Мне это не нравится

Дверь хлопнула так, что хлипкая штукатурка отвалилась аж в трёх местах. Ремонт тут и так был посредственным: два дешевых шкафа с полками, два дешевых шкафа для висячих вещей, дешевый общий шкаф, в который мы сваливали все, что шло на общее пользование (хотя почти все мои вещи каким-то образом шли на общее пользование), и ещё один общий шкаф с двумя ящиками - его и моим. Две дешевые тумбы, две дешевые кровати с хиленькими матрасами, старенький маленький столик и ещё более старый телевизор с касетоприемником, который Фрэнк прикупил за бесценок на сомнительной барахолке, чтобы пересматривать старые, наизусть выученные концерты по миллиону раз. Этот грохот двери несправедливо выдернул из сна. Мне снилось что-то мрачное, я все ещё видел чьи-то черные глаза перед собой, видел сырость асфальта, белизну луны, но все это помнилось скорей ощущениями, дымкой чего-то опасливо завораживающего и без сомнения страшного, а я был слишком заинтересован, чтобы продолжать попытки вернуться в сон и только бессильно цеплялся за мысли, надеясь, словно чудом, все вспомнить. Я действительно не хотел просыпаться. По крайней мере ближайшую половину вечности. Рэй влетел, крича что-то про жирную потаскуху и зачет по теории менеджмента. Нетипичные для него слова, но мне было все равно. Я перевернулся на спину, созерцая паучью трещину в потолке и вечно запылённые плафоны явно пережившей войну люстры. Его голос уже въелся под кожу, усугубляя мое к нему раздражение - это не заняло много времени. Голова раскалывалась, а свет неприятно бил в глаза с края окна, на который тупо не хватало дешевой занавески. Я уже почти проклинал этого парня. Ему бы тоже заснуть и не проснуться… Но это было грубо и жестоко, а я, хоть и был способен, точно не хотел быть таким. – Сколько, мать твою, времени, Торо?.. – Девять двадцать. Гребаных девять двадцать, понимаешь?! - Я не слушал и честно не понимал, к чему он это подвязал. – Рэй, все исправим. Разберёмся. – Она же сказала, что нет! - Я слышал, что Фрэнки тоже был заспанным, но перед глазами мельтешил разъярённый Рэй и я почти ненавидел его за то, что уснуть у меня больше не получится. Терпимости во мне все же было меньше, чем во всепрощающем (на все клавшем) Фрэнки. – Чувак, ты разбудил Джи. Давай просто сходим к ней сегодня ещё раз. Вы поговорите, обсудите. Все наладится, будь тише. - Я не имею права выгонять его. Я не имею права выгонять его, у меня болит голова, я все ещё сонный и действительно предпочёл бы остаться в тишине или откатать время на момент, где я все ещё сплю или лучше - где я ещё не знаком с Рэем, но я не имею права выгонять его, он друг Фрэнка. – Ничего не наладится. Я не умею разговаривать с людьми, не умею проблемы решать... - О боже... Я был готов выражать протест любыми возможными способами и, естественно на зло им, вклинился в диалог. – Зато прекрасно подрабатываешь будильником. Мы тебе платить за это не собираемся, Рэй. – Извини, Джи. – Джерард. - Для него Джерард. Ещё немного и Джерард Артур Уэй. - То, что у тебя пары по субботам, не значит, что весь мир должен страдать от этого вместе с тобой. - Я перевернулся на бок со стоном, сгибая подушку так, чтоб закрыться ей, как наушниками, словно это могло меня спасти. – Джи, не заводись. Сейчас уйдём, спи хоть до вечера. - Фрэнки-Чертов-Альтруист... Я сунул руку под наушник подушки, хватаясь за голову, в безуспешной попытке приструнить головную боль. Теперь приглушенно, но все же отчетливо услышал, как встал с кровати Фрэнкс. И тогда я понял, что надышался подушкой. Приподнялся на локтях, открывая себя комнате, этим двоим, ощущая лишние движения, словно пытку. Наблюдая Айеро. Растрёпанный, хмурый и все ещё такой же заспанный... – Ты не собираешься лечь спать опять?.. - Мое искреннее удивление звучало как что-то между укором и обидой. Он медлил с ответом, собираясь. Ему не принципиально было мне отвечать. – Нет. - Я следил за каждым действием. За тем, как он наскоро надевает джинсы. За тем, как застегивает ремень… - Мы в Рутгер. - Я лег назад, кровать манила Раем, тогда как мои друзья (или кем бы они мне ни приходились) отправлялись в сущий Ад - в персональный Ад каждого уважающего себя сутцидника всего лишь студента. Моего понимания на это просто не хватало. Рутгер… Жуткий Рутгерский университет прекрасного штата Нью-Джерси. В Рутгер, в которым мы проводили каждый чертов день идти в выходные, мучать себя этими стенами словно намеренно… Я ненавидел это место, слишком много времени я там проводил. Слишком много обязанностей оно накладывало и слишком сильно загоняло в рамки. Строго одетые профессора, пустоголовые учащиеся, надежды на счастливое будущее, стабильный заработок и исполнение ничего не стоящей «американской мечты». Я знал, что сверх собственной программы Фрэнка палками нельзя было туда загнать. Он и на пары-то по возможности предпочитал не ходить. Знал, что пропусков у него больше, чем у меня желания жить. И все же… – Голова… - Я откровенно заныл, театрально вытягивая руку к потолку, словно собираясь достать лекарство с неба. – Таблеток нет. – Когда вы вернётесь? – Сразу как сможем. – Фрэээнкс… - Я уже почти заревел, - правда, в шутку - пытаясь обратить на себя внимание. Она нужно было мне всегда (всегда от Фрэнка), но сейчас чуть сильнее, чем обычно. – Я Фрэнк. - А вот он это моё желание получить внимание судя по всему презирал. Он говорил мне это не в первый раз. Он говорил так не потому, что так нельзя было говорить мне - я знал, это табу для всех, но коробило оно каждый раз исправно. Для меня он был Фрэнки, Фрэнкс, - человек, которому можно принести свою душу на тарелочке. Он мог забить на меня, мог забыть про меня, решить прекратить говорить со мной, но я ему доверял и боялся этого. Я знал, что он никогда не предаст меня. Я знал это точно. Но также знал, что не нужен ему, что и без меня он проживет не худшим образом, знал, что я ему не интересен нисколько уже немалое время. Я знал, что он любит Нат и терпит меня только потому что судьба решила поселить нас в одной комнате, сделать соседями, кое-как сблизить, чтобы затем убить все слишком резко. Я понимал, вроде как, что я, наверное, просто не тот, кто ему нужен. Что однажды он соберёт вещи и уедет, а я останусь жить в трауре и мы встретимся как-нибудь через лет двадцать, чтоб я смог увидеть его семью: жену и детей, чтоб начал вспоминать все, что было. Я почти уже принял это, но легче не становилось нисколько. Мы просто были не друг для друга, наверное, и это меня убивало ежедневно исправно. Думаю, даже Рэй был ему ближе. - Собирайся, заскочишь в ближайшую аптеку. Но он соврал или я не так его понял. Вопрос без ответа: почему я вообще согласился идти с ними? На самом деле, возможно, это решение поменяло немало, если примирить меня со временем и взглянуть на все, что случится, трезво. Да, я собрался, да я много ныл, особенно много ныл первые минут восемь в дороге. Да, я был уверен, что сверну из аптеки прямиком в кровать. И плевать, что таким злым я Рэя видел впервые, плевать, что даже Франкс изрядно напрягся, - сейчас меня заботило только небытие и избавление от мук чертовой головной боли. Так или иначе, не моё это всё дело, верно? И мы действительно зашли за таблетками, но почему-то не в ближайшую к общаге аптеку, а в ту, что находилась у самых ворот университета. Я даже могу предположить, что Фрэнк не виноват в том, что первые две банально оказались закрыты. И понеслась... «Давай Джи, ты же умеешь убеждать». Но я не умею. Я не говорю с людьми, не выхожу из комнаты без сильной надобности, не люблю день, свет и солнце. Я могу только рисовать и заливать в себя кофе. Это все, что я умею на данный период жизни. Однажды сокурсница назвала меня странным и меня это устроило. По-крайней мере, я не строил из себя святошу. Фрэнк с наскоро собранным рюкзаком на плече плёлся посередине, словно разделяя меня и Рэя на всякий случай. Уверен, я издалека напоминал зомби. Они подстраивались под мой шаг, а мне нравилось думать о том, что Фрэнку не все равно. Убеждать из нас на самом деле умел только он. Чертов Фрэнк Айеро… Рэй до самого порога напряженно молчал, а меня безумно тянуло курить, но, как оказалось, у нас не то, чтобы было время бездействовать. Таблетка была выпита, но не действовала от слова совсем, и весь мир мало-помалу начинал ужасно раздражать. Это не наша с Фрэнком забота. Это не наше дело. Он, как друг, мог поддержать, выслушать, успокоить. Хорошо, может он и не зря пришёл сюда с ним, но меня позвали либо как поддержку поддержки либо чтобы просто помучать. Я честно не понимал. Фрэнк казался встревоженным почти настолько же, насколько Рэй, и это напряжение мало помалу передавалось мне воздушно-капельным. Возможно, поэтому я согласился идти с ними. Возможно, потому что цеплялся уже за любую возможность наладить с Айеро контакт. Вернуть все как раньше, передвинуть назад хотя бы на сантиметр. У нас полминуты на передышку. Фрэнк выдыхает и открывает мне дверь, словно чтоб я передумал поднимать белый флаг и сбегать не оглядываясь. Мысли были, но я уже не цеплялся за них слишком сильно, даже несмотря на премерзкую головную боль. Моя растянутая футболка в полоску на Фрэнке смотрится великолепно и это царапает надежду, подкалывает её, слабо тянет наверх мол «вдруг»?.. Но это просто футболка. Он стащил ее, не спрашивая. Это типично. Даже не знаю сколько моих вещей за год успели перекочевать к нему. И это вполне резонно: он каждый раз выглядит в моем так, словно все свои вещи я изначально покупал для него. Я, конечно же, никогда не был против. Мне даже было бы странно, перестань он воровать мой скудный гардероб. Пара шагов в заведение мрака. Уже через двадцать минут профессор Смерть закопает каждого из нас и, скорей всего, мы уйдём ни с чем. Так или иначе, когда Рэй, наслушавшийся советов Фрэнка, решил провести профессору воспитательные работы, в коридоре мы слышали только ее голос. И она была беспощадна. Я видел, как потихоньку вскипал Фрэнк и все ещё не понимал, зачем я здесь: зачем он затянул? На что я надеюсь? Чего хочу? Но все эти мысли топились, когда обращал внимание на то, как вел он себя. Как он выглядел, как напрягала его вся эта дурацкая ситуация… Я здесь, чтобы не оставлять его одного. Эта мысль заставила ощущать себя жалким и глупым, я ничего не понимал, но чувствовал, что если бы Фрэнк пришел сюда банально в другом настроении - я бы с радостью оставил их с Рэйем и ушел пытаться вернуть свой сон, но пока Фрэнк сверлит глазами дверь, за которой женский голос отчаянно отчитывает его друга, сверлит её взглядом так, словно Рэя Торо способны испепелить и развеять по ветру - могу ли я просто уйти?.. – Фрэнки?.. - Но он смотрел в пол, вслушиваясь в женские крики и я почти читал их субтитры в его потерянном взгляде. - Фрэнки, он же взрослый мальчик. Наверняка может сам за себя постоять. – Прекращай. – Не понимаю, че ты так завёлся… - Я облокотился на холодную стену, перебирая в голове возможные варианты событий, но мысли мои не привели ни к чему толковому. Только бесконтрольно очередной раз вернулись к заевшей пластинке - к этому извечному и всегда теперь одинаковому вопросу. Это был третий этаж, тот, на котором проходили лекции и у меня. Мы все учились на разных курсах и пересекались лишь изредка. У нас у всех был разный график, разное расписание, мы с Фрэнком проходили разные дисциплины, но были связаны этим паршивым вузом и стенами общего многоэтажного дома. Общие знакомые, общие проблемы. Так почему, в конце концов, мы отдалились так резко? Весь этаж окутал полумрак. Окна - только в кабинетах. Здесь можно было бы проводить оккультистские обряды или снимать фильмы ужасов - вуз не должен быть настолько затемнен. Фрэнк долго молчал, а я и не ждал ответа. За белой дверью проходил монолог на повышенных тонах, а Рэй там был не более, чем подопытным и жертвой очередного преподавательского психологического эксперимента. И я бы предпочёл стоять здесь, в коридоре, а лучше и вовсе уйти подальше. Не хотелось как-нибудь оказаться на его месте. – Ты хоть понял, что она сделала?.. - Он впервые за день перевёл на меня взгляд и я потерялся. Это не его проблема, но руки почти тряслись у него и меня это напрягало. – Балл ему снизила?.. - По правде, ни одна из возможных проблем Рэя Торо не могла занять меня достаточно. – Ты думаешь, я бы пришел сюда из-за балла?.. - Это был пустой, длинный коридор и здесь обеспокоенность Фрэнка передавалась мне так, что уже даже я ёжился его взглядом и голосом из-за двери. Мне все же казалось - все глупо. Не Фрэнку это решать, не его это забота, Рэй справится. Что бы там ни было, всегда есть возможность исправить ситуацию и речь идёт даже не про чертов институт. Обычная ссора с преподавателем. По крайней мере так я пытался думать в своей извечной попытке извернуться всё достаточно, чтоб вышло занизить успехи, начинания или сам интеллект Рэя Торо. Он ничего мне не сделал, он не был плохим человеком - нет, ни в одном глазу! Он просто мне не нравился, ведь… неужели его проблемы стоили этого? Этого напряженного, сосредоточенного, почти неправильного выражения Фрэнкса? Слишком часто я наблюдал, как Фрэнк берется ему помогать. Чувствуете? Ревность… Сейчас Фрэнк и вовсе звучал так, словно это у него проблемы, так, словно речь идёт о вопросе жизни и смерти, и меня это пугало и задевало. За меня он бы не впрягся. Или не впрягся бы так. А может, мне просто нравилось преувеличивать. В любом случае, я для него не Рэй и не Нат… – Не знаю, на пересдачу автоматом отправила?.. Или он сдавал зачёт с наушником в ухе; не ответил на вопрос по теме, которую не проходили?.. - На мои примитивные догадки он вздохнул почти разочарованно. – Он сидел там с камерой, Джи. Пока она шарила по ведомости, он снимал кабинет, снимал ее. Она вспылила. Забрала камеру и занизила баллы. – Разве не правильно сделала?.. – Это была моя камера. – Оу… - Я даже не знал, что она у Фрэнка есть. Не знал, сколько всего ещё я про него не знал. Возможно, было бы легче, если б так было с самого начала… – И на ней есть очень приватное видео. - Вот только тогда я понял. Застыл. Заучит двояко, верно? В голове пронеслась тысяча вопросов, я понял, почему он на нервах, но что-то внутри просто отказывалось принимать ситуацию. Конечно же, я не знал об этом. Он смотрел на меня, а я терялся под его взглядом. От меня словно ждали реакцию, но что я вообще мог сказать? Я растерянно рассматривал залитый полумраком коридор, не зная, за что зацепиться взглядом, снедаемый странным и неприятным, каким-то новым для меня чувством. Воображение рисовало самые непристойные сцены, подбрасывало самые непристойные варианты, суетливо пытаясь отыскать в словах Фрэнка конкретику. Воздуха вдруг стало не хватать и в тоже время только сильнее захотелось курить. Из-за двери все ещё слышался неприятный голос, грубая интонация, разъяренные возгласы, но Фрэнк молчал и мне пришлось заставлять себя быть смелее и вернуть к нему взгляд. Звучало вполне доступно, и я не хотел верить в то, что сам же придумал. Спросил, хотя прямолинейностью никогда не страдал. – Вы реально трахнулись на камеру?.. - Он выждал секунды три, не спуская с меня тяжелого взгляда. Реакция отсутствующая - и что на это думать? И эта отсутствующая реакция за долю секунды сменилась, так, словно Фрэнкс просто переключил встроенную маску. В глазах осуждение. – Придурок… – Ты сам слышал, как это звучит? Что мне думать?.. – Другое. Не важно, не могу сказать, что. - Я все также смотрел на него. На немного вившиеся волосы, на сосредоточенное лицо, на эти блядские карие глаза. И ничего не понимал. Мне будто бы на секунду стало легче, но вместе с тем и страшнее. – Больше мне не доверяешь, а, друг? – Хватит. - А я и не планировал начинать. Говорил без излишней эмоциональности, честно. И вдруг сам от себя услышал, насколько вкрадчиво звучу. Так, словно действительно заинтересован в нахрен не сдавшимся мне объяснении. – Что за привычка каждый раз затыкать меня и переводить тему? - Голос был спокоен. Я точно знаю, что голос был спокоен. Не важно, что там отражалось в глазах и какие бомбы взрывались внутри. Медленный, размеренный темп, негромкий голос. Все прекрасно. Как всегда. – Джи… – Просто ответь. - Он отвернулся к двери, избегая смотреть мне в глаза. Очередная красивая картинка: Фрэнк, облокотившийся на когда-то белую стену, стоит подогнув одну ногу, и с сосредоточенным выражением смотрит куда-то вдаль. Очень фотографично. Я бы сфотал на ту камеру. Или, по крайней мере, зарисовал бы. А он молчал недолго, но от молчания его в груди успела разлиться волна странной горечи. Больше не доверяешь? Я уже знал ответ на своей вопрос. Конечно, не доверяет. Иначе бы он рассказал мне все сразу. – Доверяю. - Клянусь, я трижды сошёл с ума из-за этого человека. И это совсем не прикольно - только больно и тяжело, если честно. - Но это не должен был увидеть никто, Джи. Попробуй просто понять, правда. - Понять его у меня обыкновенно в последнее время не получалось. – Тогда зачем надо было снимать и тем более отдавать камеру? – Да не отдавал я её. Он сам ее взял. Пока я не видел... - Противный приглушённый и все же громкий голос из-за двери сменился другим - голосом Рэя. Он назвал ее дешевой сукой, кричал, что будет писать жалобу и что она не имела права. Клялся, что эта стерва будет гореть в Аду, ударил чем-то по чему-то (видимо, какой-то тетрадью по столу) и, с обещаниями отомстить, выбежал, хлопнув дверью. Всегда спокойный, уравновешенный, тихий Рэй. И все это было так на него не похоже… Чтобы я не говорил, что бы не думал, этот парень был божьим даром. Волосы его напоминали облако и сам он был весь такой белый и пушистый. Я не знаю, как вышло так, что он умудрился стянуть у Фрэнка камеру. Я не знаю, зачем он притащил ее в универ, почему так вспылил. Я не знал даже, что он так умеет. Но тогда Рэй был зол, как черт, Фрэнк - на нервах более, чем когда-либо, а я - просто потерян и сбит с толку. Голова разболелась только сильнее. Я не понял, что произошло. Что я пропустил? Что было на том видео и видел ли его Торо? Так или иначе, теперь он создал уйму проблем не только Фрэнку, но и себе, и никто из нас, по правде, не знал, что теперь делать.