Save me, my dears

Стоя на коленях, женщина гладила по маленьким плечам дрожащего Трэвиса, который максимально не хотел показывать матери своё лицо. Нежными движениями она прикоснулась к подбородку, заставляя мальчика обратить пустое внимание на тепло материнских пальцев, которое сразу же переключилось на то, как она надавила, повернув личико прямо перед её карими глазами. Материнскому взору представились кровоподтёки и другого рода ссадины, которые вызвали свёртывающий все органы ужас. — Лучик, это он снова тебя так?..

В ответ покатились слёзы.

***

Несколькими десятками минут ранее, когда люди уже начали постепенно просыпаться и несколько непримечательных машин проехали мимо кладбища с короткими остановками рядом с бывшей церковью и ныне руинами, старые друзья уже во всю расхаживали по кладбищу, словно они видели только это странное свечение, похожее на пульсирующие вены в облаках. Как оказалось, самый эпицентр испортившихся погодных условий оказался не над могилой Фишера, в дальше, через другие ряды. — Эшли… — притормозив, Джонсон позвал свою давнюю подругу, которая с увлечённой тревогой смотрела то в небо, то под ноги. Медленно оглянувшись по сторонам, всё продолжая привыкать к своему старому, во всех смыслах, телу, Ларри опустил глаза в сырую траву. Переводя дух и набираясь некой уверенности в том, что ему стоит этого делать, мужчина услышал, как девушка обернулась, и почувствовал на себе её вопросительный немой взгляд. — Ты иди, а я… я остановлюсь у некоторых могил. Мне надо. Ты понимаешь, — протараторил шатен, всё же осмелившись взглянуть на Кэмпбелл. На долю секунды она вызвала у него родную теплоту в душе, но её ранее яркие глаза не грели больше, и ныне ледяное слепое око с потухшим зелёным глазом заставили его вновь замёрзнуть, словно перед ним стоял не его близкий человек, а что-то чужое, пустое и холодное. — Понимаю, только сильно не задерживайся, — мимо ушей пронёсся женский голос, иллюзорно теплый ответ. На этом кладбище словно всё теряло свой смысл, и сама девушка не могла не заметить этого. Словно каждым нервом ощущая давящую атмосферу этого места и положения с Ларри, её сердце начало биться чуть больнее, напоминая, что всё хорошее давно позади, и не факт, что зло закончилось, и они проходят вечную черную полосу, которая являлась главной составляющей жизни. Осознавая, что парня нужно оставить, Эшли ещё несколько секунд постояла, и, вдохнув носом прохладный терпкий воздух, отвернулась и продолжила свой путь дальше, стараясь не обращать внимания на всё более ухудшающиеся погодные условия. Всё больше приближаясь к месту странных природных явлений, девушке в глаза бросилась необычная, старая могила, которой раньше здесь словно не было. Буквы были все стерты, хотя земля её казалась ухоженной. Приостановившись у камня и пытаясь разглядеть эпитафию, Эшли сама не заметила, как небо затянуло ещё сильнее, и… прямо над её головой. Пара холодных капель коснулась нежной шеи Кэмпбелл, заставив её съежиться и посмотреть в небо. Раскрыв рот, и не осознавая, что это значит, тревога окатила её душу ледяной волной, ударяя в виски повышенным давлением и замерзающими руками. Снова бросив тревожный взгляд на странную могилу, Эшли в немом страхе начала искать Ларри, не желая оставаться тут в одиночестве. А мужчина, пока девушка спешно удалялась от него, изучал знакомый ряд могил, который начался ещё со старых ужасов апартаментов, и заканчивался неизвестной, словно разрытой могилой. Но Ларри знал, кто тут захоронен, и, сглотнув, двинулся прямо по порядку. Несколько могил, начиная от старых, сильно ржавых ворот, Джонсон пропустил. Первые два креста с маленькими, уже старыми табличками, встретили его печальными надписями.

«Любящая жена Германа Сандерсона. 1951 — 1992» «Любящий муж Кассандры Сандерсон. 1945 — 1994»

В голове колючей молнией пролетели воспоминания о том судьбоносном дне, когда погибла Миссис Сандерсон, и как в тот же день приехали новые жители — Фишер, как интересно и серьёзно они провели расследование и… мысль не успела закончиться, как мужчина подошёл уже к следующим могилам.

«Роберт Сильва. Разлагайся с миром. 1969 — 1999»

Этот красноволосый парень контрастно со своим соседом из 402 скрасил весь четвертый этаж, начиная от музыки, заканчивая своей компанией. Пусть и по возрасту они не особо подходили, чтобы веселиться всем вместе, однако провести вечер под тяжёлую, но и в то же время мелодичную музыку — он идеально вписывался в подростковую жизнь. Его могила была такой же неухоженный, но менее старой, впрочем, как и следующие… На надгробии Моррисонов Ларри не сильно задержался, лишь усмехнулся тому, что они были вместе даже после смерти. Вероятнее всего, их можно было привести в пример настоящей любви, но не каждый бы такую хотел.

«Пых Коэн. Сын. Муж. Отец, Друг. 1977 — 1999»

Если бы душа Джонсона была скрипкой, то именно сейчас она бы взревела от натяжения струн и невероятного давления смычка. Болезненная мелодия души усилилась, как только мужчина перевёл взгляд на могилу рядом, маленькую, даже скорее неприметную — Соды… именно в этот момент во рту почувствовался металлический и горький привкус крови, ведь все они были так близки ему, и умерли они от руки лучшего друга. Ларри до последнего не хотел обвинять Сала, хоть и фактически он был виновен, но липкие ощущение злости, зарождающейся ненависти, всё же мелькнули в груди. Но также быстро и пропали, когда в голову вновь вернулись картинами, написанными кровью, воспоминания о культе. Шагнув дальше, следующая могила вызвала неловкий, больной смешок, ведь это была могила самого Ларри.

«Ларри Джонсон. Сын Лизы и Джима Джонсонов. 1976 — 1999»

До боли любимые и родные имена его родителей ударили словно в его солнечное сплетение, отчего ему стало тяжелее дышать. Мужчина догадывался, знал и осознавал, что следующие будут самыми тяжелыми для него. И, сжав свои кулаки, медленно шагнул в сторону двух, даже трёх могил, которые были важнее всего, пусть и неправильно так выражаться. Ещё шаг, и ещё… и его взору открылась мамино надгробие, которое даже после её смерти словно источало то тепло и нежность, которое она давала ему при жизни.

«Лиза Джонсон-Фишер. Мать Ларри Джонсона, жена Генри Фишера. 1956 — 1999»

— Ма, — вырвалось резким всхлипом из уст мужчины, даже сжав свои веки, лишь бы не пошли слёзы — его боль была слишком сильной. Ларри понимал, что это был лучший исход для Лизы Джонсон, но от этого ему не становилось легче. Мужчина, который сейчас ощущал себя скорее маленьким мальчиком, хотел упасть и обнять могилу, выдавить последнее живое и обмануть себя тем, что мама жива, мама рядом, он почувствует её нежные теплые руки на своих плечах и услышит её шепот, но он знал, что этому не суждено случиться, и от этого стало лишь больнее. Ветер бился в вспотевшую спину Ларри, заставляя того мерзнуть ещё сильнее, но никакая физическая боль не сравнится с тем, что он испытывает сейчас. Из груди выбился всхлип, за которым последовали взрыды, словно всё, что он держал в себе за то время, пока был мёртв — вышли наружу. Он чувствовал себя живым, и от этого ему становилось лишь больнее. С дрожащей челюстью и руками, мужчина двинулся дальше, обратив внимание на могилу своего отчима, и… отца лучшего друга. Друга, чья могила находилась дальше всех в этом ряду.

«Генри Фишер. Муж Лизы Джонсон-Фишер, отец, Сала Фишера. 1947 — 1999»

— Ты сделал мою маму особенно счастливой… спасибо… папа, — прошептал себе под нос мужчина, словно побоявшись потревожить покойных своими чувствами. Из его речи мигом ушла нецензурная лексика, ведь при счастливой и ныне невозвратимой жизни он бы получил подзатыльник за маты. В моменте ему показалось странным называть кого-то другого своим отцом, но в этот момент что-то изнутри самого Ларри выбило эти слова. И эти слова были искренними. Тяжёлый камень боли и скорби не давал Ларри нормально вдохнуть, и страшнее всего ему было двинуться с места к могиле Салли, которая…. какого-то чёрта была разрыта. Джонсон протёр глаза от слёз грязными пальцами, подумав, что ему привиделось, но нет. Словно руками разрывали влажную землю, создавая грязь вокруг надгробия. Холодные струи ветра словно специально перестали бить в его спину и руки, оставляя его полностью без внимания, в одиночестве, рядом с могилой любимого человека, и в то же время убийцей всех других. Было слишком сложно выругнуться или задать вопрос, который навечно останется без ответа на этом кладбище, но в голове творился настоящий хаос из мыслей, которые были связаны мёртвыми узлами. — Ларри! — где-то далеко, в глубине кладбища, послышался женский голос, нарушающий покой мёртвых и одиночество Джонсона. Резко повернув голову к приблизительному источнику звука и увидев тёмный силуэт девушки, Ларри, не дожидаясь команды или другого рода высказываний, двинулся в её сторону, прокручивая в голове увиденное. Им опредёленно было чем заняться на этом кладбище, но не менее важно было разобраться с тем, что происходит дома. Пройдя быстрым шагом несколько метров и смахивая слёзы с красного лица, не желая, чтобы его близкий человек видел его слабость в очередной раз, мужчина всё больше и больше разглядывал Эшли, которая стояла уж очень напряжнённо, и лишь только сейчас он обратил внимание на то, что чем ближе он к девушке, тем погода хуже, и травмированная рука продолжает сверкать, привлекая внимания. За спиной слышалось уже больше машин и паники, поэтому действовать нужно было в разы быстрее. — Посмотри на эту могилу, я тебе зуб даю, её здесь никогда не было! — протараторила девушка приближающемуся парню, который опустил пустой, но и в то же время живой взгляд в землю. — А мне почем знать, откуда здесь это надгробие? — ответил Ларри чуть рваным голосом, стараясь максимально не замечать заинтересованный и настороженный взгляд девушки, который впился в висок мужчины, как самый назойливый комар к кровавому озеру. Оставив её вопрос без ответа, он подметил: — Бляха, ты не разобрала, что тут написано? Слишком старая могила… — мужчина наклонился, чуть шагнув от девушки, и попытался ногтем содрать грязь на буквах, точнее, на том месте, где они должны быть. — Нет, слишком старая хрень. Но этой могилы точно не было! И тут сгущение туч… — в моменте девушка показала пальцем в небо, — Я хрен его знает, что это значит, но определённо это связано с могилой, — ответила девушка, наблюдая за действиями Ларри. Её взгляд упал на его грязные пряди, которые попали на его лицо и мешали ему разобраться до момента, пока он резким движением не заправил их за ухо и не выпрямился. Эшли взялась за здоровую руку, которая покрылась мурашками из-за того, что она слишком долго была на холоде, и посмотрела на ворота, у которых столпилось некоторое количество зевак, которые обращали внимание на то, кто находится на кладбище. — Я думаю, мы должны обсудить это дома…

***

На той стороне.

Трупы в полупространстве истекали бесконечной кровью, пустым и ненавистным взором повернувшись в сторону обрывков души Фишера, пока тот держался за свою голову, если это было можно так назвать. К ногам притекла вязкая жидкость, смесь крови, слёз горя и ненависти, а также останки того мерзкого демона, который до последнего не хотел исчезать. — Что за?.. — эхом раздался голос когда-то казнённого мужчины, так разрываясь, словно он говорит в трубку с ужасной связью. Пошатнувшись от того, сколько злых лиц родных людей были повернуты в его сторону и прожигали словно голограмму ядовитым и угрожающим взглядом, а ступни уже погрязли в этой жидкости.

Это твоя вина.

Раздался позади голос, грубый и с ноткой презрения, но и в то же время… такой знакомый… словно свой. Обернувшись и увидев своё относительно молодое воплощение, внутри каждого разбитого кусочка души Фишера, напротив которого стоял он же, но без протеза и полностью в крови, со звериным оскалом, которого никогда не было у Сала. За спиной настоящего голубоглазого послышалось хрипение разных голосов и разной громкости, которые продолжали шептать.

Ты убил нас всех. ТЫ!

Словно он не привык, Сал стоял между собой и своими жертвами, с двух сторон слыша обвинения. Ломкая правда того, что это была вынужденная мера и меньшее из худших зол, начала рушиться с невероятной скоростью, и если бы Фишер мог, он бы предпочёл сбежать отсюда в тихий безграничный угол этого места, где нет конца, но эти ужасы словно окружили его, танцуя кровавый вальс в его голове, вокруг него и почти везде, где можно, заполняя пространство. — Я не хотел… я хотел всех спасти… — закрыв глаза ладонями в том понимании, в котором он мог, Сал не понимал, и не мог даже придумать догадку того, какого чёрта тут происходит. Словно настоящий ад, словно его личная, вторая казнь.

Лжец.

Раздался отдельный голос, заглушая хор, поющий о ненависти к Фишеру. Сал открыл зрячий глаз, раздвинув свои тонкие короткие пальцы, из рваного рта раздался вздох, скорее похожий на всхлип, ведь перед собой он увидел призрака Ларри. Такого родного человека, к которому хотелось прижаться вновь, лишь бы выйти из этого кошмара, но… этот человек, точнее, дух, источал из себя самую настоящую ненависть, и того доверия, того тепла больше уже не было. Фишер оказался в собственном аду, который сам себе и создал.

***

Слушая удары и хриплые крики на первом этаже, девушка стояла над Трэвисом и держала теперь свои пальцы на его шее, пока Тодд сидел за своим старым столиком, которого он не видел уже несколько лет. — И что же… вы нашли на кладбище? — уже почти собранной речью спросил рыжий мужчина, пялясь в одну точку пыльного стола. Его сознание всё ещё очень мутнело после того, что произошло в последнюю ночь, и попытки соображать в экстренных или важных ситуациях давались ему достаточно тяжело. Если Нил был в относительном порядке, который только может быть для его положения, то состояние Трэвиса не сильно утешало. Пусть и рана не была слишком глубокой, и жизненно важные органы не было задеты, лишь мышцы, большая потеря крови не могла не напрягать. Не успев сообразить дальнейшие планы и то, как надо ему действовать, Тодд услышал ответ своего друга, который практически перебил девушку, открывшую рот для своего ответа. — Я видел разрытую могилу Сала, — кратко, на одном нервном выдохе произнес Ларри, кинув неловкий взгляд на Эшли, чьё выражение лица за секунду сменилось в удивлении. — Я не успел ничего особого разглядеть, кроме как того, что это всё выглядело… свежим, что ли… блять… — сглотнув и продолжив свою мысль, Джонсон не выдержал и встал на две ноги, переставая опираться на стенку спины и подошёл к окну, наблюдая за хаосом рядом с кладбищем. Они оставили мотоцикл, рядом с которым тоже толпились люди, и очень бы не хотелось потерять единственный транспорт. Столько страшных и тяжёлых мыслей, которые никак не хотели резонировать друг с другом, смешались одной химической массой, которая являлась взрывчаткой для мозга. — Почему ты сразу не сказал? — чуть ли не с обидой спросила Кэмпбелл, хотя это скорее было удивление вперемешку с непониманием происходящего, впрочем, как и в голое Ларри. Хотя ответ она знала до того, как он ответил, но девушка всё равно спросила, повернувшись в его сторону. Тодд, который закрыл свои всё ещё красные глаза, сжал свои пальцы в слабый кулак и словно напрягся ещё сильнее от того, что загадки продолжают развиваться, и вопросов становилось всё больше, а ответов всё меньше. — Слова забыл, — раздраженно ответил Джонсон, — Это даже не шутка, бля… — договорив, Ларри бросил взгляд на Трэвиса, чьи ресницы вновь зашевелились. Эшли аналогично не могла не заметить этого, и она закопошилась над мужчиной, который с трудом, но разлепил глаза, не имея сил сказать хоть слово, лишь переминать в голове мысли о том, какие горькие видения он видел…