Дофамин

Никогда не нужно искать причины ненавидеть, когда есть основание любить. Лара Фабиан

***

      — Ты самый мерзкий и отвратительный человек, которого я встречала в своей жизни! — воскликнула Маринетт; подхватив одной рукой длинные юбки платья, она ткнула пальцем другой в сторону приближающегося к ней силуэта мужчины. — Как ты посмел использовать меня в своих гнусных целях?       Свет фонаря озарил красивое мужское лицо, которое сейчас было искажено праведным гневом.       — Гнусные цели? И это говоришь мне ты, женщина, которая готова продать даже собственную честь? И ради чего?       — Заткнись! У меня не было выбора! Ты ничего не знаешь!       Маринетт замахнулась, чтобы отвесить звонкую пощёчину, но Адриан успел вовремя перехватить её руку. Он чуть сжал тонкое запястье, и Маринетт обиженно вскрикнула.       — Пусти меня немедленно! Я даже видеть твоё лицо не хочу. А я ведь верила тебе, думала, ты сможешь меня защитить… А ты такой же, как и все остальные! В тебе нет ничего от мужчины. Ты… Ты… Ты — евнух, вот ты кто!       И она плюнула ему прямо в лицо. Адриан поморщился, глаза его сверкнули опасным огнём.       — Евнух? — ядовито переспросил он. — Евнух, значит? А знаешь, что, моя милая…       Неожиданным резким порывом Адриан вдруг приподнял Маринетт и взвалил её на своё плечо, крепко обхватив за ноги. Длинные юбки взметнулись вверх подобно шлейфу.       Не ожидавшая такой подлянки Маринетт коротко взвизгнула.       — Пусти, евнух! — закричала она и изо всех сил заколотила Агреста по спине.       — Вот сейчас мы проверим, какой из меня евнух, дорогая, — опасно усмехнулся Адриан и зашагал в сторону стоящего неподалёку отеля…       — Стоп! — воскликнул кто-то издалека. — Это было прекрасно!       Адриан обернулся и, вернувшись мыслями в реальность, нехотя поставил свою ношу на ноги. Порозовевшая Маринетт спешно оправила юбки длинного платья. Атмосфера Парижа восемнадцатого века тут же исчезла, сменившись на вполне себе современный актовый зал в университете, на сцене которого двое репетировали свой отрывок из будущей постановки.       К ним на помост выскочила низенькая пухленькая преподавательница актёрского мастерства: она светилась от удовольствия и хлопала в ладоши.       — Отлично-отлично! Для этой сцены — замечательная концовка, пусть даже и не по сценарию, — щебатала она, вгоняя своих подопечных в краску. — Только Адриан, давай твой персонаж унесёт героиню Маринетт не в сторону отеля, — преподавательница постучала по картонному изображению дома, — а сразу за кулисы — и у нас будет как раз отличная возможность устроить перерыв! Ты её уносишь — и вуаля! — занавес! Антракт. И мы в перерыве раздаём листовочки на следующее представление, которое будет в марте. Так, — она щёлкнула пальцами. — Давайте вы ещё раз прогоните эту сцену, а потом мы возьмёмся за следующую. Там нужно отрепетировать приезд королевы в столицу, Хлоя как раз скоро подойдёт. А вы сможете немного передохнуть.       — Или передохнуть, — шепнул Адриан на ухо Маринетт, когда они возвращались на середину сцены, чтобы занять исходные позиции.       Маринетт сдавленно хихикнула и обернулась: не услышала ли препод. Но та щебетала себе под нос что-то одухотворённо-возвышенное, возвращаясь в зал, а потому никаких перешёптываний не услышала.       Они снова проиграли этот эпизод, только в конце Адриан эпично утащил Маринетт за кулисы. Преподавательница была в полном восторге, и отпустила подопечных на целых полчаса раньше: Маринетт нужно было ещё успеть занести в деканат зачётки своей группы, чтобы студентам поставили допуск к сессии.       — Фух, ну, теперь её очередь отдуваться, — беззлобно усмехнулся Адриан, оглядываясь на сцену, где уже начала свой диалог подоспевшая вовремя Хлоя.       Они с Маринетт уже направились в сторону студенческих гримёрок, чтобы переодеться в более привычную одежду: руководитель студенческого театра требовала даже на репетициях безукоризненного вхождения в образ. И ладно бы за это ещё платили… Однако коли ты один раз подвязался участвовать в благотворительных выступлениях, то так просто тебя уже не отпустит. Затягивает!       — У неё талант, — улыбнулась Маринетт, но почти сразу же сморщилась, когда попыталась развязать шнуровку на корсете. — Угх, дурацкие платья. Как вообще в них раньше ходили, ума не приложу!       Она уже собиралась проскользнуть в комнату для девушек, как неожиданно путь ей преградил Адриан: он не дал ей открыть дверь, опершись о неё локтём, и теперь поглядывал на Маринетт с хитринкой в лукавом взгляде.       Она смущённо покраснела.       — Что такое?       — Я могу помочь вам, мадам, — усмехнулся он, и пальцы его второй руки пробежались по глубокому декольте платья Маринетт.       Зардевшись ещё сильнее, она отпихнула его руку и уперла руки в бока.       — Я вообще-то ещё мадемуазель, — нахмурив брови в притворной строгости, парировала Маринетт. — И мне надо переодеться. Ты мешаешь. Уйди с дороги.       Адриан закатил глаза. Оттолкнувшись от двери, он плавно приблизился к Маринетт и, обхватив её за талию, властно прижал к себе. Потом наклонился к её ушку и прошептал:       — Да, но через полгода эта мадемуазель станет мадам. Так какой смысл отпираться?       — Смысл в том, что я опаздываю в деканат, — Маринетт предприняла попытку освободиться, но — безуспешно.       — Они будут работать ещё целых полтора часа, — промурлыкал Адриан и лизнул мочку уха Маринетт; она шумно вздохнула и приникла к нему. — Как ты смотришь на то, чтобы обратить жгучую ненависть в пылкую любовь?       Маринетт бросила на него долгий пытливый взгляд из-под ресниц. Всякий раз, когда она говорила себе, что должна сопротивляться обаянию своего жениха хотя бы в университете, случалось всё в итоге так, что Маринетт безропотно капитулировала перед ним.       — От ненависти до любви один шаг, не так ли, сударь? — обезоруживающе улыбнулась она, вскинув голову. Находиться в роли своей героини Маринетт было чуточку легче.       Адриан уловил её настрой и лукаво усмехнулся.       — О да, один-единственный шаг до постели, миледи, — промурлыкал он.       Затащить Маринетт в гримёрку не составило для Адриана больших сложностей. Впрочем, она особо и не сопротивлялась. До закрытия деканата оставалось полтора часа, так что времени на притворные возмущения не оставалось.       — Дверь, — выдохнула Маринетт, стоило им только ввалиться внутрь, сплетясь в тесных объятиях.       Адриан поспешно щёлкнул замком — чтобы не было казуса, как в прошлый раз, когда их случайно застукала Хлоя — и вернулся к обстоятельному выцеловыванию шеи своей невесты. Маринетт чуть ли не мурлыкала под его губами, отдаваясь во власть бушующей страсти.       Так всегда было, стоило им только остаться наедине. Мерно тлеющий огонь, дождавшись своего часа, моментально разгорался сильнее — то от случайного поцелуя иногда от чуть более соблазнительной улыбки. И Маринетт отчаянно молилась всем существующим и несуществующим богам на свете, чтобы так оставалось всегда — ну, или по крайней мере до тех пор, пока они ещё будут в состоянии любить друг друга в постели до сорванного от крика горла. В старости, так уж и быть, ей будет достаточно просто подержаться за руки и положить голову на мужское тёплое плечо.       — Всегда… хотел сделать… что-то подобное, — пробормотал Адриан.       Он смахнул с ближайшего трюмо какие-то заколки и усадил Маринетт прямо на стол. Зеркало обожгло холодом часть спины в вырезе платья, и Маринетт выгнулась навстречу горячему теплу, шумно вздохнув.       — Ты хотел… навести шорох в гримёрке? — выдохнула она.       Ладони Адриана уже заскользили по бедру: он успел поднять ворох юбок и теперь подбирался к самому сокровенному. Внизу живота потяжелело, и Маринетт инстинктивно попыталась стиснуть ноги, но не тут-то было — вместо того, чтобы притупить собственные ощущения, она сжала бёдрами талию Адриана, и его возбуждение стало ей хорошо очевидно.       — Нет, — усмехнулся он куда-то в шею Маринетт и нежно прикусил бешено бьющуюся жилку. — Хотел сделать это в таких костюмах.       — Господи, ты просто извращенец, — рассмеялась она и потянулась к пуговицам на его мундире. — Вжился в образ?       Зелёные глаза задорно сверкнули.       — Захотелось чего-то новенького. А вам, мадам, не хочется?       — Мадемуазель, я попрошу, — хмыкнула Маринетт и в шутку шлёпнула Адриана по пальцам, когда он попытался дёрнуть за шнуровку на корсете. — Осторожнее! Зои мне голову оторвёт, если узнает, что мы порвём это платье! Она сама делала его!       — Хотел ослабить просто, чтобы тебе дышать было легче, — оскорблённо надулся Адриан, однако за нарочитой обидой скрывалась какая-то хитринка. — Тогда не жалуйтесь. Мадам, — подчеркнул он голосом последнее слово.       Маринетт закатила глаза, однако в этот раз спорить не стала. К тому же скоро ей стало совсем не до ссор: Адриан уже успел расстегнуть брюки — Маринетт тихонько застонала, когда он вошёл в неё. Она притянула его за шею и поцеловала, мгновенно подстраиваясь под древний, как сам мир, ритм любовного танца.       Волосы Маринетт оказались в безупречном беспорядке, когда Адриан с наслаждением распустил их. Легонько сжав часть прядей в кулак, он слегка оттянул голову Маринетт назад, и она, задыхаясь от страсти, покорно выгнулась, подставляя шею и часть груди под алчущие поцелуи.       — Скажи… а ты бы смог… ненавидеть меня? — выдохнула она, сжимая пальцами ткань помятого мундира.       — Как… мой персонаж — твоего? — пробормотал Адриан: всё его внимание было сосредоточено на том, чтобы как можно скорее заставить Маринетт вообще забыть всякие ненужные слова.       — Угу.       Он проложил влажную дорожку поцелуев к её губам, сильнее стиснул пальцами дрожащие бёдра. Потом поднялся к ушку и прошептал:       — Какой мне… смысл думать, за что бы я мог… тебя ненавидеть, если у меня… есть столько причин, чтобы любить тебя?       Горячие губы сомкнулись на мочке уха, и Маринетт протяжно застонала: удовольствие накрыло её с головой. Она всё ещё дрожала в объятиях Адриана, пока он сам судорожно искал высвобождения. Обнимая его за плечи ослабевшими руками, Маринетт неожиданно подумала, что если ненависть их персонажей будет всегда заканчиваться подобными сценами, то, похоже, придётся в итоге переделывать сценарий. Или придумывать продолжение. Потому что когда вот так тебя любят… тут уже совсем не хочется ненавидеть.       Когда через несколько секунд Адриан, усталый, но довольный, уткнулся носом ей в шею, Маринетт мысленно согласилась с ним. У неё тоже было много причин, чтобы любить Адриана — даже за то, за что многие порой его ненавидели. Наверное, в этом и смысл любви. Когда ты кого-то любишь, то даже его явные недостатки не являются поводом для расставания.