Чистые пятна

Стоя на пороге дома на площади Гриммо, Гермиона нервно комкала письмо, которое получила накануне. На конверте не значилось имени отправителя, но увидев, откуда оно пришло, девушка не раздумывая бросилась по указанному адресу. Дверь ей открыл молодой человек, которого она никогда прежде не видела ни в рядах Ордена, ни где-либо еще. Не поприветствовав её, он направился прямо по коридору, игнорируя звуки веселья, доносящиеся из столовой. Гермиона последовала за ним, но услышав знакомые голоса, остановилась у прохода в самую шумную комнату дома. За длинным столом сидели Гарри, Люпин, Тонкс и вся семья Уизли, за исключением Перси и Чарли. Джинни хохотала, Гарри любовался ей, Рон отмахивался от Фреда и Джорджа, бурча себе что-то под нос, Тонкс положила голову на плечо Люпина и рассказывала какую-то историю, заглядывая тому в глаза. Увлеченные царящей атмосферой, никто не заметил остановившуюся на пороге комнаты Гермиону, а она сама почему-то испытывала странное чувство, смешанное с отголосками стыда. — Они никуда не денутся, пройдемте за мной, вы должны это увидеть, — раздался голос незнакомца. Гермиона повернулась и оказалась лицом к лицу со своим провожатым. Кожа его была бледной, будто лучи солнца никогда не касались её; аккуратно уложенные волосы — угольно-черные в тон жадным, широко распахнутым глазам. Приняв молчание девушки за утвердительный ответ, мужчина направился вверх по лестнице. Остановившись у запертой двери неизвестной комнаты, он дернул ручку и учтиво пропустил девушку внутрь. Комната оказалась небольшой, мебель здесь отсутствовала, однако по стенам были развешаны тусклые картины, разглядеть которые можно было только подойдя к ним. Гермиона взглянула на незнакомца через плечо — он лишь развел руками в стороны, указывая на свою галерею и призывая ее приглядеться. Первым попалось на глаза большое полотно, от которого в разные стороны простирались более мелкие картины. Приближаясь к нему, Гермиона всё явственнее чувствовала, как тело противится сокращению дистанции: сердце трепещет, спина покрыта маршем мурашек, руки сжаты в кулаки. На самой большой картине был изображен Гарри на том же месте, где он сидел несколько минут назад. Вот только здесь он не сидел — его голова была опущена на стол, очки разбиты от удара о поверхность, а из-под копны черных волос растекалась багровая лужа крови. Гермиона в панике перевела взгляд на соседнее полотно поменьше — Рон, а рядом с ним и Фред с Джорджем, также без признаков жизни, с глубокими, рваными порезами на лице и горле. Картина слева — Люпин и Тонкс, там же в столовой, но уже на каменном полу, раскинувшиеся в неестественных позах из-за переломанных конечностей. Гермиона выбежала из кровавой галерии и бросилась на первый этаж. Еще на ступенях она осознала, что теперь в доме царит ужасающая тишина, и лишь топот собственных ботинок раздается гулким эхом по старинному особняку и в её висках. Крик. Собственный крик вывел её из оцепенения от развернувшейся в столовой картины. Всё то, что она видела в галерее, теперь предстало наяву. Она знала, что сейчас за спиной стоит Он. Тот, кто пригласил её в этот дом. Тот, кто заверил, что дорогие ей люди никуда не денутся. Тот, кто создал эти ужасающие полотна. Она обернулась и увидела молодого человека с черными волосами, черными глазами и черной как ночь душой. Подойдя ближе, он прошипел: «Осталась последняя», и протянул небольшую картину, на которой была изображена она, соскользнувшая спиной по стене, что позади, и с остекленевшим взглядом, в котором еще виднелась зеленая искра поразившего заклятия. Гермиона распахнула глаза, панически хватая ртом воздух. Заглянув в просвет балдахина, она увидела привычную факультетскую спальню и перевела дыхание. Это был сон. С мальчиками всё в порядке, иначе бы уже написали в «Пророке»… Выбрось это из головы и живо поднимайся! Сегодня многое нужно успеть. Ранним субботним утром коридоры Хогвартса были ожидаемо пусты. Гермиона выскользнула из гостиной Гриффиндора, жалея, что у нее при себе нет мантии-невидимки, и быстрым шагом направилась в сторону библиотеки. Она тихо фыркнула, вспомнив приказ Малфоя оставаться в башне своего факультета до самого вечера. Можно подумать, он не понимает, что Гермиона стала изгоем среди остальных студентов и уж лучше рискнет нарваться на разборки с ним или близнецами Кэрроу, чем проведет выходной день в окружении бывших товарищей. Правда, новые преподаватели должны были приступить к своим обязанностям только со следующей недели, и пока она встречалась с ними лишь за завтраком в Большом зале. Ловить на себе враждебные и осуждающие взгляды однокурсников и других учеников было невыносимо. Хотелось оправдаться, залезть на стол и подробно, в приступе детской обиды, изложить истинные причины ее прибытия в школу. Хотя стоило признать, что среди гриффиндорцев были и те, кто смог бы оказать ей поддержку или составить компанию. Невилл и Джинни, несмотря на игнорирование со стороны Гермионы, отказывались верить, что их подруга могла переметнуться на сторону Волдеморта. И именно поэтому ей следовало держаться от них подальше. Общение со старыми друзьями никак не укладывалось в картинку "Грейнджер-предательница" и могло вызвать ненужные вопросы со стороны окружающих, а также стать причиной серьезных неприятностей. Нахмурившись, она вспомнила растерянное лицо Джинни, когда та пыталась получить от Гермионы хоть какие-то объяснения. Она выловила ее после занятий в понедельник, дождавшись возвращения Грейнджер в гостиную. Начала задавать вопросы, не обращая внимания на любопытные взгляды Лаванды, Симуса, Дина и Парвати, но Гермиона прошла мимо бывшей подруги, даже не посмотрев в ее сторону, и спряталась за балдахином своей кровати, наложив на него Оглохни. А затем заплакала от этого жуткого ощущения одиночества, которого она не испытывала в стенах Хогвартса с первого курса. Затем наступила очередь Невилла, тихим, слегка дрожащим голосом предлагающего ей помощь и провожающего девушку растерянным взглядом, когда она, храня молчание, нырнула в картинный проем, покидая гостиную. А еще была Минерва Макгонагалл и даже профессор Флитвик. Последний старался говорить как можно загадочнее, но девушка услышала ехидный смешок Малфоя за спиной и постаралась как можно быстрее сбежать из кабинета, чтобы не подвергать профессора заклинаний опасности. Побрал бы Мерлин этого Малфоя! Гермиона осторожно заглянула в библиотеку, чтобы убедиться, что она одна такая сумасшедшая, способная заявиться сюда в половину восьмого утра. Мадам Пинс, уже сидевшая за своим столом, взглянула на нее поверх очков в серебристой оправе и степенно кивнула на тихое приветствие Гермионы. Девушка сразу же последовала к нужным ей стеллажам, на которых хранились книги по созданию различных артефактов. Именно из-за Малфоя она всю неделю не могла до них добраться. Если заметив книги с жизнеописаниями основателей Хогварства, блондин только поморщился и пробормотал что-то про чушь и скуку, то стоило ей во время одного из вечеров пройти мимо отдела артефакторики, как слизеринец сразу напрягся. В тот момент Гермиона решила не рисковать и сделала вид, что ошиблась отсеком. Гермиона Грейнджер ошиблась отсеком в хогвартской библиотеке. Как в это вообще можно было поверить? Сейчас, двигаясь вдоль стеллажей, заставленных старинными книгами, Гермиона жадно читала названия и выбирала те, которые хоть как-то могли ей помочь в поисках. Нужно было торопиться, потому что девушка была уверена — ее персональный кошмар не упустит возможности заявиться с проверкой. Личность Малфоя вообще вызывала у нее много вопросов. Всю неделю он повсюду таскал ее с собой, периодически оставляя под присмотром Забини или Паркинсон. И Гермиона была удивлена, что друзья парня вели себя весьма достойно и не опускались до оскорблений. Пэнси вообще ее игнорировала. Например, в среду, когда Малфой куда-то ушел и попросил Паркинсон присмотреть за Гермионой, брюнетка просто сидела напротив нее и лениво листала какой-то пестрый журнальчик. Правда, стоило Грейнджер пошевелиться, и темный, тяжелый взгляд слизеринки тут же поднимался от ярких страниц. Поэтому девушка не осмелилась окружить себя книгами, не входящими в ее учебный план, и прилежно корпела над эссе и составлением схем. Ну а Забини, видимо, решил воспользоваться возможностью и нагло сдирал у нее домашние задания, изредка отпуская, стоило признать, забавные шуточки и не стесняясь подкалывать всех, включая Малфоя, стоило тому к ним присоединиться. Блондин фыркал, огрызался, всячески демонстрировал свое недовольство, но Забини видимо уже давно привык к подобному поведению друга и продолжал действовать ему на нервы. Гермиона встряхнула головой, отбрасывая в сторону свои рассуждения о минувших учебных днях и набрала высокую стопку книг. Девушка отнесла их к своему любимому столу у окна в самом дальнем углу читального зала. Она была уверена, что у нее в запасе очень мало времени, поэтому стала быстро просматривать оглавления, делая пометки по поводу разделов, с которых следовало снять копии. Безусловно, если бы ее перестали мучить постоянные ночные кошмары, продуктивность этих исследований, и без того страдавшая из-за постоянного соседства слизеринцев, была бы гораздо выше. Нервные пробуждения, мелькающие во снах лица друзей и родных, вспышки заклинаний и крики боли изматывали похлеще подготовок к экзаменам. Из тех фолиантов про основателей школы, до которых ей удалось добраться в предыдущие дни, информации удалось почерпнуть катастрофически мало. Вспоминая рассказ Гарри о его беседе с Дамблдором, она мысленно накидала список предметов, которые относились к крестражам. Дневник. Кольцо Мракса. Медальон Слизерина, украденный кем-то из пещеры с инферналами. Вероятно, змея и чаша Пенелопы Пуффендуй. И еще один предмет должен принадлежать Годрику Гриффиндору или Кандиде Когтевран. Летом, немного изучив вопрос крестражей, Гермиона узнала, что вместить душу способен или очень личный предмет волшебника, или сильный артефакт. Из известных артефактов, оставшихся от основателей факультетов Гриффиндор и Когтевран, первыми на ум приходили меч и мифическая диадема. Однако меч был проверен Дамблдором, а вот диадема... Она по легенде могла наделить своего владельца небывалым умом и считалась утраченной уже несколько столетий. Гермионе предстояло найти доказательства ее существования и понять, мог ли Том Реддл, талантливый ученик и сильный волшебник, напасть на след утерянной диадемы и превратить ее во вместилище осколка своей души. А затем всего лишь найти его тайник и уничтожить крестраж. Часы, которые висели над главным входом в библиотеку, словно насмехаясь, отказывались замедлить свой бег. Гермиона накладывала на книги копирующее заклинание, сразу же убирая выдержки текстов в свою сумку. Было уже почти десять, когда она пришла к выводу, что пора закругляться. Собрав книги, девушка расставила их по местам и направилась в отсек по Зельям, неторопливо отбирая учебники для подготовки к занятию у Слизнорта. Тот продолжил придерживаться творческого подхода и всячески поощрял инициативу учеников, поэтому к следующему уроку ей предстояло подобрать рецепт какого-нибудь сложного зелья для исцеления ран или снятия проклятий. Каждые несколько минут она выглядывала из-за стеллажей, не желая пропустить появления своего надзирателя. И все же пропустила. — Какого хрена, Грейнджер? — холодный голос Малфоя, преисполненный сдержанной ярости, заставил Гермиону вздрогнуть и выронить том "Справочного пособия для целителей. Углубленный курс". Вскинув голову, она встретилась со взглядом серых глаз, которые сейчас потемнели от злости, и как никогда наталкивали на нелепые мысли о грозовых тучах. — Доброе утро, Малфой, — показательно спокойно отреагировала Гермиона, поднимая с пола книгу и возвращая ее на место. Кажется, сейчас будет не до зелий. Малфой одернул ее руку от книги, развернув корпусом к себе, и приблизился, не сводя пристального взгляда. — Зачем ты сюда притащилась, а, Грейнджер? — его глаза сверкнули. — Я хотела подготовиться к занятиям. Забыл для чего нам библиотека в замке? — Гермиона высокомерно смерила его взглядом, но всё же отступила назад и наткнулась спиной на стеллаж. Чёрт. Парень рассмеялся, слегка запрокинув голову: — За шесть лет жизни бок о бок со своими недоумками ты, видимо, привыкла, что все вокруг умственно отсталые, — он подошел еще ближе, заставляя Гермиону вжаться в стеллаж, нервно перебирая пальцами корешки книг. Только тронь меня, змеёныш. Почувствуешь всю тяжесть знаний своей челюстью. Для Малфоя этот жест не остался незамеченным. Он облокотился рукой о стеллаж прямо у ее виска и склонился: — Ты ведь могла сказать, что тебе нужно в библиотеку. Я бы обязательно предоставил такую возможность. Тем более зелья у нас сдвоенные, я бы с радостью подготовился к ним здесь. Вместе с тобой. — Его голос звучал тягуче, слишком бархатно. Он определенно знал, какой эффект на девушек оказывали такие интонации. Малфой играл с ней, а Гермиона едва дышала. Воздух между ними накалился. Она не двигалась. — Но ты решила улизнуть сюда, наивно полагая, что я не приду в вашу башню. — Парень отклонился, взглянув ей в глаза, и расплылся в хищной улыбке. — Я знаю о каждом твоем шаге, грязнокровка. Он был слишком близко. Казалось, Гермиона могла разглядеть самые скрытые оттенки в глубине его глаз. А еще по рецепторам бил неожиданно приятный запах, который она не замечала до этого. Малфой пах горьким апельсином и кедром. Дерзкий и мужественный аромат стал причиной как минимум нескольких лишних глубоких вдохов. Так, стоп. Гермиона Джин Грейнджер, ты совсем тронулась рассудком? Ловишь каждое слово своего давнего врага и с удовольствием отмечаешь мельчайшие нотки его аромата. Это же Малфой! — Сходи к мадам Помфри и вылечись уже от своей паранойи, — толкнула его в грудь Гермиона. — Мне не нужно сбегать, чтобы подготовиться к занятиям! На самом деле её раздражал Малфой, их столь тесное соседство, нарушение личного пространства. И эти правильные, идеальные черты лица тоже бесили. Словно перед тобой стоит холодная статуя и давит своим великолепием, подчеркивая все твои недостатки. Хотя, "холодная" — не совсем верное определение. Секунду назад, коснувшись твердой груди под мягкой тканью изумрудной толстовки, Гермиона буквально почувствовала исходящий от него жар. Слизеринец слегка наклонил голову вбок так, что светлая чёлка скользнула на тёмные брови. Он молчал, будто изучая её. — Ладно, Грейнджер, — Малфой отступил, освобождая ей путь. — На сегодня с тебя хватит. У меня тренировка, поэтому собирай свои бумажки и пойдём. — Мне нужно выполнить задание по зельям, и я останусь… — Я сказал нет, — в его голосе послышался металл. И подумать только, какая разница между тем, как он звучал всего минуту назад в паре сантиметров от нее. Чертов манипулятор. Но на сегодня действительно хватит — хватит привлекать его внимание. Она и так облажалась, понадеявшись, что Малфой забудет о ее существовании хотя бы на пару часов. Гермиона поджала губы и направилась к столу, где лежала ее сумка. Слава Мерлину, она успела снять достаточно копий с тех книг, которые ее действительно интересовали. К этому времени коридоры Хогвартса стали более оживленными. Студенты, сбиваясь в небольшие группы, спешили покинуть замок и насладиться последними теплыми деньками возле озера или теплиц. Гермиона уже привычно опустила голову, игнорируя неприязненные взгляды. Мысленно она благодарила Малфоя за его репутацию, в его присутствии никто из учащихся не рисковал бросить едкую фразу или выкинуть какую-то пакость. Кроме представителей змеиного факультета, естественно, но и те старались лишний раз не переходить черту, пока еще не до конца понимая, насколько далеко староста школы позволит зайти. У выхода на улицу их ждали Паркинсон и Забини. Мулат к присутствию Гермионы отнесся равнодушно, Пэнси же раздраженно фыркнула: — Она будет ошиваться возле нас все выходные? Малфой смерил подругу недовольным взглядом: — Предлагаешь запереть ее в старых темницах? Из башни она сбежала. Брюнетка промолчала. Малфой приобнял ее за плечи и потянул в сторону поля для квиддича. Забини, молча пропустив Гермиону вперед, замыкал эту странную процессию. Они прошли мимо кучки волшебников в узнаваемых темных мантиях. Такие патрули были расставлены по всей территории замка, сменив прошлогодних авроров, обеспечивающих безопасность учеников. Грейнджер задумчиво разглядывала спины Малфоя и его подружки. Отношения между ним и Паркинсон были далеки от ее понимания. Иногда казалось, что они просто дружили, а иногда, особенно отмечая робкие прикосновения Пэнси к Малфою, иначе как парочкой Гермиона не могла их воспринимать. Вот и сейчас Паркинсон что-то прошептала парню на ухо, а он весело рассмеялся. Видеть беззаботного, дружелюбного Малфоя было непривычно. Они приблизились к трибунам, и слизеринец убрал руку с плеч Паркинсон, указывая на верхние ряды. Пэнси вздохнула, кивнула и повернулась к Гермионе, жестом приказывая идти за ней. Девушки заняли места, с которых было видно все поле, и Гермиона сразу полезла в сумку за одним из своих конспектов. — Даже не посмотришь, как тренируются настоящие игроки в квиддич? — усмехнулась Паркинсон. — Напомнить тебе, сколько раз Гриффиндор одерживал верх над вашей командой? — в тон ответила ей гриффиндорка. — Давай лучше посчитаем, сколько раз Поттер сваливался с метлы. У него явно с этим проблемы. От возмущения у Гермионы сперло дыхание. Поджав губы, она решила не ввязываться в еще больший спор со слизеринкой и уткнулась в конспект по трансфигурации, просматривая порядок наложения чар на крупные предметы. Паркинсон же села поудобнее, откинувшись назад, и стала пристально разглядывать свою соседку по скамье. Гермиона смогла выдержать лишь несколько минут такого откровенного внимания. Оторвав взгляд от схем, она приподняла брови: — Ты хочешь у меня что-то спросить? — Возможно, — кивнула Пэнси. — Но где гарантии, что ты ответишь правдиво? — Спроси и узнаешь. Паркинсон усмехнулась и повернулась в сторону раздевалок, откуда уже начали выходить игроки в серебристо-зеленой форме. Отсюда их лица было не разглядеть, но Малфой по обыкновению выделялся своими платиновыми волосами. Именно на него и смотрела сейчас Пэнси, нервно закусив нижнюю губу. — Зачем ты здесь, Грейнджер? — в какой-то момент решилась брюнетка продолжить разговор, правда, так и не повернувшись к собеседнице. — Думаю, Малфой тебе уже все объяснил. — Объяснил. Но это не отменяет того факта, что в твое предательство кто-либо верит. Не считая, конечно, основную массу тупоголовых студентов. — Пэнси посмотрела на Гермиону из-за плеча. Агатовые глаза чуть прищурились, в их глубине мелькнула тень любопытства. — Мне нечего добавить к тому, что знает Малфой. — Кто бы сомневался. Гермиона раздраженно захлопнула тетрадь и прямо посмотрела на слизеринку. — К чему эти расспросы? Ты правда думаешь, что, будь у меня скрытые мотивы, я бы сейчас выложила тебе все как на духу? Секунда — и Пэнси развернулась, придвинувшись вплотную к Гермионе, не отводя взгляда от ее лица. Игривость, расслабленность — все что читалось в позе Паркинсон до этого, исчезло, а красивую внешность обезобразила неприкрытая злость. Мерлин, у всех слизеринцев проблемы с общением хоть на какой-то дистанции? — Ты понимаешь, что если тебе удасться провести Драко и провернуть свои грязные делишки, то он серьезно пострадает? Ты, гнилая подружка Избранного… Осознаешь, что из-за тебя его жизнь висит на волоске? Думаешь, Темный Лорд простит его в случае очередного промаха? Гермиона инстинктивно постаралась отодвинуться от собеседницы, но Паркинсон схватила ее за плечо и притянула еще ближе, наклонившись к уху девушки: — Если из-за тебя он пострадает… Если ты осмелишься выкинуть что-то из того, что задумала… Клянусь, Грейнджер, я убью тебя. Я не стану мучить и играться с тобой, как это делает сумасшедшая тетка Драко. Просто подниму палочку и произнесу нужное заклинание, не задумываясь. Пэнси брезгливо оттолкнула от себя Гермиону и с невозмутимым выражением лица вновь повернулась в сторону поля. — Читай свои конспекты дальше, не смею отвлекать. На автомате Гермиона снова открыла тетрадь, но строчки отказывались складываться в связный текст. Вспышка злости со стороны Паркинсон, ее угроза и явный страх за Малфоя окончательно сбили с толку. Гриффиндорка продолжала делать вид, что занимается, но все чаще ее взгляд устремлялся на поле, цепляясь за стремительно передвигающегося в воздухе Малфоя. Слишком часто, Грейнджер. Гермиона, хоть и не любила квиддич, но все эти годы была примерной болельщицей, переживая сначала за Гарри, а после и за Рона, ставшего с ее небольшой помощью вратарем. До этого она никогда не оценивала Малфоя в качестве игрока. Стоило признать, что он был неплох. Ладно, Малфой был хорош. Он уверенно сидел на метле и отличался отменной реакцией, ускользая от бладжеров, которые в него посылал Забини, занимающий позицию загонщика. Снитч выпускали уже трижды, и Малфой каждый раз безошибочно определял его местонахождение и ловил, выделывая какие-то невероятные трюки и финты. Или за это лето парень значительно подтянул свои навыки игры в квиддич, или раньше Гермиона просто отказывалась замечать его хорошую форму. Хотя сложно представить, что Малфой входил в состав команды из Пожирателей во главе с Волдемортом, так что скорее всего причиной столь неожиданного открытия стала ее невнимательность. В конце тренировки Пэнси поднялась со своего места и стала спускаться вниз, не считая нужным проверить, идет ли за ней Гермиона. Гриффиндорка убрала забытый конспект в сумку и неторопливо последовала за брюнеткой, словно пытаясь подчеркнуть свою независимость. Паркинсон остановилась у раздевалок, дождалась приземлившегося Малфоя в компании с Забини и что-то быстро заговорила, указывая в сторону замка. Тот нахмурился, недовольно поджал губы, но кивнул подруге, переводя взгляд на приближающуюся Гермиону. Пэнси пошла в сторону главного входа в школу, не оборачиваясь. — Блейз, присмотришь за ней, пока я переоденусь? Его приятель коротко кивнул и, взвалив свою метлу на плечо, двинулся в сторону нижних скамеек на ближайшей трибуне. Гермиона сдвинула брови в немом протесте, прожигая Малфоя недовольным взглядом: — Я вполне могу дождаться вас обоих, не сбегу. Блондин с нескрываемым раздражением расстегнул летную мантию и снял ее, оставшись в основной спортивной форме. Та сидела на нем превосходно, подчеркивая тугие мышцы на руках и длинные ноги. Вид не портили даже жесткие наколенники. На обтянутой блейзером груди сверкнула серебристая нашивка со змеей. Откинув прядь платиновых волос со лба, Малфой смерил Грейнджер недовольным взглядом и молча скрылся за дверями раздевалки, замыкая вереницу из остальных игроков. Вздохнув, Гермиона пошла к Забини. Тот разлегся на скамье, подогнув одну ногу и закинув на нее другую. На нем спортивная форма сидела также хорошо, однако он явно проигрывал Малфою в развороте плеч. — Грустишь, гриффиндорская принцесса? — лукаво поинтересовался Забини, заслышав шаги девушки и повернувшись в ее сторону. Гермиону удивили дружелюбные нотки в голосе слизеринца. Бросив сумку на землю, она села на соседнюю скамью, подставив лицо под ласковые лучи осеннего солнца. — Злюсь, — наконец подобрала она правильное слово, зажмурившись и сдергивая резинку с волос, позволив каштановым прядям непослушной волной рассыпаться по плечам. — Меньше всего мне хочется слушаться Малфоя. — Ты не в том положении, чтобы противиться этому. Сама пришла в логово зверя. — Ты про Малфоя? — посмотрела на него девушка. — И про него тоже. Забини неторопливо сел и стал расстегивать наколенники. Гермиона невольно залюбовалась его плавными движениями. По сравнению с резким, агрессивным Малфоем этот парень был преисполнен спокойствием. Словно его друг был змеей, готовящейся к броску, а сам Забини — притворно-ленивым питоном, поджидающим свою жертву. — Признаю, — заговорил Блейз, расправившись с застежками на защите, — твой поступок вызывает столько же восхищения, сколько и недоумения. Весьма смело было заявиться сюда, под самый нос — ха-ха! — к Темному Лорду. — Ты тоже считаешь, что я что-то замышляю? — Мне плевать на твои планы, если они не касаются меня или моих близких. Зеленые глаза Блейза сверкнули, когда он бросил быстрый взгляд в сторону раздевалки. — Полагаю, с Пэнси вы уже поговорили? — продолжил он. Гермиона сглотнула, вспоминая ядовитую злость Паркинсон. Она кивнула, всем телом поворачиваясь к Забини и стараясь вложить в свой голос как можно больше уверенности: — Я не причиню ему вреда. Конечно причинишь. Ты сделаешь все, чтобы расправиться с Волдемортом. Блейз словно уловил мелькнувшую в ее голове мысль и слегка скривился. — Я тебя услышал, Грейнджер. И даже сделаю вид, что поверил. Он встал и подошел к ней, подавая руку. Гермиона поднялась и в третий раз за день оказалась в непосредственной близости от студента змеиного факультета. — Дети будут Забини-Грейнджер? — раздалась со стороны холодная усмешка. Гермиона оглянулась и сразу натолкнулась на злой прищур серых глаз. Малфой стоял чуть поодаль, спрятав руки в карманы спортивных брюк. Его платиновые волосы потемнели от воды, видимо, он успел принять душ. — Я не привык брать чужое, мой друг, — туманно ответил Забини, делая шаг назад. — Идите на обед, я вас догоню.