Чистые пятна

Невыносимый. Заносчивый. Мерзкий. Хорек. Вот что набатом звучало в голове Гермионы, когда она, уже привычно игнорируя взгляды гриффиндорцев, пронеслась по гостиной и захлопнула дверь своей спальни. Преисполненная негодования, со все еще бурлящим внутри адреналином после поединка с Ноттом, девушка подошла к своей кровати и рухнула на нее, спрятав пылающее лицо в подушку. Не думай, что ты здесь самая умная. В порыве злости она несколько раз ударила кулаком по матрасу, пытаясь сделать так, чтобы этот ненавистный голос, пропитанный надменностью и пренебрежительностью, перестал, наконец, звучать у нее в ушах. Легче не стало. Грейнджер, я оценил тот факт, что ты считаешь меня великолепным. Только Малфой мог расценить ее сарказм как комплимент. Только Малфой способен нацепить довольную улыбку и наслаждаться ее абсолютно идиотской (идиотской, слышишь, Гермиона?!) реакцией на него. Она попыталась успокоиться, выполняя дыхательные упражнения, но контролировать вдохи и выдохи, уткнувшись лицом в подушку, было слишком трудно. Поэтому Гермиона медленно села, расслабила ладони, которые все это время сжимала в кулаки до побелевших костяшек и постаралась вернуть себе контроль над эмоциями. События дня, цепляясь друг за друга в попытке перетянуть внимание на себя, заставили девушку застонать. Она так привыкла, что всегда знает, чего ожидать от своего окружения! Она изучила Рона и Гарри, была способна предугадать их реакции, понимала, какая роль отведена ей в том или ином событии. Малфой же… Был опасно непредсказуем. За сегодняшний день он, казалось, удивил Гермиону всеми возможными способами. Проигнорировал свою обязанность вести ее на завтрак, устроил эти неуместные заигрывания, хотя прекрасно понимал, что она имела ввиду, а затем обескуражил ее своей откровенностью в библиотеке. Перед глазами возник образ уродливой Метки, резко контрастирующей с бледной кожей малфоевского предплечья. В прошлом году она не верила Гарри, что Волдеморт примет в свои ряды ученика Хогвартса, смеялась над подозрениями друга, пока не случилась трагедия. Гарри, который стал свидетелем убийства Дамблдора, винил себя в том, что не смог вмешаться. А она… она ненавидела себя за глупость. Гермиона даже представить не могла, что Малфой приведет в замок отряд ПСов. Что он совершит попытку убийства директора Хогвартса, а после сбежит вместе с самыми отъявленными мерзавцами магического мира. Гарри рассказывал, что Дамблдор, пытаясь уговорить Драко опустить палочку, предлагал свою помощь, ставил в пример другого мальчишку, сделавшего не тот выбор. Старый волшебник сравнивал Малфоя с Томом Реддлом и отчаянно пытался спасти слизеринца от ошибки. И в тот момент, когда Малфой уже опускал палочку, в тот момент, когда он сделал шаг навстречу, в башне появился Северус Снейп и остальные Пожиратели. Гермиона понимала, что она не в праве винить Малфоя. Он защищал семью, пытался выжить сам и спасти своих родителей. Но она винила. Оставшись с Волдемортом, он добровольно согласился и дальше жить в страхе, подчиняться чужой воле, поддерживать тиранию и гонения маглов. В какой-то момент, обнаружив в себе силы для того, чтобы сменить сторону, он предпочел остаться. И все же в образе нынешнего Малфоя она видела существенные изменения. Если сравнивать нынешнего с тем, кем он был год назад, — разница поразительная. В нем уже не было той спеси и мальчишеской колкости. Раньше он бросал свои шутки наугад, сейчас же бил в цель. Раньше он и пальцем бы не коснулся грязнокровки, а сейчас… Вспомнив мимолетные прикосновения слизеринца, Гермиона вновь почувствовала, как щеки заливает румянцем. Ее сбивала с толку эта неожиданная благосклонность, мимолетные вспышки озорства и веселья. Его наблюдательность и умение подмечать детали. Однако были моменты, когда он пугал девушку. Вчера, почувствовав, как его пальцы лишают ее возможности дышать, видя, как обычно серые глаза, отливающие расплавленным серебром, темнеют от еле сдерживаемой ярости, она поняла, что Малфой может быть опасен. Что она просто обязана держаться от него подальше и никогда не переходить ему дорогу. Сейчас я бы не сомневался. Что он подразумевал под этой фразой? Сейчас он бы опустил палочку и пошел против Темного Лорда и родителей? Или, наоборот, без колебаний произнес бы нужное заклинание, зеленая вспышка которого унесла уже не одну жизнь? Можно ли использовать Драко Малфоя в качестве союзника, вспоминая его слова о том, какое влияние на него оказывает Метка? Он сам признал, что она его разрушает. Как много тьмы внутри него? Гермиона прикрыла ладонью глаза, чувствуя себя опустошенной. Кадры последних событий, огромное количество вопросов, попытки почувствовать, наконец, под ногами твердую почву — все это лишило ее последних сил. Заставив себя встать, принять душ и переодеться в мягкую пижаму, она залезла под одеяло еще до того, как в спальню начали приходить другие девочки. Гермиона опустила балдахин, достала из сумки добытые сегодня в библиотеке записи о жизни Кандиды Когтевран, пытаясь найти хоть какие-то намеки на причину исчезновения знаменитой диадемы. Крестражи. Самое главное для нее сейчас. Приоритетное. Крестражи, а не внутренний мир Драко Малфоя. Она так и уснула, обложившись своими заметками, с волшебной палочкой в руках, на кончике которой горел тусклый огонек Люмоса. Утро встретило ее головной болью и желанием завернуться в одеяло и продолжить спать. От мысли, что сегодня предстоит сидеть на уроке Амикуса Кэрроу, девушку затошнило. Он наверняка не упустит возможности поиздеваться над грязнокровкой-предательницей, а рассчитывать на чью-то поддержку или защиту было глупо. Она отодвинула балдахин и столкнулась взглядом с собирающейся на завтрак Джинни. Та поджала губы и продолжила одеваться, а Гермиона вновь почувствовала себя одинокой и… грязной. Грейнджер встала с постели, и пока собирала принадлежности для душа, нервно кусала губы, борясь с желанием заговорить с Уизли. Она все еще перебирала флаконы в тумбочке, когда Джинни закончила с переодеванием и направилась к выходу. — Джинни, — вырвалось у Гермионы против воли. — Гарри… он писал тебе? Уизли замерла на пороге, сжимая дверную ручку в ладони. Не поворачивая головы, она холодно ответила: — Он не связывался со мной с тех пор, как вы сбежали со свадьбы Билла и Флер. Гермиона, успевшая уже не менее десятка раз отругать себя за несдержанность, только кивнула. Надписи на этикетках флаконов медленно поплыли, и она моргнула, прогоняя непрошенные слезы. Неизвестность. То, что изматывало ее больше всего на свете. Запрятанный в глубине души страх за друзей и полное отсутствие понимания, что их всех ждет в будущем. Она резко выдохнула, когда услышала, как за Джинни захлопнулась дверь и, взглянув на часы, ускорилась, понимая, что Малфой не обрадуется ее опозданию. А через полчаса, выйдя из картинного проема в пустой коридор, она поняла, что могла и не торопиться с утренними процедурами. Сегодня слизеринец снова проигнорировал свою обязанность сопровождать ее на завтрак. И это неожиданно вывело её из себя. Больше всего Гермиона Грейнджер любила порядок и организованность. Это всегда успокаивало, позволяло контролировать ситуацию и придавало уверенности. Даже сейчас, играя роль покорной тени давнего врага, она понимала, что ежедневный ритуал в виде совместного с Малфоем похода на завтрак говорил о стабильности. О которой теперь не могло быть и речи. Вчера его отсутствие удивило. Сегодня она разозлилась. Гермиону раздражал тот факт, что она зависела от Малфоя. Всю прошлую неделю он буквально глаз с неё не сводил, коршуном следил за каждым её шагом, поэтому подобные послабления сбивали девушку с толку. Могло ли его отсутствие быть обычной проверкой? Может, он сейчас каким-то образом следит за ней? Хочет узнать, улизнет ли она куда-то без его ведома? Мерлин, только этого не хватало. Нервы Гермионы и так были на пределе. Или ему просто плевать, и он считает ее пустым местом, не заслуживающим внимания. Гермиона зашагала по коридору, чувствуя, как начинает злиться еще сильнее, вот только теперь — на себя. Гермиона Джин Грейнджер, не слишком ли широкий спектр эмоций ты испытываешь к этому змеёнышу? Вчера решила не отвлекаться и забыть о нем, а сегодня возмущаешься его отсутствием и пытаешься понять, где его Мерлин носит? Девушка фыркнула, но так и не смогла обуздать очередной поток мыслей. Вчера, увязавшись за Блейзом в слизеринскую гостиную, она застала Малфоя в одной комнате с Пэнси. И теперь у нее точно был ответ на вопрос, какие отношения связывают эту парочку. Может, сегодня он опять был с Пэнси? И поэтому не вспомнил о необходимости встретить Гермиону у портрета Полной Дамы? Через минуту она получила ответы на свои вопросы. Вывернув из-за угла, уже у самых дверей Большого зала, она лицом к лицу столкнулась с Малфоем в сопровождении Паркинсон. Блондин, словно почувствовав ее раздражение, выпустил ладонь Пэнси и подтолкнул девушку ко входу, а сам остался стоять в коридоре, лениво засунув руки в карманы. Его платиновые волосы были все еще влажными после душа, а вокруг глаз залегли темные круги, выдавая бессонную ночь. Бросив короткий взгляд в спину Паркинсон, Гермиона нахмурилась, сложив руки на груди: — Мог предупредить вчера, что у тебя будут планы на вечер, и ты не зайдешь за мной сегодня перед завтраком. Темные брови под небрежной блондинистой челкой приподнялись вверх от удивления: — А ты расстроена, что пришлось идти на завтрак в одиночку? Или истосковалась по мне, Грейнджер? — Уясни уже, наконец, что мир не вертится вокруг тебя, — Гермиона еле сдержалась, чтобы не ткнуть пальцем в грудь парня или не взять его за грудки. Она не могла объяснить это иррациональное раздражение, которое продолжало накатывать волнами. Блондин рассмеялся в своей манере: — Мы в Хогвартсе, Грейнджер. Здесь все крутится вокруг меня. — Она открыла рот, чтобы возразить, но он жестом заставил ее замолчать: — Особенно сейчас, когда здесь нет твоего очкастого дружка. Признайся, тебя всегда тянуло на популярных парней. С Поттером не получилось, теперь ты за меня взялась? Гермиона никогда не сквернословила. В этом не было необходимости, богатого словарного запаса всегда хватало для того, чтобы поставить собеседника на место без использования брани. Но не сейчас. Стоя перед Малфоем и наблюдая его наглую ухмылку, хотелось вспомнить все грязные словечки, которые она когда-либо слышала от Рона или Сириуса. — Я не хочу, чтобы из-за твоих ночных развлечений с Паркинсон меня обвинили в каких-нибудь грехах, желая подставить перед Темным Лордом, — серьезно проговорила она, чувствуя, как подбородок постепенно приподнимается все выше. — Если тебе сказали за мной следить, то будь добр, делай это, как полагается. Прищурившись, Малфой расплылся в довольной улыбке: — Значит, ночные развлечения с Паркинсон? Девушка не стала продолжать этот нелепый разговор и, ничего не ответив, вошла в Большой зал, уже привычно занимая свое место за слизеринским столом. Удивительно, но не только Забини заметил ее появление. Теодор Нотт коротко кивнул, когда она села, а затем вновь отвернулся к своему собеседнику, даже не дождавшись ее ответа на столь лаконичное приветствие. Разобравшись с сумкой, девушка перевела взгляд на Блейза. Тот смотрел на что-то за ее спиной. — Я обязательно подумаю над тем, что ты сказала, — раздался довольный голос Малфоя прямо над ее ухом. Он говорил тихо, чтобы его слышала только она. Со стороны могло показаться, будто он ей угрожает. Но эта тягучая интонация и усмешка сейчас меньше всего говорили об угрозах. Он снова играл с ней. Малфой обошел стол и сел напротив Гермионы, пожав руку Блейза. Мулат усмехнулся: — Выглядишь отвратительно. — Ну, знаешь ли… Пэнси всю ночь храпела, — хмыкнул Малфой, пододвигая к себе тарелку с овсянкой. — Что? — возмутилась Паркинсон. — Эй, я не храплю! Гермиона хмыкнула себе под нос, уткнувшись в кружку с чаем. — Зато любишь поболтать во сне, — невозмутимо произнесла Дафна Гринграсс, не обращая внимания на возмущенный взгляд подруги. — Кстати, однажды она зачитывала мне посреди ночи какой-то детский стишок, — с готовностью согласился Малфой, за что был вознагражден тычком в бок. Стараясь оставаться невозмутимой, Гермиона достала из сумки учебник по трансфигурации и погрузилась в чтение, изредка отвлекаясь на яичницу с беконом. Слизеринцы продолжали весело переговариваться, не обращая на нее никакого внимания, и Грейнджер это полностью устраивало. Она уже успела отругать себя за эту нелепую вспышку у входа в зал. Какое ей дело до Малфоя и Паркинсон? Дала ему новый повод для шуток, которым он обязательно воспользуется. Она специально не стала доедать завтрак и вышла из Большого зала первой, направляясь к кабинету трансфигурации. Возможно, если она будет держаться от Малфоя подальше, получится хоть как-то спасти такой отвратительно начавшийся день и сохранить остатки самообладания до урока Кэрроу. Заняв свое место, она неторопливо разложила письменные принадлежности и стала просматривать эссе, которое им предстояло сегодня сдать на проверку. Безусловно, в тексте не было никаких ошибок, но этот привычный для нее ритуал успокаивал и позволял переключиться на учебу. Поэтому она почти не заметила, когда слизеринцы шумной толпой вошли в кабинет, замолчав только под строгим взглядом Минервы Макгонагалл, уже занявшей свое место у доски со схемами нового заклинания. Все занятие Гермиона посвятила отработке материала, хоть и чувствовала на себе несколько раз чей-то внимательный взгляд. Пришлось побороться со своим любопытством, чтобы не оглянуться. На Зелья она уже шла в толпе однокурсников, прекрасно понимая, что при таком количестве людей Малфой не станет ее трогать. В кабинете Слизнорта привычно пахло травами и спиртом, на столах уже были установлены котлы. Гораций окинул взглядом учеников и, потирая руки, с улыбкой на лице заговорил: — Как вы знаете, следующий месяц мы потратим на приготовления очень редких зелий, связанных с лечением и снятием проклятий. Вы должны были выбрать интересный состав и подробно изучить все особенности, чтобы в итоге получить ожидаемый результат. Все подготовились? Нестройный хор голосов сделал улыбку преподавателя еще шире: — Прекрасно! А теперь неожиданный сюрприз. Я дам вам партнера. Именно он будет готовить ваш рецепт, а вы, соответственно, возьметесь за то зелье, которое выбрал он. Начнем? Слизнорт подошел к столу и взял в руки пергамент. Гермиона почувствовала, как ее ладони вспотели. — Что ж, разберемся с лучшими студентами… Нет ничего интереснее, чем наблюдать за борьбой равных, не так ли? Мисс Грейнджер… Гермиона сделала шаг вперед и опередила профессора до того, как он назовет фамилию второго лучшего зельевара на курсе: — Профессор Слизнорт, можно мне в партнеры Блейза Забини? Мужчина запнулся, удивленно прокашлялся и спросил: — А чем вы объясните свой выбор, мисс Грейнджер? — Он выбрал очень редкую настойку, приготовление которой мне бы очень хотелось попробовать. На самом деле я выбирала между ней и той, которую все же решила подготовить на сегодня. — Мистер Забини, а что у вас за настойка? — Душевного Равновесия, сэр, — ответил Блейз, выходя вперед и становясь рядом с Гермионой. Он, хоть и удивился выходке девушки, но возражать не стал. Зато сзади послышался недовольный шепот гриффиндорцев. — Что ж, если мистер Забини не против, то и я не возражаю, — пожал плечами Слизнорт. — Тогда мистер Малфой… — Я возьму мисс Паркинсон, профессор, — от насмешливого тона Малфоя по спине Гермионы прошлись мурашки по спине. Она повернулась, чтобы подойти к их с Блейзом столу и встретилась взглядом с серыми глазами. Он злился. — Хорошо, — вновь согласился зельевар. — Тогда перейдем к мистеру… Гермиона усмехнулась, довольная тем, что ей удалось избежать близкого общения с Малфоем хотя бы здесь. Она достала из сумки все материалы по своему зелью и передала свитки Забини. — Это элексир… —… доктора Летто. Очень редкая и дорогая мазь, убирающая порезы, оставленные темной магией. Это ей пользовался Снейп, когда Поттер метнул в Драко Сектумсемпру? — нахмурился Блейз. — Да. Только у него в составе были некоторые изменения, о них я подробно расписала на пятой странице. Я помогу тебе, если нужно. — Хорошо, возьму на заметку. Грейнджер. — Передавая свою рецептуру, Забини на секунду замялся: — А откуда такой интерес к душевному равновесию? — Сам не догадываешься? Кое-кому нужно пить эту настойку ежедневно, утром, в обед и вечером. — Она не удержалась от быстрого взгляда в сторону стола напротив, где Пэнси как раз смеялась над очередной шуткой Малфоя, разжигающего огонь под котлом. — Тогда с нее и начнем, — улыбнулся мулат. — Не боишься? — Чего именно? — не поняла Гермиона. — Мести. Драко не любит, когда что-то делают ему наперекор. — Мне плевать, что не любит ваш Драко, — последнее слово было произнесено неожиданно громко и как раз в тот момент, когда в кабинете воцарилась почти гробовая тишина. Мерлин! Малфой отвернулся от котла и посмотрел на нее. Кажется, она только что дала ему еще один повод для насмешек. Закусив губу, она принялась за подготовку ингредиентов для настойки, краснея от тихих смешков Забини, оценившего неловкость ее положения. За урок они успели сделать все необходимое для первого этапа приготовления настойки и, наложив стазис на заготовки, покинули кабинет, уступая его пятому курсу. Обедая, Гермиона поняла, что веселье, которое всегда царило среди слизеринцев седьмого курса, куда-то испарилось. Только Крэбб с Гойлом продолжали спокойно поглощать еду, переговариваясь между собой, остальные молчали. Девушка поняла, что ЗОТИ у Кэрроу вызывает опасения не только у нее, и от этого стала волноваться еще больше. Если уж чистокровные находятся в таком напряжении, то что говорить о ней? Поэтому на последнее занятие она шла как на казнь. Интуиция подсказывала, что дело плохо. Разум советовал записаться в прогульщицы. Сердце трусливо нырнуло в пятки. Защита от темных искусств в этом году у гриффиндорцев стояла в паре со Слизерином. Это настораживало, потому что ранее ЗОТИ преподавался индивидуально для каждого факультета. У входа в кабинет ученики разделились на две группы, и Гермиона под цепкими взглядами однокурсников встала рядом с Невиллом. Амикус Кэрроу подошел к кабинету с опозданием. На нем была строгая черная мантия, тусклые рыжие волосы он собрал в низкий хвост, что делало его бледное лицо еще более круглым. Взмахом палочки мужчина отпер дверь и вошел внутрь, устремившись к преподавательскому столу. Стол и стул с высокой спинкой были единственными предметами мебели в пустом помещении. Из освещения здесь использовались только факелы, огромные окна были завешаны черными шторами, не пропускающими дневной свет. Гермиона почувствовала себя максимально неуютно, занимая свое место среди гриффиндорцев в самом конце строя. На противоположной стороне в шеренгу выстроились слизеринцы с Малфоем во главе. Кэрроу уселся на стул, лениво откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. Он с презрением смотрел на учеников, не говоря ни слова, будто сканировал каждого из присутствующих липким, холодным взглядом. Студенты молчали. Гермиона неожиданно поняла, что за всю прошлую неделю у нее не возникало такого острого ощущения страха. Все это время она не осознавала, что находится не в привычном Хогвартсе, что теперь школа захвачена Волдемортом и Пожирателями Смерти. Возможно, дело было в том, что остальной преподавательский состав остался неизменным. Возможно, потому что рядом с ней всегда был Малфой, как-то незаметно оттягивающий на себя все ее внимание и одним только своим присутствием защищавший девушку от нападок остальных. Сейчас, казалось, даже стены противились присутствию Амикуса. В кабинете было холодно, факелы дрожали от невидимого сквозняка и отбрасывали жуткие тени. — До этого момента, — неожиданно нарушил тишину Кэрроу, — в Хогвартсе не было достойных учителей по Защите от Темных искусств. Поэтому я даже боюсь представить, какой у вас уровень знаний, и способны ли вы вообще противостоять темной магии. — На шестом курсе у нас был профессор Снейп, — раздался голос Симуса. Амикус усмехнулся: — И что это доказывает? — Разве правая рука Темного Лорда не способна чему-то научить? — не унимался Финниган. — Допустим… — А на четвертом курсе нам целый год преподавал Аластор Грюм. Простите, сэр, Барти Крауч-младший под его личиной. Еще один слуга Темного Лорда. — Симус! — послышался взволнованный шепот Невилла. — Ваше имя, молодой человек. — Симус Финниган, — спокойно ответил тот, отмахиваясь от Невилла. — В центр зала. Симус пожал плечами и вышел вперед, сжимая в руке палочку. — Какой же идиот, — процедил сквозь зубы Малфой. Гермиона гневно посмотрела на него, но тот не отводил настороженного взгляда с Кэрроу. — Империо. Кто-то из девочек вскрикнул. Гермиона охнула, зажав рот ладонью, глядя на то, как взгляд Симуса стекленеет, а его тело расслабляется. Никто не слышал, какую команду отдал Кэрроу, но Симус медленно пошел в сторону слизеринцев и остановился возле Крэбба, сжимая руки в кулаки. Крэбб напрягся, не зная, как ему реагировать на стоящего перед ним гриффиндорца, и с опаской поглядывал на преподавателя. Гермиона видела, что Симус старается сопротивляться. Каждая мышца в теле парня теперь вопила о напряжении, но вот его рука стала медленно подниматься, замахиваясь для удара… Она отказывалась верить в происходящее. Да, тот самый Крауч-младший, притворяясь Грюмом, гонял их Империусом, но никогда не провоцировал драку между студентами. Кэрроу снял заклятие и встал. Подойдя к Симусу, он пренебрежительно усмехнулся, указав в сторону замерших гриффиндорцев: — Иди на свое место и впредь думай, когда не стоит открывать свой рот. Симус побагровел, но послушно вернулся в строй. Амикус убрал руки за спину и начал движение по кругу, разглядывая лица учеников: — Думаете, вы умнее всех? Имеете наглость возражать преподавателю, не представляя из себя ровным счетом ничего. Я выбью из вас эту дурь. После каждого занятия вы будете выползать из этого кабинета, потому что я не дам вам спуску, — Кэрроу осклабился. — Как вы уже поняли, это и последующие наши занятия будут посвящены заклятию Империус. Сегодня вы будете учиться противостоять ему, а после — накладывать. За каждую промашку — наказание. За споры — наказание. За попытки схитрить — наказание. Шутки закончились, детишки. Малфой, в центр зала! Гермиона успела заметить на лице блондина вспышку раздражения, которую он почти мгновенно подавил, возвращая себе привычный надменный вид. Выйдя в центр зала, он замер лицом к лицу с Амикусом и неторопливо достал палочку из кармана мантии. Пожиратель довольно ощерился: — Империо. Ничего. Малфой лишь напряженно повел шеей, не отводя взгляда от преподавателя и показывая, что на него заклинание не действует. Ни один мускул на лице парня не дрогнул. Гермиона знала, сколько усилий нужно приложить для того, чтобы сопротивляться этому Непростительному, и невольно восхитилась выдержке слизеринца. Амикус довольно усмехнулся, но не отступил, пустив ещё более яростный луч в своего студента: — ИМПЕРИО! Малфой продолжил стоять неподвижно, но Гермиона отметила, как дрогнули его губы и побледнели пальцы, сжимающие палочку. Кэрроу лениво похлопал: — Прекрасно, Драко, видно школу твоей тетки. Серые глаза гневно блеснули в тусклом свете факелов. Слизеринцу явно не понравилось упоминание Беллатрисы в присутствии других учеников, но он промолчал. — Иди на свое место, — махнул рукой преподаватель, а затем обратился к взволнованно перешептывающимся студентам: — Как видите, подчинению можно сопротивляться, если иметь волю и желание. Никто не сможет вам приказывать, если вы сосредоточитесь и будете полностью контролировать свой разум. Ты, — указал он пальцем на Лаванду Браун, — в центр. Лаванда с бледным как мел лицом медленно встала на указанное место, поднимая вверх палочку. Ее губы дрожали, а глаза были полны ужаса. Гермиона сразу поняла, что однокурснице не удастся пройти это испытание. — Империо! — Амикус скривился, наблюдая за тем, как Браун превращается в послушную марионетку. — Ты даже не пытаешься! Еще раз! После провала Лаванды в центр зала вышла Пэнси. Затем Парвати. Слизеринец Пьюси. Дин Томас. Блейз. Все в равной степени проиграли, только Забини сопротивлялся дольше нескольких секунд. Стоило только кому-то из слизеринцев выйти из строя, и Гермиона сразу смотрела на Малфоя. Когда проиграла Пэнси — он скривил губы, опустив взгляд на каменный пол. Пьюси остался без внимания. Подчинение Забини заставило его нахмуриться. — Лонгботтом! Гермиона вздрогнула, непроизвольно сжав ладони в кулаки. Невилл вышел вперед, занимая место перед Кэрроу, и спокойно посмотрел на преподавателя, даже не позаботившись о том, чтобы достать палочку. Амикус лениво приказал: — Империо! Лицо Невилла покраснело, он сжал челюсти с такой силой, что все в комнате услышали скрип зубов. Лоб парня мгновенно покрылся испариной. Невилл выстоял дольше, чем Блейз, но уже через несколько секунд его колени подогнулись и он стал опускаться вниз. — Неплохо, — отметил Кэрроу, что вызвало у Гермионы вспышку удивления. — Иди на место. Гойл! Грегори Гойл спокойно вышел вперед. И выстоял. Не так легко, как Малфой, но Кэрроу даже с третьей попытки не удалось заставить огромного слизеринца преклонить колени. Кэрроу довольно кивнул, жестом приказывая парню вернуться на свое место, и повернулся к гриффиндорцам: — Кто у нас следующий? — его глаза безошибочно нашли Гермиону. Круглое лицо озарила ядовитая улыбка. — Грейнджер. Она сделала шаг, выдержав тяжелый взгляд преподавателя, в котором плескалась ненависть. Все это время Гермиона вспоминала занятия с лже-Грюмом и разговоры с Гарри, которому в итоге удалось научиться противостоять Империусу. Сосредоточиться. Следить за дыханием. Чувствовать, но не поддаваться эмоциям. Она встала перед Кэрроу, сжимая в похолодевших пальцах палочку, но не поднимая ее. Увидела, как губы Пожирателя шевельнулись, но самого заклинания уже не услышала. В голове стало пусто. Впервые за несколько дней она почувствовала внутри себя легкость, которая убаюкивала. Шептала. Умиротворяла. Обещала спокойствие. Вдох. Лицо Амикуса Кэрроу. Вспышка ярости в его глазах. Борьба. Выдох. Гарри. В груди зарождается теплое чувство. То самое, которое ассоциируется у нее с другом. Мягкое, уютное, пахнущее шоколадными лягушками и средством для полировки метлы. Безопасность. Вдох. Родители. Они улыбаются, позируя перед камерой. Она рядом с ними, папа обнимает за плечи и целует в макушку. Любовь. Выдох. Кто-то чужой, холодный, с липкими прикосновениями, от которых слюна становится вязкой и горькой. Он давит на нее, заставляет подчиниться. Сопротивление. Вдох. Насмешливая улыбка. Горький апельсин. Прикосновения прохладных пальцев. Выдох. Она справилась. Гермиона увидела это благодаря гримасе Кэрроу. Услышала в удивленных возгласах слизеринцев и одобрительном шепоте гриффиндорцев. Сердце больше не пыталось вырваться из грудной клетки, а руки перестали дрожать от напряжения. — Неожиданно, — протянул Амикус, прищурившись. Она успела заметить движение его палочки и приготовилась вновь противостоять Империусу, но прозвучало другое заклинание: — Круцио! Боль скрутила ее в одно мгновение. Тело наполнилось жаром, а затем каждую мышцу затянуло холодом, сковывая движения. Колени подогнулись, Гермиона рухнула на пол, больно ударившись затылком. Невидимые удары разрушали ее кости, сухожилия. Разрывали суставы. Боль была везде. Она слышала крики студентов. Чувствовала ярость, ненависть, злобу Кэрроу. Это он был внутри ее тела, он наносил точные удары, он вырывал из нее внутренности и хохотал, купая свои руки в ее крови. — Прекратите! — Парвати. — Хватит! — Симус. — Довольно. — Малфой. Все прекратилось в одно мгновение. Гермиона не знала, сколько на самом деле длилась эта пытка, для нее время остановилось. Тело била крупная дрожь, она не могла встать, пошевелить хотя бы пальцем. Каждый вдох давался ей с трудом, на языке чувствовался металлический привкус крови. — Как вы можете? — Это недопустимо! — Вы не имеете права! Крики со стороны гриффиндорцев отзывались болью в голове. Гермионе хотелось закрыть уши, свернуться в комок и забыться. — Молчать! — усиленный заклинанием голос Кэрроу заставил ее вздрогнуть. — На сегодня все, вон из кабинета. — Ей нужно к мадам Помфри! — волнение Невилла отозвалось теплом в груди. — Лонгботтом, катись отсюда, я разберусь. — Малфой… — Проваливай! Она открыла глаза. Малфой стоял в двух шагах от нее, исподлобья глядя на Пожирателя. Он заговорил только после того, как захлопнулась дверь за последним студентом: — Ты что натворил? — Не забывайся, Малфой, я теперь твой преподаватель, — отметил Амикус с еле уловимой издевкой. Поднимайся. Сейчас как никогда нужно собрать все свои силы и убраться подальше от этих ублюдков. Гермиона силилась сфокусировать взгляд на двух мужских фигурах. Ее щеки все еще пылали от горячих слез. Она слабо чиркнула пальцами по поверхности пола, не в силах пошевелить рукой. — Твои новые привилегии, смотрю, окончательно лишили тебя хотя бы крупицы разума, — парень с омерзением оглядел Пожирателя. — Плевать на Империус, но Круцио на глазах у студентов? Амикус прищурился, подавляя угрожающий блеск в глазах: — К чему ты это клонишь? — К тому, — Малфой приблизился к Кэрроу, понизив голос, — что ты в шаге от того, что факультеты причислят грязнокровку к лику святых. Амикус будто замешкался и быстро метнул взгляд в сторону Гермионы, которая тут же прикрыла глаза. Ей показалось, что это самая лучшая стратегия в её невыгодном, почти что парализованном положении. — Доставь ее к целителю. Последовала пауза. Гермиона не видела, что произошло в это мгновение. Но вскоре услышала удаляющиеся шаги и захлопнувшуюся дверь. — Грейнджер… Она открыла глаза и увидела присевшего у ее груди Малфоя. — Встать сможешь? — тихо спросил он. Его глаза ошарашено бегали по её неестественным образом распластавшейся фигуре. В них читался еле заметный страх. Гермиона слабо пошевелилась и попыталась приподняться, неуклюже опираясь на пол. Мышцы всё ещё находились в колоссальном напряжении. Руки девушки затряслись. Парень аккуратно подхватил её под спину, нахмурившись: — Этого больше не повторится, — он наколдовал стакан воды и протянул ей. Гермиона сделала глоток, зажмурившись от нахлынувшего головокружения. А затем ощутила осторожное прикосновение мягкой ткани к своему лицу. Открыв глаза, девушка увидела, как Малфой комкает испачканный кровью белоснежный платок. Вот почему во рту был металлический вкус. — Вставай, Грейнджер, нужно, чтобы тебя осмотрели, — он сделал попытку подхватить её за талию и приподнять. Но Гермиона посмотрела прямо ему в глаза и прошептала осипшим голосом: — Вот только не надо делать вид, будто ты сожалеешь о том, что произошло, — она слабо оттолкнула его, нетвердо вставая на ноги. Да, Гермиона понимала, что сейчас Малфой был для нее меньшим из зол. Но всё же злом. И она не собиралась доверять ему, обманываться на его счёт. Можно ли было назвать их диалог с Кэрроу попыткой защитить ее? Возможно. Но сейчас Гермиона была слишком оглушена происходящим и не могла позволить ему приблизиться настолько близко. У нее не было логичного объяснения его мотивов, а это могло стать причиной серьезных ошибок. Малфой поднялся с пола вслед за ней. Мимолетное беспокойство, ранее затмившее его взгляд, сменилось жестокой неприязнью: — Ты чертова идиотка, если считаешь, что мне нравится наблюдать такое. — Думаю, что тебе не привыкать. Парень на мгновение прикрыл глаза, возвращая самообладание: — Сейчас, — он подошел к Гермионе и взял её под локоть, — ты засунешь куда подальше свою гордость и пойдешь со мной в гребанное Больничное крыло. — Убирайся, Малфой, — она вырвала руку из его хватки. — Мне не нужна твоя помощь! Ты такой же Пожиратель, как и Кэрроу, как и Снейп, как и все они, — она начала срываться на крик. — Вы все под стать своему хозяину! — Он теперь и твой хозяин, забыла? — серые глаза Малфоя налились свинцом. Гермиона промолчала и уже было отвела взгляд, как вдруг парень подхватил пальцами её подбородок и с силой, жестким нажимом поднял его к себе. — Если притворяешься, то делай это как следует. — Ну так иди и донеси Темному Лорду о своих подозрениях, — процедила Гермиона. — Он сразу же избавит своего слугу от необходимости терпеть мерзкую грязнокровку. А может и вовсе предоставит шанс, и ты собственноручно сможешь убить лживую подружку Поттера. Она старалась быть равнодушной. Не обращать внимание на тень испуга, скользнувшую по его лицу. Не замечать бешеный стук сердца от его прикосновения. Гермиона хотела ненавидеть Драко Малфоя как и раньше. Его пальцы скользнули по её подбородку. Он сделал шаг назад, затем ещё. Развернулся, взял свою сумку с парты и направился к выходу. Гермиона осталась одна в пустом кабинете и глубоко внутри уже пожалела о сказанном.