Чистые пятна

Малфой всегда был атеистом. Просто отказывался верить в существование кого-то настолько могущественного, чтобы управлять его жизнью. Но сейчас парню отчаянно хотелось обратиться с молитвой ко всем известным богам, чтобы те помогли ему понять, наконец, как так получается, что каждый раз Грейнджер куда-то вляпывается. Он обвел взглядом помещение, отметив слегка побледневшую Пэнси, Симуса, отчаянно трепыхающегося в удивительно крепкой хватке Лонгботтома, растерянных однокурсников. И Грейнджер, с покрасневшей щекой и подозрительно поблескивающими глазами. За спиной Малфоя столпились однокурсники, ранее покинувшие кабинет вместе с ним. И сейчас в их рядах начал подниматься оживленный гул — все в нетерпении смаковали развернувшуюся сцену, но никто не осмеливался выйти вперёд Драко. — Позвольте спросить, — неторопливо, немного задумчиво, спросил он, обращаясь к присутствующим, — что за драма здесь разыгралась, пока в кабинете отсутствовали адекватные люди? Пэнси? Он спрятал руки в карманы и медленно пошел по проходу между столами, приближаясь к безусловному центру конфликта. Финниган перестал вырываться и наградил Драко взглядом, полным ненависти, Лонгботтом, казалось, стал держать своего приятеля еще крепче. — Кхм, — Паркинсон нарочито прочистила горло, выкрадывая пару секунд на обдумывание ответа, и едва заметно взглянула на Гермиону. — Даже не думай, Пэнси. Ты единственный здесь человек, содержимое черепной коробки которого я могу назвать приемлемым, так что будь добра, расскажи мне правду. — Драко встал напротив подруги, закрыв собой остальных, и выжидающе приподнял бровь. — Итак? — Мы немного поспорили, — спокойно проговорила брюнетка, глядя ему в глаза. — Дальше. — Я хотела добавить сок растопырника сейчас, а Грейнджер стала вопить, что нужно ждать тебя. Мы начали ругаться, вмешался Симус, случайно задел локтем Грейнджер, а Лонгботтом все неправильно понял. На мгновение Драко потерял дар речи. Он не понимал, что его сейчас удивляло больше: тот факт, что Пэнси ему врала, явно прикрывая всю эту шайку с красными галстуками, или же что она считала, будто он способен поверить во всю эту ересь. — То есть ты хочешь сказать, что отпечаток ладони на лице Грейнджер — это след от локтя Финнигана? И Невилл ошибочно посчитал, что здоровый парень накинулся на его бывшую подружку? — уточнил он. Пэнси кивнула. — Интересно. Он обернулся к остальным студентам, на лицах которых растерянность только усилилась. Чуть наклонив голову набок, Малфой обратился к Лонгботтому: — Хотелось бы услышать твою версию. Невилл спокойно выдержал направленную в его сторону неприязнь, усмехнулся и потащил Симуса к своему столу, что-то яростно шепча ему на ухо. Ситуация все больше катилась в сторону абсурда. — Ла-а-адно, — протянул Драко, переключив свое внимание на застывшую гриффиндорку, — что скажешь ты, Грейнджер? — Вам пора добавлять сок растопырника. — Возможно, вскинутый подбородок должен был убедить Малфоя в искренности слов его хозяйки, но розовая отметина на щеке говорила сама за себя. Он прищурился: — Минус пятьдесят очков Гриффиндору. — Ах ты ублюдок! — тут же заорал Симус, пытаясь кинуться на Малфоя, но Томас и Лонгботтом отреагировали практически мгновенно, заставив его сесть на место и заткнуться. Весьма благоразумно с их стороны. — И за что же? — спокойно спросила Грейнджер, хотя в карих глазах он успел заметить отголосок обиды. — За вранье, — пожал плечами Малфой, отворачиваясь к своему столу. — Только с Гриффиндора? — Займись своим зельем, Грейнджер, пока я не снял очки с каждого из вас, — бросил он через плечо. И тихо добавил уже только для Пэнси: — С тобой поговорим позже. Со стороны открытой двери донесся какой-то шум, и в кабинет вошел непривычно бледный Слизнорт. Преподаватель, всегда улыбающийся и пребывающий в хорошем расположении духа, сейчас явно был напуган. Еще бы, после таких новостей. Драко было откровенно плевать на школу, преподавателей и остальных студентов, но сообщение о скором прибытии толпы ПСов для обеспечения безопасности заставило вздрогнуть даже его. До конца урока он игнорировал Пэнси, механически выполняя манипуляции над зельем, и старался не смотреть в сторону стола Блейза и гриффиндорки. Что-то подсказывало ему, что именно Грейнджер достанется больше всего. Он просмотрел протянутый Снейпом список фамилий Пожирателей. Там был сплошной молодняк, который будет очень стараться выслужиться перед Темным Лордом. Безусловно, через бывшую подружку Поттера. На всех уроках Малфой отмечал беспокойство преподавателей. В Хогвартсе словно стало холоднее, факелы горели теперь не так ярко, остатки солнечного света почти не проникали через высокие окна замка, а веселого смеха не было слышно даже на переменах. Предчувствие беды ощущалось горечью на языке. Даже слизеринцы, такие как Нотт или Блетчли, всегда вытворявшие различные глупости и любящие отпускать шуточки, притихли, словно понимая, что окружающим не до развлечений. Вспомнив про огромное количество домашних заданий, Драко потащил Пэнси, Блейза и Грейнджер в библиотеку сразу после окончания последнего на сегодня урока по Гербологии. Обложившись учебниками, он не обращал внимания на сидящую за соседним столом гриффиндорку. За последние несколько дней произошло столько событий, и Малфой чувствовал, что начинает терять контроль над ситуацией. Его решимость вывести на чистую воду эту маленькую лгунью куда-то испарилась, уступив место постоянному непониманию происходящего и удивительным открытиям, причиной которых являлось нетипичное поведение Грейнджер. Не по возрасту серьезная, замкнутая, гордая и заносчивая. Сильно напоминающая Драко его самого. В поступках и характере девушки было так много противоречий. Он всегда считал, что Грейнджер выступала за соблюдение всех возможных правил, но вспоминая о приключениях Золотого Трио, приходил к выводу, что она часто нарушала их в компании со своими приятелями. Боролась за справедливое отношение к другим, но при этом могла быть нетерпимой, если кто-то с ней был не согласен. Отличалась умом, но ее некоторые поступки ставили Драко в тупик, потому что умными их назвать не получалось. Уже после ужина, когда их компания направилась в сторону кабинета, Пэнси, пропустив вперед Грейнджер и Забини, осторожно дотронулась до его локтя, привлекая внимание: — Драко… — Хочешь сделать чистосердечное признание, Пэнс? — насмешливо спросил Малфой, даже не повернув головы в ее сторону. Но причина была не в том, что ему не хотелось смотреть на подругу, а в том, что он совершенно случайно отвлекся на ноги идущей впереди Грейнджер, которые теперь, после завершения учебного дня, уже не были скрыты мантией. До него дошло, что впервые за учебный год он видит эту девушку в обычной школьной юбке, а не в джинсах или мешковатой мантии с их факультетскими нашивками. Грейнджер явно повзрослела за лето. До седьмого курса он не обращал внимания на фигуру гриффиндорки, но сейчас было глупо отрицать тот факт, что некоторые ее формы стали женственнее. — Я не хотела, чтобы у тебя были проблемы, — тихо произнесла подруга, и Драко от неожиданности сбился с шага. Он остановился и удивленно посмотрел на Паркинсон: — У меня проблемы? — Да. Ты не совсем адекватно реагируешь на все, что касается Грейнджер, — пояснила девушка. Так. Вы все слишком часто говорите о ней. — Причем здесь Грейнджер? — спокойно спросил он. — Ты выглядела напуганной. Ты осталась наедине с этой львиной шайкой. Ты была в центре конфликта. — Драко, — усмехнулась Пэнси, — на меня ты посмотрел только после того, как оторвался от Грейнджер. И уже был в ярости. Я подумала, что ты разорвешь Финнигана на куски, вот и не стала рассказывать все там. Скрипнув зубами, он старательно сделал вид, что его не задели эти откровенные намеки на интерес к Грейнджер. Паркинсон не дура и должна понимать, что он просто не хотел в очередной раз столкнуться с неприятностями из-за девчонки, к которой его приставили. Хотя дать в морду Финнигану все равно хочется. — И что же произошло на самом деле? — вздохнув, спросил он подругу. Пэнси нахмурилась: — Она за меня заступилась. У этого придурка что-то щелкнуло, он стал задевать меня, вернее, пытаться это сделать, а у Грейнджер видимо обострилось чувство справедливости. В итоге в ее сторону полетели обвинения, а затем он ее ударил. Правая ладонь непроизвольно сжалась в кулак, и Пэнси это заметила. Она взяла его за руку и с беспокойством заглянула в глаза: — Не нужно, Драко. Сейчас стоит думать о других вещах. — Как думаешь, окажись Грейнджер на твоем месте и увидь, как тебя ударил этот ублюдок, она была бы такой же спокойной? Отговаривала бы меня от подобных поступков? Она мягко улыбнулась: — Ты сравниваешь меня с Грейнджер? Да. — Нет. Просто я уверен — если бы он ударил тебя, труп Финнигана бы уже вылавливали из Черного озера. Я слишком хорошо помню тот ее хук на третьем курсе, — он поморщился. — И ты правильно заметила, что у Грейнджер в некоторые моменты слишком сильно обостряется чувство справедливости. Поднять руку на девушку? Ставлю пять галлеонов, подобное она бы не простила даже Поттеру. — Поттер никогда бы не ударил девушку, — фыркнула Пэнс, потянув его за рукав рубашки, чтобы напомнить, что им пора поторопиться. — Ну как же я мог забыть! Четвертый курс, да? — парень театрально выставил руку, жестом отмечая каждое слово. — Пэнси Паркинсон втрескалась в Избранного, — Пэнси покраснела и саданула кулаком по его плечу. — Тебе крупно повезло, что застав тебя за приготовлением дурацких конфет с приворотным зельем, я не отказался от нашей дружбы. Подумать только, чистокровная волшебница из благородной семьи сохнет по Гарри Поттеру. — Заткнись, конфеты были не для Поттера! — румянец на щеках девушки стал еще ярче. — Сколько можно повторять, ты все неправильно понял! — Ну конечно! — искренне рассмеялся Драко, запрокинув голову назад. — Кто ж еще подходит под описание: «…зеленые глаза, подобные изумрудам, темные непослушные волосы, которые мне так хочется перебирать пальцами…»?, — процитировал он строчку из ее дневника. — О, еще что-то было про загар и белоснежную улыбку… Святой Салазар, ты действительно считала улыбку Поттера красивой? И это после того, как имела возможность много лет любоваться мной? Пэнси остановилась и схватила друга за руку: — Малфой, ты, конечно, крут, умен, красив, и люблю я тебя безмерно. Но если ты сейчас же не закроешь свой рот, клянусь, моя рука с флакончиком Амортенции не дрогнет над твоим бокалом огневиски. Посмотрим, как ты запоешь, бегая по всему Хогвартсу за Грейнджер. — Я и так за ней бегаю, не заметила? — едко поинтересовался Драко и продолжил путь, увлекая Паркинсон за собой. — В этом-то и заключается вся трагедия этого учебного года. Немного помолчав, он посмотрел на подругу и улыбнулся: — Ты поистине страшная женщина, Пэнс. Подлить мне Амортенцию... — Та лишь в шутку сдвинула брови и пригрозила кулаком. Они подошли к кабинету, и Малфой пропустил Пэнси внутрь, чтобы сразу после этого поставить охранки и наложить заглушающие чары. Блейз и Грейнджер были уже здесь, разместившись на диване. Гриффиндорка с любопытством рассматривала кабинет и выглядела удивительно спокойной. Драко поймал себя на мысли, что перестал отмечать ее присутствие в их компании как нечто чужеродное. И это было очень странно для человека, который всегда настороженно относился к посторонним, пытающимся проникнуть в его окружение. Пэнси присоединилась к ним, а Драко направился к шкафу, чтобы налить себе выпить. Однако сразу же вспомнил, что алкоголь закончился еще вчера, поэтому повернулся к Блейзу и протянул руку со словами: — Дай свою фляжку. Итальянец не стал сопротивляться и протянул серебряную фляжку приятелю. Малфой, наколдовал бокал, плеснул себе немного абсента и сделал маленький глоток, поморщившись от резкого травяного запаха. — Зачем мы здесь? — спросила Грейнджер, внимательно следя за каждым его движением. — Ты будешь просто сидеть и наблюдать, — заверил ее Малфой, отпивая еще немного крепкого напитка и с облегчением чувствуя согревающее тепло, поднимающееся изнутри. — А они, — махнул он в сторону своих друзей, — постигать сложную науку противостояния Империусу. — Кстати,— обратилась к гриффиндорке Пэнси, чуть повернувшись, — где ты этому научилась? — Гарри помог, — после недолгой заминки ответила Грейнджер и опустила взгляд на бахрому подушки, которую она перебирала пальцами последнюю минуту. — На пятом курсе мы посчитали учебный план Амбридж… — Дерьмовым? — подсказала Пэнси. — Ну… да, — не стала спорить Грейнджер. — Гарри, как человек, неоднократно столкнувшийся с темными искусствами, стал нашим наставником, ну а дальше вы знаете, верно, Малфой? Он вспомнил ту облаву на Выручай-комнату и усмехнулся. Если она думала, что он будет чувствовать себя виноватым, то ошиблась, потому что испуганные лица ее дружков определенно того стоили. Хотя, он не ожидал, что Амбридж захочет применить Непростительные на ком-то из учеников. — Правда, до вчерашнего дня я не была уверена, что смогу сопротивляться взрослому волшебнику. Все же Непростительные требуют искреннего желания мага причинить своему противнику вред… — Чушь! — фыркнул Малфой, залпом допивая абсент и убирая пузатый бокал на место. — С чего ты вообще это взяла? — Ну, так сказал Грюм, — вскинула она подбородок, прожигая Драко сердитым взглядом. — И Гарри говорил, что после смерти Сириуса в Отделе Тайн он не смог причинить боль твоей тетке. Драко поморщился и сложил руки на груди: — Магия не делит эмоции на положительные или отрицательные. Достаточно просто сосредоточиться и использовать любые чувства, которые доступны тебе в этот момент времени, Грейнджер. Или ты думаешь, что мне действительно хочется вертеть своими друзьями как марионетками? — Еще неделю назад я вообще считала, что у тебя нет друзей, Малфой, — поджав губы, гриффиндорка отвела взгляд в сторону. Девушка выглядела смущенной, и Драко подумал, что она нечасто оказывается в ситуации, когда ее суждения далеки от истины. — Куда уж мне до великого Гарри Поттера, со всех сторон окруженного людьми, желающими поцеловать его тощий зад! — Причем здесь Гарри? — вспыхнула Грейнджер. — Просто дружба подразумевает уважение между людьми, а ты не похож на человека, способного уважать хоть кого-то. — Так, — вмешался Блейз, строго посмотрев на Малфоя. Словно это он был виноват в этой ссоре, а не заносчивость вредной девицы, которая ничего дальше своего носа не способна была замечать. — Мы сюда зачем пришли? Вот и не будем отвлекаться, хорошо? Отложите свои семейные разборки до того момента, когда останетесь наедине. — Семейные разборки? — во второй раз за день Драко ощутил острое желание заехать кому-нибудь в морду. Блейз цокнул языком и встал с дивана, заняв место напротив Малфоя, четко по центру кабинета: — Давай начинать. Что мне нужно знать и как вести себя в момент наложения Империуса? Подавив раздражение, вспыхнувшее внутри него из-за последних слов друга, Драко сосредоточился, вспоминая все, что ему когда-то говорила Беллатриса. — Так, ладно. Империус не всегда накладывают на человека, стоя с ним лицом к лицу, поэтому важно всегда быть начеку и вовремя уловить момент вторжения. Он может ощущаться по-разному, зависит от навыков заклинателя и его силы. Еще эмоций, конечно же, — мельком посмотрел он на Грейнджер. Она старательно делала вид, что не слушает Драко, но её напряжение и сосредоточенность говорили об обратном. — Например, Беллатриса всегда действует напористо, но осторожно. Она не причиняет боль, не пытается тебя продавить. Это больше похоже на игру кошки с мышью. Перед тем, как волшебник проникает в голову жертвы, та может ощущать непонятное, несвойственное ситуации спокойствие, из-за чего возникает чувство растерянности. Вот за это и следует цепляться. Важно вернуть себе почву под ногами, закрепиться, не позволить мыслям испариться и уступить место пустоте. Он замолчал и посмотрел на друзей, чтобы убедиться, что им все понятно. — В момент, когда поступает команда, нельзя сразу же сопротивляться. Ты словно превращаешься во внимательного слушателя. Нужно четко понимать, что от тебя требуют и что эти требования ненормальны, они не твои желания, у них нет мотивов. Только после этого ставить стену. Можно мысленно выстраивать ее по кирпичикам или представить, как она резко поднимается вверх, отрезая тебя от врага. В этот момент нападающий еще не понимает, что жертва борется, поэтому подобная тактика позволяет вырвать несколько мгновений в качестве форы. Оборвав нить, связывающую тебя с врагом, ты сразу должен предпринять ответные действия. Здесь выход может быть любым, вплоть до того, чтобы притвориться, что ты находишься во власти Империуса. — То есть я должен сейчас расслабиться, уловить твою команду, а затем уже бороться? — подытожил Блейз. — Да. — Отлично, давай пробовать, — кивнул друг, показывая, что готов к первому раунду. Драко вздохнул, собираясь с мыслями, и поднял палочку вверх: — Империо! Выражение лица Блейза в это же мгновение смягчилось, с него будто стерли любые волнения и напряжение. Секунда — и он мягко опускается вниз, склонив голову в подобострастном поклоне. — Это у слизеринцев фетиш такой, заставлять всех преклоняться? — шепотом прыснула Грейнджер. Сидящая рядом Пэнси проигнорировала выпад гриффиндорки, в то время как Драко совершенно необдуманно ответил: — Для тебя придумаю что-нибудь другое. Не оборачиваясь, сквозь зубы. Одновременно пытаясь отогнать появившийся перед глазами образ стоящей перед ним на коленях гриффиндорки и проклиная себя за чересчур богатое воображение. Малфой снял с друга заклятие и позволил ему встать. — Это никуда не годится, — покачал головой Драко, — будто ты не старался сопротивляться. — Конечно, — огрызнулся Забини, вытирая выступившую на лбу испарину. — Я же всю жизнь мечтал пасть ниц перед нашим принцем Драко Малфоем. — Если не начнешь работать над своим сознанием, удостоишься такой чести еще несколько десятков раз,— усмехнулся парень, поднимая палочку. — Еще раз. Империо! Во второй раз Блейзу удалось продержаться несколько секунд, от чего древко в руках Малфоя даже немного нагрелось. Однако в итоге итальянец вновь опустился вниз, пусть и с явным напряжением в мышцах. Третья попытка провалилась на самом старте. Как и четвертая, после которой Забини заметно побледнел. — Передышка, — принял решение Драко, указав в сторону дивана. — Пэнси, теперь ты. Брюнетка, внимательно наблюдавшая все это время за попытками Блейза, встала со своего места и, одернув юбку, вышла в центр кабинета. Малфой почти ненавидел себя в момент, когда заклинание сорвалось с его губ: — Империо! Склонять перед собой Паркинсон Драко не хотел. Мысленно приказав девушке вообразить себя бабочкой, он с раздражением наблюдал, как руки слизеринки взметнулись вверх, имитируя движения крыльев. — Так, — выдохнул он, снимая заклинание. — Ты даже не пыталась сопротивляться, Пэнс. — Потому что ты не дал мне на это времени, — едко заметила девушка. — Как я должна успеть все осознать, если ты сразу отдаешь приказ и давишь? — В реальной ситуации счет идет на секунды, — справедливо отметил Драко. — Да, но… — А сейчас ты и вовсе в курсе атаки и должна быть готова к ней еще до того, как я произнесу заклинание! — Но… — вновь попыталась возразить Паркинсон. — Тактика изначально провальная, — встряла Грейнджер. Малфой нехотя повернулся к ней: — О, ну так просвети же нас. — Я не знаю, как тебя учила Беллатриса, но Гарри объяснял иначе, — она осторожно посмотрела на Драко и встала со своего места, обводя взглядом уже всех присутствующих: — Вы заранее подпускаете врага близко, позволяете ему добраться до вашего сознания. Если это уже произошло, то нельзя отвлекаться на анализ каких-то приказов или выстраивание стен. — Грейнджер приблизилась к Пэнси. — Когда Малфой проникает в твою голову, сразу же концентрируйся на каком-то чувстве. Том, которое делает тебя сильнее и не дает подчиниться. Как при вызове Патронуса, только там ты вспоминаешь какое-то яркое событие, делающее тебя счастливым, а здесь эмоции могут быть любыми, главное, чтобы они тебя отрезвляли. — Эмоции в подобном не помогают, а лишь мешают, Грейнджер, — не сдержался Драко. — Может, тебе они и мешают. — Она на секунду отвлеклась на него, презрительно сморщив нос. — Пэнси может просто попробовать. Вспомни сейчас события или людей, которые тебе дороги. Они обязательно ассоциируются у тебя с чем-то, будь это запах, цвет, вкус. Тогда сознание моментально вылавливает чужака и выталкивает его наружу, не позволяя пустить корни и начать командовать. — Звучит как очередная чушь в духе Дамблдора, — задумчиво произнес Блейз. Пэнси нервно посмотрела на него, а затем задумчиво кивнула: — Я попробую. — Отлично! — Драко даже не пытался сдержать свое злорадство. — Я с радостью передам Грейнджер привилегию атакующего. Смотрю, сегодняшнее маленькое приключение изрядно вас сплотило. — И ты позволишь мне наложить Империус на свою девушку? — темные брови в изумлении взметнулись вверх. Пэнси издала непонятный смешок, который, впрочем, Грейнджер предпочла проигнорировать, не отводя взгляда от Драко. — Я не говорю, что ты делаешь что-то не так, мы все на уроке ЗОТИ видели, что твоя тактика работает. Но это не значит, что она единственно верная и подойдет остальным. Подняв руки в примирительном жесте, она сделала два шага назад, подчеркивая, что больше не вмешивается. Малфой посмотрел на Пэнси, иронично улыбнувшись. Подруга выглядела немного задумчивой, нервно постукивая своей палочкой по бедру. — Давай уже, не получится — вернемся к тому, что описываешь ты, — наконец произнесла она. Драко не удержался и метнул заклинание невербально, не давая брюнетке даже подготовиться. Паркинсон расслабилась, лицо приняло безмятежное выражение, но глаза… Даже стоя в нескольких шагах от нее, Малфой мог разглядеть напряжение, которое отражалось в ее зрачках. Девушку хватило секунд на десять, затем руки все-таки стали медленно подниматься вверх, только при этом Пэнси выглядела удивленной, непонимающей того, что вытворяло ее тело. — Это было неплохо, — неохотно признал Малфой, снимая заклятие. Паркинсон облегченно вздохнула, опустив руки и возвращая себе контроль за движениями. Несмотря на вмешательство Грейнджер, прогресса у Блейза и Пэнси было немного. Им удавалось сопротивляться в течение нескольких секунд, но затем Драко все равно брал верх, подавляя их волю. Он не мог отделаться от мысли, что если его друзья столкнуться с кем-то более опытным в накладывании Непростительных, то их сопротивление будет подавлено еще быстрее. Наконец он освободил растерянного Блейза, стоящего на одной ноге уже пару минут, и убрал палочку в карман, чувствуя, что эта тренировка отняла у него очень много сил. Разминая шею, Малфой медленно подошел к столику и взял серебряную флягу. — На сегодня достаточно, продолжим в другой раз. Блейз, отведешь Пэнси в гостиную? Я приду чуть позже, как провожу ее, — кивнул он в сторону притихшей Грейнджер. — И постарайтесь не нарваться на Филча или кого-то из старост. Мулат только кивнул и махнул рукой гриффиндорке. Когда за ним и Пэнси закрылась дверь кабинета, Малфой сделал глоток из фляжки и сел на диван, вытянув ноги и откинув голову назад. — Если ты устал, я могу дойти до своей гостиной сама, — тихо заметила Грейнджер, чуть шевельнувшись и задев коленом его ногу. Драко не обратил на это никакого внимания, наслаждаясь согревающим изнутри теплом. — Малфой? Драко открыл глаза и медленно повернул голову в ее сторону. Щеку приятно холодила мягкая обивка дивана, постепенно нагреваясь от контакта с его кожей. — Дай мне минуту, Грейнджер. Это даже для него прозвучало непривычно мягко. Карие глаза удивленно расширились, на щеках девушки появился легкий румянец. В свете единственной горящей здесь лампы она выглядела еще моложе своих семнадцати. Несколько непослушных локонов выбились из туго заплетенной косы, гриффиндорский галстук был ослаблен. Сейчас он впервые увидел в Грейнджер обычную девушку, без задранного носа, строгого взгляда и вытянутой осанки. Это было еще одним открытием для Драко: заносчивая зубрила, какой он знал ее все время, оказалась на редкость робкой и даже по-домашнему уютной. — Я могу спросить? — чуть отвернувшись, почти прошептала она. — Спроси. — В его голосе отчетливо прозвучала хриплая усталость. — Зачем сторонникам Волдеморта учиться противостоять Империусу? Вы думаете, что он отправит вас сражаться с Орденом? Малфой не смог скрыть удивления: — Ты не боишься звать Темного Лорда по имени? — Я избавилась от благоговейного страха перед ним еще на пятом курсе, — нахмурилась девушка, не сводя глаз с узора на каменном полу. — Гарри никогда не боялся называть его по имени, и в какой-то момент я решила, что и мне не стоит. — Просто Поттер слишком глуп, чтобы трезво оценивать ситуацию. Но ты-то должна знать, откуда у всех волшебников страх перед его именем. Малфой отвернулся от нее и снова закрыл глаза, чувствуя, как мышцы шеи расслабляются. — Гарри встречался с Темным Лордом пять раз. И всегда одерживал победу. Неужели ты считаешь, что после пережитого он будет бояться его имени? Драко вздрогнул. Ему категорически не нравилось то, как спокойно протекала их беседа. Наедине. Под мерное потрескивание поленьев в зажженном камине за их спинами. Обстановка была слишком расслабляющей и непринужденной. — Все идиоты впечатляют окружающих поразительным везением, — ответил парень, борясь с желанием снова повернуться к собеседнице. Ему пришлось немного приподняться, чтобы сделать очередной глоток из фляги. Убрав пальцем с нижней губы пряную каплю, горчащую полынью, Драко усмехнулся своим мыслям. Интересно, сколько бы продержался Поттер, проведи он пару-тройку каникул под одной крышей с этим безносым психом? — Иногда мне кажется, что вы во многом похожи, — задумчиво проговорила Грейнджер. — Я не люблю, когда меня оскорбляют, — сердито посмотрел он на нее. Она слегка улыбнулась. Ему? Его словам? Просто потому что ей захотелось? Проклятье, почему в некоторые моменты ее так сложно прочесть? — Это не оскорбление, Малфой. Гарри удивительный человек. И я горжусь, что все это время могла называть его своим другом. — А теперь не можешь? Она помрачнела. Легкая тень улыбки, блуждающая по ее лицу до этого, в миг исчезла, уступив место глубокой печали: — Теперь он этого не позволит. Доброта Гарри не безгранична, — невесело усмехнулась она. — Вряд ли он сможет простить предательство от самого близкого человека. — Пусть вся школа и дальше вопит о том, что ты предательница, но черта с два я поверю в это. — Он медленно выпрямился и чуть наклонился в ее сторону, вглядываясь в лицо и пытаясь уловить даже мельчайшие оттенки эмоций. — Мы оба понимаем, что ты преследуешь какую-то определенную цель. Ты этого даже не скрываешь. Во всяком случае, от меня. Она поджала губы, но выдержала его взгляд, оставаясь беспристрастной. Только темные ресницы чуть подрагивали, отбрасывая легкую тень. — Ты не ответил на мой вопрос. Вы будете сражаться, если он прикажет? Он крепко сжал фляжку, силой возвращая себе контроль. Если до этого травяной аромат абсента окружал его со всех сторон, то теперь, находясь в нескольких сантиметрах от девушки, он мог различить мельчайшие оттенки ее аромата. Не отстраняясь, он приложил горлышко фляжки к губам и зажмурился будто от крепости напитка. Грейнджер пахла розами. Болезненные воспоминания о мэноре настигли его гончими псами. Каким было их родовое гнездо до того, как неприступные стены запятнала тьма? Розовые кусты у крыльца, за которыми с нежностью ухаживала Нарцисса. Вековые деревья, на которых Драко прятался еще мальчишкой. С каждым клочком мэнора был связан пазл его жизни. А что теперь? Страх, отчаяние и ужас — вот, чем стал его дом. — Никто из нас этого не хочет, — спокойно произнес Малфой. — Зачем тогда..? — Потому что скелеты в шкафу есть не только у тебя, Грейнджер. Через Пэнси и Блейза Темный Лорд может подобраться ко мне. Хотя они — всего лишь запасной вариант, у него есть рычаг давления посерьезнее. Она растерянно выдохнула, не ожидая от него подобной откровенности. Для него это тоже стало неприятным сюрпризом. Интуиция вопила о том, что Драко слишком расслабился в присутствии человека, которому нельзя доверять. — Твои родители? Он помолчал, прежде чем ответить. Понимая, что стоит завершить разговор и отвести девчонку в ее гребанную башню, а затем серьезно подумать о своей реакции, об идиотских поступках и промашках, которые у него получаются уже практически осознанно. Он помолчал, но все равно ответил: — Нарцисса. Только Нарцисса. Вот сейчас он смог распознать все эмоции, отразившиеся в ее глазах. Удивление. Растерянность. Осознание. Грейнджер протянула руку и забрала у него фляжку, делая небольшой глоток. Кажется, девушка сама не понимала, для чего это делает, просто таким образом попыталась заполнить неловкую паузу. Малфой думал, что она закашляется, но ни один мускул на лице гриффиндорки не дрогнул, несмотря на то, что абсент очевидно не являлся подходящим для нее напитком. — Мне всегда казалось, что главным авторитетом для тебя был отец. — Это было до того момента, как он притащил в наш дом воскресшего ублюдка, желающего перерезать большую часть Англии, — жестко ответил Малфой, возвращая себе фляжку и делая глоток. И только после этого, поймав ее пораженный взгляд, направленный на вещицу Блейза, понял, насколько интимными являлись события последних секунд. Вспоминая, как он шарахался от нее, изображая свою неприязнь, подчеркивая, что одно только присутствие грязнокровки рядом с ним его пачкает, сложно было уяснить то, что произошло сейчас. Он словно поцеловал ее. — Мне жаль, — почти прошептала Грейнджер. А затем легонько коснулась его руки немного прохладными пальцами. — Он должен был защитить вас. Малфой не ответил. Ему определенно было, что сказать по поводу своего отца, но сейчас мысли направились совсем в другое русло, что категорически не нравилось парню. Это он должен был пробиться через ее защиту. Это ему следовало притворяться сочувствующим и понимающим, понемногу вытягивая из нее правду, втираясь в доверие и добиваясь поставленной цели. Драко отодвинулся, быстрым движением закрыл флягу и убрал ее в карман, а затем встал, кивнув в сторону двери: — Идем, я хочу выспаться хотя бы сегодня. Она послушно встала и пошла за ним, подождав, пока он запрет кабинет и свернет в нужный коридор. Всю дорогу они молчали, старательно глядя в противоположные стороны. Словно оба понимали, что случилось что-то непозволительное. Малфой довел ее до портрета и даже не стал следить за тем, вошла ли она в проем, просто сразу же повернул назад, направляясь к себе в комнату и старательно избегая мыслей об их разговоре в кабинете. Уже у входа в подземелье нервы послали к черту своего хозяина, и злость неожиданно прорвалась наружу. Легче стало только в тот момент, когда кожа на костяшках правой руки оказалась содранной от удара по холодной, отсыревшей стене. Он не должен чувствовать себя рядом с ней так спокойно. И думать о том, остался ли на ее губах вкус абсента, — тоже.