Чистые пятна

В четверг Гермиона пролежала все утро в постели, прислушиваясь к тому, как ее соседки собирались в Большой Зал. Вчера сразу после ужина она ушла в башню Гриффиндора, сообщив Малфою, что не придет на завтрак. Слизеринец воспринял эту новость спокойно. Лишь напомнил о листке с Протеевыми чарами и предупредил, что напишет на нем, когда подойдет к портрету Полной Дамы, чтобы отвести ее на уроки. О ссоре между факультетами на Магловедении они не разговаривали, промолчал Малфой и о реплике Лаванды Браун, и Гермиона была ему за это благодарна. Почему-то девушка чувствовала себя неловко, осознав, что однокурсники считают ее… И вот здесь Гермиона тщетно пыталась подобрать определение ее отношениям с Малфоем (по мнению студентов, конечно), но каждый раз терялась. Неужели все забыли, с какой ненавистью они всегда относились друг другу? Как можно было предположить, что она и Малфой… Что у них есть связь? "Слизеринская подстилка!" Эти слова набатом звучали в ее сознании, заставляя щеки пылать. И хотя она старалась убедить себя, что подобное не заслуживает ее внимания, Гермиона каждый раз начинала придумывать оправдания. Делала мысленные попытки сформулировать фразы, с помощью которых она смогла бы заткнуть Браун. Она вспомнила, что такое же ругательство использовал и Симус во время конфликта на уроке Зелий. Но тогда она не придала этому никакого значения, упустила из виду. Возможно, из-за того, что в этот момент в классе не было Малфоя. Не было того человека, в связи с которым ее обвиняли. Порицали. Клеймили. Выказывали презрение. Тогда ее не волновала реакция Малфоя. Сейчас же… Почему он промолчал? Неужели его не задел тот факт, что ему приписывают интрижку с грязнокровкой? Настолько плевать на мнение остальных? Посчитал лишним оправдываться? Или… защищал? Это предположение могло вызвать смех, если бы не одно но — ненависти со стороны слизеринцев заметно поубавилось за последние дни. Иногда Гермионе казалось, что ее действительно защищает присутствие Драко. Только до этого она думала, что змеи просто не хотят переходить дорогу своему негласному принцу, но сейчас девушка смотрела и с другой стороны — слизеринцы могли считать ее его игрушкой, собственностью… подстилкой. Дождавшись, когда все уйдут на завтрак и башня опустеет, Гермиона накинула халат и направилась в душевые, радуясь тишине и спокойствию. Никаких косых взглядов и перешептываний. Одиночество. Раньше оно пугало ее, а сейчас приносило облегчение. Гермиона стояла под теплыми струями воды и размышляла о том, как же странно все обернулось. Она прибыла в замок с определенной целью. А сейчас, вместо того, чтобы думать о поиске крестражей, рассуждает о Малфое (Малфое!) и ссорах со студентами. Грюм, узнай об этом, проклял бы ее, не задумываясь. Разозлившись на собственную глупость, Гермиона выскочила из душа, полная решимости с сегодняшнего дня перестать распыляться по пустякам и сосредоточиться на крестражах. Сейчас она не простая студентка, голова которой забита предстоящими экзаменами и мальчишками. Она — член Ордена Феникса, с возложенной на нее Сопротивлением миссией. Открыв тумбочку, девушка стала собирать учебники и тетради, необходимые для сегодняшних занятий. И вскрикнула, когда одна из книг обожгла пальцы. Открыв раскаленный учебник, Гермиона с досадой посмотрела на зачарованный листок, о котором ей напоминал Малфой и про который она, конечно же, забыла. Развернув клочок пергамента, девушка увидела единственную строчку, написанную знакомым ей изящным почерком: "Не выходи сегодня из башни!" Фыркнув, Гермиона засунула листок обратно в книгу и застегнула сумку. Она не будет послушно сидеть в факультетской гостиной! Пропущенный завтрак стал необходимой передышкой, она снова вернула себе контроль над эмоциями и теперь точно не станет страдать из-за каждой нападки студентов. Правда, ее уверенность ослабла, когда Гермиона покинула башню Гриффиндора и свернула в один из школьных коридоров. Студенты, в ожидании начала занятий разномастными компаниями собиравшиеся тут и там, что-то рассматривали и обсуждали. И каждый из них, кто видел спешащую на уроки Гермиону, либо осуждающе качал головой, либо презрительно фыркал. Она пообещала себе не обращать внимание на косые взгляды, но все равно чувствовала себя неуютно. Вжав голову в плечи, ускорила шаг, сосредоточившись на нужном кабинете, даже разглядела в толпе возле него знакомую блондинистую макушку и вздрогнула, представив, как разозлится Малфой из-за ее непослушания, но тут споткнулась, услышав свою фамилию: —...стоит ли доверять мисс Грейнджер и верить в то, что она… А потом кто-то зло выкрикнул: — Мерзкая предательница! Ее толкнули — грубо, с неприкрытой ненавистью. Это была студентка Когтеврана, милая Сара Лиманн, с которой Гермиона всегда хорошо общалась. Когтевранка прошипела очередное ругательство, стоявшие рядом студенты поддержали ее смехом и шутками, а затем в Гермиону бросили ком серой бумаги, и девушка машинально его поймала. Это был свежий номер "Пророка". С ее фотографией на первой полосе и крупным заголовком: "Лучшая подруга, прилежная ученица и отменная предательница". Гермиона замерла, осознав, что вышло ее интервью Рите Скитер. Расправив газету, поморщилась, увидев, что кто-то уже успел пририсовать ее колдографии усы и рога, а затем быстро пробежалась глазами по статье. …мы должны вовремя отреагировать на опасность, исходящую от маглов… …Гарри Поттер — глупец, верящий, что в силах что-то улучшить, изменить… …политика Министерства — единственно верная, глупо не доверять решениям мудрых волшебников… …да, мои родители маглы, поэтому я, как никто другой, могу подтвердить, насколько примитивны те, кто не обладает магией… …Поттера нужно изолировать, он опасен для магического сообщества, так как пропагандирует политику Дамблдора… Внутри Гермионы вспыхнул гнев, заполнивший, казалось, собою всю грудную клетку, от чего стало больно дышать. В статье не было ничего из того, что она говорила этой мерзкой Скитер! Все, до последней буквы — наглая ложь и провокация, та самая повестка Министерства и Волдеморта, а эти глупцы верят написанному и обвиняют во всем ее! Сейчас Гермионе было плевать, что именно роль подлой предательницы она и должна исполнять, находясь в стенах Хогвартса. Несправедливо! Она столько лет шла бок о бок с Гарри, поддерживала его, помогала и… Они все, все, безоговорочно поверили в ее предательство и заклеймили, прокляли и возненавидели. На глаза навернулись слезы обиды. Не поднимая головы, Гермиона отшвырнула газету в сторону, развернулась на каблуках и бросилась в один из боковых коридоров. Теперь она уже не видела осуждающих взглядов, не слышала перешептываний, не чувствовала, когда ее кто-то толкал с намерением выплюнуть в лицо очередное оскорбление. Она очнулась только на третьем этаже, возле двери в заброшенный туалет для девочек. Влетела внутрь, с грохотом захлопнув дверь, и рявкнула на двух притихших при виде нее второкурсниц: — Убирайтесь! Те испуганно вскочили, собирая какие-то бумажки и журналы, а уже через секунду Гермиона осталась одна и смогла позволить рыданиям вырваться наружу. Она не помнила, когда в последний раз так плакала. Слезы не заканчивались. Каждый вдох срывался на глухой всхлип, а в груди болело, ныло, пекло. Какой-то час назад она радовалась одиночеству, а сейчас хотелось выть от того, что вокруг нее пустота. Она швырнула сумку на пол и упала на колени, прямо посреди комнаты, не думая о том, что сюда может кто-то войти. Закрыла лицо руками, всхлипнула и замотала головой, шепча какой-то бред, словно успокаивая, баюкая себя. Она устала. Устала притворяться, устала бороться, устала бояться. Она скучала по родителям, ей не хватало теплого и уютного Гарри, задорного, смешливого Рона… Грюм в ней ошибся. Нельзя было отправлять ее сюда, нельзя было доверять такую задачу. Она слишком слаба, она не справится! Без друзей и их поддержки Гермиона Грейнджер оказалась ни на что не способной, бездарной, истеричной девчонкой. Какой толк от ее знаний, если она теряется в собственных эмоциях, а обида перевешивает необходимость собраться и выполнить то, что на нее было возложено. — Люди иногда слишком глупы, чтобы видеть очевидные вещи. Гермиона вздрогнула и обернулась, растирая слезы по щекам. У входа в туалет стояла Луна Лавгуд. По лицу когтевранки блуждала привычная для ее образа рассеянная улыбка, столь раздражающая окружающих. — Что ты здесь забыла? — грубо спросила Гермиона, поднимаясь с пола и нервно отряхивая одежду. Ей не было стыдно, что Луна застала ее в таком состоянии, не хотелось выслушивать упреки от одной из бывших подруг. — Увидела, что ты расстроена и пошла за тобой, — непринужденно ответила Луна. Она подошла, сняла с плеча сумку, увешанную разноцветными значками, бросила ее рядом с сумкой Гермионы и спокойно села на пол, скрестив ноги по-турецки. Грейнджер какое-то время растерянно смотрела на нее, пытаясь понять, что происходит. Лавгуд не выглядела так, будто сейчас начнет укорять Гермиону. Она просто сидела и улыбалась, скользя отсутствующим взглядом по стенам туалета. И Гермиона, глупо обрадовавшись такой непонятной ей поддержке, села рядом, скопировав ее позу. — Ты не пойдешь на занятия? — спросила Луна, потянувшись к сумке и достав из нее несколько шоколадных батончиков из "Сладкого королевства". Гермиона взяла протянутое угощение и зашелестела бумажкой с яркой подвижной картинкой. — Нет, а ты? — зачем-то спросила она Луну. — Посижу здесь, если ты не против. Вокруг тебя столько мозгошмыгов снуют, боюсь представить, что произойдет, если я оставлю вас один на один. Гермиона нахмурилась, но промолчала. За столько лет знакомства с Луной Лавгуд девушка так и не смогла понять, всерьез ли когтевранка верит во всякую ересь на подобие мозгошмыгов, или же просто таким образом подшучивает над окружающими. Они молча ели батончики, погрузившись каждая в свои мысли. И Гермионе впервые за несколько недель, проведенных в Хогвартсе, было комфортно. Ей не нужно было следить за каждым своим словом, она не сидела в напряжении, ожидая подвоха. С ней рядом просто был человек, который ни о чем не спрашивал, не укорял и не пытался залезть к ней в голову. Когда сладости были съедены, Луна открыла очередной выпуск "Придиры" и стала неторопливо листать пестрые странички. Посмотрев на нее, Гермиона потянулась за одним из учебников и погрузилась в чтение параграфа, чувствуя, как привычное занятие успокаивает ее и помогает обрести равновесие. И пусть глаза до сих пор пекло от пролитых слез, эмоции больше не бушевали. Прежде всего, благодаря молчаливому принятию Луны. И Гермиона была ей за это благодарна.

***

Они покинули туалет Плаксы Миртл ближе к вечеру, так и не проронив ни слова. У Большого Зала разошлись в разные стороны. Луна на прощание сжала ее ладонь, и Гермиона всю дорогу до башни чувствовала тепло этой поддержки, осевшее на коже. Она не стала задерживаться в гостиной и сразу поднялась в спальню, где натолкнулась на Джинни. Уизли выглядела расстроенной и напуганной, но при виде Гермионы мгновенно собралась и ехидно поинтересовалась: — Пришла приодеться к визиту своего нового хозяина? Грейнджер удивленно приподняла брови. Не отвечая, подошла к кровати, избавилась от сумки, стянула надоевшую за день мантию и только после этого повернулась к бывшей подруге. — О чем ты говоришь? — Хочешь сказать, что ничего не знаешь? — фыркнула Джинни, встряхнув копной рыжих волос. Непослушные кудряшки мягко спружинили и вновь рассыпались по плечам девушки. — Не знаю что, Джинни? Или говори прямо или катись со своими загадками… — На ужин в замок прибудет Темный Лорд. Об этом сообщили в конце занятий. Моргнув, Гермиона уставилась на Джинни, лишившись дара речи. На языке горечью проявился страх и скатился вниз, учащенным сердцебиением ломая ребра. Он же липкими пальцами пробрался под одежду и пробежался по позвоночнику. Как она могла забыть! Грейнджер торопливо расстегнула сумку, чтобы найти зачарованный Малфоем лист. Он точно должен был напомнить ей о таком! Однако нужного учебника в сумке не оказалось. Закусив губу, Гермиона пыталась вспомнить, не оставила ли она книгу в туалете Плаксы Миртл, но тут ее взгляд скользнул по тумбочке, и девушка тихо ойкнула. Она оставила учебник со вложенным в него зачарованным пергаментом в спальне! Внутренне содрогнувшись, Гермиона присела перед тумбочкой и достала книгу. Обложка жгла пальцы так, словно была из раскаленного металла. На мгновение ей показалось, что даже края пергамента обуглились, а развернув листок, девушка смогла убедиться в том, что Малфой действительно сообщил ей о предстоящем визите Волдеморта. Несколько раз, в перерывах между гневными вопросами и угрозами: «На ужин ты должна прийти в Большой Зал. В Хогвартс прибудет ТЛ». «Грейнджер, почему ты не отвечаешь?» «Какого Мерлина тебя нет в башне?» «Грейнджер, где тебя носит? Немедленно отвечай!» «Грейнджер, Темный Лорд. Ужин. Большой Зал». «Я сверну тебе шею, когда доберусь до тебя!» «Где ты?» «Клянусь Салазаром, я сейчас приду в башню Гриффиндора и сожгу все твои книги!» Последняя строка вызвала у Гермионы невольный смешок, но веселье моментально испарилось, потому что прямо у нее на глазах проявилась новая строчка: «Если думаешь, что я шучу, то нет. Уже подхожу к вашей визгливой корове, пароль я знаю». Бросившись к сумке, Гермиона в спешке вытряхнула ее содержимое на постель и схватила перо с чернилами. Торопливо, царапая пергамент и посадив парочку клякс, написала ответ: «Я в спальне, про ТЛ помню, увидимся на ужине». «Надо же, стоило мне рассказать о своих планах Финнигану, и он любезно подсказал, где находятся твои книги». Гермиона проигнорировала удивленный взгляд наблюдавшей за ней Джинни, вновь натянула мантию поверх школьной формы и пулей выскочила из спальни. Спотыкаясь, слетела вниз по лестнице и замерла на нижней ступеньке, сжавшись под колким взглядом серых глаз. Малфой вальяжно сидел в кресле у камина и вертел в пальцах перо. Его присутствие в гриффиндорской гостиной вызывало дискомфорт у всех, кроме него. Слизеринец не сводил взгляда с Гермионы, стоило ей появиться на пороге гостиной. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда девушка приблизилась, чуть виновато опустив голову и закусив губу. — Идем, — сухо обронил Малфой, встав и вернув перо третьекурснице, которая заметно вздрогнула, принимая обратно свою вещь. Гермиона тут же подумала, что перо окажется в камине сразу после того, как они с Малфоем покинут гостиную. Она послушно пошла за Малфоем и позволила себе заговорить только когда портрет Полной Дамы за их спинами встал на место, закрыв проход в башню: — Я была в туалете Плаксы Миртл… — Когда я прошу сидеть в башне, Грейнджер… — Я не хотела пропускать занятия… — …то ты должна послушно сидеть в башне и… — Я забыла листок в спальне, а потом узнала про статью… — … и ждать! — повысил он голос. Гермиона остановилась, заглянув ему в глаза. Малфой скривил губы в усмешке, заметив ее виноватый вид, и покачал головой. — Мы поговорим об этом позже. Сейчас нам следует присутствовать на ужине. И ты садишься за стол Гриффиндора. — Но… — Это приказ. От возмущения у Гермионы сперло дыхание. Она отступила назад, непонимающе смотря на Малфоя, но он не стал ничего объяснять, а просто развернулся и продолжил идти по коридору. Не сомневаясь, что она пойдет за ним. И ей действительно не оставалось ничего другого, как последовать за Малфоем. Отстав на несколько шагов и ничего не понимая, но зная, что сегодняшний день можно занести в список «лучших» за всю ее жизнь. В Большом Зале царила мрачная тишина. Зачарованный потолок затянуло тучами, пламя висевших в воздухе свечей дрожало от неизвестно откуда появившегося сквозняка. Студенты занимали свои места за факультетскими столами под пристальными взглядами выстроившихся вдоль стен ПСов. Никто не шутил и не смеялся, преподаватели мрачно наблюдали за своими подопечными, безмолвными фигурами замерев у кресел за преподавательским столом. Место директора пустовало. Гермиона невольно посмотрела на Макгонагалл и сглотнула горький ком в горле. Она не могла даже представить, что профессор Гриффиндора обладает такой выдержкой — зная, к появлению кого все эти приготовления, декан оставалась непроницаемой, на ее лице отсутствовали любые эмоции. Пустыми были даже глаза. Во всяком случае, Гермионе так показалось, когда она в компании Малфоя приблизилась к столу львов и заняла одно из пустующих мест. Малфой, окинув гриффиндорцев пренебрежительным взглядом, развернулся и прошел к своему столу, сев как обычно, между Паркинсон и Забини. Никто из гриффиндорцев не посмел удивиться или возмутиться тому, что предательница Грейнджер вновь сидит рядом с ними. Студенты замерли с ровными спинами, уставившись в пока еще пустые тарелки. И почему-то Гермиона считала, в этот вечер мало кто осмелиться есть или пить, настолько сильно ощущалось общее напряжение. Однако и оно не могло сравниться с ужасом, которым пропитался воздух, когда на пороге Большого Зала появились две фигуры в черных мантиях. ПСы, завидев Хозяина, почтительно склонили головы. А Гермиона уже в который раз разучилась дышать. Сердце ударилось о клетку из ребер и замерло. Казалось, оно не билось все время, пока Темный Лорд скользил по широкому проходу, ведущему к столу преподавателей. Лениво одернув мантию, Волдеморт опустился в кресло директора. Снейп, следовавший за ним по пятам, занял свободное место по правую руку. Тишина, царившая в Зале, звенела. Она причиняла ушам Гермионы почти физическую боль, но девушка сидела так же неподвижно, лишь краем глаза наблюдая за происходящим. Чувствуя, как темная магия безумным вихрем носится по некогда уютному Большому Залу, заглядывая в испуганные лица людей, и хохочет, хохочет, хохочет… Волдеморт взглянул на присутствующих и оскалился. Откинувшись на спинку высокого директорского кресла, он повел рукой. На столах тут же появились блюда с едой, но никто не посмел к ней притронуться. Оскал Темного Лорда стал еще шире. — Я рад, что Хогвартс все также полон веселья и гостеприимства. Да начнется пир! Несколько мгновений, показавшиеся Гермионе вечностью. Чей-то нервный выдох справа от нее. А затем звякнула первая тарелка, что стало сигналом для присутствующих скинуть с себя оцепенение и потянуться к еде. Гермиона посмотрела на стол Слизерина. Для них ужин шел своим чередом, пусть и без привычных громких разговоров и смеха. Представители чистокровных семей полностью оправдывали мнение о них — спокойные и собранные, они держали лицо и никак не показывали, что царившая вокруг атмосфера причиняла им дискомфорт. Да и могли ли они чувствовать себя неуютно в присутствии того, кто был так почитаем их родителями? Разглядывая собравшихся за слизеринским столом учеников, Гермиона не могла не посмотреть на Малфоя. И отыскав глазами его лицо, вздрогнула, когда поняла, что он уже наблюдал за ней. Малфой сидел спокойно, не проявляя эмоций. Уловив, что ее внимание переключилось на него, он быстро опустил глаза вниз, указав на тарелку, а затем снова посмотрел на Гермиону. Молчаливый приказ… совет? Девушка моргнула, разорвав зрительный контакт, и потянулась за блюдом с кусками жареного мяса. Она стала первой из гриффиндорцев, кто приступил к еде, но постепенно тарелки наполнялись, а в кубках появились напитки. Однако вилки царапали тарелки впустую, многие лишь делали вид, что едят. Волдеморт все это время разглядывал учеников, никак не комментируя отсутствие аппетита у большинства. Пару раз он перебросился короткими фразами со Снейпом, но большую часть времени узкие красные глаза блуждали по лицам подростков. И Гермиона нутром почувствовала, когда его взгляд остановился на ней. Долгий, пристальный, прожигающий в ней дыры, заставляющий внутренне сжаться. Она не знала, насколько Волдеморт силен в легилименции, способен ли прочитать ее мысли на таком расстоянии, поэтому старательно думала о том, какой восхитительный вкус у мяса и как вкусно пахнет апельсиновый сок в ее бокале. И плевать, что от запаха еды ее тошнило, а пальцы заметно дрожали каждый раз, когда она тянулась к бокалу. Вкусная еда. Сок. Новый Порядок. Вкусная еда. Сок. Новый Порядок. Гермионе очень хотелось верить, что тихий смешок, прозвучавший в ее голове, стал игрой воображения. Она помнила, что для чтения мыслей и образов легилименту нужен зрительный контакт, но Темный Лорд никогда не был обычным волшебником. Мог ли он так небрежно отмахнуться от разделявшего его с Гермионой расстояния? Стараясь не акцентировать внимание на этих мыслях, девушка продолжала изображать завидный аппетит, не отрывая глаз от тарелки. Снова и снова отрезала крошечный кусочек мяса, макала в соус и жевала. А затем глотала, не ощущая вкуса. В какой-то момент ей настолько удалось отгородиться от происходящего, что противный скрежет ножек кресла, долетевший со стороны преподавательского стола, стал для нее неожиданностью. Она вздрогнула и неосознанно повернула голову на шум. И похолодела от ужаса, когда увидела, что Волдеморт встал со своего места и, обогнув стол учителей, вышел вперед. Теперь он стоял на том самом месте, с которого каждое пиршество вещал свою речь Дамблдор. Темная фигура с алым отблеском в змеиных глазах, окруженная со всех сторон тьмой и страхом. Их щупальца тут же устремились вниз, проползли по залу, замораживая всё и всех. В Большом Зале вновь воцарилась тишина, многократно усиленная гулкими ударами сердца. Гермионе казалось, что его биение раздавалось не только в ее груди, но с грохотом рикошетило от стен замка. — Многие из вас выросли с мыслью о том, что я — зло, возжелавшее мирового господства. Вам говорили, что моей целью всегда были власть и хаос. — Волдеморт обвел взглядом учеников. — Уничтожение порядка, созданного магическим сообществом, и водружение на пьедестал так называемых чистокровных волшебников. Тех колдунов и ведьм, чьи предки никогда не уличались в осуждаемой связи с маглами. Безусловно, потомки древних родов достойны почета и уважения. Чистота их крови — заслуга, которую мы не можем отрицать. Из поколения в поколение чистокровные семьи взращивали сильнейших волшебников. Однако магия выбирает не только аристократов и наследников старинных родов, она выбирает тех, кто может подчинить эту силу и совладать с ней. Магия — это абсолют, объединяющий нас всех независимо от того, воспитывались вы в чистокровных семьях или за пределами магического мира. Она — высшая награда и все мы, — Темный Лорд обвел Зал рукой, — удостоились чести быть отмеченными ее благословением. Он сделал паузу. Медленно спустился вниз по ступеням, замерев в центре прохода, разделяющего столы Когтеврана и Гриффиндора. — Магия избирательна, и именно поэтому волшебники представляют меньшинство. Наше существование всегда находилось в тайне. Из-за того, что мы не могли вырваться за пределы магического мира, мы сами лишили себя возможности быть на равных с маглами. Они подавляют нас количеством. Выстроили свой мир, развиваясь по своим законам, и дошли до того, что начали уничтожать друг друга. Да, магическое общество не распространилось по всем странам и континентам, но по силе и способностям мы превосходим их. Объединившись, мы сможем выстроить мир, где маглы не будут представлять для нас угрозы. Волшебники не будут погибать в их войнах, не станут жертвами терактов, а наши дети, рожденные в их семьях, не будут подвергаться угнетению. Ребенок, проявивший магический потенциал в семилетнем возрасте, становится изгоем в магловском мире и обузой для своих родителей. Попадая в магический мир, в Хогвартс, такой ребенок оказывается не готов к жизни в нашем сообществе и по ряду причин становится изгоем и среди нас. В семьях волшебников дети с самого рождения приучаются к магии, раскрывают и преумножают свой талант. Задача всего нашего общества состоит в том, чтобы каждый ребенок с магическим отпечатком рос в условиях принятия и развития его способностей. Пока мы соблюдаем Статут Секретности, добиться этого будет невозможно. Волшебники не имеют права вмешиваться в жизнь магически одаренного ребенка, и это приводит к тому, что большинство из них не переступают порога Школы и не становятся частью нашего мира. Короткая пауза, и черная мантия взметнулась вверх, повторив плавный разворот своего хозяина. Темный Лорд стал неспешно огибать стол Гриффиндора, с каждым мгновением все больше приближаясь к затаившей дыхание Гермионе. — Долгое время волшебное сообщество пряталось в подполье. Совсем как члены Сопротивления, которые сейчас активно выступают против Нового Порядка. Против идеи защищать то, что нам дорого — поколение юных волшебников, еще не знающих о существовании нашего мира, но уже являющихся его частью. К счастью, и в рядах Сопротивления есть те, кто разделяет новую политику Министерства Магии. По сгустившемуся воздуху за спиной Гермиона поняла, что Волдеморт остановился позади нее. — Мисс Грейнджер, — обратился он к ней. Девушка судорожно сглотнула и обернулась, чувствуя, как холодеет все тело. Волдеморт протянул ей руку. Она послушно вложила свою дрожащую ладонь в его и поднялась, следуя за темным магом как безвольная кукла. Взгляд Гермионы заметался по Залу и остановился на Малфое. В это же мгновение ладонь Паркинсон легла поверх его руки, сжатой в кулак, но слизеринец никак не отреагировал на жест подруги: Малфой не мигая смотрел на них с Волдемортом, и было сложно понять, кому именно адресован его тяжелый взгляд. Поднимаясь вслед за Темным Лордом по ступеням, ведущим к столу преподавателей, Гермиона заметила испуганные лица некоторых учителей. Они, так же как и она, не знали, что последует за столь неожиданным поступком Волдеморта. Остановившись на верхней ступени, темный маг потянул девушку за руку, развернув ее к себе и отпустив. Гермионе пришлось приложить много усилий, чтобы взглянуть на безобразное лицо, уже давно утратившее человеческие черты. — Новый Порядок, о котором вы читаете в газетах, не угнетает полукровок и маглорожденных, он не ставит одних магов выше других. — Голос Волдеморта звучал тихо, вкрадчиво, но Гермиона понимала, что каждый из присутствующих в Зале слышит все до единого слова. — Перед магией все равны. В облике Темного Лорда ничего не изменилось, его лицо оставалось беспристрастной маской, но Гермиона почувствовала уже знакомую ей холодную ярость, с помощью которой Волдеморт пытался проникнуть в ее сознание. Он не разрывал с ней зрительного контакта, змеиные зрачки сузились до тончайших полосок на алом полотне глаз, а голова Грейнджер тут же начала разрываться от боли. Стиснув зубы, девушка попыталась вспомнить все, что говорил об окклюменции Снейп. Она понимала, что попытка защититься вызовет у Волдеморта подозрения, привлечет его внимание и заставит тщательнее просматривать воспоминания. И единственным выходом было подчиниться и позволить ворваться в ее память. Она старательно вспоминала события последних дней: уроки, часы, проведенные в библиотеке, ссору Слизерина с Гриффиндором. И последовала одному из последних советов Снейпа, постаравшись как можно ярче представить свое желание угодить Темному Лорду, получить его одобрение, доказать верность. Замерев, думала об этом, видя, как шевелятся его губы, но не улавливая смысла сказанных слов. Воздействие Волдеморта постепенно сошло на нет, и он повернулся к Залу, обратившись ко всем студентам: — Последователи Сопротивления слепо боготворят Гарри Поттера, мальчика, который выжил, упуская самое главное: нареченная вами же самая умная ведьма этого столетия оставила марионетку Дамблдора и перешла на сторону его врага. — Волдеморт обнажил острые зубы и обернулся к девушке: — Верно, мисс Грейнджер? — Да, — ответила Гермиона, придав своему голосу как можно больше твердости. — Присутствие здесь мисс Грейнджер является лишь подтверждением того, насколько провальна идеология Сопротивления. На нашей стороне находятся и будут находиться самые сильные и талантливые волшебники, потому что каждый из них рано или поздно поймет — только Новый Порядок приведет все магическое сообщество к процветанию. Речь была окончена, и, не дожидаясь реакции присутствующих, Темный Лорд трансгрессировал, оставив Гермиону наедине с устремленными на нее взглядами.