Чистые пятна

Над столом слизеринцев гулял непривычный для Большого зала ветер — рой почтовых сов снова и снова сбрасывал анонимные письма, адресованные только одному человеку. В тарелку Драко с еще не доеденным беконом и тостом рухнул очередной громовещатель. Он сжал в руке вилку и перевел взгляд со взмывшего в воздух письма на Грейнджер. «Мерзкое отродье! Как ты можешь поддерживать тиранию Нового порядка? Ты сама должна сдохнуть в этом геноциде. И первым, кто бросит в тебя Аваду, будет Гарри Поттер!» Это был восьмой громовещатель, который гриффиндорка получила за сегодняшним завтраком. Первое письмо ошеломило ее. Второе — заставило заерзать и начать оглядываться по сторонам. После третьего и четвертого она уже не знала, куда себя деть. Теперь, после восьмого, Грейнджер сидела бледнее привидения, опустив глаза и игнорируя шум, нарастающий за соседними столами. Драко посмотрел на Блейза с немым вопросом в глазах, не зная, что предпринять. Но друг лишь пожал плечами. — Я хочу уйти. Я… Я пойду в свою комнату, в библиотеку, в совятню — неважно, куда скажешь. Прошу. Я не могу здесь находиться, — тихо произнесла гриффиндорка, устремив на Драко покрасневшие, заметно увлажнившиеся глаза. В горле пересохло. Грейнджер напоминала беззащитного ребенка, оставшегося один на один с равнодушной толпой. Сейчас он хотел только одного — сжечь к чертям не только эти громовещатели, но и каждого, кто их отправил. События этой недели — магловский теракт, скандальное интервью Грейнджер в «Пророке», визит Волдеморта — нагнали страх на весь Хогвартс. Когда утром в зал хлынул поток почтовых сов, будто предвестник новых бед, по рядам прокатилась волна тревоги. Никто не знал, чего ждать: новых убийств? ужесточения карательных мер? войны? Но стоило понять, что все письма летят к одной-единственной студентке — Грейнджер, — как напряжение спало. И сменилось злым возбуждением: ужас, копившийся всю неделю, выплеснулся в насмешках, шепотках и злобных взглядах, сосредоточенных теперь на ней. Отпускать Грейнджер без сопровождения, конечно, было неосмотрительно. Но меньше всего Драко хотелось, чтобы она тронулась умом от очередной порции проклятий и выбросилась из гребаной совятни. А сам ты разве не был среди тех, кто годами унижал ее? Он нахмурился и взглянул на преподавательский стол. Вся корреспонденция теперь проходила через новых надзирателей. И если сегодняшняя почта дошла до Грейнджер, значит, это произошло с одобрения Пожирателей. Взгляд Драко задержался на ухмыляющейся физиономии Кэрроу — тот, видимо, не спустил с рук дерзость грязнокровки и нашел способ, как поставить ее на место. Остальные преподаватели выглядели мрачно и обеспокоенно. Большинство хранило молчание, лишь изредка бросая тревожные взгляды в сторону некогда лучшей ученицы школы. Но среди хмурых лиц Хогвартса выделялось одно — твердое и неподвижное. Минерва Макгонагалл не опускала глаз, не перешептывалась с коллегами, не прикасалась к еде. Она сурово следила за происходящим с плотно сжатыми губами и материнским гневом в глазах. Драко чувствовал: еще немного и эта женщина перестанет мириться с произволом Пожирателей в стенах замка. Он снова взглянул на Грейнджер и убрал сбившуюся на лоб челку. — Иди в библиотеку. Только постарайся никуда не вляпаться. Я приду за тобой. Гриффиндорка кивнула и тут же вскочила с места, закинув сумку на плечо. Она поспешно перелезла через скамью, едва не споткнувшись, и быстрым шагом направилась к выходу из Большого зала. — Надеюсь, этот день рождения ты не забудешь, Грейнджер, — язвительно бросил Финниган ей в спину. Драко кожей почувствовал острый взгляд Пэнси: — Эта мерзавка все просчитала, — фыркнула она, качнув головой. — Визит Темного Лорда — вишенка на торте, а статья в канун дня рождения — подарок с траурным бантом. Осталось только свечи зажечь. — И что ты предлагаешь сделать? — понизил голос Блейз. — Пожурить Темного Лорда за то, что выбрал неудачное время для визита? Достать адрес Скитер и завалить ее зельями похоти — может, тогда она найдет себе другие увлечения и перестанет строчить грязные статейки? — Забини, ты совсем спятил? — поморщилась Пэнси. — Хоть я и не поддерживаю твои методы, но даже если и предположить такую возможность — ничего не выйдет. Вся поступающая и отправляемая почта проверяется. Драко уже не улавливал последние реплики друзей — мысли упорхнули вслед за осунувшейся фигуркой и теперь кружили где-то на четвертом этаже, между книжных полок и вороха непослушных кудрей. Он беспокоился о Грейнджер. И что злило больше всего — беспокоился не потому, что она могла выкинуть что-нибудь глупое или сбежать, не потому, что снова вырвалась из-под его контроля и могла представлять угрозу. Он беспокоился по-человечески. Потому что знал, каково это — быть одному против всех. В прошлом году он сам выбрал изоляцию. Сам оттолкнул друзей, держал в секрете свою миссию, несмотря на тот самый страх, что давит на грудь перед сном и не отпускает ни днем, ни ночью. Он не имел права на слабость, не мог позволить себе провал — и не имел никого, кому можно было бы все рассказать. Грейнджер оказалась в этом положении тоже по собственной воле. Она знала, на что шла, когда приняла сторону Волдеморта и вернулась в замок с клеймом предательницы. Осознавала, что ее будут презирать, что ей придется столкнуться с одиночеством и ненавистью. Но, похоже, не ожидала, насколько давящим окажется этот натиск. Старалась держаться, как всегда — с высоко поднятой головой и холодным взглядом. Только теперь Драко стал замечать, что вздернутый подбородок все чаще дрогал, а в глазах проскальзывало не столько упрямство, сколько болезненная уязвимость. Грейнджер вытолкнули из круга "своих" с той же яростью, с какой раньше она защищала их перед несправедливостью и перед лицом опасности. Теперь она стала чужой. Никому не нужной. Одинокой среди тех, ради кого, казалось бы, она все и делала. Эта зеркальная, уродливая симметрия жгла под ребрами. Драко видел в ней себя — и оттого хотелось действовать. Он мечтал тогда, на шестом курсе, чтобы кто-нибудь вытащил его из развернувшегося ада — дал глоток воздуха, хотя бы на короткий миг. Но рядом не было никого, кто заметил бы это. И он не забыл. Сейчас Драко был тем, кто понимал Грейнджер. Он мог выдернуть ее. Пусть ненадолго. Пусть тайно. Пусть ценой риска. Мысль оформилась не сразу. Сначала это было лишь глухое желание помочь — ей сейчас? себе в прошлом? А потом — привычный рациональный механизм в голове щелкнул, и шестеренки встали на место. Все сложилось. Драко резко поднял голову — точно поймал за хвост ускользающую мысль: — Пэнс, помнишь, я когда-то варил Оборотное на основе твоего волоса?.. — Да, но какое это имеет отношение... — Тогда я заготовил несколько флаконов, — перебил он ее — мысли опережали слова. — И у меня осталась пара. Ты можешь дать мне свой волос? — Что?! — прыснул Забини, бросив взгляд на сбитую с толку Пэнси. — Малфой, если тебе срочно нужно попасть в женскую ванную, не обязательно пить Оборотное. — Это не для меня, — вздохнул Драко. Он поднял глаза и, чуть помедлив, добавил: — Для Грейнджер. На пару секунд за столом повисла тишина. Ни Пэнси, ни Блейз не отреагировали. Подруга лишь вскинула брови, но в глубине ее темных глаз уже плескался сдерживаемый протест. Блейз, наоборот, чуть подался вперед — с явным интересом, словно хотел подстегнуть продолжение. — Завтра все идут в Хогсмид. Я хочу, чтобы она тоже пошла. — Драко нарочно говорил сдержанно — не хотел звучать ни сентиментально, ни слишком напористо. — Без меня ее не выпустят, вы знаете, а я завтра дежурю весь день. Он наконец встретился взглядом с Пэнси, сглотнув неприятный ком в горле, но постарался говорить мягко: — Если она примет твой облик, никто не заподозрит подвох. Паркинсон поджала губы и поставила чашку на стол — чуть громче, чем следовало. — Просто посиди в это время в нашем кабинете, чтобы не попасться преподавателям. Пауза. — А я? — вмешался Блейз. — Я, значит, сопровождаю? — Да. Приглядишь. Может, ей стоит хоть что-то прикупить — отвлечется. Если что развернетесь обратно. — Прекрасно. Значит, я и телохранитель, и нянька, и шопинг-партнер. — Он попытался улыбнуться, но во взгляде все равно сквозила настороженность. — Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязываешься, Малфой. Драко кивнул, отвечая на реплику друга и словно фиксируя для себя: Блейз согласен. Он знал, что друг не подведет, не станет задавать лишних вопросов и не будет юлить, если случится что-то непредвиденное. Он снова повернулся к Пэнси. — Всего пару часов. После ты тоже сможешь сходить в Хогсмид, скажешь проверяющим, что забыла кое-что купить. К тебе вопросов не будет. — Всего пару часов, — повторила Пэнси, не скрывая язвительности в голосе. — И месяца не прошло, как она появилась здесь, стала ошиваться с нами, а ты уже готов подставить свою голову, лишь бы она отвлеклась? — Пэнс, — мягко вмешался Блейз, скользнув взглядом между ней и Драко. — Это ведь и шанс тоже. Я, похоже, единственный, кто ещё не успел с ней поссориться. Может, удастся понять, чего она добивается. Драко не ответил. Он знал, что слова Блейза — разумны. Но его план был заведомо провальным. С каждым днем отношения с Грейнджер запутывались все больше и больше. Как клубок, нити которого сбились у самого основания. Стоит дернуть за одну — и где-то обязательно затянется другая: нельзя было сделать ни шага без последствий. Сейчас между ними витало слишком много вопросов, недосказанностей и… чего-то, чему Драко пока не мог дать имени. Поэтому "разведка" Блейза вряд ли принесет плоды. Грейнджер напоминала дикую птицу, замершую перед самым взмахом крыла. Стоило дернуться слишком резко — и она вспорхнет раньше, чем попадет в расставленные силки. — Посмотрите, какой миротворец. — Ожесточилась Пэнси, буравя взглядом уже мулата. Забини вскинул брови, но после примирительно поднял руки. — И нет, Драко, в этом я тебя не поддерживаю, — уже более нетерпеливо перекинулась она на Малфоя. — Я не позволю тебе рисковать из-за Грейнджер. Ты ее совсем не знаешь. Мы ее не знаем. Драко прикрыл глаза и потер переносицу. Он не собирался спорить и понял, что объяснять уже бессмысленно. Пэнси тоже это почувствовала. Она грациозно перекинула обе ноги по другую сторону скамьи и встала, обратившись к Блейзу: — И тебе я тоже советую хорошенько подумать, к чему это может привести. Резко развернулась, разрезав воздух коротким лезвием черных волос, и уверенной походкой вышла из зала. Драко повернулся к другу. — Встала не с той ноги? — Через пару часов остынет и будет как ни в чем не бывало, ты же знаешь ее, — покачал головой Блейз. Не доев завтрак, он оставил Забини и остальных игроков в квиддич за обсуждением нового нападающего "Кенмарских коршунов". В коридорах было людно, но Драко двигался быстро, не задерживая взгляда ни на ком. Поднявшись на четвертый этаж, он миновал читальный зал и, не сбавляя шага, направился вглубь. В библиотеке стояла непривычная тишина — ни скрипа перьев, ни шелеста страниц. Когда еще ему доводилось видеть это место в таком забвении? Он шел вдоль стеллажей, точно зная, куда направляться — в дальний угол, к последнему окну. Повернув в нужный ряд, он почти неосознанно замедлил шаг. Перед Грейнджер не было ее любимых учебников и свитков. Она сидела, положив голову на скрещенные на столе руки, отвернувшись к окну. Драко приближался, но она не подавала вида, будто не замечала его. Лишь обойдя стол и склонившись ближе, он увидел: глаза ее были закрыты, а дыхание ровно колыхало локон, упавший на щеку. Он опустился на стул рядом с ней и задержал взгляд на лице девушки. Впервые так близко. На бледной коже рассыпались еле различимые веснушки, такой надоедливый и вечно задранный нос сейчас был покрасневшим, как и припухшие веки. Драко перевел взгляд на копну кудрей, рассыпавшихся по спине тонкими паутинками. В утреннем свете привычно каштановые волосы отливали золотом… и чем-то теплым. Наблюдая за спокойно дремавшей Грейнджер, Драко не мог не вспомнить, какой испуганной она выглядела вчера, стоя лицом к лицу с Волдемортом. И все еще не мог до конца понять, что сам тогда почувствовал. Сначала был шок, безусловно. Никто из присутствующих, включая его самого, не ожидал, что Темный Лорд поступит так. Хотя… могло ли быть иначе? Разве он упустил бы шанс уязвить Поттера и Орден? Напомнить Сопротивлению, что их героиня — та, что всегда была воплощением верности — оказалась на другой стороне? В тот вечер Малфой неотрывно следил за каждым движением Темного Лорда. Интуиция подсказывала: Грейнджер не пострадает, если будет вести себя должным образом — покорно, без вызова. Драко с облегчением выдохнул, когда Волдеморт, казалось, утратил к ней интерес и продолжил речь, занявшись промывкой мозгов студентам Хогвартса. Но мнимое спокойствие рассыпалось в тот самый миг, когда он заметил, как Грейнджер замерла и вытянулась, словно струна, не отводя взгляда от лица Волдеморта. Она пыталась защищаться — он был уверен. Старалась удержать барьер окклюменции, чтобы не впустить его в свои мысли. Пугающая тревога за Грейнджер моментально сменилась страхом за себя и своих близких. Драко знал, что между ними было слишком много компрометирующих моментов. Хватило бы одного проблеска в ее памяти, чтобы вызвать ярость Волдеморта. А если бы он узнал о тайных уроках у Снейпа, о тренировках с Забини и Пэнси… Под угрозой оказались бы жизни всех, кого он любил. Драко был готов к самым худшим последствиям, но ничего не произошло. По крайней мере, сейчас ничто им не угрожало, и за это он, как ни странно, должен благодарить Грейнджер. Намеренно или нет, но она не поддалась легилименции Волдеморта — и тем самым, возможно, спасла его. Малфой тряхнул головой, отбросив со лба челку, и попытался отогнать мрачные мысли, и так терзавшие его всю ночь. И вдруг, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, он протянул руку и провел пальцами по кончикам непослушных волос спящей девушки. Внутри все сжалось — будто он нарушал не просто границы, а законы природы. — Грейнджер, — проговорил он, вернув самообладание и убрав под стол сжатую в кулак ладонь. Ресницы девушки затрепетали. Она медленно открыла глаза, ее зрачки расширились, выхватывая из сонного полумрака фигуру, сидящую рядом. Вскочить она не успела — лишь резко отпрянула от стола, едва не потеряв равновесие. Драко вовремя подхватил ее под локоть. — Ты рискуешь проспать все занятия, и это может негативно сказаться на твоей успеваемости. — Он позволил себе едва заметную улыбку уголком губ и отпустил ее руку. — Я не знаю, как это произошло… — Грейнджер на мгновенье скрыла лицо за ладонями, а затем смущенно посмотрела на парня, понимая, какой беспорядочный у нее вид. Повисла короткая пауза. Драко с удивлением отметил, что в библиотеке все еще никого — только они и мадам Пинс вдалеке, погруженная в свою кипу бумаг. Грейнджер медленно выпрямилась, будто только сейчас по-настоящему проснулась, и невольно дотронулась до щеки, как бы проверяя, не отпечатался ли на ней рукав мантии. Пальцы пробежали по волосам, разгладили прядь — тщетно, но с каким-то упрямым достоинством. — Давно ты здесь? — спросила она, намерено не глядя на него. — Думаешь, я сидел тут и наслаждался твоим сопением? — не удержался Малфой, а внутри усмехнулся тому, что это было не так уж далеко от правды. Грейнджер, кажется, хотела что-то возразить, но передумала. Просто скрестила руки на груди и села чуть прямее, натянуто выпрямив спину. Слишком ровно — как всегда, когда чувствовала себя уязвимой. А он колебался. Слова о Хогсмиде вертелись на языке, но вдруг показались слишком прямыми, слишком резкими для этой тишины. Поэтому он просто сказал: — Ты выглядишь лучше, когда спишь. Она подняла на него глаза, и впервые за последние дни в них блеснуло что-то живое. Не раздражение, не обида. Скорее, удивление. Слабая искра, которую сейчас ему не хотелось случайно погасить. — Это… комплимент? — спросила Грейнджер, медленно, будто сама не верила, что всерьез спрашивает это у Малфоя. — Это наблюдение, — пожал он небрежно плечами. Девушка хмыкнула и отвернулась к окну, но в уголке ее губ мелькнуло что-то, похожее на улыбку. Драко отметил это почти с физическим облегчением. Как будто удержал тонкую нить, на которую не рассчитывал. Он выдержал еще пару секунд — и все же заговорил: — Завтра все отправляются в Хогсмид. Может, тебе нужны какие-то принадлежности для учебы? Я подозреваю, что перед прибытием в Хогвартс ты не успела купить все необходимое, — издалека зашел парень. — Предлагаешь прогуляться по магазинам, лавируя сквозь толпу Пожирателей? — нахмурилась Грейнджер, переведя взгляд на свои пальцы. — Вряд ли мне вообще разрешат покинуть замок. — Со мной бы тебя выпустили. Но завтра у меня дежурство. Девушка усмехнулась устало и безрадостно: — Весьма великодушно с твоей стороны — поинтересоваться тем, что заведомо невозможно. — Но ты все еще можешь это сделать. — Драко понизил голос и наклонился ближе. — Если пойдешь в облике Пэнси вместе с Блейзом. — Он постарался отодвинуть подальше воспоминания о недовольстве подруги, надеясь, что вскоре она обязательно смягчится. Грейнджер резко повернула голову и встретилась взглядом со слизеринцем: — Ты предлагаешь мне выпить Оборотное зелье? — прошептала она, удивленно вскинув брови. — Только если без глупостей, Грейнджер. У вас будет всего час, и чтобы ни ногой от Блейза, тебе ясно? — Его голос наполнился металлом. Слишком многое он ставил на кон, чтобы провернуть это дело. Ее лицо изменилось. Глаза вспыхнули, губы приоткрылись, но всплеск эмоций мгновенно сменился сдержанным укором: — Зачем ты это делаешь? — Она запнулась. — Если это... игра, ловушка... Драко поднялся с места и посмотрел на нее сверху вниз. — Если ты обещаешь не вытворять никаких глупостей и не вызывать подозрений, я гарантирую, все пройдет спокойно. — Он протянул свою ладонь, подтверждая серьезность сказанного. Гриффиндорка встала с места, смотря прямо ему в глаза. На ее лице читалось смятение со смесью предвкушения предстоящего нарушения правил. Эта сторона Грейнджер была ему не знакома: отличница, прилежная ученица, самая заносчивая зубрила, но всегда оказывающаяся в самой гуще событий. Новый, непонятный блеск в ее взгляде не мог не завораживать и не удивлять. Неисправимая золотая девочка. — Хорошо, — решилась она и вложила свою ладонь в его, слегка сжав пальцы. Ощутив холод ее руки, он сжал челюсти, а после заметил как девушка бросила короткий взгляд на его губы и быстро отняла руку, будто обжегшись. — Нужно идти, — проговорил Малфой. — Не стоит привлекать лишнее внимание опозданием. Грейнджер глубоко вздохнула, закинув сумку на плечо, и пошла к выходу из библиотеки, оставив Драко позади. Сегодня будет чертовски сложный день. Он пропустил пальцы сквозь волосы, небрежно убрав их назад, и последовал за маленькой кудрявой фигурой. Первыми по расписанию стояли Заклинания. Флитвик как обычно в своей непринужденной манере вел лекцию, не обращая внимания на то, что половина аудитории вяло борется с подступающим сном. Утро в Хогвартсе выдалось настолько беспокойным, что сейчас большинство сокурсников, казалось, были вымотаны. Все понимали, что это только начало. И пусть сегодня в роли общей мишени выступила Грейнджер, но никто не знал, что может произойти с каждым из них завтра. Мрачное затишье блуждало из класса в класс, преследуя студентов и преподавателей. Но, казалось, не затронуло лишь Макгонагалл. На Трансфигурации Драко вдруг поймал себя на том, что ощущает не привычное напряжение от ее строгости, а уважение — в этом сдержанном холоде не было слепой злости. Только гнев за несправедливость. Раньше Малфой считал, что Макгонагалл строга прежде всего к слизеринцам — возможно, потому что она была деканом Гриффиндора. Но со временем понял: её строгость не про предвзятость, а про принципы. Она не давала спуску никому. В отличие от Снейпа, который, будучи деканом Слизерина, откровенно потакал своим. И сегодняшний случай лишь укрепил его мнение о Макгонагалл: окажись Хогвартс вне власти Пожирателей, она первой встала бы на защиту — неважно, пострадала ли бы Грейнджер или кто-то другой. После Трансфигурации все без сил покинули кабинет — внепланово было проведено повторение Заклятия исчезновения на крупных животных. Драко не сомневался, что профессор имела веский мотив отойти от программы по подготовке к ЖАБА и дать семикурсникам возможность беспрепятственно отработать одно из самых сложных, но от этого не менее полезных заклятий. Когда кабинет опустел, Малфой заметил, как Грейнджер медлила его покидать, и изредка оборачивалась, окидывая помещение оценивающим взглядом. Драко остался у своего стола, облокотившись бедром о его край, и ждал дальнейших действий девушки, впрочем как и Макгонагалл, которая не сводила взгляда со своей, без сомнения, любимой ученицы. Убедившись, что в классе больше никого нет, Грейнджер подошла к преподавательскому столу и, набрав в легкие воздух, произнесла: — Профессор Макгонагалл, вы не могли бы подписать мне разрешение на посещение Запретной секции в библиотеке? Женщина метнула суровый взгляд на слизеринца и вновь обратила внимание на студентку. Парень сохранял молчание, позволив ситуации развиваться без его вмешательства. Он планировал узнать все от Грейнджер уже после. Макгонагалл взяла перо и быстро, не проронив ни слова, нацарапала разрешение и протянула свернутый пергамент гриффиндорке. — Подготовьтесь как следует, мисс Грейнджер, — вкрадчиво произнесла женщина, не беспокоясь о двусмысленности своих слов. — Защита от Темных искусств — один из самых сложных экзаменов, который вам предстоит сдать. — Она перевела взгляд на Драко, и ее губы образовали тонкую линию. — Конечно. Спасибо, — резво откликнулась девушка. — До свидания, профессор. — Она развернулась на каблуках и стремительно направилась к выходу, прихватив по дороге сумку и спрятав в нее полученный пергамент. Драко двинулся в ту же сторону, как только она пронеслась мимо него. Идя чуть поодаль от Грейнджер, он раздумывал, как поступить. Ему необходимо было понять, что именно она задумала, зачем попросила разрешение на посещение Запретной секции, какие книги собиралась искать и какие ответы надеялась там найти. Малфой мог легко выяснить это самостоятельно — подсмотреть, подслушать, выудить — но он хотел, чтобы она все сама рассказала ему. Погруженный в свои мысли и решая, когда именно стоит сделать ход в этой партии, Драко все же смог заметить, что кудрявая макушка слишком часто оборачивается на него. Он поймал взгляд гриффиндорки, и в его груди растеклось тепло. Грейнджер решила, что он изводит ее молчанием: сначала было немое наблюдение за ее диалогом с Макгонагалл, потом — отсутствие каких-либо вопросов с его стороны. Теперь в безвестности уже она, и это забавное равновесие его почти рассмешило. Но усмешка не успела пробиться наружу — в следующее мгновение Грейнджер схватила его за руку и стремительно увела в сторону, оставив все недоумения позади. — Ты даже ничего не скажешь? — нетерпеливо, почти по-детски, спросила она. — Если ты не побоялась взять разрешение на моих глазах, значит, рано или поздно расскажешь, зачем оно тебе, — спокойно отозвался Драко, внимательно следя за ее реакцией. — Я не могу. Это исключено. — Она тут же сбавила тон и сделала шаг назад. Малфой не дал ей отдалиться, снова сократил расстояние на украденный шаг и, чуть склонив голову, заговорил тише: — Я буду ходить в Запретную секцию вместе с тобой настолько часто, насколько это понадобится нам обоим. Ты, видимо, забыла, что для старост не нужны никакие разрешения, — он выделил последние слова и, уже отстранившись, успел заметить, как порозовели ее щеки. Грейнджер растерянно моргнула и тут же прищурилась: — Значит посмотрим, как хорошо ты владеешь методом дедукции. — Она развернулась и зашагала на лестницу. — Чего? — Решил поиграть в Шерлока Холмса! — раздраженно бросила через плечо. — Не слышал о таком волшебнике. — Драко поспешил догнать девушку, с удовольствием наблюдая, как она снова начинает нервничать от его близости. — Он не... — Она нахмурилась. — Это известный детектив, придуманный Артуром Конан Дойлем, который раскрывал преступления с помощью логики и... — Грейнджер. — Он не удержался и легко дернул один из ее локонов. — Расследования, преступления, дедукция... Похоже, интеллект для тебя — самое сексуальное. Брови гриффиндорки взметнулись вверх, но она тут же совладала с собой, возвращая лицу невозмутимое выражение. — Обаяние человека, — подчеркнула Грейнджер, — заключается в его интеллекте, а не во внешности. — Она обвела взглядом лицо Драко. — Красота обнаруживается сразу. — Лестница пришла в движение, по инерции сблизив их тела. — В то время как ум раскрывается понемногу, и только когда человек сам этого пожелает. Девушка замолчала, и, едва лестница остановилась, шагнула с нее первой, не дав ему шанса на реплику. Завернув за угол, Драко заметил, что у портрета Полной Дамы ни души. Он устроился на подоконнике, глядя на Грейнджер с ленивым интересом. — А мой интеллект насколько сексуален? — Я не намерена оценивать твой интеллект… — Мою сексуальность, — поправил он. — Тем более, Малфой! — Не выдержала Грейнджер, топнув ногой и сдержанно прикрыв глаза. Драко вновь встал и подошел к девушке. — Знаешь, какую слабость я давно в тебе заметил, Грейнджер? Она взглянула на него в немом ожидании. — Ты не умеешь признавать чужое превосходство. Не способна честно оценить сильные стороны другого, если хоть в чём-то он обходит тебя. — Он прищурился. — Вот и сейчас изворачиваешься, лишь бы не признать очевидное: по твоей личной шкале я стою слишком высоко. Настолько, что ты начинаешь нервничать. То, что последовало дальше, Драко спустя какое-то время прокручивал в своей памяти еще не один раз, удивляясь, как она осмелилась выкинуть что-то подобное. Грейнджер подошла вплотную, встала на носочки и скользнула пальцами по его шее, легко притянув к себе. Он поддался. Не зная чему. Возможно, легкому прикосновению. Или близости горячего дыхания. Кончики ее пальцев спустились ниже, отодвигая ворот рубашки, и замерли. Малфой услышал, как она чуть приоткрыла губы: — Похоже, теперь уже нервничаешь ты. — И Драко ясно почувствовал ее улыбку. Он резко сбросил ее руку и, схватив за плечи, отодвинул девчонку от себя, чтобы заглянуть ей в глаза. — Что ты себе вообразила, Грейнджер? — усмехнулся он, стараясь не выдать сбившегося дыхания. — Я считала твой пульс, — спокойно сказала она, и, уловив, как его хватка ослабла, шагнула к портрету. — У тебя пятнадцать минут. — Драко раздраженно поморщился из-за хриплых ноток в своем голосе. — Что? — Удивленно обернулась девушка. — Я рассчитывала сейчас позаниматься. — Сделаешь это в кабинете, у меня есть планы на сегодняшний вечер. — Он заметил, как на лице девушки дернулся нерв. — Сама понимаешь, так долго без присмотра я не могу тебя оставить.

***

В кабинете было душно. Вот уже час Драко усердно старался написать доклад по Травологии, но взглянув на пергамент, который был исписан едва ли на четверть страницы, он оставил все попытки и откинулся на спинку дивана, ослабив галстук. Грейнджер сидела напротив, по традиции обложившись кипой учебников и старательно исписывая уже третий лист. Совершенно бессознательно, Драко стал рассматривать ее, не думая о том, что может быть застигнут врасплох. После случившегося у входа в башню Гриффиндора он не мог мыслить трезво. Наверное, именно поэтому и без того всегда скучная Травология не смогла отвлечь его хотя бы на минуту. Он отвернулся и уставился в окно. Картины недавней близости тут же заплясали перед глазами. Когда Грейнджер подошла к нему вплотную и притянула к себе за шею, в его голове пронеслась мысль о поцелуе. Что она сдалась… Драко не хотел поддаваться импульсу, показывать, насколько этот жест выбил его из колеи, и как сильно в нем заплескалось желание. Но она оказалась хитрее. Конечно, это же Грейнджер. Она выдернула из него все доказательства своих догадок одним прикосновением. Драко не собирался мстить и срывать свою злость на ней. Он прекрасно понимал, что это была его оплошность, его слабость, его глупое сердце. Пора брать себя в руки. Поигрался и хватит. Он встал и направился к массивному шкафу, его потертая ручка бесцеремонно выдавала тайник, в который они с Блейзом время от времени любили заглядывать. Бутылка огневиски была запечатана. Драко усмехнулся, мысленно поблагодарив друга за пополнение запасов. Плеснув в бокал напиток и наколдовав для него пару кубиков льда, он беззаботно закрыл шкаф и направился к окну. Но уже спустя мгновение Малфой почувствовал, как чуть ниже лопаток начала прожигаться дыра. Драко не торопясь поставил бокал на подоконник и повернулся, встретившись наконец с недовольным взглядом: — Ну и лицо, Грейнджер. — Он искренне рассмеялся от напряженной физиономии гриффиндорки. — Я так понимаю, ты хочешь что-то сказать? — Он изогнул бровь и, не спеша, поднял бокал, сделав глоток. — Я не собираюсь читать тебе нотации о вреде алкоголя и распитии в школе. — Голос её был колючим, но ровным. — Но, честно говоря, уже поднадоело видеть это зрелище. — Девушка оставила все свои принадлежности на столе и скрестила руки на груди. — Зачем нужно было тащить меня сюда, если в твои планы входило напиться? Драко открыл окно и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. — Здесь стало душно. — Пожал он плечами. — И даже не буду предполагать почему. — Он ухмыльнулся, заметив, как Грейнджер открыла и тут же закрыла рот от возмущения. — И по иронии обстоятельств единственным прохладным напитком был огневиски. Или мне следовало наколдовать простую воду? — Так, все ясно… — Девушка захлопнула учебник и потянулась за остальными вещами. — Ты никуда отсюда не уйдешь, Грейнджер, — отчеканил Драко, не сводя с нее взгляд, и сделал второй глоток, осушив стакан. — С минуты на минуту придут Блейз и Пэнси для отработки Империуса. — Он направился к шкафу и убрал в него стакан. — Поэтому будь умницей и занимайся своими фолиантами тихо. Драко направил палочку на стоящее у камина кресло и отлевитировал его в середину комнаты, после чего трансфигурировал в тренировочный манекен. Он был уверен, что идея обучать друзей противостоять Империусу была правильной и необходимой, но каждое их поражение он воспринимал как личный провал. Ему было больно, неприятно и в высшей степени жутко осознавать, насколько их разум может быть подвластен любому волшебнику, решившему сделать из них послушных марионеток. Их слабость делает тебя уязвимым. Мысли Драко прервал щелкнувший дверной замок. В кабинет быстро вошли Пэнси и Блейз, который, пропустив подругу вперед, осмотрел коридор и закрыл дверь: — По дороге сюда мы встретили дохрена Пожирателей. Не в курсе, что за дела? — Тучи сгущаются, приятель. — Драко засунул руки в карманы. — В Лондоне гремят теракты, погибают и маглы, и волшебники. Очевидно, что скоро начнутся волнения, а под крышей Хогвартса собраны отпрыски и тех, и других. — Нужно быть осторожнее в своих вылазках. — Пэнси метнула короткий взгляд на Грейнджер, что не осталось незамеченным для Драко. — У тебя есть графики дежурств Пожирателей? Кто, где, во сколько и на каком этаже? Это не помешало бы. Слизеринцев практически не трогают, но… — Достану. — Драко мотнул головой, отбросив челку, и расстегнул манжеты на рубашке. — Сегодня потренируемся на манекене. — Он указал на силуэт, разместившийся в середине комнаты, и принялся подворачивать рукава. — Посмотрим, как вы будете сопротивляться приказам к более решительным действиям. Забини переглянулся с Пэнси, и они оба направились к дивану, на котором сидела Грейнджер. — Ты как? — поинтересовался Блейз и, отодвинув стопку книг, аккуратно положил свою сумку. Пэнси хмыкнула, не глядя бросив мантию на подлокотник. — Прекрасно, — ответ Грейнджер был более звонким, чем ей, как подозревал Драко, того хотелось. — Точнее, я хотела сказать, что это все ожидаемо. — Она вскинула руки, обозначая все окружающее пространство, и поспешно уткнулась в свой доклад. — Ладно, — привлек внимание друзей Драко и жестом пригласил их к манекену. — Блейз, начнем с тебя. — Он поднял палочку, как только Забини оказался напротив него. — Помнишь? Прислушаться к своим мыслям, отделить их от поступающей команды и поставить блок. Забини кивнул и встряхнул плечами как перед поединком. — Империо, — произнес Драко и вцепился взглядом в друга. Мысленно он приказал ему подойти к манекену и нанести удар в область живота. Несколько секунд Блейз стоял с остекленевшим взглядом, лицо его было напряжено, брови нахмурены. Однако с каждой секундой становилось заметнее, что это внутреннее сражение мулат проигрывает по всем фронтам. Вскоре его мышцы расслабились, он повернулся к манекену и медленно зашагал. Драко выругался про себя. Когда Забини уже сжал ладонь в кулак, Малфой прекратил действие заклинания. Блейз моргнул и, увидев перед собой манекен, яростно ударил тому в лицо. — Проклятье! Еще раз! Грейнджер вздрогнула и подняла взгляд на парней. — Я думаю, у вас слишком мало мотивации сопротивляться, — Драко потер переносицу, на мгновение прикрыв глаза, а потом резко направил палочку на друга, боясь передумать. — Империо! Малфой знал, что Забини с Пэнси будут вне себя после того, как поймут, что за команду он сейчас отдал. Но если это сработает — значит они не безнадежны. Давай, Блейз, не позволь себе ударить ее. В кабинете повисла тишина. Драко чувствовал, как Пэнси переводит непонимающий взгляд с него на Забини. Блейз стоял как вкопанный, было видно, как под его рубашкой напряглись мышцы, на шее выступила вена. Он тяжело переставил одну ногу, затем другую, с трудом сопротивляясь полученной команде, но все же подчиняясь ей. Он приближался к Пэнси медленно, против воли передвигая свинцовые ноги. Девушка уставилась на него, сделав шаг назад. Но как только мулат сжал кулак и начал заносить его, палочка Пэнси в то же мгновение оказалась перед носом Блейза. — Эверто Статум! Треск дерева. Звон стекла. Удар тела о пол. Драко убрал палочку, потеряв контроль над Блейзом и быстро огляделся. Забини отбросило в старый шкаф, двери которого с грохотом разломились во время удара. Грейнджер подбежала к Блейзу и начала что-то говорить, осматривая его лицо. Малфой почувствовал, как его плечо резко дернули назад. — Ты совсем из ума выжил? — закричала Пэнси с каким-то дьявольским блеском в глазах. — Я бы остановил его, тебе не нужно было сопротивляться и уж тем более бросать заклинанием, — не сдержался парень и тоже повысил голос. — Да я уже не знаю, что творится у тебя в голове, Драко! — Пэнси всплеснула руки. — Отвешивать поклоны, воображать из себя бабочку, ударить манекен — для вас это пустой звук, ничто! Чем раньше вы поймете, что вашими руками могут нанести вред или убить ваших близких, тем у вас больше шансов противостоять этому проклятому Империусу. — Он поставил руки на бедра и запрокинул голову, тяжело выдохнув. Забини подошел к Драко и поднял перед ним бутылку огневиски, которая, как и все содержимое шкафа, оказалась среди груды обвалившегося хлама. — Еще вчера она была запечатана. Ты полез в мою голову по пьяни?! — Блеск. — Покачала головой Пэнси. — Хватит! — вмешалась Грейнджер, подходя к ним. — Да, Драко выпил перед вашим занятием. Совсем немного. — Девушка поджала губы, будто понимала, насколько жалким было это оправдание. — Безусловно, ему стоило предупредить о своих планах, но все, что он сделал сейчас, оправданно. Вас необходимо было поставить в пограничную ситуацию, смоделировать такие условия, в которые вы когда-то можете попасть. Это лучшая мотивация, поверьте. Пэнси выдвинулась вперед, пропустив мимо доводы гриффиндорки. — А с каких пор ты, Грейнджер, принимаешь сторону Драко? Давно ли ты поддерживаешь его? В подружки метишь? — Я считаю, что сейчас он был абсолютно прав. — Вздернула та подбородок. — И мне неважно, чья это была позиция. Если она по моему мнению правильная, я буду поддерживать ее. — Как и политику Темного Лорда, не так ли? — Пэнси сделала медленный шаг навстречу ей. Драко посмотрел на Блейза и тут же поймал встревоженный взгляд друга. Они оба знали, какой Пэнси может быть в своей ярости к женскому полу. Как-то на четвертом курсе она победоносно бросила на их стол гербовую нашивку с мантии студентки Когтеврана, которая усомнилась в ее порядочности. Сейчас парням нужно было внимательно следить за ситуацией и не упустить момент, чтобы в случае чего вовремя среагировать, однако и Блейз, и Драко не хотели вмешиваться прямо сейчас, давая девушкам возможность самим разобраться с конфликтом. А еще Драко было интересно, сможет ли Пэнси расколоть Грейнджер. — Абсолютно верно, Паркинсон. — Грейнджер изогнула бровь. — И если тебе не изменяет память, я заявила об этом вчера, в присутствии Темного Лорда и всей школы. Чего нельзя сказать о тебе. — Наши с Драко отцы — Пожиратели смерти, это имеет куда большее значение, чем твои лицемерные заявления, — парировала Пэнси. Гриффиндорка усмехнулась. — Но это совсем не значит, что ты поддерживаешь Новый Порядок. Пэнси замешкалась, но тут же расправила плечи и прищурила глаза, поигрывая палочкой в пальцах. — В тот вечер, когда ты приехала в Хогвартс, о чем ты разговаривала с Темным Лордом? — Видимо, Темный Лорд решил обойтись без твоего ценного присутствия, раз тебя не пригласили на этот разговор, — отчеканила Грейнджер. — К чему ты ведешь, Пэнси? — вмешался Блейз. — К тому, что каким-то загадочным образом наша золотая девочка предает Орден и возвращается в Хогвартс, которым по факту управляют Пожиратели. — Пэнси повернулась к друзьям. — Она не просто выдерживает аудиенцию с Темным Лордом, напротив, ей обратно вручают палочку, приказывают везде таскаться с нами, берут интервью и чуть ли не делают символом Нового Порядка. — Девушка поочередно посмотрела на парней. — Не находите все это хотя бы немного подозрительным? — Что же в этом подозрительного? Или тебе есть что скрывать? — Притворно вскинула брови Грейнджер. Пэнси развернулась, теряя самообладание. — Мне нечего скрывать, никто из нас не плетет интриги за спиной Темного Лорда. — Она указала за спину, на стоящих за ней друзей. — Но я готова провалиться сквозь землю: либо ты все еще верна Ордену, и Драко приставлен, чтобы тебя раскусить; либо ты, — она ткнула в плечо девушки, — приставлена к Драко для того, чтобы уличить его в промахе, и тем самым позволить Темному Лорду уничтожить одно из самых древних семейств магической Британии. И что именно из этого правда мне глубоко плевать! Итог один — Темный Лорд убьет его. Из-за тебя! На последних словах голос Пэнси сорвался на крик — злой, почти истеричный, — и в комнате повисла тяжелая тишина. Обстановка в кабинете накалилась до предела. Драко подошел к Пэнси и, взяв ее за плечи, попытался мягко отвести в сторону. Но она скинула его руки и упрямо посмотрела на Грейнджер, будто от ее ответа зависело все. — Я знаю, что поставлено на кон. Я знаю, что Драко пытается защитить вас, свою семью. И если бы я была приставлена к нему, то Волдеморт уже давным давно знал, что он занимается окклюменцией, дабы оградить свой разум от вторжения. Еще и вас пытается сделать неуязвимыми к воздействию Империуса. Поверь, вчера у него была возможность увидеть все собственными глазами. У Блейза, тебя или Малфоя нет основания доверять мне, но если бы моей целью было избавиться от вас, я бы уже давно сделала это. Она выдохнула и села на край стола, будто силы окончательно оставили ее. Пэнси задержала взгляд на распаленном лице девушки, а потом медленно обернулась к Драко и изогнула бровь в безмолвном вопросе. — Есть вещи, о которых я не могу рассказать вам. Пока, — тихо произнес Драко и коснулся щеки подруги, надеясь вселить в нее хотя бы тень спокойствия и доверия. Пэнси закрыла глаза и, убирая руку парня, на мгновение сжала ее в ободряющем жесте. Развернулась и снова подошла к Грейнджер. — Я верю Драко. И в то, что он знает, что делает. А тебе я скажу лишь одно: если в достижении своих целей ты вздумаешь устроить здесь сопротивление — поставь нас в известность, потому что не только тебе не хочется сгореть в этом пекле. Еще мгновение поколебавшись, Паркинсон коснулась своего каре. Драко удивленно наблюдал, как подруга протягивает волос не менее изумленной гриффиндорке. — С днем рождения, Грейнджер.