Чистые пятна

Гермиона открыла глаза и несколько минут рассматривала потолок, не в силах понять, где находится. Зеленый. Серебро. Слизерин. Она повернула голову в сторону окна и поморщилась, когда лоб и виски стянуло болезненными обручами. За пределами замка стояла темень, глаза все еще слипались, но сознание постепенно освобождалось ото сна, и Гермиона решила, что пора вставать. Тихо, чтобы не разбудить остальных, девушка вылезла из-под одеяла и коснулась босыми ступнями мягкого ковра. Ее взгляд сразу упал на стоящий у изножья кровати сундук, где эльфы-домовики уже оставили стопку ее чистой и выглаженной одежды. Значит, сейчас раннее утро. Стараясь как можно меньше шуметь, Гермиона сменила пижаму Пэнси на свои свитер и юбку, а после, держа туфли в руках, прокралась на цыпочках к выходу из спальни и вышла в коридор, тихо затворив за собой дверь. Быстро обулась и спустилась в гостиную, замешкавшись на нижних ступенях. Стоит ли ей в одиночку возвращаться в башню Гриффиндора? Психанет ли Малфой, если она уйдет, не предупредив его? Невольно Гермиона оглянулась назад, в сторону спальни слизеринца, и поморщилась, представив, что сейчас он спит, обнимая Паркинсон. Не думать. Она отдала этот приказ, почувствовав, как дрогнул подбородок. Нельзя позволять своим эмоциям взять верх, только не здесь, в нескольких шагах от причины ее тревоги. Тряхнув головой, она шагнула в сторону выхода из гостиной и вздрогнула, когда за спиной раздался насмешливый голос Нотта: — Я даже не удивлен, что Грейнджер в воскресенье утром встает чуть ли не раньше домовиков. — Нотт! — Гермиона не удержалась от возгласа, развернувшись к парню всем телом. — Ты меня напугал! — Боишься, что прознают, с кем ты сегодня провела ночь? — понимающе хмыкнул слизеринец, рассматривая ее с ног до головы, задержав взгляд на растрепанной после сна копне волос. Гермиона представляла, насколько неопрятно сейчас выглядела, поэтому неловко пригладила пряди, впрочем, не особо надеясь, что это поможет. — Я ночевала в спальне девочек, Теодор, — спокойно ответила она. — Конечно, — кивнул парень, всем своим видом показывая, что не поверил ей. Гермиона испытала острое желание защититься. — Если ты намекаешь, что я и… — Она сглотнула. — Малфой… Он сейчас с Паркинсон. Можешь заглянуть к ним и проверить. Слизеринец пожал плечами и одернул рукав своей пижамы. — Меня не касается твоя личная жизнь, Грейнджер. Но не советую тебе покидать наш факультет до того, как проснется Драко. Нотт озвучил опасения Гермионы, но она все же не удержалась от вопроса: — Почему? Тео посмотрел на нее, как на умалишенную. Затем прищурился, склонив голову набок, словно оценивая, стоит ли говорить. С минуту поколебавшись, он жестом пригласил Гермиону сесть в кресло. — Я тороплюсь, — отказалась девушка. — А я настаиваю, — довольно жестко проговорил он. — Выпей со мной кофе. — Откуда… — удивилась Гермиона, только сейчас заметив, что на столике перед креслом Нотта действительно стоит кофейник и блюдо с печеньем. На последнее она посмотрела с опаской, и Тео тут же понимающе усмехнулся. — Оно со школьной кухни, Грейнджер. Домовики меня любят. Недоверчиво хмыкнув на последнее заявление, Гермиона все же подошла к креслу и села. С благодарностью приняла чашку с крепким кофе и спросила: — А ты почему не спишь? — Нужно было проверить, чтобы эльфы убрали весь бардак после вчерашней вечеринки. Кстати, как тебе праздновать Хэллоуин в компании вражеского факультета? Ужасно. — Я не болею этими предрассудками, Теодор. — Гермиона поджала губы, сделав маленький глоток из своей чашки. Кофе действительно был крепким, но ваниль и корица чуть смягчили горечь. — Люди определяют факультет, а не факультет — людей. — Прости, я совсем забыл, — проговорил Нотт, словно не слушая ее, — ты же переметнулась. Разговор явно направился не в то русло. — Кажется, ты хотел объяснить мне, почему следует дождаться… — Скажи, Грейнджер, что ты почувствовала, когда поняла, что взгляды, за которые ты столько лет боролась — пустышка? — с какой-то печальной задумчивостью спросил Нотт, всматриваясь в ее лицо. — Тео… Она нахмурилась, прикидывая, как бы избавиться от разговора с ним и при этом не обидеть. Меньше всего, сдерживая беснующиеся на задворках сознания воспоминания вчерашнего дня, она хотела обсуждать свое мнимое предательство Ордена. — Прости, — Тео хлопнул ладонями по бедрам и улыбнулся, мигом утратив серьезность. — О чем мы? Ах, да! Драко. Раз вариант вашего с ним романа мы отмели, выяснив, что он предпочел провести эту ночь в объятиях Паркинсон… Гермиона опустила взгляд и поджала губы, на секунду утратив самообладание. Тео же продолжал как ни в чем не бывало рассуждать: — Следовательно, он не рассчитывает на утренний секс, во всяком случае, с тобой. А раз он вчера привел тебя обратно, то определенно посчитал важным оставить тебя здесь, под своим присмотром. Я же, как его приятель… Кстати, ты знала, что именно я был тем, кто заговорил с ним в Хогвартс-экспрессе? Гермиона недоуменно уставилась на Нотта, абсолютно не понимая, к чему весь этот сумбурный разговор. Она поставила чашку на стол, встала и улыбнулась слизеринцу, который уже хмуро следил за ее движениями. — Теодор, я думаю, Малфой оценит тот факт, что ты изо всех сил старался меня задержать, однако мне действительно пора. Передай ему, что я не пойду на завтрак. Буду в башне Гриффиндора. — И все же… — начал говорить парень, но Гермиона вежливо улыбнулась ему и добавила: — Спасибо за кофе. Она выскочила из гостиной Слизерина и, наконец, позволила маске спокойствия сползти с лица. Девушка прислонилась к стене и посмотрела вглубь коридора. Она не хотела попасться в руки патрулю или подставлять Малфоя, поэтому достав палочку, быстро наложила на себя дезиллюминационное заклинание и, стараясь держаться ближе к стене, двинулась вперед, прислушиваясь к каждому звуку. Раннее воскресное утро замок встречал тишиной и спокойствием. Гермиона с грустью вспомнила, как в прежние годы, особенно перед подготовкой к экзаменам, она часто покидала башню и некоторое время бродила по коридорам и галереям Хогвартса, приводя в порядок мысли. Сейчас она нуждалась в этом как никогда, но обстоятельства не позволяли чувствовать себя свободной и вынуждали продумывать каждый шаг, чтобы не навлечь на себя неприятности. Девушка и не заметила, как свернула в коридор, где находилась школьная кухня. Она невольно ускорила шаг, понимая, что до гриффиндорской гостиной осталось совсем немного, но тут в ее желудке заурчало. Организм напомнил, что после вчерашнего ужина у нее во рту не было ни крошки, не считая… Гермиона усилием заставила себя переключиться с воспоминаний на чувство голода и подошла к огромному натюрморту. Пощекотав румяный бочок ярко-желтой груши, которая хихикнула в ответ, девушка шмыгнула в открывшийся проем и чуть не оглохла от шума, который стоял на кухне. Сотня домовиков носилась по огромному помещению, стараясь успеть приготовить завтрак для всей школы. Некоторые с недоумением посмотрели в сторону портрета, но тут же продолжили заниматься своими делами, не обратив на гостью никакого внимания. Гермиона сбросила дезиллюминационное заклинание и тут же вздрогнула от счастливого писка, раздавшегося где-то сбоку. — Мисс! Повернувшись, она с улыбкой обратилась к стоявшему поблизости домовику: — Добби! Здравствуй. Домовой эльф как всегда был одет броско: яркий свитер с буквой «Р» (Гермиона вспомнила, что это подарок Рона), мешковатые шорты, кеды и высокие, до колена, носки разного цвета, один из которых был с помпоном на веревочке. — Добби так рад видеть мисс! До этого он наблюдал за ней издали и не осмеливался подойти, но она пришла сама! — Как твои дела? Вас не обижают? Добби шевельнул своими огромными ушами и опустил глаза в пол. — Не изволит ли мисс чашку чая? — прерывающимся голосом пропищал он и огляделся, словно хотел убедиться, что на них никто не обращает внимание. Домовики действительно не отвлекались от своих забот, ловко жонглируя сковородами и жаровнями. Добби схватил Гермиону за рукав свитера и повел в дальний конец кухни. Усадив ее на мягкий табурет, исчез на несколько минут и вернулся с огромным подносом, уставленным различными закусками и чашками с несколькими видами чая. — На самом деле, — робко произнесла Гермиона, наблюдая за тем, как эльф ставит поднос на стол сбоку от нее, — у меня не так много времени… — Мисс выглядит очень уставшей и грустной, чай ей не повредит, — уверенно пискнул Добби, протягивая одну из чашек, где плавала тонкая долька лимона. — Спасибо, Добби, — сердечно поблагодарила она эльфа, который сразу же смущенно зарделся и зашевелил ушами, выражая все свои чувства. — Ты не ответил на мой вопрос. Как с вами обходятся? — Как обычно, — пожал костлявыми плечиками он. И подошел ближе, переходя на заговорщицкий шепот: — Добби слышал, что мисс больше не подруга Гарри Поттера. Но он не верит в это! Мисс не могла… Гермиона вздохнула, не зная, что ответить и боясь расстроить домовика. Он не заметил ее реакции и продолжил шептать, иногда срываясь на тихий писк: — Когда сэр Гарри Поттер рассказал, что мисс больше не с ними, Добби очень расстроился! — Подожди, ты… — Гермиона сглотнула и понизила голос: — Ты видел Гарри? — Добби помогал Гарри Поттеру! — с гордостью воскликнул домовик. — Добби и Кикимер помогли Гарри Поттеру поймать нехорошего человека… — Добби, Добби, не торопись! — Всплеснула руками девушка, забыв, что держит чашку с горячим чаем. Тот расплескался, но она не обратила внимание, с жадностью прислушиваясь к ставшему почти неслышным шепоту: — Нехороший человек ограбил дом Гарри Поттера и забрал важную вещь. А Добби и Кикимер помогли эту вещь найти! — Что за вещь? Гарри и Рон в безопасности? Где ты видел их? Домовой эльф нервно переминался с ноги на ногу, глядя на нее своими огромными глазами. Гермиона наклонилась и шепнула, почти не размыкая губ: — Добби, ты можешь мне доверять. Это же я, Гермиона Грейнджер! Помнишь, как я хотела помочь домовым эльфам, улучшить их жизнь здесь? — Почему мисс оставила своих друзей? — прямо спросил он и тут же испугался своей смелости, зажав рот маленькими ладошками. — Так было нужно, — твердо ответила Гермиона и добавила с нажимом: — Просто поверь, я не могу объяснить! Добби, если не хочешь, можешь не рассказывать мне про Гарри и Рона, просто скажи — они в безопасности? — Они не вернулись в дом на площади Гриммо, — печально пропищал домовик, а его глаза налились слезами. — Я не знаю, где Гарри Поттер и его друг. Они пошли в Министерство, чтобы вернуть медальон… Добби и Кикимер ждали их… — Медальон? — охнула Гермиона. — Они нашли медальон Слизерина? — Добби не может рассказать всего мисс. Добби хотел бы, но не может, простите его! — всхлипнул эльф. — А Кикимер? Он здесь? — Она вспомнила, что Гарри в начале прошлого учебного года отправил доставшегося ему по наследству домовика именно сюда. — Нет, — пискнул Добби. — Он дежурит на площади Гриммо. Гермиона закусила губу, уставившись в пол. Разглядывая трещины в камне, она лихорадочно собирала в единую картинку кусочки нового пазла. Получается, медальон Слизерина все это время находился в доме Сириуса? Но как он там оказался? И кто украл крестраж, а главное, зачем мальчикам потребовалось соваться в Министерство, где каждый будет рад схватить Нежелательное лицо номер один и его приятеля? Взгляд девушки упал на часы, и она поспешила встать, пожав крошечную ладошку Добби. — Мне нужно идти. Спасибо за чай и… за новости о моих друзьях. Если увидишь их снова… — Она качнула головой. — Нет, ничего. Я возьму пару сэндвичей, хорошо? — Гермиона указала на блюдо с закусками. — Не хочу сегодня идти на завтрак, мне нужно… отдохнуть. — Мисс может взять все, что хочет! Секунду! — взволнованно пискнул Добби и умчался куда-то. Вернулся он действительно почти мгновенно, держа в руках небольшой коробок из тонких прутьев. — Вот, мисс должна взять это! Если вы поднимите и опустите крышку, Добби сможет прислать немного еды в любое время! — Спасибо, Добби, — горячо поблагодарила она домовика, принимая подарок. — Я была рада увидеть тебя, и мне очень жаль, что не получилось провести здесь больше времени. Подойдя к выходу из кухни, Гермиона снова наложила на себя дезиллюминационное заклинание и прошмыгнула в коридор. За то время, что она провела с Добби, замок успел пробудиться: вдали слышались редкие шаги, пламя факелов колыхал легкий ветер, лестницы пришли в движение. Уже через несколько минут Гермиона стояла в гриффиндорской гостиной, еле слышно переводя дыхание и снимая маскирующие чары. Она была рада, что ее вылазка осталась незамеченной. Девушка предприняла попытку также тихонько прокрасться в комнату, но прямо на пороге столкнулась с сонной Джинни. — Прости, — шепнула Гермиона, намереваясь быстрее избавиться от нежданного общества подруги. Застигнутая врасплох полусонная Уизли нахмурила брови. — Ты не ночевала в башне? — Просто вышла проветриться. — Гермиона поспешно обогнула подругу и проскользнула к кровати, опустив за собой балдахин. Рухнув на мягкое покрывало, Гермиона по инерции наложила на полог заклятие Тишины. Со вчерашнего дня ей хотелось остаться одной — еще до того, как Пэнси увела ее от Розье. Но теперь, когда этот момент наконец настал, девушка с ужасом осознала, какой рой мыслей кружится у нее в голове. И каждая, абсолютно каждая так или иначе вела к Малфою. На вечеринке случилось то, чего она никак не должна была допустить. Хотя формально и не допустила. Это он сделал первый шаг. Но ты пошла ему навстречу. Гермиона резко перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку и сжала ее по бокам от головы, зло прорычав. Идиотка. Идиотка. Идиотка. Как только Малфой объяснил, почему был вынужден ее поцеловать, она почти убедила себя, что все произошло исключительно из-за чар. А то, что близость продолжилась — вероятно, просто побочный эффект. По крайней мере, ей хотелось в это верить. Малфой не подавал никаких признаков смущения или наоборот развязности после случившегося. И благодаря этому Гермионе было легче поверить в свою теорию. Но все перевернулось, когда он позвал Пэнси провести ночь с ним. Конечно, ему не оставалось ничего другого. Не звать же ему к себе тебя? Девушка фыркнула, повернув распаленное лицо набок. В тот момент ей хотелось сорваться с места и убежать. Из подземелий, из замка, далеко в Запретный лес — куда угодно, лишь бы никто не видел, как ей больно. Лишь бы он не видел. Иллюзия, что по-настоящему между ними ничего не было, рассыпалась: какой ещё поцелуй по необходимости? какие побочные действия чар? Посмотри правде в глаза. Гермиона зажмурилась, но дрожащие веки так и не смогли сдержать хлынувшие слезы. Она зло отерла щеки грубой тканью свитера. Если бы тогда они остались одни, если бы Малфой еще в кабинете сказал, что собирается провести эту ночь с Пэнси — Гермиона бы не сдержалась. После всего случившегося она не смогла бы продолжать притворяться равнодушной, гордой гриффиндоркой. Нет. Она бы сорвалась. Стала бы просто уязвленной девушкой, которую использовали самым циничным образом. А разве он тебе чем-то обязан? Кто ты ему? А кто — Пэнси? Все, что произошло вчера, нужно забыть и больше никогда не вспоминать. Держать дистанцию, не позволять себе лишних мыслей и эмоций, включить голову. Гермиона легла на спину и закрыла глаза, стараясь следовать задуманному плану. Это как в окклюменции: нужно просто выбрать воспоминания, которое ты не хочешь показывать кому-то, которые ты не хочешь показывать себе, и задвинуть, спрятать их как можно дальше. Гермиона мысленно ухватилась за тонкую нить вчерашнего вечера и осторожно потянула, стараясь увлечь за собой весь клубок тревожащих сцен, мыслей и чувств — вглубь, в клетку, как дикого зверя, которого удалось поймать. Но стоило ей столкнуться с первым воспоминанием — завороженным взглядом серых глаз, который бесцеремонно скользил по ее телу в момент, когда она спустилась в гостиную Слизерина, — как оно затянуло ее с головой. Гермиона снова, но уже с силой зажмурила глаза, будто могла физически вытеснить, стереть из памяти, скрыть в темноте горящие ледяным блеском глаза. Но ничего не вышло. Обида. Злость. Месть. Ярость. Страсть. Заткнуть дыру, из которой сочились все чувства, испытанные ею вчера, было невозможно. Влажные губы. Горячее, сбивчивое дыхание. Дрожь по телу. Раскаленные, высекающие искры касания. Учащенное сердцебиение. Желание. Казалось, это длилось всего мгновение, но память, решившая сыграть против нее, упрямо хранила в себе каждое движение, каждую линию, проведенную по ее коже. Его запах, волосы, к которым она тянулась в безрассудном порыве, очертания скул… Гермиона села, подтянув колени, и крепко обхватила их руками. Ее сердце было не в груди, а рядом — вырвалось наружу, не в силах уместиться внутри в своём бешеном ритме. Слезы струились по щекам, а в горле застрял немой, отчаянный крик злости на происходящее, на него, но сильнее всего — на саму себя. Она не хотела этого чувствовать. Не хотела видеть его каждый день, думать о нем, вспоминать. Но ничего не могла с собой поделать. И позволила прорваться всему, что так долго сдерживала, чему приказывала исчезнуть. Гермиона плакала так горько, как, казалось, не плакала никогда — от боли, от стыда, от ненависти к себе. Только спустя полчаса ей удалось перевести дыхание и немного успокоиться. И все равно казалось, что ничто не может быть более жалким, чем она сейчас. Комната погрузилась в тишину. Все чувства, только что кипевшие в груди, как будто выгорели дотла, оставив после себя лишь пустоту. Гермиона лежала неподвижно, пока внезапный крик из гостиной не выдернул ее из этого оцепенения. Она резко приподнялась, осторожно отодвинула полог и увидела, что в спальне уже никого не было. Снова раздался голос — глухой, приглушенный каменными стенами, разделяющими женскую спальню с гостиной. Подойдя к двери и услышав уже более отчетливо «Грейнджер!», она узнала знакомый голос, и ее сердце оборвалось. Только не Малфой. Только не сейчас. Гермиона приоткрыла дверь и, чувствуя себя ребенком, не имеющим смелости выйти, крикнула: — Я не пойду на завтрак. Мне нехорошо. — Грейнджер, спустись в гостиную! — снова позвал Малфой, но, выждав паузу, уже сдержаннее, почти устало добавил: — Хорошо. Ты не пойдешь на завтрак. Девушка медлила, не имея никакого желания видеть его сейчас. Но она также знала, что Малфой не уберется отсюда, пока не добьется своего. Гермиона хотела поправить волосы, приосаниться, задрать подбородок, как она это обычно делала, когда хотела защитить себя от любых нападок. Но на это у нее попросту не было сил. Она открыла дверь, глубоко вздохнув, и спустилась в пустую гостиную, посреди которой стоял он. В черных джинсах и свободном, тонком джемпере цвета слоновой кости. Малфой повернул голову в ее сторону и неожиданно спокойно проговорил: — Почему ты ушла утром, ничего не сказав? — Его взгляд внимательно скользнул по ее лицу, пока она приближалась. — Почему не спускаешься, когда я зову? — Мне плохо спалось. — Девушка остановилась возле камина, спиной к слизеринцу, безучастно разглядывая пламя. — Когда начало светать, решила пойти в свою башню. Подумала, может, здесь получится заснуть. Не хотелось тревожить вас. И как видишь, я никуда не сбежала. Гермиона услышала его приближающиеся шаги за своей спиной и внутренне сжалась. — Мне не нужно, чтобы тебя видели в замке, разгуливающую в одиночестве, — как-то осторожно проговорил Малфой. — Я наложила на себя дезиллюминационные чары, меня никто не заметил. — Она развернулась и с ужасом заметила, насколько близко к ней стоял парень. Грейнджер неосознанно хотела сделать шаг назад, но позади был камин. — Я бы хотела до обеда остаться в башне, возможно, поспать, а потом пойти в библиотеку. Повисло молчание. Гермиона не была уверена, услышал ли Малфой ее слова. Он стоял, нахмурившись, и не сводил с нее взгляда. Она же отводила глаза, опускала голову, но он все равно следил за ее лицом. — Ты плакала? — наконец спросил Малфой. — Я просто не смыла макияж, который Пэнси сделала перед вечеринкой. — Она поспешила обойти его. — Глаза с утра были раздражены. Я пойду. Малфой не стал препятствовать. Их поведение было непривычно спокойным, разговор почти что гладким. Когда парень заявился сюда, Гермиона подумала, что он опять будет зол, начнет грубить. Но, казалось, как только он увидел ее, вся суровость вмиг испарилась и уступила место тихой осторожности. — Я зайду за тобой в обед, пойдем в библиотеку вместе. — Хорошо, я могу уснуть, поэтому… — Девушка задумалась. — Сейчас. Гермиона взбежала по ступеням в спальню, нашла мантию и вытащила из кармана пару монет. Вернувшись в гостиную, она перевела дыхание — все ещё сбившееся после слез — и достала палочку. — Я наложу Протеевы чары на эти монеты. — Она коснулась палочкой двух сиклей, шепнув заклинание, и протянула один из них Малфою. — У нас уже есть зачарованные пергаменты, в них мы можем сообщать что-то важное, но они не всегда под рукой, как и чернила с пером. Поэтому для чего-то экстренного лучше использовать монеты и носить их всегда с собой. Как только ты или я коснемся палочкой своих монет, они сильно нагреются, и мы почувствуем… — Грейнджер, я использовал Протеевы чары, и тоже на монетах. Я все знаю. — Он забрал сикль и положил его в карман. — Свяжусь с тобой. Малфой развернулся, и Гермиона, не став дожидаться, когда он уйдет, быстро поднялась в спальню и захлопнула за собой дверь. На мгновение она застыла у двери, пытаясь что-то обдумать, составить план на день... Но мысли затихли, будто бастовали, требуя покоя от своей хозяйки. Гермиона наконец сдалась: переоделась в пижаму и скользнула под мягкое одеяло. Веки быстро отяжелели, и от усталости она почти сразу провалилась в крепкий сон.