Чистые пятна

После Хэллоуина было мало желающих заниматься учебой. Малфой зашел за Гермионой как и обещал, после обеда, разбудив при помощи нагревшейся монеты, которую девушка положила рядом с собой. И сейчас, стоя возле стола мадам Пинс, Гермиона удивлялась, насколько пустой казалась библиотека: всего несколько отчаянных когтевранцев, кажется с пятого курса, сидели за дальними столами, погребенные под талмудами и справочниками — вероятно, готовились к С.О.В. — Так что ты хочешь посмотреть, дорогая? — тепло спросила мадам Пинс. Гермиона покосилась в сторону стола, за которым расположился Малфой. Парень не спешил приступать к выполнению заданий и сидел на стуле лицом к ней. Вытянув длинные ноги в проход, он скрестил руки на груди и пристально смотрел на Гермиону. Правда, взгляд его был рассеян, словно он погрузился в свои мысли и мало обращал внимание на происходящее вокруг. — Я бы хотела посмотреть информацию о чистокровных семьях. Генеалогические древа, если быть точной. Мадам Пинс бросила короткий взгляд на ее спутника и кивнула. — Иди за стол, я позову, когда найду нужную книгу. — Я… — Гермиона замялась. — Я подожду здесь, если вы не возражаете. Библиотекарь кивнула и уверенно пошла вдоль высоких книжных шкафов, показывая, что знает каталог своих владений чуть ли не наизусть. Гермиона же прислонилась к высокому столу мадам Пинс и приготовилась ждать, опустив голову вниз и разглядывая носы своих туфель. Малфой кашлянул. Девушка неохотно обернулась, жестом показав, что сейчас придет. И не стала ждать его реакции, отведя взгляд. За всю дорогу до библиотеки они едва ли перекинулись парой фраз. И повисшее между ними молчание было пропитано напряжением, причиняющим практически физический дискомфорт. Поэтому Гермиона предпочла погрузиться в воспоминания о сегодняшней встрече с Добби и обдумать то, что узнала от него. Сейчас, когда события прошлого вечера чуть потускнели, а отдохнувшее сознание позволило девушке взять себя в руки, она смогла в полной мере порадоваться за мальчишек. Им удалось продвинуться в своих поисках и, кажется, гораздо дальше, чем это вышло у нее. Единственное, смущали слова Добби о планах Гарри и Рона проникнуть в Министерство, потому что Гермиона не представляла, как они смогут это сделать. Хотя, если использовать Оборотное зелье… Впрочем сейчас, чтобы не сойти с ума от беспокойства за друзей, Гермиона предпочла сосредоточиться на другом. Она никак не могла понять, как медальон Салазара Слизерина оказался в родовом гнезде Сириуса. Девушка знала, что родители крестного Гарри поддерживали политику Волдеморта во время Первой Магической Войны, и единственными, кто выступал против предрассудков о чистоте крови — Сириус и Андромеда, мать Тонкс. Первый сбежал из дома и дружил с предателем крови, Джеймсом Поттером, вторая — вышла замуж за магла и родила от него дочь. Неужели был кто-то еще? Кто из Блэков осмелился пойти не только против режима Волдеморта, но и него самого? — Что ж, генеалогия хорошо показана в этом труде. — Услышала она сухой и скрипучий голос мадам Пинс. Обернувшись, Гермиона чуть не вырвала книгу из рук женщины. Она опасалась, что Малфой может заинтересоваться причиной ее задержки, и теперь торопливо просматривала оглавление, пролистав страницы до раздела, посвященного семейству Блэков. И едва сдержала удивленный возглас, когда нашла ответ на свой вопрос в самом низу ветвистого древа. Рядом с витиеватым именем «Сириус Блэк» стояло еще одно. Его брата. Регулус Арктурус Блэк. Р.А.Б. Но как?! Гермиона нахмурилась и вытащила из памяти обрывок разговора с Сириусом. Тогда он рассказывал, что его брат входил в число Пожирателей и обожал своего Хозяина. Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал: это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что когда ты встретишь того, кто сравним с тобою по силе, ты опять обратишься в простого смертного. Могла ли Гермиона, читая в конце прошлого учебного года записку из фальшивого крестража, предположить, что та была написана верным последователем Волдеморта? Мерлин, что заставило его пойти на такое? Как он узнал о крестражах и в какой момент принял решение предать своего кумира? И новая вспышка, короткое воспоминание. Они занимаются зачисткой дома на площади Гриммо и среди старого хлама действительно мелькает тусклый золотой медальон… Если бы они тогда только знали! — Грейнджер! — Раздраженный оклик Малфоя, который и бровью не повел на недовольное покашливание мадам Пинс, не признававшую любой шум в библиотеке, вынудил Гермиону прервать свои размышления. Захлопнув книгу, она поблагодарила библиотекаря за помощь и медленно пошла к их со слизеринцем столу. Она подумает обо всем, когда останется одна. А затем снова прокрадется на школьную кухню и постарается выведать у Добби новые подробности. Или ей повезет и получится разговорить Кикимера. Гермиона спокойно опустилась на стул напротив Малфоя и полезла в сумку за тетрадями и письменными принадлежностями. Аккуратно отвинтила крышечку чернильницы, развернула пергамент со списком необходимой для занятий литературы. И заерзала, осознав, что Малфой все это время неотрывно следил за каждым ее движением, чуть ли не вибрируя от плохо скрываемого раздражения. Она подняла взгляд и тихо сообщила: — Я допишу эссе по Рунам и пойду за справочником по Нумерологии. — Сначала расскажи, что тебе требовалось от Пинс. — Просто информация по одному из предметов, — выдала она заготовленный заранее ответ, опять обратившись к своему свитку. — Кстати, вот эта книга для Зелий здесь в одном экземпляре, нужно сразу взять… — По одному из предметов? Поэтому ты не принесла эту чертову книгу сюда? — Она мне не подошла, — спокойно пояснила девушка, свернув пергамент и достав из сумки новый свиток, на этот раз с недописанным эссе. — Если ты думаешь, что вчерашнее событие изменило мое отношение к тебе и я… — начал было Малфой, но она торопливо оборвала его фразу. — Поверь, я не настолько глупа, чтобы рассуждать подобным образом. Это был обычный справочник, который не подошел к моему сегодняшнему плану, Малфой. Никаких интриг. Он промолчал. Нервным движением отбросил челку со лба и швырнул на стол пухлую тетрадь. Гермиона досадливо поморщилась, когда уголок тетради чуть не задел ее раскрытую чернильницу, и поспешила отодвинуть свои вещи, занимая теперь совсем небольшой участок на столе. Некоторое время тишину, повисшую между ними, нарушал только скрип ее пера и шелест страниц его учебника. Затем, откинувшись на спинку стула, Малфой вновь заговорил, уже более спокойным голосом: — Я поговорил со Снейпом о выходке Розье. — Хорошо. — Он заверил меня, что подобного больше не повторится. — Хорошо. Спасибо. — Но терять бдительность не стоит, Розье способен на удар исподтишка. — Думаю, тебе стоит переживать о Пэнси. Ей он уделяет больше внимания. — Значит, Пэнси? — усмехнулся он. Гермиона с наигранным удивлением посмотрела на него и коротко кивнула. — Она рассказала мне… о том, что случилось между ними. — Понятно. — В любом случае, я в этом конфликте лишь разменная монета. Вряд ли Розье есть дело до Гермионы Грейнджер. Скорее, он таким образом хочет дотянуться до тебя. — Хочешь сказать, что будь на твоем месте другая девушка, он преследовал бы ее? — Иронично изогнул бровь парень, и Гермиона поспешила вновь уставиться в свиток, исписанный ее ровным почерком. — Вполне возможно. Он не ответил, а она не стала продолжать этот разговор. Быстро дописав последние строчки своего эссе, Гермиона встала и пошла за нужными книгами, а после с головой погрузилась в домашние задания, которых с каждой неделей становилось все больше. Они просидели за учебниками до самого ужина. Не разговаривая, каждый уткнувшись в свою работу. Отгородившись друг от друга книгами и свитками, избегая взглядов. Гермиона даже сдвинула свой стул ближе к краю стола, чтобы случайно не коснуться ноги Малфоя, который не изменял себе и сидел довольно вальяжно. Обманчиво расслабленно. — Я хочу есть, — ближе к семи часам заявил слизеринец, отложив перо и разминая уставшие пальцы. — Я почти закончила, — не отрываясь от схем, ответила Гермиона, строча пояснение к очередному этапу приготовления зелья, восстанавливающего жизненную силу. Поставив точку, она закрыла чернильницу и стала торопливо собираться, видя, что вещи Малфоя уже перекочевали к нему в сумку. Девушка как раз возилась с застежкой на сумке, когда со стороны Запретной секции донесся вой. Так некоторые книги по темной магии демонстрировали свое нежелание покидать полку. И этот вой навел Гермиону на неожиданную мысль. В прошлый раз, обнаружив дневник мага, общавшегося с Еленой Когтевран, она задумалась, как ей убедиться, что Волдеморт тоже находил эти записи? И сейчас она досадливо закусила губу: все это время ответ был у нее под носом. Простой, очевидный. Тогда. И сложный сейчас, потому что рядом с ней стоял Драко Малфой. Сделав вид, что застежка все еще ее не слушается, Гермиона лихорадочно размышляла. Не слишком ли опасно при нем демонстрировать свой интерес к книге из Запретной секции? Она искоса взглянула на возвышающуюся над ней фигуру слизеринца. Если мадам Пинс подтвердит ее догадку, то прозвучит настоящее имя Волдеморта — Том Реддл. Но мало кто знал Темного Лорда под этим именем. Если Малфой спросит, она может сказать, что продолжает свою работу над эссе про основателей. И страницы в этом дневнике были вырваны, поэтому она хотела узнать, кто это сделал… И… — Тебе помочь? — вмешался Малфой, заставив ее вздрогнуть и дав понять, что он заметил странную заминку из-за сумки. Гермиона выпрямилась и покачала головой. — Нет, я закончила. Идем. Они двинулись в сторону выхода из библиотеки, но возле стола мадам Пинс девушка замедлилась и негромко спросила: — Мадам Пинс, а можете ли вы посмотреть, кто брал книгу? Женщина взглянула на нее поверх своих очков и кивнула. — Да, у любой книги есть формуляр, куда заносится имя каждого студента, если он брал книгу для чтения вне библиотеки. Гермиона нахмурилась. Получалось, что раз она не выносила дневник того мага за пределы Запретной секции, то ее имя в формуляр не вносилось? Словно прочитав мысли студентки, мадам Пинс неторопливо дополнила свой ответ: — Исключением являются книги из Запретной секции. Там имена учащихся вносятся при первом контакте с книгой. А зачем вы спрашиваете об этом, мисс Грейнджер? Гермиона оглянулась и увидела, что Малфой стоит в нескольких шагах от них, спрятав руки в карманы и прислонившись плечом к одному из шкафов. Его поза была расслабленной, даже скучающей, но острый взгляд серых глаз выдавал его интерес к происходящему. Девушка решила рискнуть. Достав из сумки обрывок пергамента, она написала название подшивки дневников и протянула листок мадам Пинс. — Я бы хотела узнать, кто еще проявлял интерес к этой книге. Женщина прочла название, чуть нахмурилась и, ничего не говоря, направилась в Запретную секцию. — Очередная просто книга? — усмехнулся Малфой. Гермиона ответила, не поворачиваясь к нему: — Это для моего исследования про основателей школы. В этих дневниках были вырваны страницы, и я… Она осеклась, увидев, что мадам Пинс возвращается. Женщина держала в руках знакомый Гермионе переплет. Сев за стол, мадам Пинс взяла палочку, открыла книгу на первой странице и посмотрела на девушку. — Вас интересует какое-то конкретное имя или мы будем смотреть всех студентов? Гермиона облизнула пересохшие от волнения губы и замешкалась, но все же ответила: — Меня интересует Том Реддл. Мадам Пинс приложила кончик своей волшебной палочки к книге и шепнула какое-то заклинание. У Гермионы пересохло в горле, когда на пожелтевшем от времени листе проявилось настоящее имя Волдеморта. Изо всех сил стараясь оставаться спокойной, девушка поблагодарила мадам Пинс и зашагала к высоким дверям библиотеки. Ей нужно было время, небольшая заминка, во время которой получится взять себя в руки. Потому что сейчас мысли хаотично метались, а в груди пекло от радости. Она действительно напала на след Волдеморта, нашла начало его пути, догадалась о его поисках! — Грейнджер! — окликнул ее Малфой. Он догнал ее на первом же повороте галереи, схватил за руку и заставил остановиться и обернуться. — Откуда ты знаешь, кто такой Том Реддл? Гермиона буквально почувствовала как ее сердце сделало последний удар и рухнуло вниз. Она окаменела, смотря на Малфоя распахнутыми от шока глазами и судорожно пыталась придумать хоть что-то, хотя бы пару слов, способных объяснить произошедшее. Девушка не ожидала, что Драко Малфой мог знать или даже просто слышать настоящее имя Темного Лорда. Она облажалась. Поступила опрометчиво, в полной мере не продумав последствия своего дерзкого интереса. На что она надеялась? Малфой и до этого пристально следил за каждым ее шагом, наблюдал и делал выводы, задавал неудобные вопросы. Гермиона отчаянно шагнула к краю пропасти, желая достигнуть цели, и теперь этот самый край осыпался под ее ногами, утягивая вниз, в бездну. — Отвечай! Она судорожно сглотнула, чувствуя себя полной дурой. Потому что губы дрожали, а горло словно судорогой сковало, не позволяя произнести и звука. Малфой же все больше злился из-за ее молчания и постепенно терял терпение, прожигая тяжелым взглядом. Он раздраженно пощелкал пальцами у нее перед носом, и Гермиона не придумала ничего лучше, чем сфокусировать свой взгляд на них. — Хорошо, — взбесился Малфой и схватил ее за руку, потянув в сторону одной из галерей. — У тебя будет время обдумать ответ, пока мы дойдем до кабинета Снейпа. Он, я напомню, превосходно владеет легилименцией. Гермиона резко замедлила шаг, потянув схваченную Малфоем руку на себя. — Что? — обернулся тот. — Не хочешь идти к директору? — Драко приблизился к ней и, понизив голос, приказал: — Тогда рассказывай, что ты скрываешь. Девушка поняла, что ее положение было безвыходным. Что лучше: рассказать Малфою, кто такой Том Реддл, или против воли выдать Снейпу то, чем на самом деле она занимается в Хогвартсе? — Я могу тебе доверять? — Девушка знала, что этот вопрос застанет Малфоя врасплох. Она намеренно задала его, чтобы понять расположение слизеринца. Парень нахмурился. И не давая девушке конкретного ответа, вновь повторил: — Ты расскажешь либо мне, либо Снейпу. Грейнджер замялась, опустив взгляд на туфли, и все же решилась пойти по пути меньшего сопротивления. — Мы можем уединиться? — неловко спросила она. — Прости? — Малфой изогнул бровь и зловеще ухмыльнулся. — Ты настолько не хочешь мне ничего рассказывать? Гермиона зарделась, осознав, насколько двусмысленно прозвучал ее вопрос. — Мерлин, нет! Я хочу поговорить наедине. Малфой заинтересованно окинул ее взглядом, находясь в явном предвкушении, и направился в сторону зачарованного кабинета. Зайдя в него, Гермиону начало мандражить, и не от того, что ей предстояло рассказать. Теперь этот кабинет ассоциировался только с одним событием, которое она всеми силами старалась забыть. Парень сел в свое излюбленное кресло и царственно указал ей рукой на диван напротив. — Ну так и откуда ты знаешь о Томе Реддле? — спросил он, как только Грейнджер опустилась на диван, плотно сжав колени и натянув на них юбку. — Том Реддл. — Она медлила, но, почувствовав пристальный взгляд Малфоя, наконец, осознала, что сейчас уже не было смысла отступать. — Мне рассказал о нем Гарри. — И что же он тебе рассказал? Гермиона сглотнула и посмотрела прямо в глаза слизеринцу. — Что Том Реддл — это тот, кем раньше был Темный Лорд. Его настоящее имя, доставшееся ему от отца-магла. Меропа Мракс, наследница древнего чистокровного рода, влюбилась в деревенского магла, опоила его приворотным зельем и зачала от него ребенка. Том Реддл-старший вскоре освободился от чар и бросил беременную девушку. Позже, сразу после родов умерла и Меропа, оставив младенца в магловском приюте, в котором провела свои последние дни. На лице Малфоя отразилось удивление, его глаза забегали, между бровями залегла складка. — Том Реддл — это и есть Темный Лорд? Он не знал этого?! Гермионе отчаянно захотелось, чтоб сейчас под ней разверзлась земля, и она рухнула в самое пекло. Как она могла так облажаться? Снова! — Если ты не знал, что Том Реддл — это прошлое Темного Лорда, то почему его имя привлекло твое внимание? — осторожно поинтересовалась девушка, надеясь узнать, насколько он осведомлен. Малфой молчал, устремив в окно задумчивый взгляд. Кончики его пальцев барабанили по подлокотнику кресла, сообщая, что мысли парня охвачены сейчас чем-то тревожным. — Драко, — чуть громче сказала Гермиона, привлекая к себе его внимание. — Отец был недоволен результатами моего обучения по итогам первого курса. Поэтому когда они с мамой поехали в Италию, меня оставили дома, под присмотром слуг и внушительным списком книг, которые я должен был прочесть к возвращению родителей. — Но ты всегда получал хорошие оценки, — недоуменно заметила Гермиона. Парень фыркнул. — Наследник благородного рода Малфоев должен быть лучшим. И уж точно не имеет права получать оценки ниже, чем у… — он посмотрел на нее и поджал губы. — Грязнокровки? — помогла она ему озвучить нужное слово. — Именно. По вечерам, когда с учебой было покончено, а слуги расходились по спальням, я бродил по мэнору и совал нос в те места, куда в присутствии отца никогда бы не посмел залезть. Включая его кабинет. Дверь, конечно же, была запечатана при помощи охранных заклинаний, но я проявил изобретательность. И в кабинете, в ящике отцовского стола я случайно наткнулся на потрепанную тетрадь. Ей явно пользовались, но страницы были девственно чисты. И это показалось мне странным. Гермиона почувствовала, как у нее похолодели ладони. Нервно разгладив несуществующие складки на юбке, она уставилась в пол, отказываясь верить, что Малфой рассказывает сейчас о дневнике Тома Реддла. Вероятно, его самом первом крестраже. Том самом, который чуть не свёл с ума Джинни и который был уничтожен Гарри в Тайной комнате. — Я загорелся мыслью разгадать секрет этой тетради. Долго подбирал заклинания, искал способы прочесть скрытое. Убил на это пару вечеров. И, наверное, так бы ничего и не узнал, если бы не оплошность. Вздрогнув от какого-то шороха, я задел локтем чернильницу, которую отец плохо закрыл. Чернила залили тетрадь, но… Я не знаю, как это работало… — Они впитались? — понимающе отреагировала Гермиона, мысленно улыбнувшись тому, что Малфой раскрыл секрет дневника таким же образом, что и Гарри. — Да, — кивнул Малфой, посчитав, что Гермиона просто в очередной раз знает все и обо всем. — И стоило страницам вновь стать обычными, на одной из них появилось слово. Банальное «Привет». Я испугался, захлопнул тетрадь и удрал к себе в спальню, но уже следующим вечером любопытство взяло верх, и я вернулся. Взял перо и накарябал какую-то чепуху, на которую мгновенно получил ответ. Парень замолчал. Гермионе показалось, что он побледнел. Линия его губ стала жестче, он несколько раз провел пальцами по лбу, размышляя над чем-то. Девушка подумала, что сейчас тот редкий случай, когда Малфой избавился от своей ежедневной маски, позволил эмоциям проявиться. Пусть и не всем, не полностью, но гораздо больше, чем это было обычно. — Оказалось, что это дневник. Какая-то древняя магия, позволяющая запечатывать на бумаге воспоминания волшебника. Хозяина воспоминаний звали Том, и он… — Малфой невесело усмехнулся. — Почти во всем разделял мои интересы и взгляды на… некоторые аспекты жизни. Гермиона хотела спросить, о чем конкретно идет речь, но сразу же вспомнила Малфоя-первокурсника. Заносчивого и надменного, трусливого ябеду. А затем пришло и другое воспоминание. Второй курс. И впервые ее называют грязнокровкой. Он называет. — Как долго вы общались? — проглотив горький комок в горле, спросила она. — Все лето. Я стащил тетрадь из кабинета отца и ночами напролет переписывался с новым другом. Том показывал мне свои воспоминания, рассказывал о своих проделках в школе. Я же жаловался ему на отца и… — Малфой покосился на Гермиону, но все же договорил: — На Поттера, Уизли и тебя. Теперь я понимаю, почему Тому было так интересно обсуждать Гарри Поттера. Драко выпрямился, откинулся на спинку кресла и потер лицо ладонями, слегка покачав головой. — Но почему ты решил, что Том из дневника — это Том Реддл? — торопливо задала вопрос Гермиона, пользуясь растерянностью собеседника. Малфой усмехнулся. — Потому что он сам раскрыл мне свое полное имя. В одном из разговоров, когда я рассуждал о том, как мне хочется стать лучшим, получить одобрение отца и завоевать авторитет среди однокурсников, Том заявил, что мне не хватает стимула. А затем показал одно из своих, как он сказал, самых любимых воспоминаний — церемонию получения награды за заслуги перед школой. Я стоял рядом с ним, невидимый для всех, и смотрел, как Тому вручают золотую табличку с гравировкой. Собственно, там я и прочитал его полное имя. — А что было потом? Малфой поморщился, словно ему было неприятно вспоминать последующие события. — Не буду углубляться в детали. Скажем так, отец нашел у меня этот дневник и забрал его. Меня наказали, но ещё тогда я был удивлен, что Люциус больше испугался, чем разозлился. Особенно, когда узнал, что Том настойчиво просил меня взять его дневник с собой в школу. Получается, дневник был опасен? — Последний вопрос прозвучал не для Гермионы, а скорее для самого Драко. — Именно дневник стал причиной того, что на втором курсе была открыта Тайная комната, — осторожно проговорила Гермиона. — Но как обычная тетрадь могла… сотворить такое? — В дневнике были не просто воспоминания. Том Реддл вложил в него частицу своей души. Меропа Мракс была дальним потомком Слизерина. Том — тот самый Наследник. Гарри пришлось уничтожить дневник, чтобы вновь запечатать комнату. — То есть Дамблдор не врал? Поттер действительно спускался туда? — иронично спросил Малфой, но его привычная ухмылка показалась Гермионе какой-то тусклой, неестественной. — Да, он сразился с василиском и победил, а затем с помощью его клыка уничтожил дневник. Малфой посмотрел на нее нечитаемым взглядом, но промолчал. Гермиона же не могла отделаться от ощущения, что этот разговор совсем не похож на их общение в последние дни. Видеть слизеринца спокойным, рассказывающим что-то из своего детства, затрагивающим темы, которые могли показать его не с самой приятной стороны, было непривычно. — Это все здорово, — нарушил их молчание Драко. — Вот только почему ты спросила у Пинс именно это имя? Что ты искала? Гермиона посмотрела ему в глаза, надеясь, что предательский румянец не появится в самый неподходящий момент. Ей нужно исправить свои ошибки и усыпить его бдительность, иначе неудобных вопросов, на которые она не сможет дать вразумительных ответов, станет больше. — Я искала информацию об основателях и увидела на полях того дневника странные пометки. Мне стало любопытно и я решила уточнить у мадам Пинс… Подтвердить свои подозрения. Он смотрел ей в глаза и молчал. По лицу Малфоя Гермиона так и не сумела понять, смогла ли она убедить его — снова вернулась привычная маска, холодная и беспристрастная. Малфой встал и взял сумку, кивнув в сторону двери. — Идем на ужин. — Я… Я бы хотела пойти в башню. — Ты и без того пропустила сегодня завтрак и почти не ела за обедом, — нахмурился он. — Решила заморить себя голодом? — Я не хочу есть, — ответила Гермиона, выходя за ним в коридор и наблюдая, как он накладывает запирающее заклинание. — Доделаю кое-что по учебе и лягу спать… Если ты не против. — Ладно, — неохотно согласился он, развернувшись в сторону гриффиндорской башни. До портрета Полной Дамы они дошли молча. Гермиона продолжала переживать о том, что сегодня едва не выдала истинную цель возвращения в школу, а Малфой словно погрузился в свои мысли и не обращал на спутницу никакого внимания. — Зайду за тобой перед завтраком, Грейнджер, — только и сказал он, когда она, произнеся пароль, шагнула к открывшемуся проему. А затем развернулся и пошел прочь. В противоположную от Большого зала сторону. Гермиона решила не думать о том, куда он направился, наплевав на ужин. Она пересекла пустую гостиную и поднялась в спальню, чтобы, пользуясь отсутствием студенток, открыть блокнот с зашифрованными записями и внести туда информацию, которую смогла сегодня узнать. Интересно, если бы Драко Малфой привез дневник в Хогвартс, Тайную комнату открыл бы он? Стал бы крестраж Волдеморта высасывать жизненные силы из аристократа, внука своего школьного приятеля? И не из-за этого ли Люциус сплавил дневник семейству Уизли? Испугался не обысков Министерства, как они предполагали, а «подарка» своего Хозяина? Она спрятала блокнот в сумку, услышав голоса возвращающихся с ужина учеников, и пошла в душ. Все равно гриффиндорцы еще пару часов будут веселиться в гостиной. Она искупалась, переоделась в пижаму и даже успела высушить и заплести волосы, когда в спальню заглянула Парвати и с хорошо читаемым отвращением на лице сказала: — Малфой велел выйти тебе в коридор. — Кто? — удивленно переспросила Гермиона, но Парвати уже ушла. Гермиона бросила на кровать гребень и торопливо натянула халат, на мгновение запутавшись в рукавах. Что Малфою могло потребоваться в такой час? Возможно, захотел проверить, сидит ли она в башне, как пообещала? Или… Девушка быстро спустилась по лестнице и выскользнула в проем, сразу увидев Малфоя. Он стоял возле единственного в этом коридоре окна и разглядывал потолок, слегка запрокинув голову. Мягкие отблески факельного пламени делали платиновые волосы чуть темнее, а черты его лица в этом полумраке почти не угадывались, поэтому Гермиона, шагнув к слизеринцу, не могла прочитать его настроение до того момента, пока не подошла почти вплотную. Малфой был серьезен. Собран. Задумчив. Он опустил голову и посмотрел на Гермиону. А затем девушке показалось, что у нее выбили почву из-под ног. — Я знаю, что ты ищешь крестражи. Пауза. Два удара сердца и вздох, который сорвался с губ неосознанно, выдавая ее испуг. — Я помогу тебе.