Чистые пятна

Драко открыл глаза и тут же зажмурился от того, что комнату заливал холодный свет утреннего солнца. В висках стучало, напоминая, что вчера он выпил очень много, гораздо больше своей обычной нормы. И если вечером алкоголь действовал плохо, уступая шквалу эмоций, то сегодня явно хотел отомстить хотя бы с помощью последствия в лице похмелья. Малфой шевельнулся. Правая рука, обнимающая Паркинсон, онемела, пальцы не слушались. Осторожно отодвинувшись, Драко сел, переложив голову Пэнси, покоившуюся на его груди, на подушку. Девушка вздохнула, но не проснулась. Он потер глаза и взъерошил ладонью волосы. Хотелось пить и в душ. Или продолжить спать до обеда, но этого Драко себе позволить не мог, предстояло отвести Грейнджер на завтрак и поговорить со Снейпом насчет Розье. Малфой встал и полез в шкаф за одеждой и полотенцем. Зевая, добрался до душевых и какое-то время с наслаждением простоял под теплой водой, избавляясь от остатков сна. Это дало ему время, чтобы собраться с мыслями и взять себя в руки перед предстоящей встречей с Грейнджер. Он не знал, как себя теперь вести с ней. Казалось бы, вчера они обсудили все, он дал объяснения своему поступку, логичные и правильные. Но они оба проигнорировали тот факт, что поцелуй длился гораздо дольше необходимого. Не говоря уже о том, что их реакция на него была более чем однозначной. Торопливо одеваясь и расчесывая влажные после душа волосы, Драко пришел к выводу, что правильнее будет отзеркалить реакцию Грейнджер. Он поговорит с ней, если она захочет. И будет молчать, если она предпочтет сделать вид, что вчера ничего из ряда вон не случилось. Ему не хотелось будить Пэнси, вчера они долго разговаривали и уснули глубоко заполночь, подруге стоило отдохнуть. Поэтому Драко принял решение спуститься в гостиную и уже там отловить какую-нибудь проснувшуюся девушку, чтобы отправить ее будить Грейнджер. Но еще до того, как он жестом подозвал сидевшую у камина четверокурсницу, перед ним появился Нотт. Потрепав Драко за плечо, Тео с сочувствием произнес: — Птичка упорхнула, Малфой. Драко нахмурился. — Ты о чем? — Грейнджер примерно час назад удрала к своим облезлым львам. Эта новость заставила Малфоя тряхнуть головой, словно мысль о своенравности гриффиндорки не могла закрепиться в его мозгу. Кажется, они это уже обсуждали — никаких перемещений по замку без него. Салазар, о чем она думала, если сама же была вчера напугана выходкой Розье и знала, что он может ее там поджидать? Помянув чокнутую безрассудность львиного факультета, Драко быстро зашагал к выходу из гостиной, не реагируя на болтовню Нотта. Она сбежала. Испугалась встречи с ним? Захотела прощупать границы, думая, что теперь он будет относится к ней как-то иначе? Ну уж нет, Грейнджер! Через пятнадцать минут он уже стоял в гостиной Гриффиндора. Она была пуста — все студенты ушли на завтрак. И по дороге в башню он, разумеется, не встретил Грейнджер. Значит она все еще находилась здесь, в спальне. А может и нет. Проверим. — Грейнджер! — крикнул Малфой. Прислушался. Тишина. — Грейнджер, я знаю, что ты здесь, — снова заорал Драко. Признаться, чувствовал он себя по-идиотски. Но это дало свои плоды — дверь женской спальни чуть приоткрылась. — Я не пойду на завтрак. Мне нехорошо, — послышался приглушенный голос гриффиндорки. Малфой сделал шаг в сторону, пытаясь высмотреть девушку, и закатил глаза. Она, что, через щель с ним разговаривает? — Грейнджер, спустись в гостиную! — разразился Малфой и, взяв себя в руки, добавил: — Хорошо. Ты не пойдешь на завтрак. Дверь открылась, и на пороге появилась она. Волосы выбивались из тугой косы, свитер был помятым, а лицо… что-то было не так. — Почему ты ушла утром, ничего не сказав? — Драко не сводил глаз с лица девушки, пока она шла ему навстречу. — Почему не спускаешься, когда я зову? — Мне плохо спалось. — Грейнджер остановилась возле камина, повернувшись спиной к Малфою. Ему показалось, что она нарочно избегает встречаться с ним взглядом. — Когда начало светать, решила пойти в свою башню. Подумала, может, здесь получится заснуть. Не хотелось тревожить вас. И как видишь, я никуда не сбежала. Ее голос был тихим, неестественно спокойным, будто из нее выкачали все силы. Драко подошел ближе, пытаясь понять, что с ней. Сейчас она казалась ему… уязвимой. И это сбивало с толку. — Мне не нужно, чтобы тебя видели в замке, разгуливающую в одиночестве, — осторожно проговорил Малфой, неосознанно вторя ее интонации. — Я наложила на себя дезиллюминационные чары, меня никто не заметил. — Девушка развернулась и оказалась чрезвычайно близко к нему. Грейнджер замялась. — Я бы хотела до обеда остаться в башне, возможно, поспать, а потом пойти в библиотеку. Малфой сглотнул, увидев, наконец, ее лицо. Она была разбита. Припухшие веки, покрасневшие глаза и щеки — следы того, как часто она терла их. Стоя лицом к лицу с ним, Грейнджер все равно пыталась отвести взгляд, отвернуть голову. И Драко понял, что стало причиной ее изначальной скрытности. — Ты плакала? Она снова замешкалась. — Я просто не смыла макияж, который Пэнси сделала перед вечеринкой. Глаза с утра были раздражены. — Грейнджер торопливо обошла его. — Я пойду. Малфой недоуменно посмотрел на нее, но не стал препятствовать. Она определенно плакала. Из-за чего ранним утром девушка, Грейнджер, может плакать? Сердце Драко забилось чаще. Из-за него. Вчера. Грейнджер жалела о том, что произошло после вечеринки. Он был уверен в этом. Ее разум всегда стоял выше чувств, выше порывов и импульсов. Всегда, но, как оказалось, не в этот раз. Малфой нахмурился, отгоняя непрошенные мысли и картины вчерашнего вечера. — Я зайду за тобой в обед, пойдем в библиотеку вместе. — Хорошо, я могу уснуть, поэтому… — Девушка задумалась. — Сейчас. Воодушевившись какой-то идеей, Грейнджер убежала к себе в спальню и спустя минуту вернулась, держа в руке пару сиклей. Подойдя к Малфою, она достала палочку. — Я наложу Протеевы чары на эти монеты. — Она коснулась их палочкой, шепнула заклинание и протянула одну Малфою. — У нас уже есть зачарованные пергаменты, в них мы можем сообщать друг другу что-то важное, но они не всегда под рукой, как и чернила с пером. Поэтому для чего-то экстренного лучше использовать монеты и носить их всегда с собой. — Малфой мысленно улыбнулся, ведь именно у нее он одолжил идею накладывать Протеевы чары на галеоны в прошлом году. — Как только ты или я коснемся палочкой своих монет, они сильно нагреются, и мы почувствуем… — Грейнджер, я использовал Протеевы чары, и тоже на монетах. Я все знаю. — Он забрал сикль и положил его в карман. — Свяжусь с тобой. Ни говоря ни слова, Драко направился к выходу, но еще не дойдя до него, услышал, как гриффиндорка взбежала по лестнице и хлопнула дверью спальни. За завтраком он хранил молчание и не участвовал в обсуждениях прошедшей вечеринки. Часть слизеринцев и вовсе не явилась в Большой зал, видимо, не в силах оторвать гудящие головы от подушки. И судя по недовольному взгляду Снейпа, это разозлило директора. Драко торопливо расправился с порцией яичницы и вышел из зала, дожидаясь крестного. Снейп покинул Большой зал одним из последних, в компании близнецов Кэрроу. — Профессор, — окликнул Малфой крестного. Тот обернулся и холодно спросил: — Что-то случилось? — Мне нужно обсудить с вами изменения в графике, который я предоставил вам вчера. — Это подождёт, Малфой. — Поморщился Амикус, даже не пытаясь скрыть своего раздражения. — У нас с директором есть более важные дела. Драко поджал губы и посмотрел на крестного. Снейп, прочитав его беззвучную просьбу, кивнул. — Ступайте в мой кабинет, подождите там. Выдохнув с облегчением и смерив Амикуса тяжелым взглядом, Драко спрятал руки в карманы и неторопливо двинулся в сторону башни, где находился кабинет директора. — Драко! Забини, весь взъерошенный и без привычного лоска в облике, торопливым шагом приближался к нему: — Я проспал завтрак. — Можешь не оправдываться, — усмехнулся Драко. — Мне нет до этого дела. Он отвернулся, чтобы двинуться дальше по коридору, но Блейз схватил его за плечо. — Я хотел поговорить с тобой по поводу вчерашнего. — Я как раз иду к Снейпу, — успокоил Малфой друга. — Нет, ты не понял. — Забини нервно одернул край свитера. — Я говорю о той дурацкой игре с Гермионой. — А, — красноречиво ответил Драко. — Я надеюсь, ты… — Мне и до этого нет дела, Блейз, — пожал плечами Драко. А сам вспомнил, как его передернуло тогда — когда увидел рядом с Блейзом ласковую, заигрывающую Грейнджер. И теперь, зная, с какой отдачей она способна отвечать на поцелуй… Злость на друга вспыхнула с новой силой. Блейз действительно хорошо его знал, потому прищурился и натянуто улыбнулся. — Брось, я же не слепой. Видел, как ты смотрел на нас. Думаю, будь там меньше народа, ты начистил бы мне морду. — Из-за Грейнджер? — усмехнулся Драко и потрепал друга за плечо, еле сдержавшись, чтобы не сжать пальцы слишком сильно. — Я просто не хотел, чтобы про моего приятеля говорили, что он спутался с… Он осекся и нервным жестом убрал челку со лба. Почему ему так трудно называть Грейнджер грязнокровкой? Когда он вообще в последний раз использовал это слово в отношении нее? — Конечно, дело исключительно в моей репутации, — протянул Забини и посмотрел на свое плечо, словно ожидая, что ткань свитера вот-вот загорится от прикосновения Малфоя. Драко, сделав несколько шагов назад, улыбнулся ему и кивнул: — Да, именно в ней. Увидимся позже. Развернувшись, он пошел в нужную сторону, ощущая на себе пристальный взгляд Забини. Он ему не поверил. И это не удивляло, потому что Малфой и сам понимал, насколько фальшиво сейчас звучали его слова. Статуя феникса пропустила его к винтовой лестнице, и уже через минуту Драко стоял в кабинете директора. Привычно окинув взглядом обстановку, Малфой сел в кресло для посетителей и задумался, уставившись на тлеющие в камине угли. Сбоку со стены донесся шорох. Драко вздрогнул и обернулся. И тут же стыдливо опустил глаза, осознав, что смотрит на портрет Дамблдора. Черная ткань, которая до этого скрывала картину от глаз посторонних, лежала на полу. Шорох повторился. Драко заставил себя посмотреть на изображение человека, которого должен был и не сумел убить. Старик сидел в своем кресле, держал небольшую вазочку и с удовольствием поглощал какие-то конфеты, одну за другой. На его коленях лежала свернутая газета. Малфой пригляделся и с удивлением понял, что это свежий номер «Ежедневного Пророка». Сегодняшний выпуск. Он не успел задаться вопросом, как такое возможно, потому что внезапно осознал, что Дамблдор смотрит на него. С легкой улыбкой жует конфеты и наблюдает за Малфоем. Парень заерзал и отвернулся, пожалев, что зашел в кабинет без Снейпа, который всегда в такие моменты отвлекал внимание Драко на себя и не позволял тому как-нибудь реагировать на выходки портрета. Стараясь занять себя чем-то до прихода крестного, Драко принялся разглядывать полки с книгами. Затем от скуки (и смущения, потому что чокнутый портрет так и продолжал его разглядывать) взял со стола лист пергамента и стал собирать из него фигурку дракона с острыми, угловатыми крыльями. Дракон как раз сделал первый круг по кабинету, когда дверь распахнулась и вошёл Снейп. Оранжевый луч — и кучка пепла осела на пол, затем мгновенно исчезнув. — Очень по-взрослому, Драко. Мужчина обошел стол и опустился в глубокое кресло. Исподлобья глянул на своего крестника и в характерной манере протянул: — Стоит ли мне что-то говорить о том, как меня огорчило отсутствие старшекурсников Слизерина на завтраке? — Нет. — Надеюсь, все прошло гладко и позже не всплывут какие-либо последствия вашего веселья? О, я очень на это надеюсь. — Все в порядке, — кивнул Драко, смотря в глаза Снейпа и надеясь, что он сейчас не использует гребаную окклюменцию. — Что ж, это радует, — дернул уголком губ директор Хогвартса. Откинувшись в кресле, он положил руки на подлокотники и спросил: — О чем ты хотел поговорить со мной? — Вчера Грейнджер и Паркинсон столкнулись с Розье. Снейп продолжил смотреть на него, не выказывая ни удивления, ни интереса к беседе. Драко нахмурился. — И Розье позволил себе некоторые вольности, если верить рассказу Пэнси. Кроме того, он заявил, что вечером заявится в Гриффиндор, якобы проверить, сидит ли Грейнджер в башне или шляется по школе, обманув растяпу-Малфоя. — Так может, Драко Малфою стоит вести себя иначе? — недобро усмехнулся Снейп, вызвав у Драко острое желание встать и уйти. Он не привык к такому тону от крестного — отчужденному, раздраженному — и не мог понять, что стало причиной этой резкой перемены. — Что ты имеешь ввиду? — Лишь то, что ты должен задуматься, почему Розье решил, что Грейнджер может шляться по замку без твоего ведома. Драко сглотнул. — Я не позволяю ей лишнего. — Грейнджер провела вчерашний вечер в башне? — Нет, — поморщился Малфой и нехотя добавил: — Она ночевала на Слизерине. — Надеюсь, не в одной кровати с тобой? — процедил Снейп, подавшись вперед и сжав подлокотники с такой силой, что дерево издало противный скрип. — Драко, я верно понимаю, что ты притащил Грейнджер на факультет, зная, что ее будет искать Розье? — А что мне оставалось делать? Ждать, когда он потащит ее к себе и зальет в глотку Сыворотку правды? Или начнет пытать, просто так, потехи ради? — А что тебя испугало больше: допрос с Сывороткой или пытки? — напрямую спросил Снейп. Драко скрипнул зубами и ответил, чеканя каждое слово: — Хватит приписывать мне интерес к Гермионе Грейнджер! — Тогда почему ты совершаешь идиотские поступки? Почему сразу не пришел ко мне? — Да потому что я сам узнал о Розье лишь после… — заорал Драко, но осекся. Он потер пальцами переносицу и уже более спокойно продолжил: — Паркинсон притащила ее к нам на факультет, но побоялась говорить при таком количестве народа. Рассказала мне об этом потом, когда все разошлись. Я отправил Грейнджер к ней в спальню, а сегодня сразу же пришел к тебе! — Темный Лорд приставил Розье присматривать за тобой, Драко, — холодно проговорил Снейп. — Именно за тобой, а не за Грейнджер. Повисла тишина. Драко почувствовал как на спине выступил холодный пот. Он никогда не верил, что после стольких ошибок Люциуса, после промашки самого Драко в конце прошлого учебного года, Волдеморт ему доверяет. Но уж точно не ожидал, что Темный Лорд пристально следит за каждым его шагом, в ожидании, когда Малфой оступится или продемонстрирует неповиновение. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? Снейп в задумчивости постучал пальцами левой руки по подлокотнику. — Розье приказано докладывать о своих наблюдениях мне. А я раз в месяц передаю информацию Темному Лорду. Но это не значит, что ты можешь расслабиться, Драко. Мне категорически не нравится твое сближение с Грейнджер. — Он поднял руку, не позволив Малфою заговорить. — Потому что во время наших занятий я видел достаточно. — Я просто… Я старался расположить девчонку… — Избавь меня от этого. — Снейп поморщился. — Я не стал вмешиваться лишь потому, что знаю — для тебя безопасность Нарциссы важнее всего. И верю, что ты не станешь увлекаться Грейнджер. К слову, рекомендую тебе присмотреться к своей подопечной внимательнее. В эту пятницу Гарри Поттер и Рон Уизли проникли в Министерство и напали на Долорес Амбридж. Их едва не поймали, но в последний момент они воспользовались камином и перенеслись на площадь Гриммо, а после — трансгрессировали в неизвестном направлении. Об этом не писали в газетах, вряд ли Грейнджер в курсе, но если у нее есть какой-то способ связаться с друзьями… — Она всегда со мной, — буркнул Малфой. И неожиданно подумал, что сегодняшние слезы девушки могли быть вовсе не из-за него, а по причине беспокойства за Поттера и Уизли, Мерлин бы их побрал. Эта мысль неожиданно больно уколола его, но он постарался не подавать вида. — Но если ты так переживаешь, могу поселить ее в своей комнате. — Не утрируй. — Вы дали мне заведомо невыполнимое задание! Разве возможно круглосуточно следить за человеком в одиночку? Зачем нужно было оставлять Грейнджер в школе, если не доверяете ей? — Хватит скулить! — рявкнул Снейп, с презрением смотря на него. — Ты знал, на что идешь, ввязываясь во все это. Нарцисса умоляла тебя уехать в Дурмстранг, когда Темный Лорд возродился. — Трусливо бежать, бросив мать? Так мне следовало поступить? — огрызнулся Драко. — Я принял единственное правильное решение в подобной ситуации! — Нет. Правильнее было послушать мать и уехать. Она — взрослый человек и способна самостоятельно о себе позаботиться, а ты ребенок, которого следовало защищать. — Снейп на мгновение прикрыл глаза рукой и покачал головой. — Иногда мне кажется, что ты перенял весь характер от отца. От того и барахтаешься сейчас во всем этом дерьме. Драко не ответил. Мысль, что он похож на Люциуса, пугала его уже давно. И отчасти он даже мог понять безумное желание отца выслужиться перед хозяином. Потому что только так Малфой-старший мог надеяться на безопасность для своей семьи. Возможно, и Драко, и Люциус преследовали одну цель, но выбрали совершенно разные пути. И Драко не был уверен, что выбранный им путь — правильный. — О Розье не переживай. Я поставлю его на место и скажу, чтобы он следил за тобой более скрытно. Но будь всегда настороже, Драко, не давай ему повода думать, что ты действуешь не в интересах Темного Лорда. Ступай. Драко встал и шагнул к выходу, но все же обернулся к крестному и спокойно проговорил: — Спасибо. — Я верю в твое здравомыслие. Со следующей недели мы возобновляем занятия окклюменцией, тебе необходимо тщательнее прятать свои секреты. И передай Нотту, что я не потерплю в школе экспериментов в духе близнецов Уизли. Пусть завязывает, иначе скормлю ему тонну этих карамельных яблок. Малфой чуть не поперхнулся, когда услышал последнюю фразу. Насколько же он потерял контроль над своей головой, что даже не заметил, как Снейп копался в ней. В памяти Драко вмиг пронесся весь разговор с директором, и теперь холодная отстраненность крестного в начале разговора не казалась ему такой необоснованной. — Я тебя понял, — выдавил парень. — Драко, использовать свое обаяние, чтобы приручить девчонку и взять ее под контроль… — Снейп поморщился, но взгляда от лица Малфоя не отвел. — Допускается. Но убедись, что ты знаешь обо всех правилах игры и сможешь исполнить роль достойного соперника. Не погубив тем самым то, что так стараешься сберечь. Малфой лишь кивнул и без промедления покинул кабинет.

***

Драко сидел в кресле, вытянув ноги и вращая в руке бокал с огневиски. Следил за тем, как несколько янтарных капель скользили по стеклу, поблескивая в пламени камина. Своего рода медитация. Попытка успокоиться и собраться с мыслями. Обдумать последние события и решить, что делать дальше. Он чувствовал, как сам загоняет себя в ловушку. Острые клыки капкана вот-вот сомкнутся на его шее и не останется ничего, кроме как наблюдать за тем, как его мир, его близкие будут гореть в огне. Волдеморт не доверял Малфою и велел Розье следить за ним. Розье регулярно бегает с докладами к Снейпу. Снейп знает о поцелуе с Грейнджер, а Грейнджер… С ней вообще невозможно разобраться: стоит только подумать — и все мысли сплетаются в клубок. И к списку этих проблем можно еще добавить потрясающую новость, что он, Драко, в двенадцать лет дружил с молодым Волдемортом. Вдохновлялся его примером и хотел достичь его высот. Драко сделал глоток и скривился, почувствовав, что знакомый вкус напитка нестерпимо горчит на языке, вызывая только раздражение. Он поднялся, поставил бокал на низенький столик и несколько раз прошелся по кабинету из одного угла в другой. Почему-то сейчас это движение стало для него важным. Тем, что заставит почувствовать себя живым и способным принимать решения самостоятельно, без оглядки на кумиров. Ладно, допустим, крестный предупредил его о Феликсе, и теперь Драко будет вести себя более осмотрительно. И хоть Снейп увидел в его воспоминаниях поцелуй с гриффиндоркой, все же не посчитал, что это что-то важное. Быть может, понял, что Малфой и сам не относился к этому серьезно. Но что делать с остальным? От того, насколько Темный Лорд верит в Малфоя, зависят жизни Нарциссы, Пэнси, Блейза. Не говоря уже о его собственной. Грейнджер же… Он вспомнил ее заплаканные глаза утром. Отрешенный взгляд в библиотеке и шокированный — здесь, в кабинете, когда он рассказывал о дневнике. Малфой зажмурился, чтобы избавиться от ее образа перед глазами, но потерпел поражение. Потому что память, злорадно хохоча, подкинула ему другую картинку. И дополнила ощущениями, от которых у Драко в груди потеплело, а кончики пальцев начало покалывать, словно он вновь касался горячей, нежной кожи девушки. Чувствовал изгибы ее фигуры, прохладный шелк платья, который так податливо сминался, ощущал, как учащенно бьется сердце Грейнджер, с жаром отвечающей на его поцелуй. В тот момент она не была грязнокровкой, предательницей, гриффиндоркой. Как и он не был чистокровным, слугой Темного Лорда или вредным мальчишкой, что годами издевался над ней. Грейнджер была красивой и страстной девушкой, он — парнем, у которого кружилась голова от мягкости ее губ, осторожных объятий и пламени, вспыхнувшего между ними в одно мгновение. И даже сейчас, после разговора с Пэнси, после беседы со Снейпом, после недосказанности между ним и Грейнджер, это пламя продолжало гореть. И Драко понимал, насколько опасно приближаться к этим безумным языкам огня, но все равно тянул к ним руки. Безумец. Глупец. Трус. Ему следовало бы брать пример с Грейнджер. Руководствоваться разумом, а не глупыми чувствами. Заботиться о том, как вывернуться из объятий подкрадывающейся опасности, защитить родных и освободиться от власти Волдеморта. Он — Малфой. И должен поступать соответственно. Драко подошел к столу и махом, одним глотком, опустошил стакан. Задумчиво посмотрел на бутылку, покачал головой и вернулся к шкафу, чтобы достать из тайника книгу по Темным искусствам. Когда она впервые попала к нему в руки, Драко надеялся найти в ней способ разрушить чары, наложенные на Черную метку. Потому что понимал — у него не получится скрыться от Волдеморта с его же клеймом на предплечье. И тот факт, что в книге не было никакой информации о подобной магии, вызывал злость и уныние. Малфою казалось, что его руки опускаются. И чувство смирения с неизбежным пугало больше всего. Но сейчас книга была нужна ему вовсе не из-за Черной метки. Когда сегодня Грейнджер сказала ему, что в дневнике заключались не только воспоминания молодого Волдеморта, но и частица его души, Драко вспомнил, что уже читал о подобном. Он снова сел в кресло и открыл оглавление. Пальцем пробежался по строчкам, пока не остановился на нужном ему разделе. Малфой быстро пролистал страницы и, нахмурившись, принялся перечитывать текст. «Крестражи — одно из самых темных заклинаний, которое большинство магов обходили стороной. Этой практике много веков, и первыми ее стали использовать шаманы древних племен. Изначально крестраж создавался для воинов, перед решающими битвами за земли или свободу всей общины. Павший воин получал шанс вернуться и отомстить, взять реванш над тем, кто вогнал ему в грудь меч или пронзил его стрелой. Уже позже, когда тайна крестражей попала в руки более искусных магов, те сразу поняли истинное предназначение обряда — бессмертие». Драко дважды прочитал последнее предложение и выдохнул, почувствовав: вот оно. Секрет того, почему Волдеморт не погиб от отразившейся Авады, почему смог вернуться несколько лет назад. «В качестве крестража может использоваться любой сильный артефакт, не имеющий привязки к своему владельцу или целому роду. Выбранный артефакт маг помещает в глубокую чашу, а после наполняет ее кровью из перерезанного горла человеческой жертвы. В момент убийства часть души откалывается и перемещается в специально подготовленный предмет. Темная магия запечатывает осколок души в артефакте и, если его обладатель умирает, могущественным всплеском стихий удерживает его душу на грани, пока волшебник не отыщет способ воплотиться». Малфой захлопнул книгу и сбросил ее с колен, словно она только что на его глазах превратилась в ядовитую змею. Осколки души. Крестражи. Волдеморт действительно был могущественным волшебником, если смог провести этот обряд. И настоящим ублюдком, раз решился на подобное. Драко нервно провел пальцами по волосам, отбросив челку. Волдеморт нашел ключ к бессмертию — в это не хотелось верить. Хотя… Грейнджер сказала, что дневник — крестраж — был уничтожен Поттером еще на втором курсе. Получается, после этого Волдеморт снова стал смертным? Но тогда почему Дамблдор не убил его во время дуэли в Министерстве? Драко действительно верил в могущество старого волшебника, и если бы их с Волдемортом силы были равны, Дамблдор без сомнения одержал победу. Да и стал бы Темный Лорд бросаться в сражение со своим бывшим учителем, если бы знал, что отныне он смертен? Малфой давно уяснил, что представлял из себя Волдеморт — ужасающая смесь из жестокости, амбиций и тщеславия. Именно это натолкнуло Драко на мысль, что крестражей могло быть два. Он наклонился и поднял с пола книгу, снова открыв на нужной главе. Упоминалось ли где-то, что душу можно расколоть не единожды? Малфой несколько раз пролистал страницы, пробегая глазами по тексту, но так ничего и не нашел. Впрочем, как и обратное. Если человек способен провести обряд по разделению души раз, то что помешает ему повторить это? Дневник был не единственным крестражем. Было что-то еще. Но как понять, что? Драко снова погрузился в раздумья, но неожиданная мысль снизошла на него практически мгновенно — Грейнджер! Как гладко складывался их сегодняшний разговор. Она была в курсе, кто такой Том Реддл, и даже рассказала Малфою о нем. А когда он поделился своей историей из детства, Грейнджер даже не удивилась, что с ним разговаривал дневник. Она уже была осведомлена, что он представлял из себя и что в нем была частица души Волдеморта. Грейнджер знала о крестраже. И сегодняшнее любопытство гриффиндорки в библиотеке — не случайность. Она что-то искала. Малфой поднялся с кресла, не глядя подхватив сумку с пола, и направился к выходу из кабинета. Спустя некоторое время, он уже стоял во владениях мадам Пинс, нервно постукивая пальцами по деревянной стойке. — Говорите, вам нужна книга, о которой спрашивала мисс Грейнджер несколько часов назад? — приподняла одну бровь старая волшебница. — Именно, буду благодарен, если вы мне покажете, где она находится, — нетерпеливо произнес Драко. — Мгм, — недовольно промычала библиотекарь, встав со своего места. — Пройдемте за мной. Малфой последовал за женщиной, проклиная ее медлительность и нерасторопность. Но уже спустя минуту удивился — они зашли в Запретную секцию. Несколько поворотов, и вот уже мадам Пинс достала с полки старую книжицу и протянула ему, после чего незамедлительно ушла. Драко открыл книгу, больше походившую на подшивку тетрадей. На форзаце было написано: «Коналл Бромфилд: полное собрание рукописей». Малфой нахмурился, но, вспомнив, что Грейнджер говорила о пометках, которые увидела в книге, быстро пролистнул страницы, концентрируя внимания на полях. Он проверил дважды — никаких пометок не было. Лгунья. Но в глубине души Драко был рад, что не нашел их. Ведь это значило, что Грейнджер действительно что-то скрывала, а он вышел на верный след. Второе, что пришло ему в голову, — слова гриффиндорки об основателях. Теперь он листал страницы гораздо медленнее, стараясь вычленить среди текста фамилии основателей Хогвартса. И спустя полчаса ему улыбнулась удача. На одной из страниц мелькнула фамилия Когтевран. Драко внимательно прочитал отрывок, в котором говорилось, как дочь Кандиды Когтевран наведалась к автору рукописей в желании стать полноправной обладательницей диадемы. Малфой хмыкнул. Рассказы о чудесной диадеме Когтевран все считали вымыслом, легендой. А сейчас он держал в руках доказательства того, что артефакт на самом деле существовал. Артефакт. Почему это могло заинтересовать молодого Реддла? И почему дневниками заинтересовалась Грейнджер? Волдеморт хотел прибавить себе ума с помощью диадемы? Гриффиндорка последовала его примеру? От этого предположения Драко захотелось расхохотаться. Захлопнув дневник, он вернул его на полку и огляделся, скользя взглядом по корешкам книг на соседних стеллажах. Темная магия, древние искусства, тайные обряды. Грейнджер определенно искала здесь не рецепт настойки от головной боли. Все книги содержали в себе множество информации, которая не особо интересовала школьников. Если этот школьник не искал что-то темное и запрещенное. Драко прислонился лбом к одной из книжных полок, понадеявшись, что никакой фолиант не откусит ему за такое голову. Прикрыв глаза, парень раз за разом прогонял в памяти сегодняшний разговор с Грейнджер, текст из своей книги и записи из дневника, прочитанные только что. И с каждой минутой он все больше убеждался в том, что идет в правильном направлении. У Волдеморта несколько крестражей. Грейнджер знает о них. И ищет… В голове прояснилось. Мотивы настоящего возвращения Грейнджер в замок стали очевидными. Предательница Поттера. Как же. Лгунья. Лгунья. Лгунья. Никакой смены идеалов. Никакого согласия с мыслью, что маглы опасны. Она смотрела в глаза Волдеморта и нагло врала. С самого начала занимаясь поисками его самой страшной тайны. Драко вылетел из библиотеки с такой скоростью, что мадам Пинс, разгоняющая задержавшихся студентов, даже не успела бросить ему вслед замечание. Он направился в сторону гриффиндорской башни и лихорадочно думал, как ему поступить с этой информацией. Она обманула его. Неоднократно. Лгала, утверждая, что его жизнь вне опасности. Что она не замышляет ничего опасного и безрассудного. Просто учится. Строит свое будущее. Действительно. Попытки лишить Волдеморта бессмертия разве могут быть опасны? Эта гриффиндорская сука подставила под удар его, Нарциссу, Пэнси, Блейза. Всех, кто находился в замке. Потому что если в Хогвартсе действительно хранится крестраж, Волдеморт убьет всех, как только поймет, что часть его души уничтожена. Малфой достиг портрета Полной Дамы и замер, переводя дух. Представил, как врывается в гостиную, зовет Грейнджер, хватает ее за шиворот и ведет в кабинет Снейпа. Как сдает ее Волдеморту. И как Темный Лорд убивает ее прямо у него на глазах. Нет. Драко выдохнул и попытался взять себя в руки. Оперся спиной о каменную стену и всмотрелся вдаль коридора. Действовать опрометчиво было глупо. Он узнал главный секрет Грейнджер. То, чего он так долго ждал, тайну, о которой подозревал с самого начала. Свел воедино все ведущие к разгадке ниточки, которые она оставляла, буквально протягивала ему. Ожидал ли он, что девушка прибыла в Хогвартс, чтобы уничтожить Волдеморта? Нет. Думал ли он, что Грейнджер осталась верна Ордену и ее появление в стенах замка напрямую связано с Сопротивлением? Безусловно. Тогда почему он зол на нее сейчас? Почему не сдал ее Снейпу, Волдеморту сразу, как начал подозревать неладное? Потому что надеялся, что найдет спасение в Грейнджер. Так может не все потеряно? Драко зажмурился и потер веки. Волдеморт создал крестраж, чтобы обрести путь к бессмертию. Скорее всего их два или три. Драко не знал, но был уверен, что Грейнджер знает больше. Ему нужно выяснить всю информацию от девчонки и уже после решить, что с этим делать. В голове мгновенно возник образ Дамблдора на Астрономической башне и то, какие сомнения старик поселил в душе Драко. Снова на кону стояли его близкие и некто, кто может дать отпор Волдеморту. И он по-прежнему не знал, какой выбор совершить сейчас, однако твердо решил, что не будет поддаваться безрассудству, какие бы эмоции сейчас не бушевали в нем. Главное — выяснить информацию, которой уже владеет Грейнджер. Время на это есть. Пока. Он оттолкнулся от стены, бросил портрету пароль и вошел в гостиную Гриффиндора. Брезгливо поморщился, окинув взглядом замерших при его появлении студентов, и жестом подозвал однокурсницу Грейнджер, Парвати Патил. — Передай Грейнджер, что я жду ее в коридоре. Покинув гостиную, он бросил сумку, приготовившись ждать. Удивительно, но гриффиндорка выскочила в коридор спустя несколько минут. Осторожно приблизилась к нему, кутаясь в теплый халат и замерла, растерянно заглянув ему в глаза. — Я знаю, что ты ищешь крестражи. Испуганное выражение лица Грейнджер подействовало на него как успокоительный бальзам. Он попал в цель. — Я помогу тебе. — Я не понимаю… — пролепетала она, но он оборвал ее: — Хватит врать. Я не настолько глуп, чтобы не суметь разобраться в том, что услышал сегодня от тебя, и в том, что знал до этого. Сколько их? Сколько раз он разодрал свою душу на куски? Грейнджер молчала, ее глаза бегали по его лицу, пока она не опустила голову вниз, обхватив себя руками. — Сколько, Грейнджер? Это ведь не только дневник? Есть еще? — Почему? — шепнула она, продолжая разглядывать пол. — Что почему? — раздраженно переспросил Малфой. — Почему ты хочешь помочь? — Ты знаешь. — Он надеялся, что она купится на дурацкую манипуляцию. — Нет. От того и спрашиваю. Почему я должна тебе верить? — Потому что пока жив он, я не могу быть спокоен за себя и тех, кто мне дорог. — Он не соврал. — Откуда мне знать, что это не ловушка? — Грейнджер. — Он приблизился к ней, теперь их разделяло всего несколько дюймов, и она была вынуждена посмотреть на Малфоя. — Если бы я хотел от тебя избавиться — тебя бы уже волокли в мэнор на встречу с Темным Лордом. Она кивнула, соглашаясь с его аргументом, но не торопилась говорить. Осторожно огляделась, нервно поправила пояс халата и только потом произнесла: — Мы обсудим это не здесь. И не сегодня. Пожалуйста, Драко. — Хорошо. — Она уже сдалась, натиск был ни к чему. — Но завтра ты расскажешь мне все. И больше не скроешь ни капли информации. Поняла? — Поняла. Спокойной ночи. Она развернулась и скрылась в проеме, оставив Малфоя упиваться своим триумфом.