Чистые пятна

Гермиона сидела на диване, нервно поглядывая на ходившего из стороны в сторону Малфоя. Слизеринец был вне себя от злости и осознания краха предпринятой ими затеи. — Шесть? — снова повторил он и остановился, скрестив руки на груди. — И что это за предметы? — Я точно не знаю, — поспешила обнадежить его Гермиона. — Гарри рассказывал, что число семь было для Тома Реддла особенным. Еще будучи учеником Хогвартса, он интересовался возможностью раскола души на семь частей. Значит теоретически крестражей может быть шесть. Но пока что это только предположения. Она опустила взгляд на юбку и принялась разглаживать складки ткани. — Значит начнем с самого начала. — Драко сел в свое кресло и потер переносицу. — О скольких известно? — Дневник Тома Реддла. Кольцо Мраксов. Медальон Салазара Слизерина, — отчеканила Гермиона, уже наизусть зная предметы, оскверненные Волдемортом. — Что их связывает между собой? — Дневник — личная вещь Темного Лорда, то, с чего начался его путь в школе. Кольцо — семейная реликвия его матери, Меропы Мракс, род которой брал свое начало от Салазара Слизерина. Этим объясняется и выбор медальона в качестве третьего крестража. Что-то противоестественное было в этом диалоге: Гермиона Грейнджер рассказывает Драко Малфою о крестражах Волдеморта, уничтожив которые, можно покончить и с самим темным волшебником. С другой стороны, Гермиона испытала долгожданное облегчение. Впервые за несколько месяцев у нее появилась возможность обсудить то, что ей удалось узнать о крестражах. Вместе с кем-то поразмыслить, что за предметы Волдеморт мог использовать в качестве вместилища своей души. — То есть нам нужно найти еще три любимые детские игрушки Темного Лорда? — изогнул бровь Малфой. — Как сентиментально. — На самом деле в этом есть доля истины, — принялась рассуждать Гермиона. — Волдеморт выбирает вещи, которые лично для него имеют особый смысл. Как бы странно это не звучало, но при выборе предметов для крестражей он полагается на чувства. — Хорошо. Все три найденных крестража имеют непосредственное отношение к Темному Лорду. Но почему ты решила начать поиск среди основателей? Как он с ними связан? — Драко наклонился вперед, уперев локти в колени. — Медальон Слизерина в какой-то степени относится к Волдеморту, как к потомку. Но на самом деле здесь в большей степени проявляется его тщеславие. Примерив на себя роль наследника Слизерина, он почувствовал свое равенство и с остальными основателями. Так почему бы ему не взять в качестве крестражей артефакты, принадлежавшие каждому из них? Эта теория кажется правдивой еще и потому, что после окончания Хогвартса Том Реддл выкрал чашу Пенелопы Пуффендуй. Малфой молчал, обдумывая сказанное ею. — Чаша стала четвертым крестражем? — Вероятнее всего, я не могу утверждать. Всего было уничтожено два крестража: дневник в Тайной комнате Гарри проткнул клыком василиска, в случае с кольцом — Дамблдор использовал меч Гриффиндора. — Значит имеет смысл искать реликвии основателей, — задумчиво произнес парень. — Ты ведь поэтому проверяла информацию о диадеме Когтевран? — Да, — Гермиона обреченно пожала плечами. — Но я не нашла никаких доказательств того, что Том Реддл отыскал ее. Как ты знаешь, — девушка отвела взгляд в сторону, — он читал ту же книгу, что и я, — рукописи темного мага Коналла Бромфилда. Но на этом след обрывается. Едва ли остался кто-то в живых, кто хотя бы слышал об этой диадеме. — Можем узнать у неживых, — предложил Малфой, взглянув на нее. — Что? — непонимающе уставилась на него Гермиона. — Серая Дама — призрак башни Когтеврана. Она могла знать Кандиду или Елену, и возможно расскажет нам что-то о диадеме, — слизеринец смотрел на нее в жадном ожидании, когда уже девушка осознает смысл сказанного им. — Мерлин! — встрепенулась Гермиона. — И как я раньше не догадалась! — А если бы и додумалась, без моего ведома все равно никуда не сунулась, — усмехнулся парень, поднимаясь с кресла. — Пойдем, до ужина должны успеть. — Нет, — Гермиона прямо посмотрела на Драко, не думая вставать с места. — Мне нужно знать: почему ты решил взяться за это? — Я уже отвечал на этот вопрос. — Приподнятое настроение Малфоя вмиг улетучилось, черты его лица ожесточились. — Этого недостаточно, Драко, — девушка выставила руку вперед, подняв указательный палец, зная наперед, чем будет парировать Малфой. — Не стоит говорить, что у меня нет иного выбора, нежели чем сотрудничать с тобой. Я уже слышала, что ты потащишь меня к Снейпу, и под пытками, легилименцией и Сывороткой правды из меня вытащат всю информацию. Я прекрасно знаю, что это блеф. Гермиона закинула ногу на ногу, чувствуя уверенность в своих словах. Малфой медленно подошел к дивану и сел рядом с ней, весьма вальяжно откинувшись на подлокотник и закинув руку на спинку дивана. — Продолжай, — его глаза сверкнули недобрым огнем. Гермиона выпрямилась и заправила прядь волос за ухо, ощущая нервный трепет от близости парня. — Я хочу понять твои мотивы, иначе не смогу тебе доверять. — Она снова взглянула ему в глаза. И увидя вызов в них, добавила: — Ты — Пожиратель смерти, исполняешь приказы Темного лорда. Твой отец в нашу последнюю встречу собирался убить меня. Ты неоднократно угрожал мне расправой или доносом за саму мысль о том, зачем я действительно явилась в Хогвартс. Скулы Драко напряглись, и Гермиона ясно осознала: этот разговор был неудобен ему. — Ты знаешь, что мне есть, что скрывать от Темного Лорда. И речь не только о моих планах, занятиях окклюменцией и тренировках Блейза и Пэнси. — Малфой выпрямил пальцы, повернув их тыльной стороной к себе, и принялся разглядывать их, как нечто самое занимательное в этой комнате. — Повелитель не погладит меня по головке за поцелуй с грязнокровкой. Гермиона приподняла одну бровь, услышав оскорбление в свою сторону, но не потеряла лица. Она приняла ту же позу, что и Малфой: оперлась спиной о противоположный подлокотник и невинно произнесла: — И правильно боишься. Я обладаю весьма богатой фантазией. — Она наклонилась вперед, к нему, как будто хотела поделиться какой-то тайной. — Один Мерлин знает, что Снейп или Волдеморт увидят в моей голове — с тобой в главной роли — во время очередного сеанса легилименции. Судя по расширившимся зрачкам слизеринца, он не ожидал услышать подобное от Гермионы. Несколько мгновений он пристально смотрел ей в глаза, сжав челюсти. Но потом лицо Малфоя прояснилось, и он ухмыльнулся: — Как приятно слышать, что ты обо мне фантазируешь, — его улыбка растянулась до оскала. — Но самое интересное: как часто и где? Гермионе захотелось провалиться сквозь землю. Она ступила не на ту тропу. В очередной раз купилась на изворотливость Малфоя и поддалась его умению увести разговор совершенно в другое русло. Но отступать было поздно. — Не обольщайся. Всего-то нужно будет представить тебя на месте другого человека. — Грейнджер наклонила голову вбок и вернула Малфою его же ухмылку. Это была ложь. Но не давать же этому паршивцу чувствовать себя хозяином положения? Малфой слегка приподнялся со своего места и придвинулся к ней. — И что этот другой человек делает там, в твоей светлой головке? — он коснулся локона у ее лица, отбросив его назад. Гермиона уставилась на него во все глаза, поразившись тому, как он мгновенно переменился. Она чувствовала его отстраненность с момента их встречи. Малфой требовал правды, жадно вкушал ее и ни на секунду не отвлекался от собственных размышлений. Сейчас же, стоило ему упомянуть о том, что произошло между ними, а Гермионе глупо отпарировать, как в нем вдруг все переключилось. Не к добру. Их лица были в паре дюймов друг от друга. Из-за расширенных зрачков глаза Малфоя казались темнее, а серая радужка почти исчезла после того, как его взгляд опустился на ее губы. — Он… М-м-м… Мысли в ее голове путались, Гермиона судорожно пыталась придумать какую-то остроту. Но разум вновь отступил, дав дорогу чувствам. И желаниям. Единственному желанию. Малфой поднес руку к ее лицу и провел большим пальцем по нижней губе девушки. Переведя тяжелый взгляд на ее глаза, он еще тише проговорил: — Ну же, Гермиона. Его пальцы скользнули по ее щеке, медленно вплетаясь в волосы девушки, и мягко сжались, заставив ее голову отклониться назад. По телу Грейнджер пробежали мурашки, губы приоткрылись, и сейчас она была в шаге от того, чтобы не издать стон удовольствия. Малфой приблизился к Гермионе и коснулся губами ее губ, слегка прикусив нижнюю. Желание раскаленным железом растеклось по ее венам. Он игрался с ней. Как кот с мышкой. Но этой мышке так хотелось обойти ловушку и забрать свое. Парень провел языком по ее губе и, не почувствовав сопротивления, углубил поцелуй. Он сильнее сжал ее волосы в кулак и снова потянул вниз, обнажая шею девушки. Проложив дорожку влажных поцелуев от ее губ, по скулам, Драко остановился на чувствительном месте возле мочки уха. Гермиона чувствовала его горячее дыхание и запрокинула голову, неосознанно подставляясь под поцелуи. Движения Малфоя становились смелее: рука скользнула на ее талию, притянув девушку ближе. Гермиона провела ногтями по его спине и обхватила лицо парня руками, привлекая к себе. Она понимала, что повторяется то же безумие, что творилось между ними позавчера, но сейчас все ощущалось острее, потому что оба осознавали, что делают и к чему это может привести. Малфой, словно подтверждая уверенность в своих действиях, впился в ее губы и, приподняв Гермиону, одним рывком усадил к себе на колени так, что его бедра оказались между ее ног. Девушка от неожиданности охнула прямо в его губы, впервые оказавшись настолько близко к возбужденному парню. А то, что Драко был возбужден, не вызывало сомнений, слишком явственно она сейчас ощущала твердость его плоти, к которой была прижата его же объятиями. Ладони Малфоя скользнули к ней под свитер, вытащили из-за пояса заправленную рубашку и обожгли прикосновениями ставшую очень чувствительной кожу на пояснице. По венам побежало жидкое электричество, вызвав дрожь нетерпения и желание ответить тем же. Она убрала руки от лица Драко, чуть отстранилась, разорвав поцелуй, и, смотря ему в глаза, кончиками пальцев вычертила узор сначала на его шее, а после и на ключицах, стоило только справиться с двумя верхними пуговицами рубашки и слизеринским галстуком. Скулы Малфоя порозовели, дыхание участилось, он невольно вскинул бедра, прижимаясь к ней еще сильнее. Сейчас на его лице не было никакой бравады или надменности. Чистое удовольствие плескалось в угольно-черных зрачках, в которых она, казалось, видела свое собственное отражение. Она даже не попыталась возразить, когда Малфой потянул вверх ее свитер. Лишь дернула полы его рубашки, высвобождая их из-под тугого ремня. Они будут на равных. Он может опережать ее в чем угодно, но не здесь. Малфой чуть прогнулся в пояснице, помогая ей расправиться с рубашкой, и неотрывно следил за тем, как пальцы Гермионы, дрожа и регулярно срываясь, справляются с крошечными пуговицами. И зашипел, когда ее ладони прикоснулись к напряженному животу и поднялись выше, к груди. Она услышала, что он пробормотал что-то, но смогла распознать только «гореть» и «ведьма». Резко вскинув подбородок, Драко одной рукой обхватил ее за талию, а второй принялся расстегивать пуговицы на ее рубашке, справляясь с этим гораздо быстрее, чем получалось у Грейнджер. Он почти трепетно прикоснулся к нежной коже груди, не скрытой бюстгальтером, а затем повторил этот маршрут, то языком, то губами оставляя влажные следы и лишь приумножая мурашки, которые нагло путешествовали теперь по всему телу Гермионы. И лишь осознав, что руки Малфоя переместились на ее бедра, сминая ткань юбки и приподнимая ее вверх, Гермиона очнулась. Она заигралась. В попытках одолеть Драко она забыла о том, как больно ей было после прошлого поцелуя. Как уязвила его отстраненность. И как он, будто забыв о случившемся в кабинете, спокойно увел Паркинсон к себе в комнату, даже не посмотрев на ту, кого всего несколько минут назад целовал и сжимал в своих объятиях. Гермиона уперлась ладонями в грудь Малфоя, поразившись, насколько обжигающей стала кожа Драко и как напряглись его мускулы. — Нет, — прошептала она, а после добавила, уже громче, пусть и дрогнувшим голосом: — Остановись. Он послушно замер, смотря ей в глаза. Платиновая челка небрежно спадала на лоб, глаза ярко блестели, а скулы заострились и сделали его лицо еще более точеным, словно вылепленным талантливой рукой скульптора. Сердце Гермионы кольнуло, когда она опустила взгляд на приоткрытые и припухшие после их поцелуев губы. Она соскользнула с колен Драко, заставив того вздрогнуть и непроизвольно сжать пальцы на ее бедрах, в попытке задержать, заставить остаться. Но это был лишь секундный порыв, после которого наступило ощущение пустоты, нехватки его прикосновений, потому что теперь ладони Малфоя, крепко сжатые в кулаки, лежали на его бедрах. Гермиона опустила голову, скрывшись от пристального взгляда Драко за волосами, и стала быстро застегивать рубашку. Получалось из рук вон плохо. Гермиона корила себя за глупость, наивность и чрезмерную самоуверенность. За то, что считала себя способной выступать с ним на равных там, где опыта у нее совершенно не было. А еще она понимала, что вечером, когда она будет лежать в своей кровати и прислушиваться к мерному дыханию соседок, воспоминания о случившемся непременно догонят ее и нанесут сокрушительный удар. Сейчас она уже не может оправдывать себя и Малфоя действиями чар. Сейчас все случилось осознанно. — Грейнджер? — окликнул ее Драко. — Зачем? — прошептала она и, отбросив волосы на одну сторону, повторила громче, более надрывно, чем того хотелось: — Зачем ты все это делаешь? В желании отдалиться от него как можно скорее, девушка вскочила и неловко натянула на себя свитер, на секунду запутавшись в рукавах. Малфой проследил за ее торопливыми движениями, выпрямился и, уперевшись локтями в колени, провел ладонями по лицу. После чего прямо посмотрел ей в глаза, еле заметно дернув уголком губ: — Для того чтобы Темный Лорд, проникнув в твои мысли, хотя бы раз увидел правду. Преодолев пару шагов между ними, Гермиона в порыве жгучей ненависти и обиды дала ему пощечину. Драко моментально схватил ее за руку, встав с дивана. — Не прикасайся ко мне! — закричала она, вырвав руку. — Ты отвратителен! Грейнджер быстро подхватила свою сумку, вынула из нее палочку и отступила на несколько шагов от парня. — Мне не нужна твоя помощь, — подступающие слезы душили ее. — Я сама справлюсь. Катись к своим дружкам-Пожирателям, сдавай меня, расскажи все Темному Лорду. Но знай, что за собой я утащу и тебя! Она наложила на себя дезиллюминационные чары и выскочила из кабинета, не дав Малфою остановить ее.

***

Потратив полчаса на патрулирование пустых коридоров Хогвартса, Гермиона осознала, что сглупила, заранее не узнав, где искать призрака башни Когтевран. Сунуться туда она не могла, так как элементарно не знала пароля, а другого способа встретиться придумать была не в состоянии. Она злилась на Малфоя. И эта злость настолько выбила ее с колеи, что Гермиона пару раз чуть не налетела на слизеринцев из Инспекционной дружины. Благо, они и сами были не в восторге от своего занятия и не особо пристально рассматривали стены и арки. Последние слова Малфоя все еще звучали в ее ушах, от чего щеки заливало яростным румянцем, а в горле тут же появлялся горький ком. Но обиднее всего было осознавать, что она виновата в случившемся сама. Дала повод насмехаться над собой. Подставила спину под удар. Кусая губы, Грейнджер продвигалась в сторону башни Когтевран, прижавшись к стене, и мысленно представляла, как все могло обернуться, если бы она спокойно приняла аргументы Малфоя. Возможно, сейчас они бы уже шли на ужин, поговорив с Серой Дамой, ведь слизеринец явно знал, где искать приведение. Я справлюсь сама. Уж чего, а упрямства Гермионе было не занимать. Особенно в те моменты, когда хотелось утереть кому-то нос. И все равно в груди замирало, когда перед глазами мелькала сцена с ее пощечиной Малфою. Мерлин. Ей удалось сбежать лишь потому, что он растерялся. Не застань она его врасплох, Малфой никогда бы не позволил себя ударить и тем более — удрать обидчику. Гермиона боялась даже представить, как он разозлился и какую месть придумал. Пусть сначала найдет! Она задрала подбородок, даже не осознавая, что сейчас никто ее не видит, и вновь зашагала по коридору, озираясь по сторонам. Мысли Гермионы прервала кучка громких первокурсников, которые сломя голову пронеслись мимо нее, выкрикивая на перебой: «Это призрак!» «У него голова на ниточке болтается!» «Он нас догоняет!» Как только ребятня скрылась за углом, в коридоре показалась бледная тень Почти Безголового Ника. Ну конечно! Оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг не было слышно звуков приближающихся шагов, Гермиона сняла с себя дезиллюминационные чары и оказалась прямо на пути призрака башни Гриффиндора. — Сэр Николас! — шепнула она и чуть не рассмеялась, когда призрак подскочил на месте и завертелся вокруг оси, пытаясь определить, кто его позвал. Увидев ее, призрак замер, а после отвесил изящный поклон: — Мисс Грейнджер, рад видеть вас в добром здравии. До меня доходили слухи… — Сэр Николас, прошу прощения, у меня совсем нет времени! — Гермиона вновь наложила на себя маскирующие чары и поспешила успокоить удивленного призрака: — Поверьте, так нужно. Делайте вид, что просто прогуливаетесь по коридору, а я буду идти рядом с вами. Почти Безголовый Ник кивнул и двинулся вперед. Гермиона торопливо зашагала за ним, все еще стараясь держаться стены. — Вам что-то угрожает, мисс Грейнджер? Я могу вам помочь? — участливо спросил призрак, не поворачивая головы. — Да, именно поэтому я и обратилась к вам, — закивала Гермиона. — скажите, вы знаете, где я могу найти Серую Даму, призрака башни Когтевран? Приведение явно удивилось ее просьбе, но поразмыслив несколько секунд, шепнуло: — Я провожу. Сэр Николас придал своему лицу скучающее выражение и полетел вперед чуть быстрее, миновав в компании Гермионы один из поворотов, откуда уже доносились голоса патрулирующих. Девушка облегченно выдохнула, осознав, что Николас закрыл ее собой и члены Инспекционной дружины не смогли заметить ничего подозрительного. Их с призраком путь пролегал через весь третий этаж. В какой-то момент Почти Безголовый Ник забылся и взлетел вверх, проигнорировав лестницу, но вовремя спохватился и дождался Гермиону. Ступив на четвертый этаж, девушка посмотрела в ту сторону, куда указывал ее сопровождающий: — Вон она. Впереди действительно мелькнул силуэт высокой, стройной девушки с длинными волосами. Она была облачена в длинную мантию, но весь ее облик был какой-то тусклый, обесцвеченный. Серая Дама медленно скользила по коридору, и Гермиона замялась, не зная, как лучше ее позвать. Девушка заозиралась по сторонам, убедилась, что поблизости нет слизеринцев или Пожирателей, и, коротко поблагодарив Ника, побежала за Серой Дамой. Она старалась ступать как можно тише и еле удержалась от того, чтобы не схватить бесплотный призрак за рукав выцветшей мантии. — Простите, — негромко произнесла она. Серая Дама остановилась и плавно развернулась к ней. Красивое, но печальное лицо показалось Грейнджер совершенно пустым, но что-то царапнуло ее сознание. Как кратковременная вспышка молнии, осознание, которое не успело сформироваться в четкую мысль. — Простите, я могу с вами поговорить? — Что вам нужно? — холодно спросила Серая Дама. — Мне нужна ваша помощь. — Вы не с моего факультета, мисс… — Грейнджер. Меня зовут Гермиона Грейнджер, — ответила Гермиона еще до того, как в ее голове появилась мысль, что, возможно, и не следовало называть свое настоящее имя. — Вы правы, я с Гриффиндора, но мне нужна именно ваша помощь. — Слушаю, — величественно качнула головой Серая Дама. — Скажите… — Гермиона замялась, не в силах подобрать правильный вопрос. Она не была уверена, что уместно спрашивать у привидения, как давно оно им стало. Не все любят рассказывать о своей смерти. — Вы призрак башни Когтевран… Возможно, вы знали Кандиду Когтевран? Одну из основательниц школы? Что-то совсем неуловимое мелькнуло на лице Серой Дамы. Она поджала губы, пристально посмотрела на Гермиону, но все же заговорила: — С какой целью вы интересуетесь? — Понимаете… Я изучаю древние артефакты и хотела бы узнать о судьбе диа… — Нет! — Призрак отлетел в сторону, резко увеличив дистанцию между ним и Гермионой. — Я ничего не знаю о… диадеме. Мысль-молния вспыхнула еще раз и уже не погасла. Гермиона вдруг поняла, что смущало ее в облике Серой Дамы. Вовсе не холодная отстраненность или надменность, не отсутствие даже малейшей искры жизни. Дело было в длинных волосах, которые когда-то были цвета вороного крыла, в стройном стане и хорошо узнаваемой фамильной стати. Все это Гермиона уже видела, когда рассматривала портрет Кандиды Когтевран. Она неверяще посмотрела на Серую Даму и прошептала: — Вы — Елена Когтевран. Дочь Кандиды. Призрак изогнул губы в презрительной усмешке: — Вы обладаете умом, свойственным ученикам моего факультета. И после этих слов призрак дочери одной из основательниц Хогвартса развернулся и устремился прочь. От возмущения Гермиона топнула ногой: — Вы не можете так просто уйти! Кажется, Елена Когтевран не привыкла к дерзости. Она на мгновение замерла, зависнув над полом, а затем медленно обернулась. Тусклый свет факелов осветил ее бледное лицо и пустые глаза, не выражающие никаких эмоций. Гермиона решила не терять времени. Уперев руки в бока, она с расстановкой произнесла: — Мне нужно знать, действительно ли вы украли диадему своей матери, и если это так, то куда спрятали ее. Мог ли кто-то найти артефакт уже после вашей смерти? Или, быть может, вы знаете, где диадема находится сейчас? — Для чего вам фамильная реликвия моей семьи, мисс Грейнджер? Хотите стать обладательницей острого ума? Вы и без диадемы не глупы. — Я хочу убедиться, что она не попала в руки одного из самых страшных волшебников, которого только знала история. — Вы говорите о Темном Лорде? — поджала губы Елена. — Да. Вы знаете что-то о нем? Призрак медленно закружила вокруг Гермионы, рассматривая ее с ног до головы. Длинные распущенные волосы Серой Дамы, не уложенные в прическу, развевались от несуществующего сквозняка, и сейчас призрак выглядел весьма устрашающе. — Я говорила с ним несколько раз. Умный мальчик. Талантливый. И отменный лжец, — последнее слово прозвучало с нескрываемой ненавистью. — Он… Он нашел диадему? — спросила Гермиона пересохшими губами. — Он узнал о ее местонахождении от вас? Елена прекратила свое движение и на мгновение закрыла глаза. А когда ее веки опять поднялись, в ее темных зрачках впервые за все время разговора промелькнула какая-то эмоция. — Он воспользовался моим чувством вины и обманул меня. — Вы действительно украли диадему у матери? — спросила Гермиона. — Да, я была молода и хотела быть не тенью матери, а превзойти ее. Я верила, что диадема поможет мне достигнуть величия. Но ошиблась, ведь она всецело принадлежала Кандиде, — печально проговорила Елена, отвернувшись к окну, за которым тускло блестела луна, выглянувшая из-за туч. — Что произошло? — задала новый вопрос Гермиона. Она обошла призрака и встала так, чтобы видеть лицо Елены. — Я не смогла подчинить диадему. Но и вернуть ее матери побоялась. Думала, что она проклянет меня, возненавидит. И тогда я спрятала диадему в лесах Албании, а после несколько лет скрывалась, пока однажды… — Елена поджала губы и покачала головой. Видимо, вспомнила обстоятельства своей смерти. — А несколько десятков лет назад со мной заговорил он… Красивый молодой человек… Я не поверила своим глазам, когда увидела, во что он превратился после смены своего имени… С каждой фразой голос Елены становился все тише, она будто погружалась в свои воспоминания и больше не видела стоявшую поблизости Гермиону. — Вы рассказали ему, где найти диадему? Елена вздрогнула. — Он пообещал мне уничтожить ее. Сказал, что диадема принесет этому миру много страданий, что люди в попытках отыскать утраченный артефакт будут гибнуть… Он клялся, что уничтожит ее! — почти выкрикнула Елена. — Темный Лорд… осквернил ее своей магией? — осторожно поинтересовалась Гермиона, шагнув к призраку. Елена посмотрела на нее взглядом, полным печали. Но уже спустя миг выражение ее лица переменилось. Черты исказились до неузнаваемости, придавая облику ужасающий вид. — Я больше ничего не скажу вам, Гермиона Грейнджер. Я поклялась, что больше никого не подпущу к диадеме, дабы не допустить большего зла. — Послушайте, Елена, — в отчаянии Гермиона сделала еще один шаг, но Серая Дама отпрянула в сторону и выставила руки вперед: — Уходите и больше не ищите ее. — Елена, я клянусь… — начала Гермиона, но вызвала у собеседницы только ярость: — Он тоже клялся! Грейнджер не успела даже рта открыть, как призрак скрылся, просочившись сквозь стену. В отчаянии Гермиона бросилась было в конец коридора, в надежде перехватить Серую Даму в соседней галерее, но уже через несколько шагов остановилась. Она понимала, что призрак больше не станет разговаривать с ней. Однако провалом эту беседу назвать нельзя. Гермиона убедилась в том, что Том Реддл действительно нашел диадему. И узнала, что Елена в курсе, где артефакт скрывается сейчас. Предстояло все обдумать и принять решение, как поступить дальше. Ей нужно найти способ убедить Серую Даму выдать свой секрет. Ей нужно доказать, что она не обманет приведение, как это сделал Волдеморт. Гермиона шагнула на движущуюся лестницу и еле дождалась, когда та опустит ее на третий этаж. И как раз в тот момент, когда она уже подняла палочку, чтобы наложить на себя дезиллюминационные чары, кто-то зажал ей рот ладонью и потянул в сторону, лишив любой возможности вырваться или закричать.