Чистые пятна

Гермиона коснулась прохладной ладонью запотевшего зеркала и стерла с него осевший пар. Из отражения на нее смотрела хрупкая девушка с собранными волосами и залегшими под глазами темными кругами. Ее губы превратились в тонкую линию, ключицы выпирали сильнее обычного. Она сняла с себя свободный лонгслив и оперлась руками о раковину, глубоко вздохнув. Ночь выдалась паршивой. Уснуть на новом месте — в мэноре — оказалось непросто. Все вокруг казалось враждебным и опасным. Стоило ей провалиться в дрему, как она слышала чьи-то шаги в коридоре, вздрагивала, садилась в кровати и еще долго прислушивалась. Только под утро организм не выдержал сумасшедшей гонки, устроенной разумом, и накрыл Гермиону крепким сном. Спустя несколько часов ее разбудила Пэнси. Звала на завтрак, говорила, что будут только они вдвоем — Нарцисса весь день будет занята организацией завтрашнего приема, а Беллатрисы, кажется, и вовсе не было в поместье. Гермиона что-то пробормотала в ответ, сказала, что не голодна. Сознание все еще было окутано усталостью, поэтому она даже не помнила, как Пэнси покинула ее комнату. Во второй раз она проснулась ближе к полудню. На небольшом столике у окна стояло небольшое блюдо с фруктами, тосты, джем и серебряный кофейник с чашкой. Остывший завтрак взбодрил, и уже спустя час Гермиона сидела в кресле, не зная, чем себя занять. Изредка она поглядывала на дверь в ожидании, что кто-то из тех, кто бродит по коридору, обязательно зайдет и уведет ее куда-нибудь. Отследив свою реакцию, Гермиона с досадой призналась, что виной тому ее постоянное нахождение под наблюдением. Она уже несколько месяцев жила под надзором и, кажется, это плохо сказывалось на ее эмоциональном состоянии даже тогда, когда рядом никого не было. Не выдержав, она поднялась с кресла, резко открыла дверь и с удивлением обнаружила, что по коридору расхаживают лишь домовики. Все были заняты делом и не обращали никакого внимания на вдруг возникшую фигуру в дверном проеме. Гермиона выглянула за порог — даже Пожиратель не дежурил у ее комнаты. Она еще раз огляделась по сторонам и снова нырнула в комнату, притворив дверь уже на порядок тише. Всем было плевать на ее присутствие. Мэнор жил отдельным организмом вместе с его обитателями: хочешь запереться у себя в комнате — пожалуйста; хочешь поглазеть на старину поместья — оно создано для этого; хочешь прокрасться в запретные комнаты и залы — дерзни; захочешь сбежать — дом поймает тебя, проглотит и съест, выплюнув лишь косточки. И Гермиона последовала одному из этих пунктов. Первому. Слишком дороги были те мгновения, когда можно насладиться одиночеством. Заперев дверь на замок, она направилась в ванну. Включила горячую воду и задержалось у зеркала, смотря в свое отражение. Сейчас ванна уже была полна. В комнате стоял пар, который покрывал ее кожу приятной влагой. Гермиона сняла оставшуюся одежду, распустила волосы и тихо зашипела, когда ее нога коснулась горячей воды. Та постепенно обволокла тело, укутав теплым одеялом. Гермиона постаралась абстрагироваться от того, где она сейчас находится, и вернулась мыслями к тем крючкам, которые расставил для нее Дамблдор. Накануне отъезда из Хогвартса, находясь в томительном ожидании своей поездки, Гермиона читала биографию бывшего директора школы. Она надеялась найти какой-то тайный смысл, факты из его жизни, которые имели бы значение сейчас, но каждый раз, пробегая глазами по пошлому стилю изложения Скитер, нервно хмыкала и захлопывала книгу, убеждая себя, что эта женщина никогда не станет кем-то большим, чем сплетницей и клеветницей. Но все же несколько любопытных фактов Гермиона обнаружила. Конечно, не из того, что вылилось из-под пера Скитер, а то, что жило еще до того, как журналистка замахнулась написать биографию Дамблдора. Это были фото писем молодого Альбуса и его на тот еще момент друга — Геллерта Гриндевальда. Читая книгу, Гермиона вспомнила, как впервые наткнулась на упоминание этого человека. Еще на первом курсе она жадно впитывала всю информацию о мире магии и обнаружила имя Гриндевальда на коллекционной карточке Альбуса Дамблдора в упаковке с шоколадной лягушкой. Там говорилось о том, что в середине двадцатого столетия Дамблдор одержал победу в дуэли с этим темным волшебником. Но данный факт был легко отодвинут сознанием куда-то очень далеко (на фоне Волдеморта Гриндевальд казался невзрачным пятном на истории магического мира) и всплыл недавно, неожиданно подкинув Гермионе пищу для размышлений. Судя по письмам друзей, они были достаточно близки, их объединяли общие интересы, взгляд на будущее и цели. Поражало, насколько амбициозен был Дамблдор в молодости и с каким энтузиазмом поддерживал политику своего друга против маглорожденных волшебников и маглов. Оба молодых человека были искусны в магии и видели свое будущее в изменении мира. Вот только Дамблдор вскоре усомнился в правильности этих идей и методах Геллерта. Их союз распался, унеся с собой жизнь младшей сестры Альбуса. Дружба бывшего директора с одним из самых могущественных темных волшебников приводила Гермиону в недоумение и резко контрастировала с тем, каким человеком предстал Дамблдор уже в ее жизни. Она живо представляла письма и фотографии, которые были представлены в книге Скитер, и ее память каждый раз спотыкалась обо что-то и снова возвращалась к давней переписке. Вдруг Гермиону осенило. Она резко села в ванной и быстро выскочила из воды, накинув на мокрое тело одежду, что грудой лежала на полу. Распахнув дверь в комнату, Гермиона бросилась к своей дорожной сумке. Полезла рукой в тайное отделение и достала крошечный экземпляр “Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора”. Шепнула заклинание, которое в мгновение придало книге прежний размер, и зашелестела страницами. — Ну же, где-то здесь, — пробормотала она себе под нос. Пальцы замерли на одной из страниц, где было размещено фото письма Дамблдора. Она хрустнула корешком книги и всмотрелась в подпись, которой заканчивалось послание. Треугольник, круг, линия, вписанные друг в друга. Она снова пролистала несколько страниц и остановилась на фото уже другого письма. И снова этот символ. Гермиона перелистывала страницы одну за одной и обнаружила, что в заключении каждого письма ставился этот знак. Она уже видела его. В сборнике сказок, что завещал ей Дамблдор. Она читала эту книжонку, состоящую из коротких сказок для детей волшебников, ни один раз, знала каждую почти что наизусть. Этот странный символ она видела и там, но только лишь в одном месте — у заглавия “Сказки о трех братьях”. История рассказывала о том, как три брата, молодые и талантливые маги, встретили на своем пути Смерть и возжелали обхитрить ее, попросив по одному дару. Самую могущественную палочку, владелец которой должен был получить превосходство над всеми, камень, способный воскресить умершего, и мантию невидимости. Автор сказки нарек эти предметы Дарами Смерти. Гермиона сидела на полу у распахнутого чемодана, держа в руках книгу и уставившись пустым взглядом в дверь. Кажется, она напала на след. Чувствовала, что была близка к разгадке тайны старого волшебника. Он не просто так завещал тот ветхий сборник, и сейчас ей удалось ухватиться за суть. Сказка о трех братьях. Вот, на что следовало обратить внимание. На это указывал символ, оставленный Дамблдором еще в юности. Гермиона моргнула и осознала, как безрассудно и глупо было сидеть посреди комнаты с книгой, которая вызвала бы не только вопросы у любого, кто вошел сюда, но и непоправимые последствия. Она снова уменьшила экземпляр и спрятала в сумку. Мысли в ее голове танцевали в безумном хороводе, не давая сфокусироваться на чем-то одном. Гермиона подошла к окну и задумчиво уставилась вдаль, неосознанно беря по виноградинке из наполовину опустошенного блюда, что ей подали на завтрак, и отправляя одну за одной в рот. При первом прочтении сказки о трех братьях Гермиону смутило, что одним из Даров Смерти была мантия невидимости. Конечно, она сразу подумала о мантии Гарри. Наследие его отца, мантия прослужила долгое время Джеймсу Поттеру, а затем и их Трио. Непозволительно долгий срок для подобных мантий, коих было полно в Косом переулке. Тогда, уцепившись за этот факт, Гермиона впервые задалась вопросом: что если Дары Смерти действительно существуют? Но вскоре отмела эту мысль, так как та не выдерживала никакой критики. И вот сейчас Дамблдор снова указал Гермионе на Дары, подвергнув сомнению категоричность, с которой она отказалась от своих догадок. Хорошо. Допустим, Дары Смерти существуют. Что делать с этой информацией? Как она поможет в борьбе с Волдемортом? В сказке говорилось, что могущество обретет тот волшебник, кто станет обладателем всех трех даров. Девушка устало потерла глаза. Они и так уже больше года ищут крестражи Волдеморта, поставить своей целью найти еще и Дары Смерти было чем-то невозможным. Гермиона снова посмотрела в окно и заметила движение вдали, у ворот перед подъездной дорогой. Люди, приближающиеся к ним, легко прошли сквозь препятствие, рассеяв его лишь взмахом руки. Двое мужчин были облачены в черную одежду и вели под локти другого человека, лицо которого было скрыто водруженным на голову мешком. Пожиратели ведут пленника. Гермиона отшатнулась от окна и повернулась к входной двери. Руки начали трястись. Кого они схватили? Кого-то из Ордена? Просто невинного человека, несогласного с Новым Порядком? Завязав волосы в тугой узел, она быстро схватила палочку с кровати и накинула на себя дезиллюминационные чары. Гермиона выскочила из комнаты и устремилась к внутреннему балкону, который находился напротив парадного входа. Дорога, которой шли Пожиратели, вела именно туда. На пути по-прежнему попадались домовики. Лишь пару раз Гермиона чуть не налетела на Пожирателей, но из-за царившей вокруг суеты, они даже не обратили внимание на звуки, которые отскакивали из-под ее ботинок. Завернув за угол, она увидела, как постепенно начала заполняться светом открытая галерея второго этажа. Грубые голоса приближались, иногда они бормотали, иногда хохотали. Гермиона замедлила бег и запыхавшись выглянула из-за стены, получив обзор холла на первом этаже. Двое Пожирателей только переступили порог поместья, ведя перед собой сгорбленного мужчину. Девушка не могла определить, на кого была похожа эта фигура. Пленника цепко держали под плечо и на ходу резко дернули вправо, тот, видимо, уже совсем обессиленный, споткнулся о свои ноги, и Гермиона заметила, как один из Пожирателей не стараясь удержать мужчину, наоборот, толкнул его вперед. Изможденная фигура рухнула на светлый мрамор и мгновение не шевелилась. От падения мешок слетел с головы пленника, и Гермиона заметила, что волосы мужчины были седыми. Ее сердце сжалось от увиденной картины. Пожиратель подошел к старику и с силой поднял того с пола. Мужчина, встав на некрепкие ноги, выпрямился насколько мог и зажмурился от яркого света, который тут же ударил ему в глаза с непривычки. Увидев его лицо, Грейнджер охнула и поспешно прижала ладони ко рту. Это был мистер Олливандер. Мигом вспомнились тихие разговоры членов Ордена, еще до того, как Гермиона была вынуждена покинуть друзей и отправиться в школу. Тогда Люпин упоминал, что мастер палочек бесследно пропал. Никто не знал, похитили его или старик сбежал сам. Многие недоумевали, ведь Олливандер был чистокровным волшебником и никогда открыто не выступал против Волдеморта. Гермиона вцепилась руками в холодные перила балюстрады в тихом отчаянии. Она хотела бы бросить проклятие в Пожирателей, помочь старому волшебнику, сравнять с землей это чертово место. Но вместо этого она стояла в оцепенении, не решаясь сделать и шага с места. Олливандеру снова водрузили холщовый мешок на голову и увели в один из коридоров. Как только мужчины скрылись из виду, Гермиона словно очнулась, взглянула по сторонам и осторожно направилась в свою спальню. Зачем Пожирателям понадобился мастер волшебных палочек? Приказ Волдеморта? Девушка шла в раздумьях и вдруг остановилась. Что если Олливандер владеет информацией, которая известна только ему? Волшебник был стар и знал все о палочках, их истории и мощности состава. Мог ли он что-то знать и о самой могущественной палочке? Гермиону словно окатило ледяной водой. Она не хотела верить страшной догадке, которая промелькнула в ее голове. Потому что если это окажется правдой, и Волдеморт действительно охотится за таким мощным артефактом, уничтожение крестражей их уже не спасет.

***

— … для бала, мисс Грейнджер? Гермиона вздрогнула и колоссальным усилием воли заставила себя посмотреть на Нарциссу Малфой. Женщина сидела напротив нее и с нечитаемым взглядом ждала ответ на вопрос, который Гермиона имела неосторожность прослушать. Она опять плохо спала. Ближе к полуночи заставив себя забраться в постель, Гермиона уже через пару часов вскочила от вопля, полного ужаса и боли. Она догадывалась, — знала — кому он принадлежал, и долгое время просидела с прижатыми к груди коленями, прислушиваясь к погруженному в тишину поместью, отчаянно желая и при этом боясь услышать новый крик. Ведь он свидетельствовал бы одновременно о том, что Олливандер все еще жив и что его до сих пор пытают, стремясь выведать нужную информацию. Очнулась Гермиона лишь в тот миг, когда холодное зимнее солнце стало прокрадываться в ее комнату, запуская лучи через небольшую щель между портьерами. Догадываясь, что сегодня у нее не получится отсидеться в комнате, Гермиона заставила тело сбросить оцепенение, откинуть одеяло и пойти в ванную комнату, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок, скрыв следы бессонной ночи. Ее предположение оказалось верным. Через полчаса в центре спальни возник домовик, который дрожащим голосом передал приказ своей хозяйки: гостья должна одеться и спуститься в столовую, на завтрак. Гермиона не стала спорить, да и понимала, что не имеет на это никакого права. Поэтому быстро одевшись, покинула комнату и направилась по длинному коридору к лестнице, что вела на первый этаж. Домовик, ожидавший ее у двери, держался впереди, указывая дорогу. Гермиона шла с ровной спиной и смотрела исключительно вперед. Мэнор высасывал из нее силы. Пугал до мурашек, до нервного подрагивания кончиков пальцев. Величественный особняк хранил мрачные тайны своих обитателей и ничуть не чурался той атмосферы, которая царила в его стенах. Гермионе казалось, что следы темной магии оседали у нее на коже, вместе с муками тех людей, что по воле злого рока оказывались в подземельях поместья. — Прошу прощения, миссис Малфой, — ровным тоном извинилась она, встретившись взглядом с серо-голубыми глазами матери Драко. — Я задумалась и не слышала, как вы обратились ко мне. Нарцисса поджала губы в немом неодобрении. Крылья ее носа дрогнули, но гнев хозяйка Малфой-мэнора сдержала. — Я спросила, мисс Грейнджер, есть ли у вас наряд для предстоящего бала. — Нет, — покачала головой Гермиона. — Меня не предупреждали о предстоящем мероприятии. — В таком случае Пэнси купит вам что-нибудь в Косом переулке, она как раз планирует отправиться туда после завтрака. — Да, — кивнула Паркинсон, сидящая по левую руку от Гермионы. — Мне только нужны мерки и… — Пэнси замялась, бросив быстрый взгляд на Нарциссу, но та уже вернулась к своему завтраку и не обращала внимание на них. — Может, у тебя есть какие-нибудь пожелания? Гермиона вспомнила платья, которые видела в шкафу Пэнси и передернула плечами. Я не хочу ничего зеленого, откровенного и провокационного — захотелось заявить ей, но она заставила себя промолчать. Интуиция подсказывала, что Пэнси не станет покупать для нее ничего экстраординарного, понимая, перед кем Гермионе предстоит появиться в новом наряде. Поэтому она вновь покачала головой и тихо заметила: — Но у меня нет денег, Пэ… Паркинсон. — Мисс Грейнджер, вы наша гостья. — Нарцисса буквально выплюнула последнее слово. — Позвольте нашей семье оплатить вам наряд. Это прозвучало унизительно. Гермиона почувствовала, как вспыхнули ее щеки. Она сжала вилку и часто заморгала, борясь с желанием ответить Нарциссе в таком же тоне, в каком та общалась с ней. Но… В памяти всплыл разговор с Пэнси, и Гермиона в который раз лишь коротко кивнула, принимая правила игры. О том, чтобы она отправилась в Косой переулок вместе с Паркинсон, никто даже не заикнулся. Поэтому Гермиона решилась задать вопрос, беспокоящий ее всю ночь и утро: — Чем я могу заняться сегодня? Она уже научилась угадывать удивление на лице Нарциссы Малфой. Женщина прекрасно владела собой и умела контролировать свои эмоции, но иногда холодная маска словно чуть просвечивалась. Всего на мгновение. Но этого мгновения хватало, чтобы понять, что чувствует в данный момент мать Драко. Гермионе подумалось, что, вероятно, она просто узнает те эмоции, которые часто замечала на лице Малфоя. Как бы слизеринец не был похож на своего отца внешне, от матери он унаследовал немало. — Вы вольны делать все, что вам заблагорассудиться, — ответила Нарцисса, с утонченным изяществом намазывая тост маслом. — Можете вернуться в свою комнату или прогуляться по саду. Естественно, под присмотром. Гермиона покосилась в сторону высоких окон. На улице до сих пор шел снег. В такую погоду прогулка по заметенному сугробами саду была весьма непривлекательным досугом. — А могу ли… — Она прочистила горло и продолжила, стараясь вложить в свой вопрос больше отстраненной уверенности, приправленной толикой безразличия: — Могу ли взглянуть на библиотеку? Слева поперхнулась чаем Пэнси. Нарцисса положила нож для масла и приподняла брови: — Библиотеку? — Да. Ваш сын как-то обмолвился в разговоре, что в Малфой-мэноре очень богатое собрание книг на самые разнообразные темы. Я… В каком-то смысле поклонница библиотек. — Наслышана, — усмехнулась Нарцисса. — Что ж, не вижу в этом ничего предосудительного. Я покажу вам библиотеку. — Вы? — Гермиона слегка приподняла брови, изо всех сил давя волну удивления и сохраняя сдержанный тон. — Конечно. Я хозяйка этого дома и должна убедиться, что моим гостям предоставляют все, необходимое для их комфорта. — Но… У вас, наверное, много дел… — залепетала Гермиона. Она никак не ожидала, что Нарцисса лично вызовется сопровождать ее. — Завтра бал и… — Ничего страшного, мисс Грейнджер, — ответила Нарцисса с тенью какой-то странной улыбки на губах. — Пэнси, милая, не могла бы ты купить кое-что и для меня? Я дам тебе список. Возьми с собой домовика, он будет доставлять покупки. — Да, Нарцисса. Тогда я пойду собираться. — Пэнси отложила салфетку и встала, бросив тревожный взгляд на Гермиону. — Увидимся позже. — Мисс Грейнджер, если вы закончили завтракать… — с намеком проговорила Нарцисса, кивнув на слова Пэнси. Гермиона поспешила подняться из-за стола. Она нервно поправила рукава платья и развернулась к выходу. Покинув столовую, они разошлись в разные стороны. Пэнси поднялась на второй этаж, обернувшись перед тем, как скрыться в коридоре, который вел к ее спальне. Девушка выглядела обеспокоенной, но Гермиона не имела возможности ничего ей сказать — Нарцисса повернула направо и быстро зашагала по широкой галерее. Гермионе пришлось поторопиться, чтобы нагнать женщину. Она сразу поняла, когда они достигли дверей библиотеки. Над входом в темном мраморе была вырублена уже знакомая ей надпись. В груди потеплело, когда Гермиона вспомнила тот вечер, когда они с Драко разгадали секрет Кандиды Когтевран. Нарцисса взмахнула палочкой. Огромный засов, вырубленный из ствола дерева, не иначе, с тихим скрежетом вышел из металлических пазов. Двери, украшенные тонкой резьбой, распахнулись. Гермиона шагнула через порог и потрясенно замерла от представшей перед ней картиной. Библиотека Малфой-мэнора была огромной. Книжные шкафы поднимались к высокому потолку и тянулись на много футов вперед. После очередного взмаха волшебной палочки вспыхнули мягким светом магические светильники, и Гермиона поняла, что помещение по размеру практически не уступало библиотеке Хогвартса. Начищенный до блеска темный паркет прикрыли огромным ковром, скрадывающим шаги посетителей, у входа разместили зону для работы и чтения: возле одной из стен стоял огромный рабочий стол с изящным подсвечником на десяток свечей, в центре — два мягких дивана и два глубоких кресла в окружении высоких ламп, помогающих разогнать такой полезный для древних книг полумрак. — Возьмите, мисс Грейнджер, — обратилась к ней Нарцисса, извлекая из воздуха две пары тонких перчаток. Их обычно использовали для работы с ветхими книгами, чтобы не портить изъеденные временем страницы. Гермиона надела перчатки и почувствовала, как кончики пальцев закололо от магии, которая пропитывала тонкую ткань. — Некоторые книги прокляты или заколдованы, перчатки защитят от темной магии. Сняв со стены один из магических светильников, Нарцисса жестом пригласила Гермиону пройти вперед. Тусклое освещение не мешало читать названия на корешках книг, но только на расстоянии вытянутой руки. Гермиона с опаской зашагала по широкому коридору между шкафами, разделенными на секции. — Библиотека Малфой-мэнора собиралась много веков, — тихо заговорила Нарцисса, вышагивая позади Гермионы. — Здесь можно найти редкие издания на любую тему, начиная от разведения магических растений и заканчивая темными проклятиями. К сожалению, далеко не все хозяева мэнора должным образом заботились об этом месте, поэтому некоторые книги из-за ненадлежащего ухода почти не подлежат восстановлению. Что именно мой сын рассказывал вам об этом месте? Вопрос прозвучал столь неожиданно, что Гермиона запнулась и остановилась. Обернувшись, она столкнулась с изучающим взглядом Нарциссы. — Он упоминал о библиотеке вскользь, в разговоре с друзьями, — торопливо озвучив этот ответ, Гермиона добавила: — Со мной ваш сын старался не общаться. Я… его раздражала. — Безусловно, — произнесла миссис Малфой равнодушно. Она ей не поверила. Нарцисса никак не продемонстрировала этого, но Гермиона была уверена: сейчас ее читают не хуже, чем раскрытую книгу при пламени множества свечей. Поэтому она торопливо отвернулась и огляделась вокруг. Книжным шкафам не было видно конца и края. Сомнительно, что Нарцисса покажет ей все секции библиотеки. Да и нахождение матери Драко за ее спиной нервировало Гермиону. — Думаю, вам не стоит показывать мне всю библиотеку. Я утолила свое любопытство, миссис Малфой, да и вам пора… — Что вы хотели здесь найти? — перебила женщина. Ее голос оставался равнодушным, Гермиона не смогла уловить ни единого оттенка эмоций. — Я вовсе… — Довольно, мисс Грейнджер. Драко неоднократно упоминал о вашем зазнайстве. Я не верю, что вы стремились в библиотеку просто из любопытства, и уйдете отсюда, не открыв хотя бы одну книгу. Конечно, миссис Малфой была права. Гермиона надеялась, что в таком месте ей удастся найти информацию о Дарах Смерти, однако она понимала, что в присутствии матери Драко будет глупо интересоваться подобным. Особенно, если Волдеморт не скрывает, для чего ему понадобился один из самых знаменитых мастеров волшебных палочек… Один из! Эту догадку нужно было обдумать. Гермиона лихорадочно вспоминала имена других признанных мастеров, но Нарцисса, все еще маячившая за ее спиной, мешала сосредоточиться. Следовало срочно отвлечь внимание женщины. — Для подготовки к Ж.А.Б.А. требуется прочитать много исторической литературы, — затараторила Гермиона. Ее взгляд заметался по книжным полкам и табличкам, на которые золотом нанесли надписи с темами и разделами магии, соответствующими каждой из секций. — Какой век? И тут Гермиона поняла, что в библиотеке мэнора можно найти книги о том, кто тоже был замешан во всей этой истории с Дарами. Ведь Гриндевальд в своих письмах Дамблдору тоже оставлял их символ. — Двадцатый, — без колебаний ответила она, повернувшись к Нарциссе. — Тогда нам следует вернуться в начало. — Миссис Малфой чуть приподняла магический светильник и направилась в сторону выхода, остановившись у одного из самых первых стеллажей. — Нужный период здесь, здесь, — поочередно указала она на полки, — здесь и здесь. Вас интересует какое-то конкретное событие? — Я посмотрю, — пробормотала Гермиона, подойдя ближе. — Хорошо. Нарцисса вручила ей светильник, а сама отошла к дивану. Медленно опустилась на мягкое сиденье и замерла, превратившись в молчаливого наблюдателя. Гермиона уставилась на корешки книг, но буквы и руны отказывались складываться в слова. Она погрузилась в размышления, пытаясь определить, что ей искать, но постоянно сбивалась, потому что ее мысли то и дело возвращались к странному поведению своей провожатой. Зачем Нарциссе вести ее в библиотеку, где полно книг по темной магии? Зачем делать вид, что она готова показать ей любые труды, стоит лишь попросить? И почему Нарцисса спрашивает ее о Драко? Да, по приезде в мэнор Гермиона совершила ошибку, назвав Малфоя по имени. Но было ли этого достаточно, чтобы зародить в Нарциссе сомнения или дать ей повод думать, что они с Драко тесно общались? Не могла ли Пэнси сказать что-то лишнее, подтвердив подозрения матери Малфоя? Сообразив, что слишком долго стоит без движения, Гермиона тряхнула головой и заставила себя собраться. Для начала она взяла несколько книг, авторы которых освещали события двадцатого века, не вдаваясь в подробности конфликта между Гриндевальдом и Дамблдором. Их дуэль упоминалась вскользь, лишь как закономерный итог противостояния сторонников политики первого и единомышленников второго. Больше внимания уделялось последствиям конфликта и тому, как волшебники выстраивали связи с маглами, в частности, рассказывалось о первых контактах лиц, имеющих отношение к управлению обоими мирами. Гермиона смутно представляла, зачем эти книги хранятся в библиотеке чистокровных волшебников, открыто поддерживающих Темного Лорда в его желании поработить маглов. Единственным логичным объяснением был вывод, что в каком-то роде Волдеморт двигался по тому же пути, что и Гриндевальд. Возможно, дед и отец Драко просто хотели понимать, что натолкнуло их хозяина на путь, который он выбрал еще в годы обучения в Хогвартсе. Минул час. Гермиона продолжала листать книги, а Нарцисса все также наблюдала за ней, правда, уже поверх страниц какого-то пестрого журнала. Мать Драко никак не выказывала нетерпения или скуки, однако Гермиона не позволяла себе задерживать интерес на какой-либо из книг слишком долго. Не хотелось будить в Нарциссе еще больше любопытства или подозрений. Она начинала свои поиски с верхних полок и постепенно опускалась все ниже и ниже. А затем ее пальцы выхватили толстую книгу в невзрачной обложке. Гермиона сумела сдержать радостный возглас, но руки ожидаемо задрожали от волнения. Она держала мемуары одного из современников Гриндевальда. И, если верить приписки в названии, автор мемуаров не просто жил в годы того конфликта, но и сражался на стороне темного волшебника. — Миссис Малфой, — обернулась Гермиона к диванам. — У меня есть еще немного времени? — Нашли что-то достойное вашего внимания? Гермиона молча подняла руку с заинтересовавшей ее книгой. Нарцисса сузила глаза, словно пыталась прочитать название на обложке. — Это мемуары одного волшебника, — поспешила пояснить Гермиона. — Прошу, — указала ее компаньонка на противоположный диван. — Я вполне могу выделить еще немного времени. Гермиона послушно заняла место напротив Нарциссы и открыла книгу, досадливо поморщившись, когда поняла, что не сможет скопировать нужные ей материалы. Вряд ли Нарцисса будет настолько великодушна. — Вас интересует период Первой магической войны? — спустя несколько минут спросила мать Драко, не отрываясь от своего журнала. — Это одна из тем, которую любят обсуждать экзаменаторы во время дополнительных вопросов. — Гермионе даже не пришлось врать, список подобных тем был довольно разнообразен и борьба с Гриндевальдом вполне могла затесаться среди них. — Пытаетесь найти соответствия? Понять, как приспособиться? — Простите? Нарцисса вздохнула, закрыла журнал, вызвав крайнее неодобрение пухленькой волшебницы на его обложке, и посмотрела на Гермиону. Серо-голубые глаза прожгли холодом, но в глубине темных зрачков вспыхнули огоньки любопытства. Совсем как у Драко. — Зачем вы покинули своих друзей и перешли на сторону Темного Лорда, мисс Грейнджер? В груди Гермионы поднялась волна возмущения. Она не хотела очередной раз доказывать преданность Волдеморту. Более того, ей казалось, что она сейчас просто не в силах связно изложить выученную наизусть версию для подобных любопытствующих. Потому что Нарцисса обезоруживала ее своим поведением. Сбивала с толку и являлась опасным противником. Миссис Малфой защищала сына. Она была уверена, что Драко пострадал из-за Гермионы и теперь зацепится за любое неосторожное слово, за любой противоречивый жест. Молчание затягивалось. Женщина смотрела на нее не мигая. Не требовала немедленного ответа, но всем видом показывала, что увильнуть не получится. — Я… — выдавила из себя Гермиона, положив на колени раскрытую на оглавлении книгу. — Пересмотрела свои приоритеты. — Хотите сказать, что осознали, насколько пагубно на волшебном мире сказывается скрытый образ жизни? — услужливо подсказала ей Нарцисса. — Возможно. — Осознали ничтожность маглов, их животную, чудовищно жестокую натуру, которая стремится уничтожать, а не создавать? — Гермиона успела уловить оттенок усмешки в голосе собеседницы. — Да. — Заинтересованы карьерой и желаете продемонстрировать всем, что вы — выдающаяся волшебница, а не тень глупого мальчишки, привыкшего прятаться за спинами других? Ее зубы скрипнули. Гермиона на секунду прикрыла глаза, а затем торопливо выдохнула: — Именно. — Стремитесь к миру, где все будут равны? Конечно, речь идет о наделенных волшебным даром, роль маглов в мире Нового Порядка очевидна. — Миссис Малфой… — Вы действительно настолько глупы? — резко оборвала ее Нарцисса. Женщина подалась вперед, от ее взгляда Гермионе стало не по себе. Глаза Нарциссы обжигали таким усиливающимся с каждым мгновением холодом, с которым Гермиона еще никогда не сталкивалась. В этом взгляде не было жестокости или ярости, ненависти или злости. Нарцисса не испытывала к ней столь ярких эмоций, она ее презирала. — Я не верю в то, что умница и любимица всея Хогвартса, баловень учителей, в какой-то момент решила, что такая грязнокровка, как она, сможет занять место в новом мире наравне с чистокровными волшебниками. Я не верю, что вы не осознаете, насколько низкую ступень занимаете среди нас. Я не верю, что вы рассчитываете добиться успеха и забраться на вершину, находясь в тех условиях, что сейчас. Гермиона почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она открыла рот, чтобы возразить, но Нарцисса вновь ее перебила: — Возможно, вам вскружила голову та статья в Пророке, где из вас слепили чуть ли не символ Нового Порядка. Или вы возгордились, узнав, что на завтрашнем балу Темный Лорд будет демонстрировать вас политической верхушке других стран, представлять своей союзницей. Но я думаю, что дело в другом. — И в чем же? — вскинув подбородок, Гермиона сжала в пальцах корешок книги. — У меня две версии. Первая — вы трусливая девчонка и всеми силами стараетесь спасти свою шкуру, опустившись до предательства семьи, друзей и взглядов, которых придерживались все это время. — Нарцисса помолчала, вглядываясь в ее лицо. Гермиона изо всех сил старалась оставаться беспристрастной. — Вторая версия заключается в том, что вы ведете двойную игру. В первом случае вы омерзительны и вас будут презирать обе стороны, во втором — опасны для всех, кто по воле случая вынужден находиться рядом с вами. — К чему вы все это мне говорите, миссис Малфой? Нарцисса медленно стянула защитные перчатки и бросила их на сиденье рядом с собой. Тонкие, длинные пальцы на фоне темного платья казались чересчур бледными, высеченными из мрамора. Гермиона едва заставила себя оторвать взгляд от плавных движений рук хозяйки дома и вновь посмотреть ей в лицо. — Мой сын никогда не подпустит близко мерзкого предателя. Неважно, кого или что тот человек предает. Малфои очень ценят верность. Следовательно, вторая версия, да, мисс Грейнджер? — С чего вы вообще взяли, что ваш сын подпустил меня к себе? — фыркнула Гермиона. — Из-за моей фразы про библиотеку? Вы действительно считаете, что это место настолько необычное, и поэтому Малфой хранит существование семейной библиотеки в тайне? — Дело не в библиотеке. И не в том, что вы, с кем мой сын воевал все свои годы в школе, называете его по имени. И даже довольно теплые отношения с его лучшей подругой не стали причиной моих выводов, — покачала головой Нарцисса с грустной усмешкой на губах. — У меня другие основания так полагать. — Вы заблуждаетесь. — О, я хотела бы! — Голос женщины прозвенел злостью и взметнулся вверх, к своду библиотеки. А ее лицо исказило нечто похожее на… страх? — Но все указывает, что мой сын в смертельной опасности из-за глупой девчонки, затеявшей наивную игру с одним из самых сильных волшебников в истории! — Я не понимаю, о чем вы говорите, — отчеканила Гермиона, глядя Нарциссе в глаза. Та усмехнулась, вновь надевая маску холодной чистокровной аристократки. Щелкнула пальцами, призывая домовика, и отдала приказ: — Проследи, чтобы наша гостья сразу после чтения этой книги отправилась в свою комнату. Ослушается — доложи мне. Домовик что-то пискнул, отвесив низкий поклон. Нарцисса смерила Гермиону взглядом, полным презрения, и покинула библиотеку. Гермиона хотела верить, что миссис Малфой блефовала. Просто пыталась вывести ее на чистую воду. Но интуиция подсказывала, что это не так. Женщина явно знала что-то, о чем не догадывалась Гермиона. И почему-то ей казалось, что информация у Нарциссы из самого надежного источника. От Драко.

***

Двадцать четвертое декабря началось для Гермионы с тихого хлопка, после которого в центре спальни возник эльф-домовик. Отвесив очередной низкий поклон, он сообщил, что хозяйка занимается последними приготовлениями к сегодняшнему балу, поэтому Гермиона может позавтракать у себя. Тут же на столе появился поднос с едой, а домовик испарился выполнять другие поручения. Гермиона села на постели и потерла лицо ладонями, сбрасывая с себя остатки сна. Вылезать из-под одеяла не хотелось, очередная почти бессонная ночь лишила ее остатков сил, которые сегодня были просто жизненно необходимы. Она досадливо поморщилась и направилась приводить себя в порядок. Набрала прохладной воды в ванную и быстро ополоснулась. Стуча зубами, завернулась в огромный теплый халат и уже более спокойно вымыла голову, а потом вернулась в комнату, чтобы позавтракать. В животе заурчало, когда Гермиона пододвинула к себе поднос, а ее нос уловил аппетитный аромат омлета с овощами. Вчера она после ухода Нарциссы провела несколько часов за чтением мемуаров сторонника Гриндевальда, а после вернулась в спальню и больше ее не покидала. Домовик приходил с приглашением на ужин, но Гермиона его проигнорировала, сказав, что не хочет есть. На самом деле ей не хотелось видеть Нарциссу. Разговор с ней в библиотеке выбил у Гермионы почву из-под ног, а учитывая предстоящий прием, было важно вернуть себе душевное равновесие. Переживания о Драко, ссора с его матерью отошли на задний план, когда Гермиона осознала, что ей предстоит встреча с Волдемортом, а она обзавелась новыми тайнами, о существовании которых Темный Лорд не должен был узнать. К уничтоженному крестражу и абсолютному сумбуру в отношениях с Драко прибавились ее помощь ученикам Хогвартса и предположение о том, что Волдеморт пытается отыскать один из самых мощных артефактов магического мира. Но все это меркло перед догадкой, которая посетила ее еще в Зале Трофеев. Тогда, рассуждая на тему, как из сотни кубков выявить нужный, Гермиона неожиданно для себя приблизилась к ответу на вопрос, мучавший ее уже очень давно. Элементы головоломки соединились в единое целое и дали ответ, от которого в груди все заледенело от ужаса. Странная связь между Гарри и Волдемортом не давала покоя уму Гермионы с первого курса. Сначала она принимала тот факт, что в роли проводника между разумом Гарри и Темного Лорда выступило эхо отраженного Убивающего заклинания. Но потом она все чаще спотыкалась о некие несоответствия, вызывающие у нее мысленный зуд и ощущение неправильности. Гарри защищала магия матери. Темный Лорд эту защиту обошел, взяв для своего воскрешения кровь Поттера. Но сразу же возникло новое препятствие — палочки с одинаковыми сердцевинами. Каковы шансы, что из нескольких тысяч палочек, за долгие годы созданных Олливандером, именно близнецам с одинаковой сердцевиной, от одного существа, выпадет участь столкнуться в смертельном поединке? На пятом курсе Темный Лорд с легкостью проскальзывал в разум Гарри, а тот, в свою очередь, мог наблюдать за Волдемортом его же глазами. В момент, когда Поттер видел нападение на Артура Уизли, он находился внутри змеи, ощущал все, что чувствовала змея. Гермиона отлично помнила, в каком ужасе был ее друг, считая, что сходит с ума и превращается в чудовище. Разве рикошет Авады может сотворить такое? Даже в совокупности с предсказанием? Волдеморт был внутри змеи. Змеи, которая позже записывается Дамблдором в крестражи Темного Лорда. Нагайна — носитель души Волдеморта, поэтому он мог поглощать ее разум, подчинять волю и управлять ее телом. И позже, в Отделе Тайн, столкнувшись с Дамблдором, Темный Лорд повторяет этот же фокус с Гарри… А во время операции «Семь Поттеров» не может победить Гарри с другой палочкой… Гарри клялся, что она была другой, а еще он отчетливо помнил треск древка после всполохов золотого пламени, укрывшего его от зеленой вспышки Убивающего… И сейчас, оглядываясь назад и сопоставляя все эти события, сердце Гермионы замирало от страшной догадки. Гарри Поттер мог быть крестражем Волдеморта. Созданным ненамеренно, под воздействием роковой случайности, и превратившимся в оружие против своего же создателя из-за дурацкого предсказания Трелони, запустившего ход всех этих событий. А это означало, что Гарри… должен погибнуть? Гермиона споткнулась об эту мысль и зажмурилась, ощущая, как уголки глаз пощипывает от подступивших слез. В это невозможно поверить. Она отчаянно хотела ошибаться. А еще понимала, что никто не должен об этом знать. Ей нужно для начала убедиться в своей правоте, найти доказательства. И придумать способ уничтожить крестраж внутри Гарри, сохранив ему жизнь. Возможно, Дамблдор догадывался? Вдруг оставил им какую-то подсказку, а они по глупости, двигаясь в своих поисках вслепую, ее не заметили? Тихий стук в дверь заставил Гермиону отвлечься от размышлений. Кашлянув, она хриплым голосом произнесла: — Войдите. Дверь распахнулась, и на пороге комнаты появилась Пэнси со свертками в руках. Она окинула Гермиону внимательным взглядом и приподняла брови: — Выглядишь… так себе, Грейнджер. Гермиона пожала плечами и жестом пригласила Паркинсон присоединиться к завтраку. Слизеринка бросила принесенные свертки на кровать, села в кресло, создала чашку и налила себе немного чая из серебряного чайника. — Ты принесла платье? — спросила Гермиона, возвращаясь к остывшему омлету. В животе все еще урчало от голода, но аппетита не было. Она заставляла себя есть. — Да. Кажется, вчера всем было не до мерок, поэтому я купила наряд на глаз. Подправим магией. — Пэнси прищурилась: — Как прошел визит в библиотеку? Я хотела заглянуть к тебе раньше, но вернулась только к ужину, а когда поднялась наверх, свет в твоей комнате уже не горел. — Все нормально, Пэнси. Ты не обязана заботиться о моем душевном состоянии. Паркинсон хмыкнула и пригубила чай. Гермиона прожевала очередную порцию омлета, вкуса которого не ощущала, и спросила: — Нарцисса спрашивала тебя обо мне? — Вчера? — уточнила Пэнси. — Вообще. — Да. Пыталась. Я не стала ничего говорить. — Спасибо. — Грейнджер, Нарцисса не из тех, кто успокоится, единожды столкнувшись с отпором. Пока я сумела притвориться, что мне ничего неизвестно… — Пэнси покачала головой, выражая свои сомнения. Гермиона положила вилку и встала, чтобы подойти к сверткам, лежащим на кровати. Она не хотела говорить о Нарциссе и вообще надеялась, что не задержится в мэноре. Зачем держать ее здесь, если в школе она находится под не менее надежным присмотром Рована? Внутри большого конверта из дорогой и плотной бумаги обнаружилось сиреневое вечернее платье с вышивкой на подоле, в свертке поменьше Пэнси принесла бальные туфли из шелка такого же цвета, что и платье. Здесь же лежала и баночка «Простоблеска». — Только не говори мне, что придется танцевать, — с ужасом воскликнула Гермиона, повернувшись к Паркинсон. — Только не говори мне, что ты не умеешь, — передразнила ее Пэнси. — Умею, но… — Гермиона вонзила зубы в нижнюю губу, осекая себя. Слизеринка понимающе хмыкнула: — Поверь, я тоже не представляю себя, выплясывающей перед Темным Лордом. Но Нарцисса выписала лучших музыкантов. Не думаю, что бал, запланированный для того, чтобы пустить политикам пыль в глаза, закончится кровавой резней. — Паркинсон допила свой чай и встала. — Я пошла собираться. Скоро к тебе пришлют кого-нибудь… — Она махнула рукой, изобразив пышную гриву волос. — Сделать прическу. Пэнси ошиблась. Минуты тянулись одна за другой, часы сменяли друг друга, а к Гермионе так никто и не явился. Когда поместье стали со всех сторон окутывать ранние сумерки, она приняла решение начать сборы самостоятельно. Надела платье, с помощью простых заклинаний подправила его по своей фигуре и встала перед зеркалом. Нанесла немного «Простоблеска» на гребень и стала распределять средство по волосам, приняв решение соорудить строгий пучок с парочкой локонов навыпуск. Плавные, методичные движения помогали собраться с мыслями и успокоиться. Гермиона разглядывала свое отражение. Большое зеркало в тяжелой, массивной раме позволяло рассмотреть себя в полный рост. Сиреневое платье сидело хорошо, но слишком сильно напоминало о Святочном бале на четвертом курсе. О временах, когда рядом с Гермионой были друзья, и все беды они готовились пройти вместе, плечом к плечу… Рука дрогнула, прядь волос запуталась в гребне. Гермиона попыталась распутать клок, пыхтя потянула гребень в сторону. Тот на удивление легко поддался этому движению и выскользнул из пальцев, с глухим стуком упав на пол. Она наклонилась, чтобы поднять его, и в этот же миг дверь в комнату распахнулась. Неловко выпрямившись, Гермиона обернулась. На пороге стояла Нарцисса, в черном платье с высоким горлом и изящным жемчужным колье, украшенным подвесками из драгоценных камней. Белоснежные волосы были уложены в высокую прическу. Женщина держала в руках огромную коробку и хмуро окинула Гермиону взглядом. — Полагаю, я вовремя. Гермиона нервно расправила складки на платье. Она понимала, что выглядит сейчас очень растрепанной, но не хотела демонстрировать миссис Малфой свое смущение. — Я решила, что пора собираться. Пэнси сказала, ко мне пришлют кого-нибудь заняться моими волосами, но никто так и не пришел, — поспешила она… оправдаться? — Я справлюсь сама. — Вы? — пораженно выдохнула Гермиона. Ей не нравилось, что Нарцисса так часто и по собственной инициативе оказывалась рядом. Любопытство Миссис Малфой не сулило ничего хорошего. — Да, мисс Грейнджер. На организованном мною вечере все должно быть идеальным. Миссис Малфой пересекла комнату и с осторожностью разместила принесенную коробку на столе. Палочкой она откинула крышку с каким-то узором из причудливых вензелей и извлекла ослепительно белое платье, дополненное рукавами с широкой сборкой. Струя горячего воздуха тут же разгладила переливающуюся бриллиантовой крошкой ткань, устраняя даже мелкие складки. — На бал вы наденете это платье, мисс Грейнджер, — бесстрастно проговорила Нарцисса. Она не смотрела на Гермиону, застыв перед повисшим в воздухе нарядом. — Но… — Не спорьте, — резко оборвала ее Нарцисса, повернувшись. Их взгляды встретились, и Гермионе на миг показалось, что глаза миссис Малфой блеснули. Вздохнув, она подошла к хозяйке дома. Спорить хотелось, но что-то ее останавливало. Сейчас Гермиона была уверена, что глаза миссис Малфой не блестели никаким особенным образом, все это ей показалось из-за бликов магических светильников. Однако сложно было отделаться от мысли, что Нарцисса все же чем-то опечалена. На то, чтобы переодеться, ушло всего несколько минут. Новое платье село по фигуре без какой-либо магии, ткань приятно холодила кожу и ощущалась тончайшей паутиной. Нарцисса, деликатно отвернувшаяся, когда Гермиона меняла наряды, обернулась и вздохнула, покачав головой. Это была странная реакция. Миссис Малфой будто не хотела, чтобы Гермиона надевала это платье. Но зачем тогда она его принесла? — Оно предназначено вам, мисс Грейнджер. — Нарцисса будто ответила на ее невысказанный вопрос и вновь взялась за палочку. Гребень взмыл вверх, как и баночка с косметическим средством. Гермиона ойкнула, когда зубцы больно потянули за волосы. — Не дергайтесь. К этому платью задуманный вами узел не подойдет. Тяжелые пряди, одна за одной, опускались на плечи и спину. Нарцисса ловко орудовала палочкой, превращая их, гладкие и блестящие, в аккуратные локоны. Женщина стояла за спиной Гермионы, и она могла видеть их обеих в зеркальном отражении. Было неловко молчать, тишина давила и нервировала, поэтому Гермиона первая решила нарушить ее: — Платье очень красивое, миссис Малфой. Чье оно? Нарцисса поджала губы и не спешила отвечать. Отступила на шаг, встала лицом к ней, придирчиво рассматривая промежуточный результат своих трудов, исправила несколько завитков на локоне возле лица Гермионы. Видеть палочку так близко было странно и немного пугающе. Возникало ощущение полной беззащитности. В голове мелькнула мысль, что Нарциссе ничего не стоит запустить сейчас в нее зеленый луч Убивающего. Гермиона несколько раз моргнула, отгоняя эти мысли. Вновь встретилась взглядом с миссис Малфой. Та поморщилась, видимо посчитав, что она все еще ждет ответа на прозвучавший вопрос. — Ваше, мисс Грейнджер. Его доставили вчера утром. Гермиона замерла и вновь напряглась. Кто мог прислать ей платье? Мелькнувшая догадка была тут же отброшена в сторону. Драко Малфой, выбирающий для нее наряд? Смешно. Ему точно было не до этого. Пока она размышляла, Нарцисса закончила с ее прической и отступила. Повернувшись к зеркалу, женщина позволила их глазам найти друг друга и сухо добавила к своему ответу: — Платье прислали вам, но не для вас. Скорее, это послание для меня. Поэтому я не хотела... — Женщина сделала паузу. — Поверьте, я бы все отдала, чтобы вы щеголяли перед Темным Лордом в этом сиреневом безобразии. Гермиона растеряно смотрела на мать Драко. Происходящее не укладывалось в голове, разум просто отказывался все это воспринимать. Нарцисса направилась к выходу из спальни. Замерев на пороге, оглянулась и, вернув голосу отстраненность, произнесла: — Через полчаса за вами придет Пэнси. И не забудьте сменить цвет туфель. Дверь за миссис Малфой захлопнулась, а Гермиона все еще стояла в центре комнаты, лишенная способности двигаться. В груди шевельнулось что-то далекое от страха, волнения или беспокойства. Это чувство было хорошо ей знакомо. Оно возникало очень часто и рядом с одним-единственным человеком. Медленно Гермиона подошла к зеркалу. Теперь платье выглядело иначе, ощущалось иначе, вызывало иные чувства. Зачем Драко прислал это платье? И каким посланием оно стало для Нарциссы? Конечно, она знала, на каких мероприятиях принято носить белые платья. Но этот наряд нисколько не походил на свадебный. Изящный, дорогой, достойный девушки из благородной семьи, — которой она не являлась! — но не свадебный. Все полчаса Гермиона нервно расхаживала по комнате, пытаясь найти ответ на новую загадку. Однако вместо этого пришлось бороться с надеждой, которая вспыхнула внутри нее и отказывалась гаснуть, не поддавалась никаким уговорам. Гермионе хотелось верить, что сегодня она увидит Драко. Но Нарцисса бы сказала ей? Или хотя бы Пэнси? Стоило подумать о Паркинсон, и та заглянула в комнату. По лицу слизеринки пробежала тень изумления, когда она увидела на Гермионе совсем не то платье, которое ожидала. — А что происходит? — протянула Пэнси. — Мне дала его Нарцисса, — отстраненно ответила Гермиона, и Паркинсон больше не задавала вопросов. Они спустились по лестнице на первый этаж и свернули в восточное крыло поместья, где по словам Пэнси находилась комната для приема гостей. Впрочем, комнатой это огромное, освещенное сотнями свечей и украшенное десятком пушистых елей, помещение Гермиона назвала бы в последнюю очередь. Нарцисса была уже здесь, общалась с первыми гостями, среди которых мелькали родители некоторых слизеринцев со старших курсов. Естественно, это были представители благородных семей, поддерживающие Темного Лорда. — Твои родители тоже здесь? — спросила Гермиона Пэнси. Та кивнула: — Вон они, слева от камина. Пойду поздороваюсь, жди здесь. Уход Паркинсон позволил Гермионе отойти к дальней стене, где домовики установили стол с закусками и фонтан с шипучим ромом. Пить хотелось жутко, но алкоголь ее не привлекал, поэтому Гермиона предпочла остановиться на стакане прохладного лимонада, который ей протянул догадливый эльф-домовик, дежуривший здесь. Гости продолжали прибывать под тихие звуки музыки, но зал все еще не казался заполненным. Каминная сеть была заблокирована, поэтому приглашенные на бал попадали сюда через распахнутые стеклянные двери, на которые наложили согревающие чары, чтобы поток морозного воздуха не попадал внутрь. Пэнси задерживалась, о чем-то болтая с матерью. Гермиона цедила уже второй стакан лимонада и разглядывала лица прибывших на праздник, отмечая знакомые. Здесь были работники Министерства, несколько врачей из Мунго, а потом… Она почувствовала, как по телу пробежала нервная дрожь, когда взгляд выцепил пеструю мантию Кингсли Бруствера. Мужчина стоял напротив нее, в компании нескольких министерских служащих и вел непринужденную беседу, попивая огневиски. Он улыбался, шутил и смеялся, но несколько раз Гермиона поймала на себе его взгляд, и теперь не знала, как поступить. Мерлин, если бы она только могла передать через Кингсли весточку Грюму и Люпину! Сообщить им о том, что один из крестражей уничтожен, узнать, как обстоят дела у Гарри и Рона… Она поспешила повернуться к столу и невидящим взглядом уставилась на тарелку с фруктами, прикидывая, что можно сделать в этой ситуации. Вот только долго размышлять ей не дали: музыка неожиданно стихла, присутствующие почти синхронно повернули головы к стеклянным дверям. Гермиона последовала их примеру, уже зная, что увидит. В зал входили новые гости. Толпа расступилась, образовав коридор, Нарцисса вышла вперед и почтительно склонилась перед Темным Лордом, который возглавлял процессию. За его спиной возвышались три фигуры в черных плащах с глубокими капюшонами, под ними тусклым серебром светились маски Пожирателей. Позади расслабленно вышагивали остальные. Гермиона поняла, что это и есть иностранные политики, для которых сегодняшний вечер и затевался. В повисшей тишине единственным шумом был шорох мантий. Никто не осмеливался заговорить раньше Волдеморта. Он остановился возле миссис Малфой, окинул взглядом всех присутствующих и растянул губы в жуткой, нечеловеческой улыбке: — Ты славно потрудилась, Нарцисса. — Благодарю, Повелитель, — спокойно ответила та. Кажется, Волдеморт сказал что-то еще, но Гермиона этого не услышала. Все ее внимание было направлено на фигуры в черных плащах. Их владельцы подняли вверх палочки, рассеивая маски и скидывая капюшоны. Грудь словно опутало шелковыми нитями: холодными, тугими, прочными настолько, что не разорвать. Темного Лорда сопровождали Снейп, Люциус и Драко.