Чистые пятна

Гермиона так и продолжила стоять у стола, когда процессия Волдеморта остановилась в центре зала, а все собравшиеся начали расступаться, освобождая пространство для своего Повелителя. Она крепко стиснула бокал, чувствуя как изгибы узорчатого, влажного стекла врезаются в ее ладонь. Гермиона смотрела на Драко, не веря тому, что наконец увидела его. Сердце предательски сбилось на неровный ритм. Ей казалось, что Драко чувствует ее взгляд на себе. Должен чувствовать. Но ни один мускул на его лице не дрогнул. Время будто остановилось. Выйти из оцепенения заставило движение темной фигуры, которая стояла впереди Драко. Волдеморт. Он с нескрываемым наслаждением взирал на публику и прибывших иностранных гостей. Люциус, стоявший рядом, выглядел не менее гордым — изгнанный Пожиратель, наконец, добился милости и вновь занял место возле Темного Лорда. Гермиона взглянула и на Снейпа, — персона директора по-прежнему вызывала множество вопросов, — его черные глаза-бусинки лишь изредка вонзались в кого-то, но не дольше, чем на несколько секунд. После нескольких коротких мгновений в зале воцарилась тишина — Волдеморт застыл, выдерживая паузу. Все присутствующие воззрились на него. — Я рад, что все вы сегодня прибыли сюда. — Волдеморт обнажил свои острые зубы в подобии улыбки. — Особенно благодарю представителей Министерств Магии Германии, Франции и Испании, которые любезно приняли мое приглашение. В речи Волдеморта было что-то, что сбивало с толку. Он впервые говорил с присутствующими без презрения, не отдавая приказы и не взывая к страху. Волдеморт превратился в искусного дипломата, который знал, как необходимо вести себя в присутствии чужаков, как выгодно преподнести свои слова и когда необходимо прибегнуть к лести. Таким был Том Реддл? Гермиона поставила бокал на стол и вся обратилась в слух. — Сегодняшний вечер особенно важен для нас. Политика Нового Порядка завоевывает доверие все большего количества магов. Мы перестали бросать на произвол судьбы маглорожденных волшебников и угнетать их неравенством положения в обществе и образовательных учреждениях. Мы чтим древние семейства и их чистокровную принадлежность. Но также не забываем о тех, кто родился в семьях маглов. — Волдеморт взглянул на министерских служащих других стран. — Дети с магическим отпечатком должны принадлежать нашему миру с самого рождения. И могу сказать, что первые и самые важные шаги к этому мы уже сделали. Дети, рожденные быть волшебниками, уже попадают в семьи магов и получают надлежащее воспитание и образование. Толпа взорвалась аплодисментами. Если бы в руках Гермионы все еще находился бокал, она непременно выронила его, поставив жирную точку в речи Волдеморта. В ее голове мгновенно пронеслись обрывки новостей из Ежедневного Пророка. Теракты. Массовая гибель магов и маглов. Гермиона была убеждена, что все это — пропаганда, которую внушают в умы обычных волшебников, — маглы страшны, опасны, у них есть оружие массового поражения, которое никого не оставит в живых. Но сейчас она поняла, что эти события прикрывали куда более страшные деяния. Как были выбраны места, где произойдет теракт? Какие семьи подвергались убийствам? Гермиона с ужасом осознала, что маглов, в семьях которых родился ребенок с магическим потенциалом, попросту вырезали. Она без труда нашла в толпе высокую фигуру в пестром одеянии — Кингсли. Мужчина хлопал вместе с остальными, но Гермиона успела заметить, как он внимательно посмотрел на стоящего рядом с ним человека. Еще один член Ордена под прикрытием? Волдеморт покинул центр зала, пригласив гостей проследовать за ним. Толпа начала рассеиваться, формироваться в небольшие группки. Гермионе нужно было переговорить с Бруствером любым способом: прокрасться к нему, жестом позвать на разговор в место, скрытое от любопытных глаз, либо встать рядом и подождать удачного момента, когда его покинут собеседники. Она совсем не хотела компрометировать его, потому что общение с бывшей подружкой Поттера еще никому не шло на руку. Но все же Гермиона решила, что ничего страшного не случится, если она окажется где-то поблизости и случайно перекинется парой слов с одним из последователей Волдеморта. И случайно им окажется именно Кингсли. Гермиона двинулась с места и не спеша направилась в сторону мракоборца. Она старалась не выбиваться из общего ритма, где-то приостанавливалась, где-то быстро проскальзывала следом за идущим человеком. Так она просачивалась сквозь людскую массу, думая, что не привлекает внимания. Однако все было иначе: стоило Гермионе приблизиться к кому-то из гостей, как они тут же оборачивались и окидывали ее оценивающим взглядом. Виной тому было белое платье. Праздничный зал Малфой-мэнора пестрил множеством цветов, но все они были темных оттенков: бордо, индиго, черный, бурый. И лишь Гермиона выделялась светлым пятном, которое противоестественно разрезало эту мрачную толпу, отстраняло ее, но неизменно притягивало. Ее вечерний образ действительно стал символом. Но не символом Нового Порядка, а сопротивления, несгибаемости и решимости. И сегодня она явилась таковой благодаря одному человеку. Драко, ведая о том или нет, сделал ее чистым пятном на этой уродливой грязной картине. Эти мысли придали ей уверенности и, подняв подбородок чуть выше, не смотря на глазеющих зевак, она медленно продвигалась к своей цели на противоположной стороне зала. — Мисс Грейнджер, — раздался ненавистный хриплый голос. Она обернулась лишь головой, моментально обнаружив невдалеке безжизненную маску с красными глазами, устремленными на нее. — Попрошу вас. — Волдеморт изящно указал рукой на своих гостей. Гермиона на момент отвернула голову, сделала глубокий вдох, после чего, уже полностью повернувшись, натянула услужливую улыбку и направилась к кругу Темного Лорда. Она пыталась унять беспокойство, которое нарастало с каждым стуком ее каблуков. И самое страшное, что тревога и волнение были вызваны не присутствием Волдеморта — у него явно были дела поважнее, чем просмотр дурацких воспоминаний в голове школьницы. Все ее эмоции нервными нитями тянулись к тому, кто стоял по левую руку от него. — Позвольте представить, — прорезал пространство голос Волдеморта, учтиво обратив внимание своей компании на Гермиону. — Мисс Гермиона Грейнджер — маглорожденная волшебница, и как говорят многие, — Волдеморт сделал паузу то ли ради эффекта и внушительности, то ли от осознания смысла того, что хотел сказать, — умнейшая ведьма столетия. Гермиона никогда в своей жизни не видела более искусного актера. Перемены в его образе ошеломляли. Она всегда без преувеличения думала, что Волдеморт — жестокий психопат, лишенный разума и тем более человечности. Но сейчас, несмотря на свой змеиный облик, Волдеморт впервые предстал перед ней человеком. Расчетливым, хитрым и предусмотрительным. И это делало его намного опаснее. — Рад с вами познакомиться, мисс Грейнджер, — откликнулся приземистый мужчина средних лет, в его речи угадывался немецкий акцент, особенно, когда он произносил букву “р”. Гермиона сделала неглубокий поклон, опустив голову, и снова выпрямилась, придав лицу самое участливое выражение. — Для меня большая честь оказаться сегодня в вашей компании. — Простая формальная фраза, брошенная как кость псу, чтобы тот не скалил зубы. Но как только Гермиона подала голос, она почувствовала, как к ее лицу метнулся взгляд серых глаз. Она хотела сказать что-то еще, но сердце вдруг пустилось вскачь, разгоняя кровь и забирая последний воздух из легких. — В Хогвартсе учится множество детей как чистокровных, так и маглорожденных, — проговорил Волдеморт, глядя на Гермиону как гид на экспонат в музее. — Благодаря Новому Порядку юные волшебники, росшие когда-то в разных условиях, теперь находятся на одной ступени. Как вы уже услышали, мисс Грейнджер является лучшей ученицей школы. Но также здесь присутствует и выдающийся молодой волшебник, выходец из чистокровной семьи. — Волдеморт, как и все в их небольшом кругу, перевел взгляд на Драко. Все это время Гермиона делала вид, что Драко рядом нет. Она не смотрела на него, ни разу не встретилась взглядом, хотя изредка чувствовала, как парень незаметно для многих изучал ее. Теперь же она смогла посмотреть на него прямо, вместе со всеми. Гермиона старалась успеть рассмотреть его лицо, его эмоции как можно быстрее и полнее. Блуждала взглядом по знакомым чертам, боясь, что вскоре снова нужно будет надеть маску безразличия. Скулы казались еще более заостренными. Между бровей залегла неглубокая складка, которая оставалась бледным следом, даже когда мышцы лица были расслаблены. Но больше всего притягивало то, как Драко держал себя, и как переменился его взгляд. Раньше он был настороженным, возможно, немного ленивым, колким. Но сейчас эта бравада испарилась. Подбородок был слегка опущен, так, что создавалось впечатление, будто Драко смотрит в самую суть тебя. А глаза горели настойчивой ясностью из-под темных бровей. Гермиона заметила, как горделиво втянул воздух Малфой-старший, услышав столь лестный комплимент от своего Повелителя, и важно взглянул на сына. Драко же коротко кивнул, поочередно посмотрев на каждого члена иностранной делегации. — По-моему, отличный союз, который может стать знаковым для Нового Порядка и разрушить классовое неравенство магического сообщества, — весело проговорил мужчина, стоявший рядом с немецким послом. Люциус закашлялся, скрывая приступ негодования за глотком из своего бокала. Волдеморт метнул острый взгляд на Драко и поспешил сменить тему, уводя разговор в более безопасное русло. Отец Драко что-то шепнул сыну на ухо, тот поджал губы и кивнул. Поклонившись гостям, Люциус покинул их, оставив после себя молчание, которое сковало лишь двоих людей. Гермиона огляделась по сторонам, не зная, как вести себя, куда деть взгляд, который магнитом возвращался к одному-единственному человеку. Она опустила ресницы и расправила несуществующие складки на невесомой юбке своего платья. А когда подняла взгляд, встретила обжигающий блеск глаз напротив. Грудь затопило горячей волной. Ей хотелось сбежать из этого зала, переместиться к Черному озеру и прыгнуть в бездну, настолько невыносима была его близость и отстраненность. — О! Кажется, это фанданго, — удивленно проговорил один из иностранных гостей, как только зал наполнился переливами гитары. — В Испании этот танец очень популярен. Спасибо за такую чуткость, — мужчина сложил ладони у груди и слегка склонил голову. Затем обратился к Драко, изредка поглядывая и на Гермиону: — Идите же, молодые люди, сегодня рождественский бал! Возможно, стены этого дома больше никогда не услышат звуки столь прекрасной музыки, — хохотнул он. Драко взглянул на Волдеморта, не говоря ни слова. Тот кивнул: — Ступайте. Малфой сделал шаг вперед, смотря куда-то выше головы Гермионы, и встав сбоку от нее, вытянул руку ладонью вверх. В голову почему-то полезли мысли о том, насколько у нее сухие ладошки, насколько хорошо сидит платье и не выбились ли непослушные пряди из лощеной прически. Что за нелепости, Грейнджер? Гермиона выпрямилась и вложила свою руку в ладонь Малфоя. Их кожа соприкоснулась, и она почувствовала короткий разряд магии. Гермиона силилась не переплести их пальцы, не рвануть его за руку, чтобы он развернулся всем корпусом и наконец посмотрел на нее своим привычным нахальным взглядом. Но у этого вечера был свой сценарий, поэтому они двинулись вглубь танцующих пар. Драко повернулся к Гермионе в тот момент, когда они оказались в центре вальсирующего калейдоскопа. Он избегал ее взгляда, следя лишь за позицией, которую должны были принять их руки в этом танце. Гермиона почувствовала, как его прохладная ладонь легла чуть выше поясницы, а вторая скользнула по тонкому рукаву, задев запястье и остановившись лишь когда их пальцы встретились. Гермиона решительно не знала, как вести себя на балу, какие танцы необходимо уметь танцевать, поэтому целиком отдалась в руки Драко, который, казалось, совсем не мешкался и сделал первый шаг. Малфой крепче взял ее за талию, чувствуя, что Гермиона лишь повторяет его движения. Спустя несколько секунд она поняла, что танец был несложным, и легко следовала за своим партнером, запомнив достаточно примитивную танцевальную восьмерку. — Нам, наверное, не стоит разговаривать, — произнесла Гермиона так, чтобы ее мог слышать только он. Драко взглянул ей прямо в глаза. Так близко. Если бы ведущей была Гермиона, то их шаг моментально сбился. Но вел Драко, и он был предельно собран. — Не стоит, — произнес он у ее уха, понизив голос, а затем снова вернул свой взгляд. — Мы же враги. Сердце Гермионы заколотилось о грудную клетку, ей отчаянно захотелось отодвинуться от него. Чтобы ни одним нервным окончанием, прикосновением, он не почувствовал, как его слова отозвались в ней. Он остановился, вторя движениям танцующих пар, и медленно склонил ее назад, уже полностью обхватив рукой ее талию и прогнув в пояснице. Гермиона переместила свою ладонь на его шею. Лицо Драко находилось в нескольких дюймах, она видела как в глазах растекается темная ртуть и как его взгляд контрастировал со сказанными словами. Он резко поднял ее, встрепенув уложенные локоны. В этот момент они были настолько близки, что между их телами не просочился бы даже свет. В какой-то момент в ней зародилась тревога, что они привлекают слишком много внимания. Но потом поняла, что все эти движения были частью иностранного танца, которые повторяли десятки пар вокруг них. — Я не знала, где ты и что с тобой происходит, — выдохнула Гермиона и сглотнула. — Тем лучше, — сухо ответил Драко, переведя взгляд за ее спину и продолжив танец в привычном ритме. — Я хочу… — Гермиона оборвала фразу, так как Малфой снова, быстрее нужного, посмотрел на нее в ожидании продолжения. — Нам нужно поговорить о случившемся, о том, что ты… В этот момент Малфой отошел от нее, как и десятки мужчин от своих пар. И перед Гермионой возник один из гостей Волдеморта. Она уставилась на нового партнера, затем быстро взглянула на Драко, который, подойдя к новой даме, в изящном поклоне поцеловал той руку и выпрямившись удалился с танцевального пространства. Гермионе хотелось закричать от досады, от разорвавшейся близости, от несостоявшегося диалога. Ей было катастрофически мало Драко. Он сказал всего несколько слов, которые были настолько туманны, что Гермиона не могла понять, специально ли он говорил загадками или же попросту охладел к ней. Гермиона старалась не смотреть на мужчину, который против ее воли заменил Малфоя. Пару раз он пытался заговорить, спросить очередную чушь о Новом Порядке. Гермиона отвечала односложно и изображала величайшее смущение, оказавшись с ним сегодня в паре. Благо, этот человек не оказался той же масти, что и Пожиратели. К ее кротости он отнесся с пониманием и спустя короткое время больше не донимал с вопросами. Вечер тянулся, и по большей части Гермиона находилась на нем в одиночестве. Занимательная игрушка сыграла свою роль, и большего от нее не требовалось. Пэнси держалась своих родителей, которые словно были лишними, неугодными персонами на этом празднике. Гермиона знала, что мистер Паркинсон входил в число Пожирателей, однако за весь вечер она ни разу не видела его в их кругу. Они словно сторонились его, считали пустым местом. Далеко не сразу Гермиона поняла, что на балу отсутствовала Беллатриса. Исчезнувшая из поместья два дня назад, женщина не вернулась к празднику. Зная, насколько Белла приближена к Темному Лорду, можно было предположить, что тот отправил свою верную слугу на какое-то весьма важное для него задание. Гермиона боялась даже предположить, с чем это задание могло быть связано. Драко все это время находился при Волдеморте, следуя за ним темной тенью. Мысль о том, что Малфой подобрался так близко к Волдеморту, пугала Гермиону. Но еще больший страх вызывали догадки о том, как Драко добился этого расположения. В толпе гостей возник какой-то шепот, который вскоре перерос в гулкие разговоры. Пожиратели стягивались друг к другу, покинув компании своих семей и гостей. Обстановка вокруг стала накаляться, и это не могла исправить даже резвая музыка, которая теперь эхом раскатывалась по залу из застывших фигур. Органы чувств Гермионы инстинктивно обострились как у дикого зверя, который не знал, откуда ждать нападения. Что произошло? Гермиона блуждала взглядом по растерянным лицам и вдруг заметила, как некоторые Пожиратели начали трансгрессировать. Она стала пробираться сквозь толпу, стремясь увидеть или услышать то, что привело публику в такое замешательство. Гермиона заметила, как в нескольких футах от нее стояли Волдеморт, Люциус, Драко и Снейп. Лицо Волдеморта снова превратилось в восковую маску, утратив всю наигранность. Она увидела, как его рот шевельнулся, произнеся лишь одно слово, после чего фигура Драко превратилась в черный вихрь. Последнее, что Гермиона успела разобрать в веренице голосов и звуков, ударило ее под дых — в Годриковой впадине обнаружили Гарри и Рона.

***

Праздничный бал был окончен практически сразу после вести о местонахождении Гарри и Рона. Волдеморт пытался оставаться беспристрастным и не подавать вида, что произошло нечто чрезвычайное. Кажется, его гости были не совсем в курсе, что Новый Порядок имеет активное сопротивление и какую угрозу лично для Волдеморта представляет некто по имени Гарри Поттер. Но Гермионе было плевать на дипломатические отношения Волдеморта. Жизнь ее друзей была на волоске. На их поимку отправилась дюжина Пожирателей, и это только те, которых она видела на балу. Среди них был и Драко. К горлу подступил ком горечи. Вдруг запястье резко обхватила чья-то ладонь, от чего Гермиона испуганно вздрогнула. Пэнси. — Убираемся отсюда, немедленно, — процедила она, уводя Гермиону к выходу. Та лишь успела посмотреть в ту часть зала, где на протяжении всего вечера находилась семья Паркинсон, сейчас там уже никого не было. Гермиона быстро окинула взглядом зал и наткнулась на ледяные серо-голубые глаза, которые вонзались в нее тысячами игл. Нарцисса в одиночестве стояла у кресел, сцепив пальцы на юбке своего платья и смотря немигающим взглядом на то, как девушки спешили покинуть помещение. Его мать понимала слишком многое. Они выскочили из зала, протискиваясь сквозь толпу гостей, которая направлялась к выходу, к своим экипажам. — Почему мы ушли? — задыхалась Гермиона, потому что Пэнси буквально бежала по лестнице вверх. — Потому что тебе лучше не оставаться там, — сбивчиво проговорила Паркинсон. Они свернули в коридор левого крыла и немного замедлились, переводя дух. — Ты же слышала, что произошло? Куда отправились все Пожиратели? — Пэнси коротко посмотрела на нее. — Да, в Годрикову впадину. — Чем больше она думала, проговаривала это, тем труднее было держать себя в руках. Гермиона нервно натянула рукава на ладони. — Если их схватят, ты станешь козырем в рукаве… — Пэнси оборвала фразу на полуслове, но Гермиона прекрасно понимала, в чьих руках она будет игрушкой. Они уже приближались к своим комнатам, когда Гермиона остановилась и взглянула на слизеринку, пытаясь подобрать слова и облечь свои мысли и бушевавшие эмоции в логичный довод, который смог бы убедить Паркинсон помочь ей. — Где находится комната Драко? — Зачем тебе? — удивленно вскинула брови Пэнси. — Я хочу дождаться его и выяснить, что произошло с… Что произошло во время их облавы. — Гермиона прикусила губу, понимая, насколько нелепо и скупо звучит ее оправдание. За все время общения с Пэнси, она уяснила, что девушка далеко не глупа и что Паркинсон уже давно поняла, на чьей стороне она действительно играет. Вслух между ними это никогда не было высказано, но все угадывалось в намеках и недосказанностях. — Это плохая идея, Грейнджер. — Пэнси взглянула вглубь длинного коридора, оценив, не слышат ли их кто-то, и понизила голос: — Если Поттера и Уизли сегодня притащат сюда, тебя будут искать, и если тебя не окажется в комнате… — Пэнси, я беру на себя этот риск, — пролепетала Гермиона в отчаянии. — Этот риск берут на себя все люди, которые должны присматривать за тобой! — горячо зашептала Паркинсон. — Они отвечают за тебя головой. — Но сейчас ты просто проводила меня до комнаты, и вскоре мы разойдемся. Тебе не нужно охранять меня и следить за тем, куда я пойду, — уже более уверенно сказала Гермиона, заметив тень сомнения в глазах слизеринки. — Я должна узнать. — Хорошо. Я могу поговорить о случившемся с Драко и рассказать уже позже тебе. Это хотя бы не вызовет подозрений. — Нет! — выпалила Гермиона резче, чем нужно было. В голове вновь возникли воспоминания о том, что произошло между друзьями пару лет назад. Пэнси нахмурилась и взлохматила волосы. Если бы не серьезность ситуации, Гермиона удивилась такому жесту от Паркинсон. Видимо, девушка действительно была на взводе, раз забыла о своей укладке. — Ты чокнутая! — наконец сказала Пэнси и ткнула пальцем в ее сторону. — Драко будет чертовски недоволен, что ты пробралась в его комнату, а о последствиях, которые тебя ждут, я вообще молчу. Ты сама все должна понимать. — Пэнси, я и понимаю! — Гермиона нетерпеливо вскинула руками. — Его комната находится в противоположном крыле. Черная резная дверь с серебряной ручкой, — ответила она после небольшой паузы и глубоко вздохнула. — Если тебя поймают и убьют — это будет справедливая плата за твою глупость. Гермиона была благодарна Пэнси. Не только за информацию, но и за все, что она сделала для нее. За все, что она делала ради Драко. Иногда с ней было тяжело, в нередких спорах они обе вспыхивали как спички, обжигая друг друга едкими словами. Но в действительности Пэнси была хорошим человеком и верным другом. Пусть и не ее. Но уже за это Гермиона испытывала к девушке уважение и даже некоторую симпатию. — Я буду осторожна. — Гермиона примирительно улыбнулась, видя, как слизеринка недовольна ее решением. — Если тебе плевать на себя, то позаботься хотя бы о том, чтобы не подставить Драко. — Обещаю. Ничего не ответив, Пэнси развернулась к своей комнате и вскоре скрылась за дверью. Коридор опустел. Снизу все еще доносились редкие голоса гостей, которые последними покидали мэнор. Воспользовавшись моментом, Гермиона накинула на себя дезиллюминационные чары и направилась в противоположное крыло, где, по словам Пэнси, находилась комната Драко. Она решила не тратить время на посещение своей спальни, смену одежды и прически. Гермиона не знала, сколько времени Пожиратели будут отсутствовать, и не хотела пропустить прибытие Драко, пусть оно будет и нескоро. Темные коридоры мэнора освещались тусклым факельным светом, который причудливо танцевал на стенах от сквозняка, тянущегося из распахнутых парадных дверей. Гермиона шла осторожно, вглядываясь в тени на каменных стенах и прислушиваясь к каждому звуку. Повернув в коридор правого крыла, она сразу же заметила сверкнувшее впереди серебро. Приблизившись к черной двери, Гермиона ожидала столкнуться с охранными чарами, но, к ее удивлению, сработала обычная “Алохомора”. Замок щелкнул, и массивная дверь бесшумно отворилась, пропуская в коридор тонкий луч лунного света. Гермиона окинула взглядом две ближайшие двери. Эти комнаты — спальни его родителей? Она присмотрелась к дверям и заметила, что несмотря на их полированный блеск, комнаты все же были нежилыми — выдавали это старые, потускневшие от времени ручки. Гермиона снова повернулась и, сделав глубокий вдох, толкнула дверь и осторожно вошла в комнату Драко. Та была погружена во мрак. Очертания предметов можно было лишь угадывать благодаря туманному лунному свету. Зажигать свечи или использовать “Люмос” она не собиралась — любой, кто находился снаружи поместья или по ту сторону двери, мог заметить ее присутствие. Поэтому Гермиона двинулась вглубь комнаты, в место, где по ее предположению стояла кровать. Сделав несколько шагов, она наткнулась на деревянные столбики, находящиеся по углам изножья кровати, и вскоре рухнула спиной на прохладное шелковое покрывало. Что-то в этом действии было неправильным, она вдруг почувствовала себя Златовлаской из старой сказки, которая пробралась в хижину к медведям и бесцеремонно забралась и полежала на каждой кровати. Гермиона моментально откинула дурацкие мысли. Сейчас было не до этикета. Она потерла глаза рукой и уставилась в высокий потолок. Что именно могло привести Гарри и Рона в Годрикову впадину? С этим местом было многое связано: там Гарри провел свой первый год жизни; там же, в доме Поттеров, были убиты Джеймс и Лили; это было последнее место, которое видел Волдеморт перед тем, как сгинуть; и наконец, в Годриковой Впадине когда-то жила семья Дамблдоров и Геллерт Гриндевальд. Зацепок было множество. Гермиона поднялась с кровати и, обнаружив, что зрение уже привыкло к темноте, стала расхаживать по комнате, предварительно скинув надоевшие туфли. Что могло направить мальчиков именно туда? Раньше Гарри никогда не говорил, что хочет посетить место, где когда-то был его дом. Что сейчас осталось от него? Руины? Возможно, их туда привел след Дамблдора. Гарри так же, как и она, мог изучить книжонку Скитер и выяснить, где жила семья Дамблдоров. Конечно, этот пазл был не до конца полон, потому что оставшиеся кусочки, в виде сказок Барда Бидля, указывающих на интересовавшие молодых людей Дары Смерти, находились у нее. Но Гарри умен и находчив и точно мог найти дорожки, которые привели бы его к разгадке. Снаружи, в коридоре, донесся какой-то звук, затем еще один. Это были шаги. Гермиона остановилась как вкопанная, судорожно соображая, что делать. Первое, что пришло в голову, — отойти к стене, в сторону которой открывалась дверь. Так она сможет выкрасть время, если в комнату кто-нибудь зайдет. Шаги приближались, поэтому она быстро юркнула к стене. Дверь распахнулась почти в тот же момент, скрыв от Гермионы личность вошедшего. Она бросила взгляд на свои чертовы туфли, которые стояли у кровати, и уже была готова накинуть на себя маскирующие чары, чтобы бежать без оглядки, но вдруг услышала знакомый голос: — Инсендио. В миг комнату наполнил теплый, мерцающий свет от разгорающегося камина. Драко медлил, продолжая стоять на пороге. Гермиона была уверена, что он оглядывал комнату и ее белые атласные туфли были замечены им моментально. Наконец половицы скрипнули, и дверь закрылась. Драко, не оглядываясь прошел вглубь комнаты и остановился прямо у ее туфель. Он был одет в черные брюки и кожаный, стеганый дублет с высоким воротом. Платиновые волосы, убранные назад, были слегка взъерошены и отдавали разными оттенками в свете пламени. Гермиона прижималась спиной к прохладной стене, ища силы выдавить хоть слово. Все ее мысли улетучились, требования и просьбы застряли в горле. Ей было противно от самой себя. Гарри и Рона могли схватить. Это мог сделать он. А все, чего она хотела сейчас, это прикоснуться к Драко. — Уходи, Грейнджер, — холодность его голоса ударила хлыстом. — И не подумаю. — Гермиона сделала шаг вперед, теряя твердую опору. — Я хочу знать, что произошло… Драко поднял палочку и задвинул плотные портьеры. Затем повернулся с жесткой усмешкой. Окинул ее взглядом с головы до ног и, положив руки в карманы, ответил: — Ничего не произошло. — Он медленно двинулся к ней. — Поттер и Уизли сбежали. Их нет у нас. — Остановился в нескольких шагах, смотря на нее будто в раздумьях, но после покачал головой. — Уходи. Ее бросило в жар, пульс участился, все вокруг поплыло перед глазами. Она пожалела, что отошла от стены, потому что тело перестало слушаться, уступив бушующим эмоциям. Почему-то сейчас ей было невыносимо больно, это не шло в сравнение даже с тем, когда он покинул Хогвартс месяц назад. Тогда они расстались из-за обстоятельств. Сейчас он отталкивал ее осознанно и совершенно однозначно. В этот момент чувства, охватившие ее, будто сели на качели и стали раскачивать ее эмоциональное состояние. Потому что боль сразу же сменилась гневом. На него. На его холодность. На его жестокость. — Я хочу знать, что происходило с тобой этот месяц, — твердо проговорила Гермиона, удерживая себя, чтобы не сорваться с места и не начать колотить кулаками в его грудь. Он снова усмехнулся и откинул упавшую на лоб челку. — Это не имеет никакого значения. Ты здесь не для того, чтобы беспокоиться обо мне. Твои приятели в порядке. На этом все, Грейнджер. Драко развернулся и направился к платяному шкафу, по пути расстегнув пару тугих пуговиц на воротнике. Ярость подступила так быстро, что Гермиона не задумываясь, подняла палочку, молниеносно накинув на комнату заглушающие чары, и направилась в сторону Малфоя. Она бросила заклятье в дверцу шкафа, и та с треском захлопнулась перед его лицом. Он взглянул на нее, также теряя контроль, но не проронил ни слова, следя за приближающейся Гермионой. — Я не уйду отсюда, ясно? — Она подошла к нему, посмотрев снизу вверх. — Твое поведение эгоистично! Тебя не было месяц, никто не знал, где ты. Я не знала, жив ли ты вообще. Меня заставили переехать в твою комнату. Каждый день я просыпалась и гадала, зачем тебя забрали, что они с тобой делают… — Гермиона тараторила на одном дыхании и практически сразу отвела глаза — настолько тяжел был взгляд Малфоя. — Нет, Грейнджер, все беспокойство сводилось как раз-таки к твоему эгоизму. — Его пальцы сжались на ее подбородке и подняли лицо вверх. — Спать особенно сложно и страшно, когда испытываешь чувство вины за то, что подвела кого-то под плаху. Но цели оправдывают средства. — Он убрал руку. — Говоришь так, будто я обманом вовлекла тебя в это, — выпалила Гермиона. — Ты понимал, что уничтожение крестража — огромная опасность. Но все равно пошел на это. — Верно. — Драко кивнул, отступив назад. — Я вляпался в это сам. Возможно, еще раньше, чем ты мне обо всем рассказала. Вляпался в тебя. — Он бросил на нее хищный взгляд и глубоко втянул воздух. — Думал, что вся эта возня с крестражами поможет моим близким. Но в какой-то момент… — Он запнулся и нервно провел рукой по волосам, убирая их назад. — В какой-то очень определенный момент, я понял, что ты готова идти по головам. — Он вновь быстро приблизился и приложил указательный палец к губам Гермионы, как только та открыла рот, чтобы ответить. — Нет-нет, мне все ясно. Ты ведь сама говорила об этом. Всегда приходится чем-то или кем-то жертвовать, правда? — тихо спросил он, уткнувшись лбом в ее переносицу. — Ужасные слизеринцы… — прошептал он. — Пекутся только о своей шкуре. То ли дело гриффиндорцы, которые готовы поступиться всем ради этого гребаного мира. — Малфой отошел от нее словно ошпаренный. В глазах Гермионы стояли слезы. Все, что сказал Драко, было правдой. Она не могла поступить иначе, не могла бросить свое задание ради него, не могла вытащить его из рук Волдеморта. Но в одном он ошибался: Гермиона беспокоилась за его жизнь не из-за эгоистичного усыпления своего чувства вины. Мысли о нем были рождены совсем другим. — Ты вправе говорить и думать так, но… — Нет никаких “но”, Грейнджер! — он повернулся, повысив голос. — Нет больше ничего. — Да? — не выдержала Гермиона и сделала пару шагов назад. — Тогда зачем ты прислал мне это? — Она поставила ногу на кровать, схватила тонкую юбку своего платья и рванула ее. — Мне оно не нужно! Что бы оно ни значило, что бы ты ни хотел этим сказать своей матери! Драко перевел потемневший взгляд на ее оголенное бедро, затем снова посмотрел в глаза. Гермиону накрывала истерика, перемешанная с отчаянием. Она схватилась за рукав и рванула его, ткань треснула. — Прекрати, — выдавил Малфой. — Ты не хочешь знать меня, — она подошла и ударила ладонью в его грудь. — А я не хочу, чтобы меня касалось хоть что-то, связанное с тобой. Потому что это лицемерие, фальшивка. Я хотя бы говорила тебе правду, а что ты? — Она яростно искала на его лице хотя бы одну знакомую эмоцию и в этот же миг обнаружила ее. — Что было правдой? — Он сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. — Не имеет значения. — О, конечно! — горько рассмеялась Гермиона. — Ничего из этого не имеет значения! — Она подняла руку и дернула молнию на боку своего платья. То стало более свободным в талии и легко спало с плеч, оставив Гермиону в одной легкой комбинации. — Что ты делаешь? — В его взгляде мелькнула растерянность. — Скидываю с себя лишний груз. — Она быстро переступила платье, не заботясь о грациозности своих движений, и, схватив с кровати палочку, направилась к двери. В то же мгновение ткань комбинации обтянула ее силуэт — Малфой схватил ее сзади и притянул к себе, заставив попятиться назад. — Совсем из ума выжила? — процедил он. — Ты не выйдешь из моей комнаты в таком виде. Она резко развернулась, теряя последние крупицы терпения, и произнесла самым стервозным тоном, на который была способна: — Тогда помешай мне! — И приставила палочку к его горлу. Малфой моментально сбил палочку на пол и, притянув за шею, впечатался в ее губы поцелуем. Волна жара затопила Гермиону, как только их языки соприкоснулись. Они ненавидели, злились, проклинали друг друга. И с такой же животной яростью срывали с губ каждый вздох. Драко подхватил ее под бедра и прижал спиной к стене, холодный камень больно ударил по лопаткам. Но Гермионе было плевать, она обхватила ногами торс Малфоя и забыла о стыде, когда он сжал ее ягодицы. То, что происходило между ними, не было похоже ни на что. Она чувствовала, что сейчас, в этом моменте, они не просто нуждались друг в друге. Они доверяли. Даже несмотря на те горькие, острые фразы, которые они вонзали несколько минут назад. Сейчас Гермиона позволяла Драко пачкать ее тело отчаянием, потребностью, вспышками ярости и тьмой, которая — она видела — клубилась на дне его зрачков. И при этом оставляла свои светлые отпечатки, исцеляла его раны, усмиряла дрожь… и одновременно была причиной этой дрожи. Они оба сейчас шагнули в бездну. Но если Малфой бросился в нее безрассудно, подчинившись желанию и захлестнувшим его эмоциям, то Гермиона сделала шаг осознанно. Он снова шагнул в пустоту. Она — поступила также, но с надеждой, что под ногами окажется почва. Руки Драко пробрались под комбинацию, обхватив ее талию и прижав к себе так, что Гермиона чувствовала грудью строчки на его грубом дублете. — Ты худшее, что случалось со мной, — хрипло сказал он, держа ее все также крепко. Гермиона заглянула в его темно-серые глаза и провела пальцами по скулам. Ей хотелось сказать, что она будет держаться подальше от него и пообещает, что уйдет, как только он попросит. Но все это было жестокой ложью. — Тогда тебе следует отпустить меня, — выдавила, еле справившись с порывом зажмуриться. Он усмехнулся. Уловил вызов в ее словах. Сузил глаза и прошептал с уже знакомой ей низкой вибрацией в голосе: — Попроси. Самое время остановить все это, Грейнджер. Гермиона смело смотрела ему в глаза, хотя внутри все сжалось в крошечный пульсирующий комок, который вот-вот должен был взорваться. Она умрет, если он ее отпустит. Она умрет, если попросит его сделать это. Время вокруг них остановилось. Две застывшие фигуры, сплетенные в единое целое. Так плотно, что она слышала бешеный стук его сердца, видела тонкую паутинку его радужек, похожую на серебряную пряжу. Взгляд Драко гипнотизировал. Гермиона словно застряла в моменте, за секунду до того мига, как закрутится Маховик. Время между настоящим и прошлым немыслимо растянулось, мир замер. Они замерли. Затаили дыхание, превратившись в две натянутые струны, которые либо лопнут, погибнут, перестанут существовать, либо породят чудесную мелодию, подарят пространству надежду, счастье, умиротворение. Гермиона выбрала музыку. Короткий вдох — и ее ладони легли на скулы Драко. Их легкий румянец контрастировал с мрамором его кожи, тепло впитывалось в прохладу. Сейчас, обхватив ногами бедра Малфоя, приникнув грудью к его груди, она не хотела отступать. Внизу живота вспыхнуло нечто далекое от страха и побудило ее податься вперед и сделать то, чего она в этот момент хотела больше всего на свете — поцеловать Драко Малфоя. Снова. Жадно. Смело. Выбивая из его груди стон, оттененный болезненным принятием происходящего. Гермиона понимала, что переступила черту. И попутно метнула себе за спину горящую спичку, от которой вспыхнули и обрушились все мосты. Это понимал и Драко. Все еще прижимая Гермиону к себе, он резко развернулся и понес ее к кровати. Им пришлось разорвать поцелуй. Губы сразу закололо от желания продлить контакт, но еще до того, как она вновь потянулась к нему, Малфой, не церемонясь, бросил ее на постель и отступил. Его пальцы коснулись верхней пуговицы дублета, пока глаза изучали ее лицо. Словно Драко дал ей последнюю возможность прекратить все это, даже после того, как она ясно дала понять, насколько далеко готова зайти. Гермиона замерла, наблюдая за тем, как одна за другой пуговицы выскакивают из тугих петель, разводя борты дублета в стороны и открывая обзор на белоснежную рубашку. По ногам прокатилась приятная дрожь. Она провела языком по пересохшим губам и встретилась взглядом с Драко. Он улыбнулся. Не выдержав, Гермиона скользнула по шелку покрывала и притянула его к себе за рубашку. Из груди Малфоя вырвался тихий смешок, который затих почти сразу же, как только ее пальцы скользнули в просвет ворота. В подушечки толкнулся его пульс, учащенный и такой же беспорядочный, как у нее. Дублет упал на пол, бряцнув пуговицами о паркет. Рубашка присоединилась к нему через несколько мгновений, показавшихся Гермионе вечностью. Она откинулась назад, упала на спину и, огладив ладонями напряженные плечи Малфоя, потянула его еще раз на себя, но он опять отстранился, наклонив голову и спрятав свои глаза за упавшей челкой. Ее правой лодыжки коснулись прохладные пальцы. Проскользили вверх, невесомой лаской задев чувствительное место под коленом. Гермиона закусила губу, сдержав стон, за что получила сердитый взгляд серых глаз. Чуть прищурившись, Драко повторил этот же маршрут на левой ноге, замерев у самого подола комбинации. Впервые за все это время Гермиона почувствовала себя неловко. Она совершенно не представляла, как ей себя вести. Просто лежать и терпеливо ждать, пока Драко все сделает сам? Или нужно что-то сказать? Как-то отреагировать? Малфой словно прочитал ее мысли. Поставив на кровать одно колено, он наклонился и мазнул губами по ее щеке, губам, подбородку. Она запрокинула голову, подставляясь под эту мимолетную ласку и забыв о смятении. Ей было мало его. Хотелось больше контакта, больше поцелуев, больше прикосновений. А Драко словно мучил ее, наказывал, демонстрировал свое превосходство. Расчетливая медлительность на фоне ее, Гермионы, нетерпения, холодила кожу и до предела выкручивала нервы. Тихий стон сорвался с ее губ помимо воли. Гермиона зажмурилась, попыталась отстраниться, перехватить хоть немного контроля, но Драко не позволил. Она почувствовала, как поочередно с ее плеч соскользнули лямки комбинации. Гладкая ткань немедленно опустилась вниз, оголив ее грудь. Захотелось прикрыться. Это сработало на уровне инстинктов, ее руки рванули вверх, но тут же были перехвачены и прижаты к постели. Пальцы Малфоя больно впились в ее запястья, губы ужалили нежную кожу шеи. Тьма, которую Гермиона видела в Драко с того момента, как он заговорил с ней здесь, в комнате, и отступившая, когда Гермиона сделала шаг навстречу, вновь вернулась. Она отразилась в его глазах, на миг исказила лицо. Драко поджал губы, пронзил Гермиону взглядом и наклонился, чтобы провести языком по впадинке между ключицами. Влажный поцелуй спустился ниже. Она понимала, что прорывающаяся жадность Малфоя смотрелась грязно, слишком отрывисто, но… Смотрелась, а не ощущалась. Миллионы мурашек усыпали ее тело, заставили прогнуться, застонать уже громче. Беспощадные губы коснулись вершины одного соска, затем другого. Уступили место зубам. Затем пришел черед языка. Комбинация сбилась тонким поясом вокруг талии и мешала, раздражала, злила. Как и тот факт, что тела Гермионы касался только рот Драко, да пальцы крепко обхватывали запястья. Она дернулась, постаралась вырваться и получить возможность дотронуться. К ее удивлению, он позволил. Выпустил из своей хватки и сдавленно застонал, когда она, царапая его руки и плечи, вплела пальцы в платину волос и чуть потянула, призывая его отстраниться и посмотреть на нее. Вот только по мнению Малфоя время переглядок явно прошло. Он впился в ее рот новым поцелуем, вторгся языком и утянул ее за собой. В бездну. В излом пространства, где существовали только они вдвоем. Гермиона услышала, как затрещала ткань комбинации. Сразу после этого настал черед и ее белья. Ей, честно говоря, было плевать. Она продолжала отвечать на жадный поцелуй, теряя последние крупицы кислорода. Впечатывала ладони в его спину, ощущая гладкость старых рубцов на шрамах от Сектусемпры. Вела подушечками пальцев по этим страшным узорам и оставляла свои отметины от ногтей. Когда Драко со стоном разорвал их поцелуй, она судорожно хватанула ртом воздух, готовясь к новой схватке языками. Но Малфой прислонился лбом к ее лбу и сипло произнес: — Чего ты от меня хочешь, Грейнджер? Ответ прозвучал очень тихо, но от этого не утратил своей правдивости: — Тебя. Я хочу тебя, Драко. Он резко отстранился, оттолкнувшись ладонями от постели. Выпрямился, рванул ремень на брюках, отчего пряжка зазвенела, этим звуком обрушив последнюю стену. Ее. Но не его. Он был здесь, рядом, с ней. Очень-очень близко. Но Гермиона как никогда почувствовала себя одинокой. Захотелось обнять себя за плечи, прижать колени к груди. Она не стеснялась своей наготы, потому что Драко нравилось то, что он видел. Об этом свидетельствовал темный взгляд, которым он окинул ее тело. Но она боялась этого чувства уязвимости, словно она отдавала гораздо больше, чем он хотел принять. Гермиона вздрогнула, когда ремень упал на пол. Она упорно продолжала смотреть ему в глаза, пока он расстегивал пуговицу на брюках, снимал их, избавлялся от белья. Сердце окончательно сошло с ума. Сорвалось в немыслимый до этого бег. Тело обдало жаром и сразу же опалило ознобом. Колени задрожали, когда Малфой развел их в стороны, нагло раскрывая Гермиону перед собой. Прохладные пальцы коснулись ее, откровенно и смело. Она вскрикнула, не в силах вытерпеть, перенести это. Стыд, похоть, паника накрыли ее с головой. И тут же схлынули, испугавшись смелости Малфоя. Он не сомневался, уверенно лаская место, где сейчас сосредоточились все ощущения Гермионы. Один палец проник внутрь ее тела, причинив лёгкий дискомфорт, который через несколько мгновений тоже куда-то испарился. Гермиона толкнулась бедрами, ещё больше раскрываясь перед Драко, давая ему неограниченный доступ, позволяя делать абсолютно все. Он с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Чуть наклонился, упершись одной рукой в кровать, и продолжил исследовать ее тело, пристально наблюдая за ее реакцией. Гермиона резалась о его взгляд, истекала кровью, погибала и воскресала, чтобы заново пройти весь круг. Она смяла покрывало и выгнулась, когда вместо его пальцев ощутила желанную твердость. До боли закусила губу и зажмурилась, часто дыша и готовясь к боли. Ладони Драко легли на ее колени, соскользнули вниз, до самых бедер. Пальцы впились в ягодицы. Малфой потянул ее на себя и одновременно вторгся в ее тело одним резким толчком, который сопровождался стоном обоих. В уголках глаз защипало. Она открыла глаза, ощутив, как потяжелели от влаги ресницы, и сразу же столкнулась со взглядом серых глаз. Драко вновь был предельно близко. Губами ловил ее дыхание. В его облике не читались нежность или сочувствие, скулы заострились, складка между бровями углубилась, стала отчетливой. Он поморщился, заставив себя замереть и дать Гермионе время привыкнуть к новым ощущениям, но мелкая дрожь во всем его теле говорила о том, насколько тяжело ему это даётся. Гермиона пошевелилась, пытаясь понять, насколько ее тело готово продолжить. Драко скрипнул зубами и процедил: — Не двигайся. Он прикрыл глаза. На его виске выступила венка, которая отчаянно пульсировала, выдавая внутреннее состояние Малфоя. Гермиона подняла руку и дотронулась кончиками пальцев до красивого лица, словно высеченного из мрамора. Драко вздрогнул и посмотрел на нее. В глубине серых глаз мелькнула угроза. В Гермионе проснулась безрассудная гриффиндорка. Она вновь шевельнулась, приподнимаясь на локтях, и поцеловала Малфоя в уголок губ. Провела языком по нижней губе, чуть прикусила. Драко предпринял попытку отстраниться, вернуть контроль в свои руки, но быстро сдался, отвечая на поцелуй. В камине затрещало полено, заставив их обоих вздрогнуть. Этот звук из другой — не их — реальности стал спусковым механизмом. Гермиона почувствовала, как Малфой принуждает ее снова откинуться назад. Одной рукой он пропутешествовал по ее телу от низа живота до горла, другой сильно сжал бедро. И возобновил движения, которые из плавных и осторожных быстро превратились в резкие, причиняющие легкую боль. Очередной поцелуй оглушил Гермиону жадностью. На мгновение мелькнула мысль — их обоих захлестнуло отчаяние от осознания того, что все это продлится ровно до того момента, пока на них не обрушится реальность. И это подтолкнуло Гермиону к тому, чтобы вцепится в его плечи, добавив еще несколько красных полос, и начать двигаться навстречу, задыхаясь от поцелуя, эмоций и подступающего шквала, способного, кажется, уничтожить ее, поглотить, раскрошить на атомы. Она распахнула глаза, ощутив, как пальцы сильнее сдавили ее шею, и сразу же обожглась о кипящее серебро вокруг зрачков Малфоя. Толчки стали быстрыми, немного хаотичными, удовольствие ускользало от нее, как бы отчаянно Гермиона за него не цеплялась. Драко чуть отстранился, на его скулах появился румянец. Закусив губу, он запрокинул голову и с тихим стоном покинул ее тело. Она почувствовала влагу на животе, замешкалась, растерялась, не зная, что делать дальше. За нее все решил Драко. Тело прошибло молнией, когда его пальцы коснулись ее между ног и стали ласкать, уже не так нежно, как до этого, а более настойчиво. Подгоняя, помогая достигнуть финиша и поставить точку в происходящем. Она застонала, выгнулась в пояснице, в который раз вцепившись в его плечи и широко разведя бедра. Тело словно расщепилось на частицы и вновь собралось воедино, каждая клеточка наполнилась вязкой слабостью. Гермиона открыла глаза. Она слышала, как Драко встал с постели, как зашуршала одежда, как открылась и закрылась дверь, после чего донесся шум воды. Видимо, Малфой ушел в ванную. В носу и глазах защипало. То, что произошло сейчас между ней и Драко, странным образом было самым прекрасным и самым болезненным событием за последнее время. Минуту назад она взмывала ввысь, ощущая легкость и задыхаясь от эмоций, а сейчас рухнула вниз, в тьму, пылающую Адским пламенем. Ее мысли о том, что она отдала Драко гораздо больше, чем он хотел принять, подтвердилась. Малфой ушел. Оставил ее голой, уязвимой, опустошенной на своей постели. Промолчал, не спросил… Не сделал ничего. Судорожно всхлипнув, она прикрыла рот рукой и резко села, поморщившись от саднящего дискомфорта между бедер. Дотянулась до своей палочки, воспользовалась очищающим заклинанием и торопливо завернулась в покрывало. Босые ступни обожгло холодом, когда она встала и наклонилась за бельем. Позади вновь открылась дверь, и Гермиона резко выпрямилась. Хотелось обернуться, бросить резкое: «Не переживай, я уже ухожу!» и смерить Драко презрительным взглядом, не показывая, насколько сильно сейчас кровоточит ее сердце. И она даже начала поворачиваться, но Малфой опередил ее. Неожиданно для Гермионы он оказался позади и подхватил ее на руки. Все также молча, даже не чертыхнувшись, когда запнулся в покрывале, отнес ее в ванную комнату и оставил, закрыв за собой дверь. Гермионе потребовалось несколько минут, чтобы сбросить оцепенение. Первым порывом было выскочить отсюда, вернуться в свою комнату, но она призвала все свои силы и постаралась взять себя в руки. Ничего страшного не случилось. Она это переживет. Ничего страшного не случилось. Гермиона покосилась сначала на дверь, затем на наполненную ванну. На бортике стояли несколько пузырьков с зельями. Она взяла одну из склянок, потом другую, третью… Усмехнулась. Драко позаботился о ее физическом дискомфорте, но проигнорировал тот факт, насколько больно было ее душе. Она разжала пальцы, позволив покрывалу с шорохом опуститься на пол, и залезла в воду. Вылила содержимое пузырьков. Подтянула колени к груди, спрятала в них лицо. Слезы душили, но Гермиона изо всех сил старалась сдержать их. Она поплачет потом. Когда окажется подальше от этого места, когда будет уверена в том, что ее никто не увидит и не услышит. Когда Драко не сможет заметить ее покрасневших глаз. Раздался тихий хлопок. Вздрогнув, Гермиона подняла голову и увидела хрупкую фигурку эльфа-домовика. Он старательно отводил глаза и протягивал дрожащей рукой еще один флакончик с зельем ядовито-зеленого цвета. Стоило ей поблагодарить его и забрать склянку, домовик низко поклонился и исчез в снопе серебристых искр. Выдернув пробку, Гермиона принюхалась к содержимому и скривилась. Запах противозачаточного зелья она хорошо знала, Джинни варила его летом в их комнате, тайком от матери. Жидкость растеклась горечью на языке. Проглотив зелье, Гермиона поставила пустой пузырек к остальным. Малфой позаботился и об этом. Поразительная предусмотрительность. Из воды вылезать не хотелось, она дарила спокойствие и снимала дискомфорт, но Гермиона понимала, что тянуть время будет глупо. Быстро намылившись и смыв ароматную пену, она вылезла из ванной, вытерлась и вновь завернулась в покрывало. У выхода из комнаты спокойствие вновь покинуло ее. Пальцы дрожали, сил обхватить дверную ручку не было. Гермиона знала, что ей нужно сделать — выйти, одеться и с достоинством покинуть спальню Малфоя, — но… Она не могла сделать даже крошечный шажок. Будь сильной. Сделай то, что нужно, потом пожалеешь себя. Поджав губы, она толкнула дверь и шагнула в спальню. Первое, что бросилось в глаза — ее вещи, лежащие на кровати. И хотя Гермиона и сама понимала, что задерживаться не станет, столь явная «просьба» убраться поскорее ударила под дых, вышибая воздух из легких. Она повернула голову. Драко стоял у камина, в простых брюках и рубашке с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. Он смотрел на огонь, держал в руках бокал с неизменным огневиски и никак не отреагировал на ее появление. Молчать было физически больно. Слова, пропитанные обидой, распирали грудь и настойчиво требовали, чтобы их выпустили наружу. Но Гермиона продолжала стоять на пороге ванной, сжимая в похолодевших пальцах дверную ручку. Видимо, Драко уловил, что молчание слишком затянулось. Он бросил на нее взгляд поверх плеча и тихо проговорил: — Тебе нужно уйти. Эмоций в этих словах, в этом тоне не было. Сухая констатация факта, известного им обоим. Гермиона надеялась, что ей удалось перенести этот удар с достоинством. Придерживая покрывало, она прошла к кровати и неторопливо начала одеваться, не испытывая никакого смущения. Во-первых, смущаться было уже поздно. Во-вторых, она знала, что Малфой и не подумает посмотреть в ее сторону. Застегнув платье, она взяла свою палочку и подхватила туфли. Повернулась к выходу, сделала первый шаг… Драко сквозь зубы выругался и выпустил из руки бокал. Тот разлетелся на мелкие осколки у его ног, но Малфой не обратил на это никакого внимания. Рванув вверх левый рукав рубашки, он повторил прозвучавшее мгновение назад крепкое выражение. Кожа вокруг метки покраснела, воспалилась, череп и змея стали угольно-черными. — Что происходит? — прошептала Гермиона. — Он собирает Пожирателей. Здесь, в мэноре.