Чистые пятна

Драко вошел в свою спальню и задержался на пороге. На него вмиг нахлынули ощущения, с которыми он покидал это место. Растерянность. Злость. Страх перед неизвестностью. События того вечера не раз являлись ему в памяти. Он вспоминал обо всем, что произошло с ним с начала учебного года, анализировал моменты, когда мог допустить ошибку, ставил под сомнения слова Снейпа и Грейнджер. Грейнджер. Он окинул комнату внимательным взглядом и запер за собой дверь. Должно быть, она ушла недавно — кровать хоть и была заправлена, но Драко сразу заметил, что это сделано не с помощью магии домовиков: подушка чуть смята, на покрывале осталось несколько мелких складок. На полках стоял ровный ряд учебных книг и пособий. Письменный стол был также аккуратно убран, будто за ним и вовсе никогда не занимались. Как же. Драко стянул с себя свободный джемпер и, подойдя к кровати, бросил его на бордовое покрывало. Кости ломило, мышцы болезненно тянуло. После изнурительных тренировок, которым он подвергался последний месяц, это ощущение стало привычным — организм не успевал привыкать к нагрузкам, которые увеличивались если не ежедневно, то с завидной регулярностью. Драко настолько сросся с этой болью, что уже позабыл, каково ее не чувствовать. И это к лучшему. Потому что только так он мог физически ощущать, как тело становится сильным, ловким и выносливым. Но сейчас ломота отзывалась в нем с такой невероятной силой, что кажется, будто он весь рассыпается на части. Поразительно, что делает бессонница с человеком. С волшебником. Драко не спал уже около трех суток и все это время держал под замком свои эмоции, контролировал действия и как мог пытался руководствоваться холодным рассудком. Все это отняло у него очень много сил. Хотя Руквуд и говорил, что во время заданий они могли не спать до пяти дней и оставаться эффективными, Драко не мог в это поверить. Он открыл дверцы шкафа, не надеясь увидеть там свои вещи, но удивился, обнаружив их там. Драко был уверен — после его отъезда домовики уберут все принадлежащие ему вещи, особенно учитывая то, что сюда поселили Грейнджер. Он провел рукой по своей одежде, висящей на вешалках, и понял, что та, как и застеленная кровать, была убрана человеческой рукой. Пальцы Драко сжались на деревянной ручке шкафа. В голову лезли мысли, связанные с ней. Он оттягивал этот момент донельзя, шел на сделки с разумом, заводил память в лабиринты, чтобы та теряла след, ведущий к Грейнджер. Мысли о ней делали его уязвимым. И дело не в том, что в какой-то момент Волдеморт мог добраться до них. Больше всего Драко пугала потеря контроля над собой, над ситуацией, когда дело доходило до Грейнджер. И то, что произошло между ними прошлой ночью, служило тому доказательством. Драко взял с полки шкафа черную водолазку, снял с вешалки серые брюки и наскоро переоделся, желая избавиться от вещей, насквозь пропитанных вчерашним днем. Он взглянул на себя в зеркало и отметил, что рукава водолазки, которые раньше были свободны в области плеч, стали более прилегающими, подчеркивая развитость мышц. Он дернул рукава, желая растянуть ткань, поводил руками в воздухе, но вскоре сдавшись фыркнул. Весь прошлый месяц Драко удавалось отключать голову, мысли и даже фантазии, потому что его тело стало чем-то вроде испытуемого материала. Оно подвергалось проверке на стресс, испытаниям на выносливость, оттачиванию реакций. Достаточно быстро Драко научился разделять тело и разум. Если тело болит, если все внутри рвется от воздействий заклятий или физических нагрузок — разум не должен поддаваться. Что бы не происходило, его мысли должны оставаться ясными. Эта простая формула сослужила ему хорошую службу за то время, когда он находился в рядах Пожирателей. Пока приближенные Волдеморту муштровали, отдавали приказы его телу, Драко изводил свой разум, запрещая ему отзываться на эмоции, чувства и ощущения. И в момент, когда, казалось, баланс достигнут — разум одержал верх над телом — он увидел ее. Драко воспользовался тем, что все внимание присутствующих было приковано к Волдеморту, а его собственное лицо скрывала непроницаемая маска из серебра. Мгновенно нашел взглядом единственное белое пятно, и сердце тут же пропустило удар. Он заставил себя отвлечься. Вместе с остальными снял маску и переключился на мать, которая поклонилась Темному Лорду и теперь обменивалась с ним подходящими случаю репликами. Но на подкорке сохранился образ хрупкой фигурки в белоснежном платье. Он вынуждал себя смотреть куда угодно, лишь бы не на нее. Ему удавалось. Пока Волдеморт не захотел подтянуть свою игрушку поближе к важным гостям. Гул окружения разрезал голос Грейнджер — твердый, уверенный, спокойный. Пожалуй, Малфой был единственным, кто уловил напряжение в нем. Ему пришлось посмотреть на нее вместе с остальными. Сохраняя внешнюю отстранённость, окинул Грейнджер взглядом с головы до ног, а после глаза сами собой отыскали лицо матери. Оно было ожидаемо непроницаемым, но светская улыбка, чуть приподнявшая уголки губ Нарциссы, на мгновение померкла. Драко знал, в чем таится причина беспокойства Нарциссы. У него с раннего детства была тесная связь с родителями. До определенного момента она только крепла: Драко впитывал их мировоззрение, прислушивался к их советам, старался соответствовать их представлениям об идеальном сыне. Но если требования Люциуса к своему наследнику с каждым годом только росли, то Нарцисса оставалась в этом неизменна. Здоровье, успешная карьера и крепкий брак — весьма скромный набор ее пожеланий. Люциус хотел вылепить из Драко ещё одного Малфоя. Нарцисса — успешного и счастливого человека. Люциус был готов использовать сына для возвышения семьи, Нарцисса — пожертвовать всем, лишь бы Драко нашел себя, свое место. Люциус владел сыном. Нарцисса — любила. Какое-то время столь разное отношение к Драко и его судьбе не мешало чете Малфой гармонично воспитывать наследника. Но потом вернулся Волдеморт. Отец утратил авторитет в глазах Драко, а мать из защитницы превратилась в ту, кого нужно защищать. Его любовь к матери только крепла, как и уважение. Ей он доверял. Знал, что она примет любое его решение. Поэтому и послал это чертово белое платье. Когда Волдеморт сообщил ему, что в мэноре состоится важная политическая встреча, замаскированная под бал в честь Рождества, Драко сразу понял, что в поместье притащат Грейнджер. Люциус пропадал в Лондоне, обрабатывая министерских работников, а вот Белла… Тетка была частым гостем в мэноре, и Драко помнил об азарте и предвкушении, что вспыхнули в глазах волшебницы при ее встрече с Грейнджер в Хогвартсе. А ещё, несмотря на любовь к матери, Драко не обманывался — Нарцисса полностью поддерживала взгляды отца на грязнокровок и маглов. Воспитанная в семье чистокровных, она поддержала свою мать, когда та выжгла из фамильного древа Андромеду после ее побега с маглом Тонксом. Не скрывала презрения к политике Министерства, неоднократно нелестно высказывалась по поводу семейки Уизли, самых известных предателей крови. О толпе Пожирателей, которые регулярно посещают его родовое поместье, Драко даже вспоминать не хотел. Перебирая список постоянных «гостей» мэнора, Малфой ожидаемо пришел к выводу, что Грейнджер там не ждет теплый прием. И вместе с этим осознанием пришли еще два: он испытывает потребность защитить девушку, а причиной этой потребности было то, что Драко категорически не нравилось… Ему пришлось признаться самому себе — он влюблен в Грейнджер. Драко не знал, когда это случилось. Когда совершенно чужеродное для него чувство поселилось внутри? А главное — что теперь делать? Они по разные стороны баррикад. Грейнджер видит в нем лишь инструмент для достижения своей цели. Она осознанно использовала его, манипулировала им, и после всех событий прошлых месяцев Драко был уверен, что любая дальнейшая поддержка этой сумасбродной девчонки до добра его не доведет. В этот раз он обошелся ссылкой в тренировочный лагерь, а дальше что? Получится ли во второй, в третий, в последующие разы провести Волдеморта? Драко знал ответ на этот вопрос. Знал, что стоит на кону, что сгорит в адском пламени в наказание за его ошибки. Мама. Пэнси. Блейз. А затем и он сам. И Грейнджер. Возможно, не будь Драко так уверен в матери, способа оградить девушку от беды в стенах его родного дома он бы так и не нашел. Но впервые столкнувшись лицом к лицу с осознанием своих чувств, Малфой неожиданно нашел выход. В памяти всплыл дурацкий, наивный разговор с матерью, который состоялся в его шестнадцатый день рождения. — Ты слишком быстро растешь, дорогой, — качает головой Нарцисса. Ее прохладные пальцы касаются его лба, откидывая непослушную челку назад. Они сидят под раскидистым деревом в отдаленном уголке сада Малфой-мэнора, солнечные лучи пробиваются сквозь листву и пляшут по лицу матери, подчеркивая морщинки, которые появились совсем недавно. Голова Драко лежит на ее коленях, Нарцисса пропускает его волосы сквозь пальцы, и он чувствует себя маленьким мальчиком, над которым не висит сверкающая сталью гильотина грядущей войны. — Есть в кого, — бурчит он, щурясь. — Я не про рост, — улыбается Нарцисса чуть ли не впервые за последнюю неделю. — Мой маленький сын становится мужчиной. Еще немного — и буду нянчить внуков. — Пф, — фыркает Драко. — Ты действительно считаешь, что меня сейчас заботит продолжение благородного рода Малфоев? — Рано или поздно война закончится, — спокойно отвечает мама. — А после разрушений приходит черед строительства. Не спорь, — прикладывает она свои пальцы к его губам, когда он открывает рот, чтобы возразить. — Дай матери помечтать о том, как ты обретешь счастье с достойной девушкой. Скажи, тебе уже нравится кто-нибудь? Драко испытывает смущение. Они часто откровенно беседуют с матерью, но подобной темы еще никогда не касались. — Ты забыла, что у меня есть невеста? — немного нервно хмыкает он, поджав губы. — Или отец передумал женить меня на Астории? Нарцисса какое-то время молчит. Продолжает гладить его по голове и смотрит вдаль, правда, Драко кажется, что перед ее глазами сейчас вовсе не клумбы с цветами. — Я хочу, чтобы ты знал — никто не заставит тебя жить с человеком, которого ты не любишь, — неожиданно тихо и твердо произносит она спустя пару минут молчания. И Драко ей верит. Нет, его не тяготит перспектива договорного брака, никогда не тяготила… Наверное, потому что он никогда об этом не задумывался. Сначала был далек от мечтаний о взрослой жизни, а потом стало не до этого. Но сейчас ему почему-то невероятно важно услышать эти слова от матери. Словно она в очередной раз подчеркивает свою любовь к нему и то, что всегда будет его поддерживать. — Хорошо. — Он чуть улыбается и запрокидывает голову назад, чтобы заглянуть ей в глаза. — Тогда я женюсь на той, кого буду любить. — Только не обманывай меня, Драко, — мягко произносит Нарцисса. — Следуй тому, что подсказывает тебе сердце. И не лишай себя возможности быть счастливым. Обещаешь? — Обещаю. — А как я пойму, что ты сдержал данное сейчас слово? Она смотрит на него очень серьезно, даже немного обеспокоенно. Но Драко все равно не может сдержать улыбку, потому что знает — ей понравится его ответ. — Все очень просто. Если рядом со мной ты увидишь девушку в белом — я сделал свой выбор. Драко многое бы отдал, чтобы увидеть лицо матери, когда она открыла присланную им коробку с нарядом для Грейнджер. Безусловно, он таким образом не хотел намекнуть Нарциссе о своих чувствах к маглорожденной сокурснице или намерениях жениться на ней. Просто дал понять, что ему важна ее безопасность. И не стал пояснять это запиской. Дал матери право выбора: выполнить его молчаливую просьбу или проигнорировать. И, судя по тому, что на балу Грейнджер появилась именно в белом платье, Нарцисса выбрала то, на что он, Драко, рассчитывал. Желудок свело от голода, напоминая Малфою, что он не ел уже около суток. Поэтому подавив воспоминания минувшего вечера, Драко покинул спальню и направился в Большой зал. Насколько ему было известно, за Грейнджер теперь присматривал один из Пожирателей, что освобождало его от обязанности водить девушку по замку. Теперь Драко был предоставлен самому себе и это должно было радовать, но… Ничего кроме глухой усталости он сейчас не ощущал. Большинство учеников Хогвартса на рождественские каникулы покинули школу, поэтому коридоры, несмотря на время, оставались пусты. Из-за праздника завтрак накрывали гораздо позже обычного, поэтому многие из обитателей замка позволили себе задержаться в постелях, и в Большом зале было немноголюдно. Драко поприветствовал кивком нескольких слизеринцев и сел ближе к краю стола, продемонстрировав свое желание позавтракать в одиночестве. Чашка крепкого чая помогла взбодриться, прочистить мозги, пусть глаза все еще пощипывало от недосыпа. Ближе к одиннадцати зашумели крылья сов. Малфой даже не удивился, когда перед ним опустилась сова из мэнора, к лапе которой крепились сразу два письма. Письмо с гербовой печатью, подписанное красивым почерком матери, он прочел в первую очередь. Нарцисса писала, что Темный Лорд принял решение задержаться в поместье и передал Драко приказ продолжить приглядывать за Грейнджер. Глядя на несколько угловатых линий в фамилии гриффиндорки, Малфой усмехнулся: мать не была в восторге от его дальнейшего общения с девушкой, но от каких-либо комментариев воздержалась. Лишь в конце письма оставила дежурную строчку: «Будь осторожен, дорогой». Второе послание было от Пэнси. Она сообщала, что будет ждать Драко после полудня у Черного озера. Несмотря на свою внешнюю отстраненность, глубоко внутри он обрадовался, что наконец увидит подругу без посторонних глаз. Сейчас она была нужна ему как никогда. Потому что Пэнси поймет его и примет. Окрестности Хогвартса замело сугробами. Главные дорожки уже успели расчистить, однако тропинка к Черному озеру, воды которого сейчас сковало толстым слоем льда, была полностью запорошена. Пришлось использовать магию, чтобы растопить снег и пробраться к скамейкам, где Драко уже ждала подруга. Пэнси, услышав шаги, повернулась к нему и быстро встала, скинув капюшон. По мере приближения к подруге Драко видел, как меняются эмоции на ее лице: тревога, озабоченность, радость и, кажется, сострадание. Он спрятал палочку в карман мантии и, наплевав на согревающие чары и невысокие сугробы, ускорил шаг. Пэнси также сорвалась с места и как могла быстро пошла навстречу. Их тела врезались друг в друга, как две волны в штормовой пучине. Он прижал к себе Пэнси так, будто не видел ее несколько лет, вдохнул знакомый аромат и уткнулся носом в макушку. Эта встреча, эти объятия были такими настоящими, что рушили все стены, воздвигнутые им за последние недели. Драко чувствовал, как в его груди поднимаются все чувства, реакции и эмоции, которые он безжалостно давил в себе. Пэнси отодвинулась и заглянула в его глаза. Она ничего не говорила, лишь смотрела тревожным взглядом, будто разгадала и узнала обо всем, что ему пришлось пережить. Если бы Драко не знал, что подруга не владеет легилименцией, то точно бы решил, что она просматривает его воспоминания. Но Пэнси не нужно было применять магию, чтобы почувствовать, что с ним творилось. Драко обнял ее за плечо и повел в сторону скамьи, снова достав палочку и набросив согревающие чары на них с подругой. Они опустились на скамью, не проронив ни слова. Он взял ее руки и спрятал в свои ладони, чувствуя, что они все еще были холодными. — Я слышала о том, что произошло в мэноре. — Пэнси прочистила горло и повернула руку ладонью вверх, чтобы переплести их пальцы. — Как ты?.. — Я убил людей, а ты интересуешься, как я? — он невесело усмехнулся, но так и не взглянул на подругу. — Ты бы не сделал это, не будь на то веской причины… — Пэнси пыталась оправдать Драко, найти весомые мотивы его поступка. И как бы это не было ужасно осознавать, то же самое пытался сделать и он. — Тебе не довелось узнать, кем были эти люди? — Драко наконец посмотрел на Пэнси, и та покачала головой. — Это были пленники. Министерские клерки, которые служили Ордену Феникса, — он сделал короткую паузу, — и которых сдала Грейнджер Темному Лорду в начале учебного года. — Что? — Пэнси округлила глаза и неверяще посмотрела на Драко. — Нет, не может быть… Подожди… — она уставилась перед собой и потом снова взглянула на него. — Ты говоришь о Грейнджер, которая хотела избавить домовиков от рабства. Которая бьет себя в грудь, как защитница всех угнетенных… — Да, Пэнси, — проговорил он сквозь зубы и оперся локтями о свои колени, выпустив руки подруги. — Я говорю именно об этой Грейнджер, которая сдала восемь человек лишь с той целью, чтобы пробраться в школу. Повисла тишина. — Не могу поверить, — заговорила Паркинсон через какое-то время. — Неужели она такая сука? Хороший вопрос. Драко потер ладонями лицо и выдохнул. В глазах обычного человека Грейнджер выглядела чудовищем, которая будто не задумываясь обрекла на смерть несколько человек. Но Драко успел узнать ее получше и понимал, чем, а главное кем, был продиктован этот поступок. Насколько Грейнджер разменялась как пешками этими людьми, настолько и ею разменивалось руководство Ордена. — После приема Темный Лорд созвал Пожирателей и приказал привести пленников и Грейнджер. Он был в ярости от того, что мы не смогли поймать Поттера. — Он взглянул на Пэнси через плечо, а затем снова отвернулся. — Я думаю, он решил устроить публичную порку для нее. Познакомить с теми, кого она предала, а затем устроить на ее глазах шоу с истязаниями и убийствами. — Драко опустил голову и посмотрел на снег. — Только не говори, что ты пошел на это, потому что тебе стало жаль ее, — выпалила Пэнси с еле сдерживаемым презрением. — Мне не жаль ее, — отчеканил он, и это было правдой. — Мне было жаль тех людей. Они не заслуживали тех пыток, на которые их обрек Орден. Все эти месяцы их держали у Лестрейнджей или еще где-то. Пытали, морили голодом… Тогда в зале стояли уже не люди, а живые трупы, Пэнси. Я не мог закрыть глаза на то, если бы Белла или Макнейр начали доводить их до иступляющей боли раз за разом, пока они не умрут. — Он опустил лицо в ладони, резко замолчав. Осознавать содеянное, проговаривать это вслух было невыносимо. Драко почувствовал, как на его плечо опустилась голова подруги. — Они умерли ужасной смертью. — Он оторвал руки от лица и сцепил пальцы. — Мне нельзя было медлить, я думал лишь о том, что их смерть должна быть быстрой. Использовать Аваду на восемь человек… Я бы не смог… Я бы не мог смотреть им в глаза и лишать жизни каждого, одного за другим. Поэтому я устроил это кровавое месиво. Я знал, что это заклятие действует мгновенно… — Он замолчал, так и не найдя силы продолжить. Ты убил их… Что он с тобой сделал, Драко… Трусливый, мерзкий… Чудовище! — Ты винишь себя, Драко, и вряд ли перестанешь. — Пэнси отстранилась и осторожно повернула его голову к себе. — Но их смерть была быстрой. Возможно, это прозвучит ужасно, но никто бы из Пожирателей не отнесся к ним более гуманно. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул морозный воздух. Почувствовал теплую ладонь на своей щеке, а затем заключил Пэнси в объятия. — Расскажешь, где пропадал все это время? — приглушенно проговорила она, уткнувшись в его пальто. — Может поговорим об этом завтра? — Я не останусь в Хогвартсе. Мама хочет навестить брата, пока отец отлучился по делам. — Драко услышал грусть в голосе Пэнси и прислонился щекой к ее макушке. — Хоть у кого-то это Рождество пройдет по привычному сценарию, — пробормотал он. Пронизывающий ветер трепал их волосы и одежду, но холода они не чувствовали. Драко бросил взгляд в сторону замка, понял, что не готов возвращаться в школу и делать вид, что ничего не произошло, поэтому воспользовался возможностью и начал рассказывать подруге о событиях, которые ему довелось пережить за последний месяц: — У Темного Лорда есть тренировочные лагеря. В них он содержит молодых волшебников из чистокровных семей. Тех, кто присягнул ему на верность, но они еще не заслужили особую честь в виде Черной метки. — Мерлин, — сдавленно выругалась Пэнси. Ее пальцы судорожно вцепились в его мантию. — Он засунул тебя в такой лагерь? — Да, — кивнул он. — Я полагаю, повелитель, — последнее слово он практически выплюнул, — желал убедиться, что я достоин и дальше оставаться в рядах его армии. Не знаю, какие распоряжения он дал наставникам, но этот месяц меня гоняли так, словно готовили… К войне. Он не произнес этого вслух. Не смог. Будто понимал, что после этого все конфликты, политические аферы и интриги перерастут в кровавую бойню. — Нас заставляли сражаться друг с другом в магических дуэлях. Гоняли по полигону, тренировали выносливость, учили контролировать тело и разум. Слабаков безжалостно отсеивали, достаточно было провалить хотя бы одно испытание и тебя выгоняли из лагеря. — Он поморщился, вспоминая эти дни. — Тренировки длились с рассвета и до глубокой ночи, на отдых оставляли всего несколько часов. Я… Черт, Пэнс, я не хочу сейчас вспоминать об этом. Давай обсудим мои неожиданные каникулы в другой раз? Паркинсон нахмурилась, но настаивать не стала. Еще какое-то время они просидели бок о бок. Молча. Разглядывая засыпанные снегом окрестности Хогвартса и наслаждаясь тишиной и покоем. В этом моменте не было тревог, только уют близкого человека, который подставил плечо в трудный для тебя миг. Думал ли Драко о том, что когда-нибудь его превратят в убийцу? Когда-то казалось, что ему удастся избежать этого. Вчера, применяя на пленниках темное проклятие, он убил не только измученных пытками людей, но и наивного ребенка, что жил в нем все эти годы. Колесо войны прокатилось по нему, перемололо кости, разорвало мускулы и сухожилия, залило все вокруг кровью. А он ничего не чувствовал. Пустота. Да. Опустошение. Только оно сейчас и сидело в его груди, держа в цепких пальцах его сердце. Паркинсон словно понимала это. Она больше не задавала вопросов. Не причитала о несправедливости судьбы, не винила и не оправдывала его. Не пыталась найти причину и мотивы поступка Малфоя. Просто замерла у его плеча в немой поддержке, и он был ей за это благодарен. Когда они собрались расходиться, с неба стал срываться мелкий снег, а ветер стал еще сильнее. Колючие снежинки кололи лицо. Драко поднял воротник своей мантии, обнял подругу, цепляясь за последние крохи человеческого тепла, и отпустил ее. Пэнси направилась к выходу с территории школы, чтобы из Хогсмида перенестись к матери, а Малфой зашагал к замку. В стенах Хогвартса до сих пор не было атмосферы рождественских праздников. Ученики, что остались в замке на каникулы, сидели теперь в своих гостиных, поэтому за весь путь до слизеринских подземелий Драко не встретил никого из знакомых, кроме нескольких патрульных. А вот в гостиной Малфоя ждали. В глубоком изумрудном кресле у камина сидел мужчина, лицо которого показалось Драко смутно знакомым. Возможно, ему доводилось встречаться с ним на одном из собраний Пожирателей, но имя мужчины упорно ускользало от него. — Малфой, — приветственно кивнул мужчина, поднимаясь. — Я Рован Косгроув, сопровождающий Грейнджер. Драко прищурился, разглядывая собеседника: — Мои поздравления. Пожиратель дернул уголком губ в легкой усмешке и продолжил: — Снейп отправил меня за тобой. Он и Грейнджер ждут тебя в кабинете директора. — Зачем? — равнодушно спросил Драко, а внутренне напрягся, не понимая, что этой парочке могло понадобиться от него сейчас, когда он с Грейнджер больше не имел ничего общего. Неужели Северус собирается возобновить занятия по окклюменции? — Мне неизвестно, — коротко пожал плечами Косгроув. — Попросили привести тебя сразу же после того, как мы встретимся. — Я занят. — Малфой… — Пожиратель вздохнул, посмотрев на него льдистым взглядом голубых глаз. — Следуй за мной. Косгроув зашагал к выходу из гостиной, и Драко, после секундного колебания, последовал за ним. К чувству опустошенности присоединились тревога и предчувствие беды.