Чистые пятна

— Значит, Брендон — сын Паркинсонов, — протянула Грейнджер, спускаясь в гостиную. Минут двадцать назад она ушла в свою комнату, сославшись на головную боль, но стоило хозяину дома хлопнуть дверью, отправившись на вечерний обход, как ее недомогание словно рукой сняло. Драко это не удивило. Еще за ужином он заметил, как Грейнджер прислушивается к их разговору и бросает на Брендона любопытные взгляды. Малфой невозмутимо перелистнул страницу книги, которую держал в руках, и коротко ответил: — Да. Она потянула вниз рукав свитера и опустилась в кресло напротив него. — Объяснишь? Драко, смирившись с тем, что почитать не удастся, закрыл книгу и бросил ее на низенький столик по соседству. — Это не мой секрет, — заметил он и дернул уголком губ, заметив на лице Грейнджер недовольство. Типичная реакция в те моменты, когда ее лишали доступа к информации. — Это какой-то грязный секрет? — А сама как думаешь? — ответил вопросом на вопрос Малфой. — В семье из списка Священных Двадцати Восьми наследник — сквиб. — И поэтому его скрывают? — поморщилась девушка. — От него отказались, Грейнджер. — Драко скрипнул зубами. Он испытывал раздражение каждый раз, когда в разговоре затрагивалась эта тема. — Официально у Паркинсонов только один ребенок. Пэнси. — Величие и благородство чистокровных во всей красе, — фыркнула она. — Не начинай, — закатил Драко глаза. Откинувшись на спинку дивана, он завел руки за голову, сцепил пальцы в замок и добавил: — Маглы тоже бросают больных детей. — Но Брендон не болен! — ожидаемо возмутилась она. — Для нашего мира он именно болен. У его организма нет главного свойства волшебников — магии. Знаешь, сколько раз он едва не погиб в детстве, пока не стало очевидно, что выброса силы не будет? Паркинсоны посещали Мунго чаще, чем званые вечера. — И ты считаешь это нормальным? То, что он вынужден жить здесь. — Грейнджер обвела рукой пространство гостиной. — То, что о его существовании никто не знает… То, что семья стыдится его и… — Его стыдится только отец, — жестко присек он ее. — Мать и сестра регулярно приезжают сюда. — Но Пэнси ничего о нем не рассказывала… — И это как-то характеризует ее чувства к брату? Разве мы всегда говорим о тех, кого любим? — Он усмехнулся, заметив румянец на ее щеках. — Я не рассчитывал, что ты поймёшь эту ситуацию, но очень прошу держать язык за зубами. Мне и так достанется от Пэнс, когда она узнает о нашем визите сюда. — Я… Я не собиралась болтать об этом, Малфой, — оскорбилась Грейнджер. Она подтянула колени к груди, разместила на них подбородок и задумчиво уставилась на языки пламени, пляшущие в камине. — Просто в очередной раз убедилась, что благородство чистокровных заключается только в идеальной родословной, но никак не в их поступках, — тихо проговорила она после пары минут молчания. — Я и мое благородное происхождение тебе не мешаем? — изогнул он бровь с саркастичной усмешкой на губах. — Мы можем уйти. — Ты бы с таким же пониманием относился к этой теме, если бы у тебя появился брат-сквиб? — перевела она на него вопросительный взгляд. — Или твой ребенок родился на свет без магии? — Да, — без колебания ответил Драко. Именно поэтому эта тема и вызывала в нем столько раздражения и бессильного стыда. Он понимал, почему решение отдать ребенка таким же сквибам было единственным верным, пусть это и казалось ему ужасным. — Грейнджер, — обратился он к ней, прямо ответив на укоризненный взгляд. — Ты родилась и выросла в семье маглов. Ты не понимаешь, каково это — быть беззащитным в окружении людей, способных колдовать. Ты ни разу не сталкивалась с выбросом магии у такого же ребенка, как и ты. Для нашего мира сквибы — инвалиды, не способные себя защитить. Она собиралась что-то ответить, но нахмурились и снова отвернулась к камину. Несколько минут в комнате был слышен лишь треск поленьев, да в стекла снежными всплесками иногда стучалась вновь разыгравшаяся метель. — Возможно, ты прав, — неохотно признала она чуть погодя. — Но… — Тебе сложно с этим смириться, — понимающе продолжил он за нее. — Да. Как часто подобное случается? — Гораздо чаще, чем нам всем хотелось бы, — уклончиво ответил Драко, но Грейнджер наградила его таким взглядом, что сразу стало понятно — ее такой ответ не устраивал. — У Паркинсонов сквибом рождается каждый второй ребенок. Ещё в нескольких семьях — чуть реже. — А у Малфоев? — Ни одного. — Грейнджер скептически хмыкнула, и Драко еле сдержался, чтобы снова не закатить глаза. — Да, мне повезло родиться в исключительной семье, Грейнджер. Прости. Она пропустила эту реплику мимо ушей и в задумчивости постучала указательным пальцам по губам. — А вы знаете, почему так происходит? — услышал он очередной вопрос, когда встал и направился на кухню, взять чего-нибудь выпить. — Кто-то поговаривает, что причина в частых близкородственных связях. Паркинсоны лет сто назад стремились к власти и… — Хм… Генетика. В этом есть смысл, — приглушенно пробормотала Грейнджер. — Ге… Что? — обернулся он на пороге кухни. — Генетика. Магловская наука, — пояснила Грейнджер, а когда поняла, что это пояснение для него ничего не значит, стала пояснять: — Все особенности организма, внешности, даже некоторых навыков заложены в ДНК. Ген — это… Ну, пусть будет клетка, частица, которых в ДНК бесчисленное множество. Каждая из этих частиц отвечает за определенный признак. Иногда частицы… портятся, ломаются. Ребенок наследует от отца и матери ровно по половине ДНК. И если у обоих родителей с генами непорядок, то ребенок рождается ослабленным, больным, с проблемами. Поэтому у маглов запрещены близкородственные союзы. Природой заложены так, чтобы поддерживалось постоянное разнообразие, это усиливает каждую новую особь. — Она сделала паузу и через несколько секунд ошарашенно посмотрела на него. — Вот почему Волдеморт отказался от гонения грязнокровок. Он понимает, что происходит с чистокровными, понимает, почему маглорожденные волшебники все чаще талантливее, сильнее. И… Мерлин! — Меньше всего он сейчас ожидал, что Грейнджер начнет смеяться, но именно это она и сделала. Спрятала лицо в коленях и захохотала, вызывая у Малфоя недоумение. — Что смешного? Грейнджер подняла голову и резко оборвала смех. — Чистокровные могут готовиться к тому, что их обяжут заводить детей с грязнокровками, — последнее слово она произнесла нараспев, а следом покачала головой, будто не веря, что говорит это. — Что за чушь? — Малфой прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди. — Забыла, с чего он начинал? — Нет, я помню. И смотрю на его становление под другим углом. Посуди сам, Том Реддл был умным юношей. Стремясь к власти, он, сирота, с рождения не зная ничего о своих родителях, без опекунов и покровителей, больше всего искал способы наладить полезные связи. Те самые связи, которые могли ему дать лишь чистокровные. Борьба за чистоту крови — лишь предлог, чтобы заманить в свои ряды самых богатых и могущественных представителей магического мира. На деле же он просто стремился править. И одной только Англией не ограничится, я уверена. Потому и ищет самую могущественную палочку… — Какую палочку? — уцепился он за оборванную фразу, и Грейнджер, слегка побледнев, торопливо заговорила, махнув рукой: — А зачем еще ему могут потребоваться самые талантливые мастера палочек? — В начале лета он говорил, что ему нужна новая палочка, чтобы победить Поттера, — припомнил Драко, кивнув. — Думаю, причиной невозможности нормально сразиться с Гарри является что-то другое, — пробормотала Грейнджер. — Например? — Я не знаю. — Ты врешь, — констатировал Драко, отмечая каждое изменение в выражении ее лица. — Что ты от меня скрываешь? — Ничего, что относилось бы к нашему партнерству, — спокойно ответила она. — Грейнджер, — скрипнул он зубами. — Если ты… — Когда я буду уверена в достоверности своей теории… — она запнулась и отвернулась к камину. Теперь он видел лишь очертания ее профиля, освещенного пламенем. — Я расскажу, если это покажется мне важным. Захотелось подойти к ней и встряхнуть за плечи, чтобы заставить говорить, но Малфой сдержался. Ладно, он может зайти и с другой стороны. Подождать. Набраться немного терпения и потом уже начать действовать, если Грейнджер посчитает, что он забыл о ее обещании. Развернувшись, он зашел на кухню и открыл холодильник, но взгляд примагнитился к странной картине за окном. Ветер снова утих, из-за чего успокоилась и метель. Тучи затянули небо и закрыли собой луну, но в деревне работали несколько высоких фонарей, поэтому Драко без труда разглядел Брендона, который стоял возле одного из домов в компании фигуры в темной мантии. Лицо незнакомца было не разобрать, он прятал его под капюшоном. Это почему-то напрягло. В деревне никто так не одевался, мантии здесь заменяли куртками или пальто. Грудь сковало предчувствием дурного. Малфой и до этого отмечал некоторые странности. Брендон явно не обрадовался их встречи, плюс эта странная просьба не выходить из дома… По улочкам деревни люди передвигались чуть ли не перебежками, а теперь еще и таинственные фигуры в плащах. Драко достал из холодильника банку с содовой для Грейнджер и вернулся в гостиную. Девушка кивком поблагодарила его за принесенный напиток и с удивлением проследила за тем, как он, схватив с каминной полки портсигар, в котором Брендон хранил свои сигареты, накинул пальто и зашагал к выходу: — Ты куда? — спросила она. Драко торопливо бросил через плечо: — Покурю и вернусь. Он не стал провоцировать у хозяина дома недовольство, поэтому замер на небольшом крыльце. Поднял воротник пальто, защищаясь от ветра, и от палочки прикурил сигарету. Терпкий вкус табака с освежающей мятной ноткой взбодрил рецепторы. Драко прислонился спиной к стене и, запрокинув голову, выпустил вверх густую струю дыма. Брендон курил дорогие сигареты, такими Драко с Блейзом иногда баловались на вечеринках или званых вечерах, скрываясь от Нарциссы. Отсюда Малфой не видел брата Пэнси, ему пришлось довольствоваться лишь слухом. Впрочем, из неразборчивого бормотания Драко не удалось вычленить хоть какой-то смысл. Мелькнувшую мысль использовать какое-нибудь заклинание он торопливо отогнал: вполне возможно, что в деревне еще более серьезная защита, чем он подозревал, и может сработать оповещение. Он выкурил уже половину сигареты, когда послышался тихий скрип снега и из-за угла соседнего дома появился Брендон. Брат Пэнси вздрогнул, увидев Малфоя, но ругаться не стал. Поднявшись по ступенькам крыльца, стряхнул с куртки снег и хмыкнул: — Не припомню, чтобы ты курил, Драко. — Балуюсь иногда. Грейнджер не переносит запах табака, пришлось выйти сюда. Не возражаешь? — Нет. Ты же не в плену у меня, — сверкнул улыбкой Брендон, но она, как и весь день до этого, показалась Драко искусственной. — Я видел, как ты шел с каким-то типом в мантии. Кто это был? — Да так, один знакомый. — Не припомню, чтобы ты водился с кем-то из волшебников, — заметил Драко, делая затяжку. — Видимо, у нас обоих паршивая память, Малфой. Многое припомнить не можем, — тихо рассмеялся брат Пэнси. Он уже взялся за дверную ручку, но Драко выставил руку, перекрыв Брендону дорогу. — Что здесь происходит, Паркинсон? Во что вляпалась ваша деревня? — Не понимаю, о чем ты, — невозмутимо ответил он. Драко прищурился: — Мне перечислить все странности? — Попробуй, — с вызовом откликнулся Брендон. — Фиделиус, запрет на выход из дома, незнакомцы-волшебники, на улицах редко кого увидишь, все шкафы на кухне забиты припасами, словно ты к осаде готовишься… — монотонно заговорил Драко, выбросив недокуренную сигарету и следя за малейшей реакцией на лице Паркинсона. — Малфой. Я не спрашиваю тебя о предательнице Поттера, а ты не лезь в дела моей деревни, — поморщившись, отбрил его Брендон. — А теперь впусти меня в мой же дом, я устал и хочу отдохнуть. Драко убрал руку и провел языком по губе, чувствуя вкус мяты, которой был пропитан фильтр сигареты. Предательница Поттера? Политически нейтральные сквибы так не выражаются. А вот член Ордена… Догадка была слишком страшной. Если Брендон встал на сторону Сопротивления и прячет в деревне что-то или кого-то… Салазар! Малфой вновь закурил, задумчиво разглядывая соседние дома. Большинство окон закрывали ставни. Сейчас, в восемь вечера деревня казалась вымершей. Одним сплошным темным пятном с редкими бликами фонарей. Он не так часто бывал здесь. Пару раз в год, не более, чтобы сопроводить Пэнси, если ее мать не могла поехать с ней. Но он точно помнил, что каждый вечер, особенно в такие тихие, снежные вечера на улицах было много людей. Драко постоял еще какое-то время, прислушиваясь к тишине. И не знал, как поступить. Их с Брендоном общение всегда было приятельски-поверхностным, Малфой сомневался, что брат Пэнси прислушается к его советам, да и неизвестно, насколько сильно он успел во все это влипнуть. Сжав ладони в кулаки, Драко еле сдержался, чтобы не вмазать по стене. Он ненавидел это чувство бессилия. Ненавидел, когда окружающий мир напоминал, в каких условиях сейчас все находятся. Он, твою мать, и так прекрасно об этом знал! А что будет, если Грейнджер сунет свой любопытный нос и раскопает то, о чем Малфой пока что лишь смутно догадывался? Она же наверняка захочет вмешаться и обязательно вляпается в неприятности! Осознание того, что Грейнджер прямо в этот момент осталась наедине с Брендоном, заставило Драко отмереть и распахнуть входную дверь, чтобы вернуться в дом. К счастью, Брендон действительно поднялся наверх, а Грейнджер обнаружилась у шкафа с книгами. Чем еще она могла заниматься в это время? Драко повесил пальто и прошел к дивану, бросив портсигар на стол. Девушка лишь бросила на него мимолетный взгляд и продолжила изучать корешки книг, изредка доставая те, что привлекли ее внимание. — Соскучилась? — спросил он, убрав руки в карманы брюк. Она обернулась, сжимая небольшой том в дорогом переплете, и неопределенно пожала плечами: — Здесь магловские книги, не смогла удержаться. Драко проглотил пояснение, что его вопрос касался того, соскучилась ли она по нему. Поленья в камине продолжали уютно потрескивать, мягкий свет торшера наполнил комнату тенями. Повисло молчание, на протяжении которого они просто смотрели друг на друга. Нестерпимо захотелось выпить. Оставшиеся позади дни, наполненные сумасшедшими событиями, здорово истрепали его нервы. Но пить в компании Грейнджер… Это звучало как план. Так и не дождавшись от него ни слова, девушка вернулась в кресло и открыла книгу на оглавлении, погрузившись в его изучение. Кажется, в общении она сейчас не нуждалась, однако Драко не мог заставить себя подняться в выделенную ему спальню. Закатав рукава свитера, Малфой направился на кухню. Из самого дальнего шкафа достал бутылку шерри, отыскал два бокала. В гостиной поставил все это на стол и вытащил пробку, чтобы дать вину немного подышать. Приблизился к книжному шкафу и растерянно замер. — Помочь? — раздалось дружелюбное предложение из противоположного угла комнаты. Гордость шептала, что он и сам в состоянии справиться, но Драко послал эту зазнайку куда подальше и повернулся, прислонившись к книжным полкам плечом. — Давай. Грейнджер осторожно закрыла книгу и встала. Она распустила волосы и сменила свитер на просторную футболку с коротким рукавом. Кожа на ее руках красиво золотилась в тусклом освещении гостиной, и это зрелище не портила даже черная отметина на левом предплечье. — Брендон видел? — кивком указал он на метку, когда девушка подошла ближе. — Нет. Мне кажется, я ему не нравлюсь. Решила лишний раз не провоцировать, — ответила она и перевела взгляд на книги. Тебе не кажется. — Что ты хочешь почитать? — спросила она, не глядя на него. Драко пожал плечами: — Я не силен в магловской литературе. — Хм, — отреагировала она на это заявление легкой усмешкой, — тогда стоит подобрать что-нибудь полегче. Малфой заставил себя оторваться от разглядывания ее лица и переключить внимание на книги. Названия ни о чем ему не говорили, поэтому он просто ждал, когда Грейнджер сделает свой выбор. За него. Поразмыслив, она сняла с полки тонкую книгу в ярком переплете и протянула ему. Драко с сомнением посмотрел на предложенный вариант: — Что это? — Сборник детских сказок. — Издеваешься? — Ты сам сказал, что опыта в чтении магловской литературы у тебя нет. Дети начинают со сказок, — пожала она плечами, не скрывая, впрочем, улыбку. — Полагаю, они учатся по ним читать. Я же, если ты не заметила, уже давно овладел этим навыком, — буркнул Драко, скрестив руки на груди и демонстрируя нежелание брать книгу. — К тому же, — он хмыкнул, — с магловскими сказками я уже знаком. Грейнджер недоуменно уставилась на него, а через несколько мгновений он с удовольствием заметил мелькнувшее в карих глазах понимание. Малфой ожидал, что намек на их первый поцелуй смутит девушку, но ошибся. Она его раскусила. И, судя по выражению лица, готовилась дать отпор. Черт! Он же не собирался поднимать тему их отношений! Загнал все воспоминания в дальние уголки памяти, запер на кучу замков и собирался относиться к Грейнджер… как к напарнице. Прилив раздражения и злости на самого себя не заставил долго ждать. Буркнув под нос ругательство, Драко вырвал из рук Грейнджер книгу и… сбежал. Бросил сборник сказок на диван, взялся за бутылку шерри. Жидкое золото растеклось по стенкам бокалов, настолько насыщенный цвет был у вина. Грейнджер подошла к нему сзади. Драко резко обернулся и вручил ей один из бокалов, а затем рухнул на диван и спрятал взгляд в книге. Буквы расплывались, плясали по страницам и не хотели складываться в слова и обретать смысл. Нелепая шутка привела к нелепой ситуации. И что он сделал? Сбежал. Драко Люциус Малфой смутился и отступил, боясь в сотый раз утратить контроль над ситуацией. Абсурд. Позор. Ребячество. Грейнджер словно не замечала его состояния. Плавно опустившись в кресло, она вернулась к чтению, держа в руках бокал с шерри и закинув ногу на ногу. Низ брюк чуть задрался, открывая тонкие лодыжки и полоску золотистой кожи. В гостиной стало слишком жарко. Кровь прилила к лицу, а после резко отхлынула и бурным потоком устремилась туда, куда не следовало. Драко поблагодарил высшие силы за то, что догадался разместить книгу на коленях. В попытках успокоиться он постарался погрузиться в текст первой сказки и через некоторое время даже смог осилить пару абзацев. Правда, спроси его кто-нибудь об их смысле, Драко не смог бы выдавить и слова, чтобы передать содержание прочитанных строк. Они не обсудили ту ночь. Сначала он оттолкнул ее, желая показаться холодным мерзавцем, который получил желаемое и утратил интерес, затем казнь и ссора, следом принятие Грейнджер метки. Будто провидение насмехалось и подсовывало испытания, перетягивало внимание на что угодно, лишь бы они не вспоминали о случившемся в его спальне. И это было правильно. Драко действительно так считал. Поэтому и игнорировал сейчас острое желание задать беспокоивший его вопрос. Вопрос, на который, как он подозревал, дадут правдивый ответ, и это усложнит их отношения еще больше. Его бокал быстро опустел. Малфой протянул руку и долил себе еще. Немного поколебавшись, отлевитировал бутылку Грейнджер, опасаясь приближаться к ней даже на такое незначительное расстояние. Она поблагодарила его кивком и невозмутимо наполнила бокал на треть. Вино разливалось сладостью на языке и путало сознание. Во всяком случае, ему хотелось верить, что рой мыслей беспокоил его именно из-за алкоголя. Грейнджер вздохнула и сменила позу. Теперь она разместилась поперек кресла, перекинув ноги через один из подлокотников. Он отвлекся от текста и бросил на нее взгляд украдкой, о чем пожалел сразу же. Свободный ворот ее футболки сполз с одного плеча. Кожа матово блестела в свете торшера, а Малфой распрощался со всеми мыслями, кроме одной: он помнил запах и вкус ее тела. И Драко сдался. Его тянуло к этой девушке, а дурацкий вопрос жег внутренности и грозил перерасти в одержимость. Он просто озвучит его. Ничего страшного не случится. Махом опустошив бокал, Малфой облизнул губы и хрипло спросил, прикипев взглядом к лицу Грейнджер: — Ты жалеешь? Она вздрогнула и подняла голову, ее глаза вспыхнули удивлением: — О чем? Мерлин, как же сложно продолжать. Особенно вот так, глаза в глаза. Когда она могла читать все эмоции на его лице, потому что они в ее присутствии перестали поддаваться контролю и взбунтовались. — О том, что случилось на Рождество. — Безусловно. — Она вздохнула, а его сердце окаменело. — Если бы я знала, что этих людей убьют… — Я не об этом, — негромко перебил он ее, испытывая облегчение. — Я не о них спрашиваю, а… о нас. Их разделяли футов пять, но он заметил, как дрогнули ее ресницы. Грейнджер мазнула зубами по нижней губе, торопливо сделала глоток шерри и выдохнула тихое: — Нет. — Почему? — Потому что я пошла на это осознанно. Потому что я этого хотела. — Хотела, чтобы твой первый раз случился с Пожирателем? — скривился он. Грейнджер лгала. Она должна! Но в итоге лишь нахмурилась и поправила его: — Чтобы это был ты. Он втянул носом воздух и встал. В один шаг приблизился к ней и склонился над креслом, изучая ее лицо. Прочертил взглядом по изгибу ее ресниц, пересчитал россыпь мелких веснушек на носу и щеках, сейчас поцелованных румянцем. Замер, разглядывая приоткрытые губы. Остатки разума махнули рукой и улетучились, оставив после себя спутанные мысли и тяжесть в груди. Он оказался прав. Спрашивать о случившемся было ошибкой, потому что ее ответ звучал правдиво и, как Драко и подозревал, усложнял абсолютно все, что между ними происходило. — Малфой, — твердым голосом проговорила она, не пряча глаз, не смущаясь его близости. — Или поцелуй меня, или заткнись и больше никогда не говори об этом. — Что? — На миг Драко показалось, что он страдает слуховыми галлюцинациями. — Не заставляй меня повторять. Кровь в его венах превратилась в терпкий коктейль из злости, желания и мучительной потребности обладать. Достаточно было чуть податься вперед и коснуться ее губ, которые наверняка хранили вкус сладкого вина. Но… — Я рад, что мы все выяснили. — Драко выпрямился и сделал шаг назад. — И рад, что закрыли эту тему окончательно. Доброй ночи, Грейнджер. Ее лицо покинула краска, а он развернулся и направился в свою спальню, ощущая, как спину прожигает гневный взгляд гриффиндорки. Только оказавшись на втором этаже, Драко смог вдохнуть полной грудью. Зашел в комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, уставившись перед собой. Он все сделал правильно. Главное, убедить себя в этом. Впереди Малфоя ждала долгая ночь.