Чистые пятна

— Ну и где он? — Гермиона обернулась на задавшего вопрос Драко. Он хмуро разглядывал переполненный зал трактира для волшебников. — Неужели нашлись дела поважнее? — Виктор придет, — с уверенностью ответила она и направилась к барной стойке. Там стоял рослый мужчина, натирающий бокалы. Она улыбкой поприветствовала его: — Добрый день, для нас забронировали стол… — Фамилия? — равнодушно откликнулся мужчина. — Крам. Трактирщик замер и внимательнее всмотрелся в ее лицо. — Добро пожаловать в Софию, мисс Грейнджер. Ваш с Виктором стол на втором этаже, кабинка номер двенадцать. Она поблагодарила его и зашагала к лестнице, не сомневаясь, что Малфой последует за ней. В столицу Болгарии они прибыли двадцать минут назад, с помощью портала, который Драко выбил для них в Министерстве. Деревянный пенал переместил ее и Малфоя в специальную зону на бульваре Витоша, где представители Министерства Болгарии проверили их документы и провели через арку, открывающую проход в Борисов проулок, аналог лондонской Косой аллеи. Вывеску трактира, в котором Виктор назначил встречу, Гермиона увидела сразу, им даже не пришлось спрашивать местных. Второе января в Софие выдалось довольно хмурым и промозглым, поэтому Гермиона была рада оказаться внутри теплого помещения, наполненного разговорами и смехом. А новость о том, что Крам забронировал для них специальную кабинку, не могла не радовать — можно спокойно поговорить, не боясь, что их кто-нибудь подслушает. Двенадцатая кабинка оказалась пуста, Виктора не было и здесь, только в центре стола разместилась табличка с отметкой о брони. Стоило им опуститься на диваны по обе стороны стола, Драко позвонил в колокольчик, и через минуту на пороге кабинки вырос официант с меню в руках. — Два Шопских салата, крем-карамель и чайник горячего чая, — отмахнулся от протянутой папки Драко. Гермиона удивленно посмотрела на него: — Ты разбираешься в болгарской кухне? — Лет пять назад на каникулах приезжал сюда с родителями, — пожал он плечами. — Кое-что отложилось в памяти. Ей хотелось расспросить его об этой поездке подробнее, но Драко выглядел таким раздраженным, что Гермиона решила помолчать. После того разговора, в первый вечер пребывания в деревне сквибов, Малфой вновь отдалился от нее. Из их разговоров исчезли и до этого редкие шутки, общение стало официальным, строго по делу. Гермионе казалось, что он избегал ее. Старался не оставаться с ней наедине, вечера проводил в спальне, за столом общался в основном только с Брендоном. Сегодня же и вовсе спустился вниз с таким хмурым выражением лица, что Гермиона поперхнулась приветствием и просто кивнула, ставя перед ним тарелку с яичницей, беконом и тостами. Возможно, ей не стоило честно отвечать на тот вопрос. И уж точно не следовало требовать поцеловать ее. Этим она оттолкнула его и продемонстрировала слабость. Перед ним и своими чувствами, устроившими настоящий бунт в тот момент, когда Драко склонился над ней и утопил ее рассудок в расплавленном серебре радужек. Гермиона устала. Устала врать и притворяться, устала быть сильной и пытаться держать все под контролем. Весь вечер она чувствовала, как ее кожа вспыхивала под его взглядом. И ей это нравилось. Она чувствовала себя живой. Испытывая волнение, Гермиона делала вид, что погружена в чтение, а сама украдкой наблюдала за Драко и отчаянно желала коснуться его. Забавно было понимать, что Малфой ощущал нечто подобное и при этом старался казаться невозмутимым. Такой Малфой ей нравился. В отличие от того, что сидел сейчас перед ней и лениво ковырял горку салата из свежих овощей и вяленого мяса. — Ты собираешься есть? — раздраженно спросил Драко, перехватив ее взгляд. — Да. — Гермиона взяла вилку и наколола кусочек огурца, сдобренного заправкой. — Как много мы можем рассказать Виктору? — Посмотрим по ситуации. Безусловно, мы не станем выкладывать перед ним… — Гермиона, прости за опоздание! — Шторка сдвинулась в сторону, и в кабинку шагнул Крам. — Виктор! — Она встала и обняла старого друга. От Крама пахло дождем и терпким гелем для душа, он широко, открыто улыбался, опровергая образ угрюмого ловца, коим он запомнился многим в Хогвартсе. — Мы только что пришли, так что ничего страшного. — Мы? — недоуменно переспросил парень и только сейчас заметил, что в кабинке есть кто-то ещё, кроме него и Гермионы. — О. Малфой. — Крам, — сухо поприветствовал его Драко. — Что ты здесь делаешь? — в голосе Виктора проскользнуло недоумение. — Поверь, я сам задаюсь этим вопросом. — Гермиона на это тихонько фыркнула, возвращаясь на свое место. Крам сел рядом с ней и уставился на Малфоя тяжелым, хмурым взглядом. — Я к тому, что раньше ты не проявлял желания общаться с маглорожденными волшебниками. — Этого желания нет и сейчас, — невозмутимо ответил Драко. — Но обстоятельства вынудили сопроводить Грейнджер на встречу с ее другом. От прозвучавшей в холодном голосе издевки щеки Гермионы вспыхнули. Малфой натянул привычную для окружающих маску заносчивого засранца и явно не планировал поддерживать дружелюбную атмосферу за столом. Гермиона вздохнула и попыталась взять ситуацию в свои руки. Она уже открыла рот, чтобы заговорить, но Виктор ее опередил: — Сын Пожирателя Смерти сопровождает Гермиону Грейнджер, подругу Гарри Поттера? — Крам скрестил руки на груди, откинувшись на спинку дивана. — Забавно. Серые глаза по ту сторону стола опасно сузились. Линия челюсти Драко проявилась настолько отчетливо, что Гермиона была готова поклясться: она слышала скрип зубов. — Ты хотел сказать другое. Пожиратель Смерти сопровождает Гермиону Грейнджер… Он не договорил. Крам вскочил на ноги, выхватив из кармана волшебную палочку и наставив ее на Малфоя. Гермиона охнула. Драко даже не пошевелился. А лишь презрительно посмотрел сначала на кончик палочки у своего лица, а затем в глаза Краму. — Попробуй. Его голос звучал тихо, но с удушливой угрозой, от которой по телу Гермионы пробежала дрожь. Она поспешила встать и положила ладонь на плечо друга, мягко попросив: — Виктор, выслушай нас. Крам повернул голову к ней, переключив внимание, и Малфой не упустил возможности воспользоваться этим. Ребром ладони он выбил палочку из рук болгарина. Та упала на стол и сразу же скатилась на пол. Гермионе пришлось повиснуть на Викторе, не забыв при этом наградить Драко злым взглядом. Что он творил? К чему эта ссора, если они планировали спокойно разузнать у Крама подробности о Грегоровиче? Почему он намеренно провоцировал Виктора и игнорировал ее умоляющие взгляды прекратить конфликт? — Виктор! — попыталась она достучаться хотя бы до одного из парней. — Прошу, не обращай на него внимания. Посмотри на меня. Виктор! Малфой фыркнул, а ей захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Радовало лишь то, что Крам отреагировал на ее просьбу и немного расслабился, позволив усадить себя обратно на диван. Гермиона не спешила последовать его примеру. Посмотрев на парней, которые старались за секунду овладеть способностью убивать взглядом, она осуждающе проговорила: — Сейчас не время для ссор и споров. Нам очень нужна помощь Виктора, Драко, ты прекрасно это знаешь. Если не можешь держать себя в руках — подожди нас внизу. Губы Малфоя исказила тень надменной усмешки. Он вскинул темные брови и покачал головой, принимая расслабленную позу. Правая рука теперь покоилась на спинке дивана, левой он сжимал нож, тихо постукивая его кончиком по столешнице под белой скатертью. — Гермиона, если он удерживает тебя… — начал Крам, но она его перебила: — Я здесь по своей воле. И Дра… Малфой не опасен для меня. Новый смешок, на который она не стала реагировать. Даже не посмотрела в сторону слизеринца, не желая разрывать зрительный контакт с Крамом. Болгарин нахмурился и озадаченно покачал головой: — Ты ведь дружила с Гарри. Как так получилось, что теперь рядом с тобой этот человек? — Я вам не мешаю? — послышалась язвительная реплика. Гермиона моргнула, втянув носом воздух. Мерлин, с ума с ними можно сойти! — В моей жизни многое изменилось с тех пор, как мы с тобой виделись. — Нож со стуком приземлился на стол. — По некоторым причинам мы с Малфоем вынуждены сотрудничать. — Что за причины? — Чудо рождественское случилось, — весьма громко пробормотал Драко, а Гермиона почувствовала, как шею и лицо опаляет жаром. Какой же он невыносимый! — Я не могу рассказать тебе всего, но… — спокойно ответила она, положив ладонь поверх руки Виктора. И ойкнула, когда ее пнули под столом. Не больно, но ощутимо. — Скажем так, я помогаю Гарри… — Хватит заискивать перед ним, Грейнджер, — прошипел Малфой, потеряв терпение. — Крам, нам нужно знать все о Грегоровиче. Где его можно найти? — Мастер волшебных палочек? — изумился болгарин, переводя взгляд на Драко. — Зачем он вам? — Виктор, пожалуйста, это очень важно. — Гермиона улыбнулась, возвращая руку на ладонь Крама. Новый пинок не заставил себя ждать, но она и бровью не повела, несмотря на то, что в этот раз удар был болезненнее. — Что ты знаешь об этом человеке? — Да ничего, как и остальные, — пожал плечами Крам. Он провел свободной ладонью по волосам, размышляя над чем-то, а затем пояснил: — Его уже давно никто не видел. — Насколько давно? — хмуро поинтересовался Драко, не забыв при этом еще раз пнуть Гермиону под столом. Не желая стать обладательницей пары синяков на ноге, она убрала руку от Виктора и метнула сердитый взгляд на Малфоя. — Я был одним из последних, кто покупал у него волшебную палочку, — заговорил Виктор, не замечая ее переглядок с Драко. — Кажется, Грегорович исчез в декабре девяносто четвертого. У него была небольшая лавочка здесь, в Софии. Она закрылась, неожиданно для всех. Остальные, — те, что размещались в волшебных переулках других стран, — постигла та же участь. Гермиона поморщилась от тупой боли, прострелившей висок. Новость не порадовала. Теперь было понятно, почему Волдеморт не смог найти Грегоровича. Мастер палочек либо умело скрывался, либо мертв. И она не знала, какой из этих вариантов был предпочтительнее. За столом повисло молчание. Виктор все еще с удивлением поглядывал на них, Драко, запрокинув голову, рассматривал потолок, погрузившись в свои мысли, а Гермиона старалась найти хоть какую-то зацепку, способную помочь в их поисках. — А где волшебники из Восточной Европы покупают палочки сейчас? — задал неожиданный вопрос Малфой, когда она уже искусала от бессилия губы. — Кто-то ездит в Лондон, к вашему Олливандеру, — неохотно ответил Крам. Ездил, — мысленно поправила его Гермиона. — Кто-то обращается к частным мастерам. Это дорого, не все могут позволить себе подобные траты, но… — А остальные? — в надежде уцепилась Гермиона за эту паузу. — Остальные покупают палочки в Греции. В Патрах есть лавка с доступными ценами и хорошим качеством, — припомнил Крам, чуть поразмыслив. — Теперь вы можете рассказать мне, зачем вам вся эта информация? — Нет, — отрезал Драко. — Мы хотели узнать кое-что у Грегоровича, — пояснила Гермиона. — Грейнджер… — Это как-то связано с Темным Лордом? — прямо спросил Крам. — В наших газетах нет правдивой информации, но поговаривают, что он захватил власть и вся Магическая Британия подчиняется ему. — Это так, — кивнула Гермиона. — Но Сопротивление продолжает бороться. Есть… — Довольно, — уже в который раз грубо оборвал ее Драко. Гермиона поджала губы. Ей претила мысль, что она не может поговорить с Виктором начистоту, рассказать обо всем, что происходит в Англии. Но одновременно с этим она понимала, что ее молчание обезопасит друга. — Нам пора. Малфой встал, достал из кармана пальто несколько галеонов и бросил их на стол. Посмотрел на Гермиону: — Мы уходим. — Как вы доберетесь до Греции? — спросил его Виктор. Чтобы Гермиона смогла выйти из-за стола, Краму нужно было встать, но болгарин демонстративно продолжал сидеть. — Это уже не твое дело, Крам. — Самый быстрый способ — портал, — заметила Гермиона в попытке сгладить грубость Драко. — Вам его не выдадут без поручителя, — покачал головой Виктор. — болгарское Министерство ввело жесткие ограничения для иностранцев. Думаю, они не хотят, чтобы планы вашего Темного Лорда коснулись и нашей страны. — Ты можешь выступить поручителем? — спросила она друга. Виктор замешкался, но все же кивнул: — Да. Если это действительно тебе поможет… — Мы купим портал на черном рынке, — отрезал Малфой. — Это дорого, — усмехнулся Крам. — Кажется, ты забыл, кто такие Малфои. — Драко, — вмешалась в очередной назревающий спор Гермиона, — мы не знаем, как на незарегистрированный портал отреагируют власти Греции. — Ты меня не слышала, Грейнджер? Чиновники любят деньги, а у меня их много, — слизеринец сверлил ее взглядом, буквально приказывая немедленно подняться с места. — Привык все покупать? — не упустил возможности поддеть его Виктор. — В этом мире продается все. — Драко посмотрел на Крама и добавил: — Только цены разные. — Пожалуйста, хватит! — Гермиона повысила голос, поочередно посмотрев на парней. Крам тут же принял немного виноватый вид, Драко же… Злился. Очень сильно злился. Серая крошка его взгляда ощутимо колола ее щеки. — Мы не пойдем преступным путем, если есть возможность действовать в рамках закона. Виктор согласился поручиться за нас перед Министерством. Мы благодарны за эту помощь и с радостью ее примем. — Должен предупредить вас, что перед оформлением заявки на перемещение служащие проводят проверку, — Виктор повернулся к Малфою, лениво крутя палочку в руках. — Темные заклятия, Непростительные, зелья… — Так вот зачем ты все это затеял, — хохотнул Драко, убрав руки в карманы. — Думаешь, Грейнджер под Империусом? — Я не вижу других причин ее пребывания рядом с тобой. Щек Малфоя коснулся злой румянец, заставивший бледную кожу вспыхнуть. Он потянулся к своей палочке, и Гермионе уже во второй раз пришлось вскочить, чтобы не допустить магической дуэли. — Я попросила вас остановиться! — звенящим от гнева голосом потребовала она. — Малфой, хватит провоцировать моего друга! Виктор, я понимаю, что все это выглядит максимально подозрительно, и поверь, я бы очень хотела объяснить тебе происходящее, но не могу! Я не хочу подвергать тебя опасности и втягивать в конфликт чужой для тебя страны. Мы пойдем в Министерство, пройдем все необходимые проверки и… Я обещаю, что как только будет возможность, расскажу тебе все, о чем попросишь. Виктор пристально посмотрел на нее, считывая эмоции. Он выглядел обеспокоенным, озадаченным, но в итоге не стал спорить и ровным тоном произнес: — В Министерство отправимся утром. Отдел отслеживания перемещений волшебников принимает заявки с утра. — Прекрасно, — махнул рукой Драко, — увидимся утром. Идем, Грейнджер. — Нет, Малфой. Гермиона останется. — Она пойдет со мной. — Нет. Она останется. — А меня никто спросить не хочет? — уточнила она. — Я не оставлю тебя с ним, — Драко ткнул пальцем в сторону Виктора. — Аналогично, — холодно отреагировал болгарин. — Виктор, — вздохнула Гермиона. Она изо всех сил старалась оставаться спокойной, но раздражение прорывалось наружу в каждом ее жесте. Нервно поправив волосы, она сделала глубокий вдох. — Я буду очень благодарна, если твое приглашение погостить распространяется и на Малфоя. Нам с ним нельзя… разделяться. — Ладно, — легко согласился Крам. — Меня это устраивает. Смогу приглядеть за ним. — А ты не много на себя берешь? — процедил сквозь зубы Драко. — Значит, на этом и остановимся, — подытожила Гермиона, беря в руки пальто. — Чем займемся? — Она натянула улыбку, игнорируя раздраженные взгляды парней. — Виктор, может, покажешь нам город?

***

София была прекрасным городом: византийская архитектура, памятники которой разбросаны по историческим районам; узкие улочки, так похожие на итальянские; колоритные болгары, оказавшиеся более приветливыми, чем на первый взгляд. Драко понравилась София еще в первую его поездку с родителями, тогда он по-настоящему наслаждался красотой и историей этого места. Чего нельзя сказать о сегодняшнем дне. Какой бы чарующей ни была София, у нее был один недостаток. Весомый. Знаменитый. И чересчур раздражающий. Виктор Крам. Они шастали по улицам вот уже два часа. Смотрели на скучные городские пейзажи, предавались воспоминаниям прошлого, припоминали о несбывшихся мечтах, приторно болтали с продавцами сувенирных лавчонок, ахали и охали, как чудесно было встретиться здесь, в этом замечательном городе. Разумеется, речь о Грейнджер и Краме. Драко ни на секунду не разделял восторга этой невыносимой парочки. Прогулка была поистине отвратительной. Стоило Малфою прыснуть с какой-нибудь чуши, которую Крам имел неосторожность произнести, так Грейнджер сразу пронзала его бешеным взглядом. Поначалу Драко не обращал на это внимание, потому что находил веселье в издевках над Виктором. Но вскоре реакция Грейнджер на любой его выпад стала раздражать. Она оберегала чувства Крама? Хотела поворковать с ним прямо на его глазах? Стерва. К вечеру Драко уже испытывал неподдельную злость по отношению к обоим друзьям. Хотелось надраться, оглушить Грейнджер, набить морду Краму, закинуть девчонку на плечо и свалить из этой гребаной страны. — Крам, ты действительно думаешь, что добьешься расположения Грейнджер, заморозив ее до смерти? — спросил Драко, подняв голову навстречу падающему снегу. Грейнджер обернулась, бросив на него очередной испепеляющий взгляд, на что Драко лишь одними губами произнес: «Иди к черту». — Мы, знаешь ли, Малфой, давно хотели прогуляться по Софии. Я ни раз приглашал Гермиону… — Они остановились, и Крам, взяв Грейнджер за руку, одарил ее лучезарной улыбкой. Только спустя секунду Драко заметил, что его лицо скривилось. — Надо же. И вот наконец она приехала сюда, правда не одна. А в паре… — Мы не пара! — поспешно вставила Грейнджер, на этот раз не переключая свое внимание на Малфоя. Пялилась на Крама как мартовская кошка. — Довольно. — Драко приблизился к парочке и выхватил ладонь Грейнджер из руки болгарина. Она была ледяной. Карие глаза ошарашено метнулись к его лицу, но за этим не последовало никакого сопротивления. — Малфой… — процедил Крам. — Она замерзла, — просто произнес Драко, переплел их с Грейнджер пальцы и показал Краму. — Посмотри, ее руки настолько окоченели, что она не может снова взять тебя за руку, и все еще держит мою. Ну или не хочет этого делать. Грейнджер психанула и все-таки вырвалась из его хватки, за что Драко наградил ее лукавой улыбкой. — Я бы правда не отказалась пойти в какое-нибудь заведение и выпить что-то согревающее. Можем отправиться в магловский паб, уверена, Драко придет в восторг, когда увидит, как много спиртного есть в нашем мире. — Она тут же приняла вид самой прилежной ученицы и весело подхватила под локоть Крама, устремив на Драко далеко не прилежный взгляд. Грейнджер смотрела на него с вызовом, пользуясь моментом, пока ее друг-растяпа ничего не видит. Хорошая девочка хочет поиграть. Малфой усмехнулся своим мыслям и скучающе произнес: — Мне все равно, лишь бы в этом месте было побольше людей и выпивки, все верно, Грейнджер. Наши разговоры проходят куда веселее, когда в моем бокале плещется огневиски. — Намек ударил прямо в цель. Грейнджер покачала головой, мысленно проклиная Драко. — Не знаю ни одного магловского заведения, которое могло бы сравнится с «Хижиной», — со знанием дела произнес Крам, пропустив мимо ушей остроту Малфоя. — Тебе понравится, — он похлопал Грейнджер по руке, задержав ладонь. Челюсть Крама буквально зазывала кулак Драко. И, Салазар, их встреча была неминуема. Уже через несколько минут они стояли на шумной улице, которая была усеяна старыми строениями: каменными особняками, простыми домишками с печной трубой, невдалеке даже виднелась небольшая католическая церквушка. Местечко могло походить на глухую деревню, вот только главное отличие было в том, что в каждой даже самой захудалой лачуге кипела ночная жизнь. Множество молодых людей стояли у импровизированных баров, громко разговаривали и смеялись, перекрикивая шум музыки. — Мы ведь не в Софии? — спросил Драко, почувствовав еле ощутимое потрескивание магии в воздухе, чего не было часами ранее, когда они гуляли по столице. — Нет, это город, где живут, но преимущественно отдыхают волшебники, — с гордостью произнес Виктор и, повернувшись спиной к центральной улочке, развел руками, как бы говоря: «Вот оно, лучшее место на земле». Увидев этот жест, Драко непременно бы высказал свое неодобрение относительно позерства Крама, но уж очень его заинтересовало это место. Что случалось с ним чрезвычайно редко. Он двинулся вперед, пройдя мимо ждущего восхищенных возгласов Крама и удивленной Грейнджер, которая, к слову, также проигнорировала болгарина, с интересом осматривая окрестности. Центральная улица была засыпана тонким слоем снега, кругом горели фонари и светились замысловатые вывески, привлекая внимание не столько к названию баров, сколько к их концепции. Малфой шел не спеша, стараясь подметить и строения, в которых проходили вечеринки, и контингент, и то, как в этом пространстве раскрывалась сама особенность заведения. Так, впереди, прямо в тупике улицы, стояла старинная мельница, из немногочисленных окон которой ярко мерцал разноцветный свет, а лопасти развивала стоящая внизу зачарованная пушка. Она выпускала воздушные потоки голубого пламени. Огонь не наносил никакого вреда ветхой древесине ветрил, а лишь обволакивал их края, рисуя в воздухе пылающий вихрь. Драко остановился посреди улицы засмотревшись на заброшенную церковь, на колокольне которой громко в ночную пустоту кричали парень с девушкой. Малфой не знал болгарского языка, но по их настрою и интонации был уверен, что они посылают ко всем чертям этот гребаный мир. Ему это понравилось. — Бар прямо в соборе, — тихо проговорила Грейнджер, остановившись рядом с Драко и с не менее заинтересованным видом заглядывая в открытые двери бывшего храма. — Вряд ли они там искупляют свои грехи. Малфой повернул голову и посмотрел на ее озабоченное лицо, краем сознания отметив, что Крам наконец-таки отбился от них. — Скорее это и есть рассадник грехов. — Он взглянул на девушку, которая резво выскочила на улицу, держа в руке поднос с несколькими шотами. Официантка была облачена в монашескую рясу, вот только юбке на порядок недоставало целомудренной длины. — Благо здесь есть монахини, которые всегда смогут принять покаяние. — Малфой, — цокнула Грейнджер, проследив за его взглядом. — Наши грехи здесь точно никто не отпустит. — Могу стать твоим настоятелем на эту ночь. — Он спрятал руки в карманы и склонил голову набок, наслаждаясь реакцией Грейнджер, частотой ее дыхания, увеличившимися зрачками. В голове начали всплывать самые неблагочестивые сцены того, как она могла вымаливать прощение, готовая на все ради искупления. Его реакция впрочем также не заставила себя ждать. Он подошел ближе и в очередной раз не встретил никакого отпора. Грейнджер старалась не подавать вида, но распахнутые губы и блуждающий по его лицу взгляд были весьма красноречивы. Драко склонился над ней, едва не касаясь ее лбом: — Пойдем. — Куда? — тихо произнесла Грейнджер. — Отсюда. — А как же Виктор? — прошептала она после секундного молчания. — Мы узнали все, что могли. Он нам больше не нужен. — Драко… — выдохнула она, прикрыв глаза. Он готов был взять ее за руку и трансгрессировать куда подальше, но в этот момент буквально из ниоткуда возник Крам, хлопнув тяжелой рукой по плечу Драко: — Все в порядке? — настороженно и чересчур громко спросил он, заметив близость между ними с Грейнджер. — О! Да, — залепетала она. — Мерлин! — Грейнджер отстранилась от Драко, принявшись притворно часто моргать. — Мне в глаз что-то попало, я попросила Драко посмотреть. Так значит? — Но здесь темно, — нахмурился Виктор. — Ладно. Пойдемте. — Он жестом предложил Гермионе взять его под руку и живо пошел вперед. — «Хижина» прямо за этим пабом, — он указал на небольшую постройку. Только подойдя ближе, Драко разглядел, что это была избушка из ветхого сруба. Крышу ее прорезал ствол дерева, крона которого снежными прутьями раскидывалась не только над лачугой, но и над территорией вокруг нее. На крыльце, прямо над входной дверью горел керосиновый фонарь. Окна были глухими и мрачными, в них не виднелось ни малейшего огонька. В отличие от всех заведений, которыми пестрила улица, эта изба действительно казалась заброшенной. Они поднялись по дощатым ступеням в полном молчании. Драко видел, что Грейнджер сбита с толку не меньше него, но также как и он решила ни о чем не спрашивать Виктора, а просто проследить за тем, что произойдет. Крам постучал в хлипкую дверь на манер кодового приветствия, наделяя каждый стук собственным ритмом и продолжительностью. На двери моментально распахнулся глаз. Грейнджер охнула и отступила на шаг, уперевшись в грудь Малфоя. Он положил руку на ее бедро, не давая ей вновь вернуться на свое место. — Господин Крам пожаловал с гостями, — проскрипела дверь, осматривая глазом каждого из присутствующих. — Да, дорогая дверь, — мягко ответил болгарин. — Вы всегда так любезны, — проворчала деревяшка и распахнулась, выпуская на улицу мерцание теплых огней и таинственные звуки музыки. Крам прошел вперед, жестом призывая последовать за ним. Драко обогнул Грейнджер и, взяв ее за руку, вошел внутрь «Хижины». Она попыталась вырваться, бросая беспокойные взгляды в спину идущего впереди Крама, но Драко не позволял ей сделать это. Грейнджер сама затеяла игру, в которой Малфой являлся для нее лишь напарником. Видит Салазар, он не хотел никак компрометировать ее перед Крамом. Но поведение этих двоих на протяжении всего дня в корне изменило его стратегию. Внутри «Хижина» оказалась не такой крошечной, как снаружи. Владельцы баров и прочих питейных заведений зачастую прибегали к заклятию Незримого расширения, не исключением стала и эта избушка. Кругом все было выполнено из дерева, отделанного на разный манер: барная стойка украшена резными национальными узорами, пол устлан простыми досками, стены — обшиты ветхими, но от того не менее роскошными панелями. Венцом же этого места было раскидистое дерево, ветви которого доставали до каждой стены и пролегали, тянулись дальше вдоль складок старинного сруба. У кончиков веток парили мелкие огоньки, дарившие освещение всему залу. Создавалось впечатление, будто в хижине вырос огромный канделябр с сотнями свечей. Виктор указал на стол, стоявший прямо под кроной. Драко отпустил руку Грейнджер еще до того, как их успел заметить Крам, и опередил ее на шаг, намеренно отодвинув стул у противоположной от болгарина стороны стола. Сел рядом с ней и любезно указал на место нахмурившемуся Виктору, который теперь оказался один напротив них. — Потрясающее место. — Грейнджер подперла ладонью подбородок и завороженно взглянула на мерцающее дерево за спиной Крама. Отовсюду лились звуки музыки. Они не были похожи ни на что ранее слышанное Малфоем. Мелодия одновременно напоминала что-то этническое, таинственное и обрядное. Даже когда музыка становилась легкой и непринужденной, Драко все равно чувствовал, как ее магия завладевает им, мнет как глину и делает его более податливым своим инстинктам. — Говорят, раньше здесь жила ведьма, владевшая знаниями наитемнейших искусств. Она читала души людей, узнавая об их самых сокровенных тайнах, манипулировала ими и подчиняла своей воле, — заговорил Крам после того, как привлек внимание официанта, махнув рукой. — Хижина передавалась из поколения в поколение, и даже сейчас ее владелец — это дальний потомок той ведьмы. — Темная магия ощущается здесь в самом воздухе, — поежилась Грейнджер. — Правда? — улыбнулся Крам. — Наверное, с непривычки, мы ее совсем не чувствуем. Малфой усмехнулся про себя. Грейнджер, которая носит Черную метку, трясется как осиновый лист от места, пропитанного темной магией. Парадокс. Драко казалось, что день тянется бесконечно долго. Поначалу его привлек этот городок с его необычными заведениями, но все портила компания, в которой он находился. Точнее один человек, успевший напиться уже спустя час их нахождения в баре. Малфой вертел на столе бокал огневиски, который был заказан еще в начале вечера, и следил за милым воркованием повеселевшей Грейнджер и еле ворочащим языком Крамом. Разговоры не имели уже никакой сути, просто разрозненные восклицания, воспоминания о школьном годе, когда они учились вместе. Или скорее были вместе. Эта тема пришлась особенно по душе Краму, который вот уже пятнадцать минут не закрывал свой рот, вспоминая, как ему было хорошо с Гермионой. Драко осушил бокал, который оставался практически на одной отметке в течение всего вечера, и подозвал официанта, попросив повторить. — Ты не давал мне заниматься! — захохотала Грейнджер, слегка толкнув Крама в плечо. Затем повернулась к Малфою и добавила: — Он говорил, что ему нравится смотреть, как я делаю домашние задания, представляешь? Вот уж зрелище! — проговорила она, вытирая повлажневшие от смеха глаза. В памяти Драко тут же возникли воспоминания о том, как он изредка, а может и часто, наблюдал за ней в библиотеке, как она жевала эти чертовы сахарные перья… От осознания того, что кто-то еще мог залюбоваться ей в этот момент, Малфою захотелось перевернуть стол прямо на Крама. Он заметил, как от этой мысли стала подергиваться его нога. Все тело буквально распирало от гнева, поднимающегося внутри. — Представляю, — ответил Драко и, приняв бокал огневиски от официанта, оперся локтями о стол и понимающе произнес, обратившись к Краму: — У нас с Грейнджер тоже было пару эпизодов, когда она занималась в библиотеке и все никак не могла сосредоточиться на своих пыльных свитках. Грейнджер резко повернула голову и вскинула брови в удивлении: — Что?! — фальшиво возмутилась она. — Когда такое было? — Полагаю, каждый раз, когда я находился рядом, — пожал плечами Драко, занеся бокал для глотка. Он видел, какое влияние возымели на Крама брошенные им фразы. Болгарин подобрался, и его черные глаза сверкнули недобрым пламенем. — Самое прекрасное, что произошло тогда со мной, — это поцелуи, которые я смел украсть у тебя, — Крам снова дотронулся до руки Грейнджер, скользя масляным взглядом по ее лицу. Драко на несколько долгих секунд задержал бокал у губ, а затем сделал большой глоток и громко поставил его на стол, расплескав янтарные капли. Посмотрел на Грейнджер, которая в панике скинула с себя руку Виктора и повернулась к нему всем корпусом. — Я оставлю вас здесь наедине. Может, Краму удастся украсть еще несколько поцелуев. — Он поднялся с места, поправив ворот джемпера, который сейчас казался слишком узким, и направился к выходу. Салазар, мог же он так вляпаться! Ему было плевать, что было между ней и Крамом на четвертом курсе. Ревновать к какому-то типу, который поцеловал Грейнджер четыре года назад? «Нет», — запротестовал разум, скомкав и отбросив возникшие перед глазами картины их встреч. «Да», — завопили все остальные чувства, развернув перед взором образ Грейнджер, влюбленно смотрящую на Крама. Драко подцепил пальто с вешалки и, надев его, вышел на старое крыльцо, освещенное слабым пламенем фонаря. Спрятал руки в карманы и с удивлением обнаружил портсигар Паркинсона, в котором оказалась всего одна сигарета. Он достал ее и, задумчиво покрутив в пальцах, все же подкурил. Терпкий сигаретный дым моментально ударил в голову, усилив действие недавно выпитого огневиски. Драко думал, что чертова сигарета принесет ему облегчение, но в итоге произошло только хуже. Злость и глупая ревность обострились, подначивая его расквитаться с Крамом, поставить на место Грейнджер, а затем бросить ее здесь в одиночестве или со своим дорогим другом. Ему плевать. Да, точно. Драко кивнул своим мыслям и отбросил окурок сигареты на заснеженную дорогу. Открыл дверь, хмурясь то ли от хлыставшего ветра, то ли от того, что ему снова придется вернуться к этой парочке. Он зашел внутрь, снимая пальто, снова бросил его на качнувшуюся вешалку и, развернувшись, заметил, как к нему направляется обеспокоенная Грейнджер. — Драко… Ты, возможно, не так все понял, — начала она тихим голосом. — Виктор не целовал меня… — Она приложила руку ко лбу, явно нервничая. — Точнее он целовал, но не так часто, как он подразумевал… Драко схватил ее за запястье и потащил в ближайший коридор, который, как оказалось, не вел никуда, а был тупиковым. — Заткнись, Грейнджер, — он положил руку на ее горло и прижал к стене, теряя контроль, но все же пытаясь не делать ей больно. — Заткнись. Заткнись. Ему не плевать. — Драко, все это такая ерунда, — прошептала она. — Между мной и Виктором уже давно ничего нет. Он видел, как высоко вздымается ее грудь и как смазанными линиями блуждал ее взгляд по его лицу. — Ты весь вечер делала вид, что он приятен тебе. — Он разжал пальцы на ее шее и спустил ладонь на ключицы, чувствуя, как бешено бьется ее сердце. — Лгала и притворялась, что между нами ничего и никогда не было. — Драко склонился к ее уху и вдохнул запах волос. Грейнджер положила руку на его плечо и, скользнув пальцами к шее, провела ногтями по коже, вызвав волну мурашек. — Я ведь всего лишь притворялась, — сбивчиво проговорила она и заглянула ему в глаза таким грязным взглядом, что у него напрочь сорвало крышу. Драко притянул Грейнджер к себе, жестко сомкнув пальцы на ее щеках, и впился в растянувшиеся в улыбке губы таким же порочным поцелуем. Пальцы на его шее на миг напряглись, въедаясь в кожу ногтями, а затем беспорядочно пустились в волосы на затылке. Они не исследовали друг друга, не прощупывали почву и не нежничали. Они страстно боролись, высказывали все, что им так не нравилось друг в друге и что возбуждало. Драко прижал ее к стене весом своего тела, не на секунду не прекращая их гонку, опустил ладонь на бедро и резко закинул его на свое, сжав ягодицу. Грейнджер тихонько простонала ему в губы, от чего кровь в жилах побежала еще быстрее. Он оторвался от нее, прокладывая дорожку влажных поцелуев по скуле, а затем и шее. Прижал к себе за талию, за бедра. Ему было так мало ее, что хотелось раствориться в ней. Драко остановился, спутанным сознанием понимая, что им некуда деться отсюда, негде уединиться. Грейнджер подняла веки и прикусила нижнюю губу, не прекращая поглаживать пальцами по его затылку. Он отбросил упавшие на ее лицо локоны и невесомо провел ладонью по мягким волосам. — Не украл, а взял свое, — проговорил он сиплым голосом. Драко успел заметить, как дымка похоти, исказившая взгляд карих глаз, быстро сменилась пеленой ярости. Грейнджер оттолкнула его, заставила сделать шаг назад, отдалиться. — Свое? — прошипела она, облизнув покрасневшие от его поцелуев губы. — Свое, Малфой? — Да. Мое. — Он демонстративно осмотрел ее с головы до ног, наслаждаясь тем, сколько злости сейчас полыхало в ее глазах. — Да пошел ты, — выплюнула она, еще раз толкнув его в грудь, и бросилась в сторону выхода из тупика. Драко провел ладонью по волосам, до сих пор ощущая тепло ее кожи и вкус ее губ. Адреналин в крови бушевал настолько сильно, что он едва смог заставить себя не бросится следом за Грейнджер. Они вновь сорвались. Вновь пробежали по острию лезвия, не испытывая при этом никаких угрызений совести. Быть может, ему не стоило заявлять о своих правах на нее, но… Драко действительно так считал. Грейнджер принадлежала ему. Малфой вернулся в зал спустя пару минут, когда удалось восстановить сбившееся дыхание. Впрочем, он подозревал, что по его довольной ухмылке каждый посетитель «Хижины» мог понять, чем Драко занимался в тихом тупике одного из коридоров этого заведения. Грейнджер уже сидела за их столом и вяло кивала, делая вид, что слушает очередной ностальгический монолог Крама. При виде Драко она встала и обратилась к Виктору: — Я устала. Мы можем уйти отсюда? Малфой лишь хмыкнул, когда увидел, как Виктор поднялся из-за стола, пошатываясь. Профессиональные игроки в квиддич ожидаемо не умели пить — Крам выпил совсем ничего, но опьянел так, будто посетил одну из организованных Ноттом слизеринских вечеринок. Пришлось обратиться к ведьме за барной стойкой и попросить у нее отрезвляющее зелье, потому что Драко не прельщала мысль трансгрессировать в обнимку с пьяным Крамом. Виктору после склянки с зельем действительно полегчало. Они оделись и вышли на крыльцо, откуда Крам и переместил их на подъездную дорожку перед его домом. В окнах двухэтажного строения не горел свет, и болгарин, приложив палец к губам, поманил их за собой, шепнув: — Все уже спят, не будем шуметь. Драко очень хотел ляпнуть что-нибудь про совместную жизнь с родителями, когда тебе уже далеко за двадцать, но столкнулся взглядом с хмурой Грейнджер и прикусил язык. Пусть этот вечер просто закончится. Терпение и без того на исходе, не хватало еще перепалки со звездой болгарского квиддича или его рьяной защитницей. Завтра они свалят из этой страны, Крам останется далеко позади, а у Малфоя появятся еще несколько поводов для шуток, после которых Грейнджер будет гневно пыхтеть и спорить. — Мы с Малфоем ляжем в гостиной, а Гермиона пусть забирает мою комнату. Второй этаж, третья дверь слева, — тихо произнес Крам, когда они переступили порог дома и оказались в просторном холле, освещенном только одной настольной лампой. — В шкафу есть сменная одежда. Грейнджер тут же развернулась к лестнице, что вела на второй этаж. Драко в последний момент ухватил ее за локоть: — Я провожу, там темно, — выдал он самую идиотскую причину, оправдывающую его желание остаться с ней наедине еще раз. — Люмос, — шепнула она. И помахала светящимся кончиком палочки перед его лицом. — Я справлюсь без тебя, Малфой. Драко не нашел слов для ответа. Они с Крамом проводили взглядом хрупкую фигурку и переступили порог просторной гостиной. Махнув палочкой, хозяин дома выманил из высокого шкафа пару комплектов постельного белья и две подушки. Малфой ловко перехватил их и бросил на диван и трансформированную из кресла кушетку. Никто из них не стал тянуть с отдыхом. Крам, буркнув пожелание доброй ночи, как подкошенный рухнул на диван. И к тому моменту, когда Драко скинул обувь и джемпер, тишину гостиной уже нарушал храп болгарина. Усмехнувшись, Малфой сел на край кушетки. Его взгляд, как стрелка компаса, указывающая на север, устремился к выходу из комнаты. Туда, где находилась лестница. Туда, где находилась Грейнджер. Она злилась на него. Она его хотела. Кто он такой, чтобы лишать ее своего общества? Выждав еще несколько минут, чтобы убедиться, что Крам действительно спит без задних ног, Драко встал. Засунул волшебную палочку в задний карман брюк и тихо, надеясь не скрипеть паркетом, вышел в холл, а затем ступил на лестницу. Второй этаж. Первая слева дверь. Вторая. Третья. За ней — тишина. Он знал, что она не успела бы за это время уснуть. Знал, что она злилась. Знал, что она ждет. Это было сложно объяснить, но Драко действительно научился распознавать эмоции Грейнджер. Закрыв глаза, мог представить, какие они на вкус, с какой силой бьют в его уязвимые места. Весь вечер Грейнджер играла на его нервах, делала все, чтобы он ревновал. А когда подумала, что переборщила — пришла к нему. Притворилась, что хочет объяснить происходящее, а на деле впрыснула ему под кожу очередную дозу своего яда. Который сейчас распространялся по его организму, превращая в ничто вены и артерии. Блокируя доводы рассудка. Подначивая и распаляя. Это яд Грейнджер заставил его прийти сюда. Это яд Грейнджер заставил его поднять руку и постучать. Салазар, кого он обманывает? — Малфой. — Она открыла дверь спустя четыре вдоха. — А ты ждала кого-то другого? — шепотом спросил он. — Да. Морфея. Я устала и хочу спать. — Какое совпадение, я тоже. — Драко оттеснил Грейнджер и прошел в комнату, не обращая внимание на ее слабые попытки воспротивиться его вторжению. — Что ты делаешь? — ее шепот стал чуть громче, из-за чего она поспешила закрыть дверь и броситься вслед за ним. — Твой ненаглядный Виктор так храпит, что я не могу уснуть. — А ты пытался? Они замерли в центре комнаты, друг напротив друга, на расстоянии вытянутой руки. Драко кинул быстрый взгляд на разобранную кровать и заметил лежащий поверх покрывала квиддичный лонгслив с вышитой темными нитками фамилией "Крам". Она это не наденет! Протест был такой силы, что ладони сами сжались в кулаки. Дернув за ворот футболки, Драко стянул ее с себя и протянул Грейнджер, отчеканив: — Спать ты ляжешь в этом. И Грейнджер прорвало. Она вырвала футболку из его рук, а затем, шагнув вперёд, хлестанула Драко ею по плечам и груди. — Кем ты себя возомнил, Малфой?! Почему ты решил, что можешь завалиться ко мне посреди ночи и что-то требовать? — Дай подумать, — пощелкал он пальцами, — может, дело в том, что еще полчаса назад ты стонала мне в губы? Она замерла, широко раскрыв глаза. Швырнула футболку ему в лицо, — он в последний момент успел поймать ее, — и, вскинув подбородок, гордо заявила: — Это была очередная ошибка. Мне стоило догадаться, что ты просто взбесился, когда к твоей игрушке притронулся кто-то другой. — Ты несешь чушь, — фыркнул он. — Да нет, Малфой. Ты брезгливо кривишь свое холеное аристократическое лицо, когда я пытаюсь выяснить, что же, черт возьми, между нами происходит, но стоило Виктору перешагнуть порог трактира и — надо же! — я снова тебе интересна! — А что между нами происходит, Грейнджер? — Драко сделал шаг, думая, что она начнет отступать, позволит загнать себя в ловушку, но Грейнджер осталась стоять, глядя ему в глаза. — Ах. Точно. Прости, я забыла! Это же была случайная связь на одну ночь. Ты, кажется, так охарактеризовал наш секс? — Ты идиотка, если не понимаешь, почему я так поступаю! — повысил он голос. Очнувшись, выдернул палочку из кармана и наложил на дверь спальни заглушающие чары. Грейнджер усмехнулась: — Не утруждайся, я не стану продолжать этот разговор. Сейчас ты выйдешь отсюда и пойдешь спать. И больше мы к этой теме не возвращаемся, как ты и обещал несколько дней назад. — Ты не слышала, что я сказал, когда пришел? Крам храпит на весь дом, я не собираюсь это слушать всю ночь, — заявил Драко, скрестив руки на груди. — Отлично. Тогда забирай спальню, а я лягу в гостиной. С Виктором. — Драко от этого заявления настолько опешил, что позволил Грейнджер развернуться и достигнуть порога комнаты. — Приятных снов, Малфой. — Ты не сделаешь этого, — бросил он ей в спину. Грейнджер посмотрела на него поверх плеча и улыбнулась, нажимая на дверную ручку. По ногам прошлось дуновение сквозняка, ворвавшегося в спальню из коридора. В два шага он оказался рядом с ней и захлопнул приоткрывшуюся дверь. Прижал Грейнджер к дверному полотну, не позволяя сдвинуться с места, обернуться к нему, вырваться. — Почему ты так поступаешь? Почему каждый раз подводишь нас обоих к краю могилы? — Выпусти меня. — Нет. — Малфой, я не хочу в очередной раз… — А чего ты хочешь, Грейнджер? Чтобы я дотронулся до тебя? — Его правая ладонь протиснулась в пространство между дверью и ее телом, коснулась живота, задирая свитер, и медленно поднялась вверх, сжав упругую грудь. — Так? — Убери руку, — процедила она, втянув носом воздух. Драко улыбнулся, кончиками пальцев гуляя по нежной коже и ощущая, как она покрывается мурашками. — А хочешь, я тебя поцелую, Грейнджер? — хрипло прошептал он. Наклонившись, провел языком по изгибу девичьей шеи, слегка прикусил мочку уха. И закрыл глаза, ощущая ускоряющийся бег крови в венах и слыша, как учащается дыхание Грейнджер. Она отравила его своим ядом, просочилась к нему под кожу, пустила там корни и сейчас, при столь тесном контакте их тел, окончательно поработила его рассудок. Цветочным ароматом волос, одуряющими все его рецепторы теплом, запахом и вкусом ее тела. Но его близость влияла на нее с такой же разрушительной силой. Они оба были отравлены. Желанием. Похотью. Потребностью друг в друге. Драко знал, к чему это все приведет. Понимал, сколько сомнений и смешанных чувств обрушатся на него утром, но в этот самый момент ему, честно говоря, было уже плевать. Он смирился со своей одержимостью Грейнджер, смирился со своим желанием и с тем, что голос разума заглох, не в силах справиться со взбунтовавшимся телом. А вот Грейнджер все ещё пыталась сопротивляться неизбежному. — Хватит, Малфой, — процедила она сквозь зубы, в очередной раз предприняв попытку освободиться. — Неужели ты думаешь, что настолько сильно влияешь на меня и я не скажу тебе "нет"? — Я не думаю так. — Драко улыбнулся и вновь подцепил губами мочку ее уха. — Я это знаю. — Ты ошибаешься. — Проверим? — Его ладонь медленно заскользила вниз по ее телу, и Драко с удовольствием впитал дрожь строптивой гриффиндорки, отрицающей действительность. Кончики пальцев замерли у пояса ее брюк, грозясь проникнуть под него. — Что я почувствую там, Грейнджер? Она охнула и теснее прижалась к двери, словно надеялась, что так не позволит ему осуществить угрозу. Драко не стал давить. Пока ещё ему хватало терпения для того, чтобы действовать осторожно. Даже несмотря на желание взять ее прямо здесь и сейчас, у этой проклятой двери; заставить Грейнджер кричать от удовольствия и впиваться пальцами в шероховатую поверхность дерева, выгибаться в ответ на каждое движение его бедер. Он отстранился и позволил ей повернуться, отгоняя наполненные стонами образы из своего воображения. Теперь они снова оказались лицом друг к другу, и Драко сглотнул, столкнувшись с пожарищем в карих глазах. Его ладони легли на дверь по обе стороны от ее лица. Грейнджер смотрела на него не моргая, чуть приоткрытые губы манили и подталкивали к тому, чтобы Драко наклонился и коснулся их своими. Но он стоял неподвижно. Ему была нужна ее капитуляция. Признание, что они оба хотят одного и того же. Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох и приготовился ждать. Столько, сколько понадобится. Драко вздрогнул, когда его обнаженной груди коснулись ее ладони. Сжал челюсти, позволяя Грейнджер вычерчивать кончиками пальцев узоры, которые он не видел, но ощущал. А когда девичьи подрагивающие пальцы в нерешительности замерли на его животе, Драко отпустил контроль и впился в губы Грейнджер жёстким, стирающим любые ограничения поцелуем. Внутри все взорвалось от передозировки ее вкуса, но Малфой намеревался запастись им впрок, на долгие годы жизни, или сколько там ему было отведено судьбой? Поэтому он положил руки на ее бедра и притянул к себе, чтобы Грейнджер почувствовала, насколько он сейчас в ней нуждался, и чтобы продлить этот чертов поцелуй до исчезновения последних крупиц кислорода в их телах. Грейнджер разделяла его желания. Она обняла Драко за шею и потянулась вверх, скользя грудью по его обнаженному торсу, раздражая кожу грубой тканью свитера. Он разорвал поцелуй, улыбнувшись тому, как Грейнджер нахмурилась, недовольная этим, стянул с нее свитер и сразу же, не встретив даже малейшего сопротивления, щелкнул застежкой ее бюстгальтера. А уже после подхватил девушку на руки, вынуждая обвить ногами его талию и прижаться голой грудью к его полыхающей коже. Этот контакт выбил почву из-под ног. Две огненные реки схлестнулись в одной точке и поглотили друг друга, преобразовавшись в единый бурный поток. Драко сжал пальцы на ее ягодицах и хватанул ртом воздух, слыша пульсацию крови в своих венах. — Грейнджер, я тебя ненавижу, — зажмурившись, прошептал он. — Врешь. — Да. Его лаконичный ответ прозвучал как признание, и это не понравилось Драко. Он и без этого был сейчас слишком уязвим, слишком открыт перед ней. Развернувшись, он понес ее на кровать, мимолетно целуя уголки губ, скулы, шею. Все было ровно так же, как и на Рождество, за исключением одной важной детали: сегодня он не пытался усмирить свой зверский голод. Уложив Грейнджер поверх покрывала, Драко быстро стянул с нее остатки одежды, не мешкая разделся сам и склонился над ее телом с варварским благоговением, которое не содержало ни капли нежности. Он знал, что ведет себя грубо, порывисто, жадно. Знал, что от его хватки на ее бедрах останутся синяки, понимал, что после его губ на нежной коже проступят красные следы, но ничего не мог с собой поделать. Драко хотел, чтобы каждый дюйм ее податливого тела свидетельствовал о том, что Грейнджер принадлежит ему. И не возражал, когда ее ногти впивались в его плечи, высекая алые борозды, которые он, как и предыдущие, не станет сводить. И все же он помнил, что это был ее второй раз. Добравшись до ее губ, оставил на них почти невесомый поцелуй, глотнул ее обжигающее дыхание и дал обещание: — Я буду осторожным, Грейнджер. Она закрыла глаза и слабо улыбнулась: — Ты даже сейчас не хочешь обращаться ко мне по имени? Он пропустил этот упрек мимо ушей и оставил его без ответа. Продолжая нагло срывать с ее губ нежные поцелуи, провел ладонью по ключицам, сжал грудь и спустился по животу к бедрам, которые в ответ на это раскрылись, пропуская его дальше. — Умница, — шепнул, ощутив влагу на своих пальцах и выбив из нее приглушенный стон. Грейнджер выгнулась, вцепилась зубами в его нижнюю губу, но испугавшись этого порыва, тут же лизнула укус, отчего по спине Драко прокатилась судорога удовольствия. — Убери пальцы, — взмолилась она, глядя на него взглядом, полным похоти. — Почему? — усмехнулся он и усилил ласку, проникая вглубь ее тела и с наслаждением прислушиваясь к хриплому дыханию, смешанному со стонами, которые она тщетно пыталась подавить. — Потому что… — Она втянула носом воздух и зажмурилась, стоило ему задеть очередную чувствительную точку внутри нее. — Потому что я хочу… Хочу… Громкий стон не дал ей договорить. Грейнджер зажмурилась, убрала руки с его плеч и вцепилась пальцами в покрывало, приподнимая бедра. — Чего ты хочешь? — на пределе собственной выдержки спросил Драко. — Не пальцы! — выпалила она, теряя терпение. — Не их, Драко! Пожалуйста… Еще один громкий стон. Сдавленный всхлип. Очередной укус в попытке вынудить его подчиниться. Он убрал руку и разместился между ее бедер, с нажимом гладя их внутреннюю поверхность и еще больше раскрывая ее перед собой. Отметил, как сильно дрожит Грейнджер из-за скопившегося возбуждения и его игр с ее телом. Посмотрел ей в глаза и плавно вошел, не разрывая зрительный контакт и считывая каждый отголосок эмоций в карих глазах. — Еще… Пожалуйста… — шепнула Грейнджер. Зрачки полностью поглотили шоколадного цвета радужку, превратив ее глаза в два темных, бездонных омута. — Еще, Драко. Он застонал, сжимая ее бедра и постепенно наращивая темп. Кожа горела, мышцы сковало напряжением, каждый вдох давался с трудом, потому что в грудной клетке резко стало тесно из-за слетевшего с катушек сердца. Понимая, что долго так не продержится, Драко выскользнул из сводящего его с ума жара, перекатился на спину и потянул Грейнджер на себя, заставив ее разместиться сверху. — Я… Я не… — пролепетала она, мигом вспыхнув от смущения, но он не позволил ей договорить, направив ее бедра и вновь соединив их тела. — Ничего сложного, Гермиона, — хрипло протянул Драко. — Я помогу. Он обязательно выудит это воспоминание из головы, купит Омут памяти и будет каждый день нырять в него, перебирая яркие кадры этого момента. Его пальцы на ее бедрах. Единый ритм тел с тихими стонами и хриплым дыханием. Чертовски красивая Грейнджер, упирающаяся ладонями в его грудь. Безумно красивая Грейнджер, кусающая губы в моменты, когда их взгляды сталкиваются. Охренительно красивая Грейнджер, перехватившая контроль над их желанием и теперь управляющая им так, что низ живота сводит судорогой. Это то, что он хотел бы видеть вечность. То, что кипело в его крови благословением и проклятием. То, что они делили на двоих, не зная, к чему это приведет. — Грейнджер, — сцепив зубы, выдохнул он, когда она ускорилась, царапая его грудь ногтями, — Гермиона! Подожди, я… Адское пламя, поглотившее всю его сущность в этот же момент. Жадный стон, который она украла с его губ грубым поцелуем. Тяжесть ее тела, дрожащего от пережитого удовольствия. Он слизнул отголоски ее оргазма с солоноватой от пота кожи. Запечатлел невинный поцелуй на виске и закрыл глаза в ожидании, когда сердце и дыхание придут в норму. Она принадлежала ему. С этим невозможно было спорить. Как и с тем, что он принадлежал ей.