Следы ошибок на холсте

      На улице мартовское солнце беспощадно слепит глаза. Бездомные кошки возомнили себя оперными певцами и орут прохожим людям свои серенады о неразделённой любви к условному коту Майонезу, любящему спать на подоконнике в одной из квартир первого этажа.       Руслан тоже был бы рад поорать на кого-нибудь и погреться в лучах палящего весеннего солнца, но сейчас он сидит в художке, в Богом забытой подсобке, куда последние лет пятнадцать даже и не думала ступать нога человека. Солнце заменяет мигающая лампочка, а орущих котов — бешеные дети в соседнем кабинете, доводящие молодого преподавателя до белого каления. Уютненько.       И могло бы быть лучше, если бы он не прогуливал историю искусств, которая по несчастью у них в расписании стоит вторым уроком из трёх: не получается ни придти на урок раньше, ни на урок позже — приходится выкручиваться.       Он сидит на старой тумбочке в углу, теснясь с парой сломанных мольбертов рядом, и лениво водит карандашом по бумаге своего скетчбука, лежащего у него на коленях. Бездумные каракули снова превращаются в нечто, напоминающее сектантскую символику.       Всю эту идиллию в стиле «в тесноте, да не в обиде» нарушает внезапный стук в прикрытую дверь. Кого чëрт дëрнул придти сюда? И зачем? Руслан уже приготовился к тому, что ему пропишет пизды уборщица, вдруг решившая поностальгировать по лучшим временам и проведать свою коллекцию вëдер, которые покорно служили ей все те годы, что она моет полы. Или какие там развлечения у уборщиц?       Неприятный скрип петель, отродясь не смазываемых, заставляет ещё больше негодовать.       — Ты хули тут делаешь, долбоëб? — голос зашедшего звучит укоризненно, однако Руслану стало явно спокойнее от понимания, кто пришел.       — Сука, Коля, напугал, — Тушенцов с облегчением ухмыляется, захлопывая скетчбук. — А ты-то чë пришëл?       — Тебя ищу. Я, блять, у этой злой бабки пол-урока отпрашивался, — Коля смешно возмущается, цитируя её старческие фразочки и причины, почему ему нельзя выйти. — Заебала со своим «Чья работа? На деревню дедушке…» и «Руслан здесь? Тю-тю Руслан…»       — Блять, Боже, — Руслан скривился от кринжа. Такие выражения, использовавшиеся ещё во времена динозавров, убивают всю потенциальную атмосферу истории искусств, которую и ведёт эта досаждающая карга, чьё имя знает разве что только педагогический состав. — А чë, зачем выходил-то?       — Ты еблан? Говорю, тебя искал. А то ты съебался куда-то, я сиди, блять, слушай эту бабку. В толчке смотрел — нету. Только уебаны малолетние какие-то. Чë ты не с ними, кстати?       — Да, бля, один хочу побыть.       — И без меня?       — Возможно.       — Случилось что-то?       — Нет, просто подзаебался.       Ромадов с подозрением приподнимает одну бровь — Руслан сегодня даже более нелюдимый, чем обычно.       Как вдруг откуда-то из коридора слышатся шаги. Коля вздыхает и закрывает за собой двери, нехотя выходя из подсобки.       — О, а ты чë тут делаешь?       Руслан внимательно вслушивается в происходящее за стеной.       — Э-э-э…       Занимательно.       — Бля, а Руслан там, что ли?       Судя по голосу, это явно не кто-то из преподов. Ну да, сейчас Коля спалит его, что он здесь прогуливает, и будут они втроём все вместе дурака валять. А Руслан всего лишь хочет поебланить в одиночестве.       — Чего… Не, он не там. Я сам не ебу, где он.       От услышанного уголки губ Тушенцова медленно приподнимаются — впервые Коля не повëл себя, как мразь.       — Вот еблан. А куда он делся-то? Ладно, хуй с ним…       — Тебя как с урока отпустили вообще?       — Я бабке пачку кириешек дал.       «Кириешки», — отмечает про себя Руслан. Корякин, значит…       — Что, блять? Кириешки? Она же бабка…       — Да похуй, пусть в чай макает.       Тушенцов усмехается и в ту же секунду задумывается, не слишком ли громко это было.       — А ты сам-то тут что делаешь?       — Э-э-э… — вопрос Ильи определëнно застаëт врасплох. — Закладку ищу.       Пытаясь не засмеяться в голос, Руслан чуть не падает с тумбочки. Хотя, эту тумбочку, кажется, легче просто сломать, сидя на ней, и вскрыть себе бедренную вену. Ох уж эти тумбочки в подсобках…       Закладку он ищет, ага. Руслан с улыбкой оценивающе смотрит на собственные руки, отныне его гендер — пакетик дури.       — Хах, реально?       — Конечно. Э-э… Бля, Илья, а ты нахуй с урока вообще выш…       — Закладки — это хорошо. Особенно, если хочешь пойти сегодня вечером на вписон к Дане. Ты ведь хочешь?       Перебивает, сволочь. Зато зачем перебивает… Руслан ещё больше навострил уши.       — Что…       — Ну, хочешь?       — Блять, ну, можно, наверное…       — Ага, и Руслана позови ещë, если найдëшь.       — Обязательно… А чë, это бесплатно, что ли?       — По две пачки кириешек с каждого.       Куда-то идти, на что-то скидываться… Возмущений, как обычно, выше крыши.       — Ну, понял.       — Ага, я пошёл обратно мозги бабке ебать. Ты на урок придëшь ещë, кстати?       — Куда я денусь-то?       — Ну, Руслан же делся, — Корякин усмехается и шагает обратно в класс.       Дождавшись, пока Илья уйдёт, Коля приоткрывает дверь подсобки.       — Руся, слышал? — почти шëпотом проговаривает он. И правильно, а то ходят тут всякие…       — Слышал.       — Пойдëшь? Можем погулять перед этим…       — Да погнали, чë.       Ромадов довольно кивает и отправляется на урок, оставляя Руслана наедине с собой.       Он снова открывает свой скетчбук, который ждал своего часа все эти долгие и напряжëнные минуты, на нужной странице и продолжает вырисовывать каракули.       Руслан далеко не любитель ходить по впискам. Он в общем-то людей не особо любит. Но что-то дëрнуло согласиться, несмотря на не самое лучшее настроение. Возможно, и вправду стоит оставить все проблемы вне головы и как следует повеселиться.       Он сжимает в руках карандаш, одним махом перечëркивая все свои художества.

***

      — Русик-Срусик, — весело шагает Ромадов, обходя подтаявший снег на дороге, и выдаëт очередную порцию гениальных рифм.       Руслан молча едва видно улыбается с детских шуточек этого мелкого пидораса, идущего впереди него. Хотя, «ходьбой» называть это действо будет неправильно. Он, скорее, всеми силами борется с желанием прыгать по лужам. И если эта дура, возомнившая себя одним из главных героев «Свинки Пеппы», решит так и сделать, то на протяжении всей тусовки точно будет жаловаться на промокшие ноги.       Из-за угла виднеется знакомый дом, на котором красуется маленькая синенькая табличка с адресом ул. Помидоров, 28. Место, где Руслан легко мог посмеяться с тупых дегенеративных мемов, которые уже давно стали смыслом жизни, или, в конце концов, просто расслабиться; место, куда Коля часто ходил за бесплатно пожрать, поиграть в настолки и, конечно же, прикарманить пару магнитиков с холодильника, купленных в Анапе в 543 году до нашей эры. И место это — дом Дани Кашина.       Лужи, отражающие сияние сумерек, пробегающие мимо кошки, громкая музыка из чьих-то окон, пара ступенек, загадочное объявление «продам мать» на дверях подъезда и приветливый звук открывшегося домофона.       — Готов? — Тушенцов вызывает лифт.       — Да, блять, честно, не очень, — усмехается Коля, вслушиваясь в электронный мотив откуда-то сверху. Не повезло же соседям Дани. — Стрëмно, вдруг менты?       — Чë, ментов испугался? — с улыбкой фыркает Руслан. — Не тебе ж достанется.       — Бля, Русь, у меня такое есть…       Ромадов как-то подозрительно ухмыляется, засосывая руку в карман своей весенней куртки. Что у него там? Презервативы? Обручальное кольцо? Чëрный папин танк? Чайник с функцией жопа? Ромашка-клоп? Зная Колю, там может быть что угодно.       Руслан решает не иметь себе мозги и просто проходит в двери приехавшего лифта. А за ним заходит и Коля, внезапно прекративший свои карманные раскопки.       — Ну, так чë у тебя там есть-то? — всё же интерес к чужому секретику нарастает.       — Увидишь.       Даже более загадочный, чем подъездные токсикоманы из мемов в быдлопабликах вконтакте, Ромадов оставляет карманы в покое.       Недоверчивый взгляд Руслана устремляется на смеющуюся моську напротив. Ох уж эти докучные агенты международного фонда загадок с их вопросами, что же всë-таки в чëрном ящике.       Нужный этаж встречает уже даже чересчур громкой музыкой и разбитой бутылкой водки перед самой дверью в квартиру Дани. Видимо, Руслан и Коля, несмотря на то, что пришли почти вовремя, уже успели что-то пропустить. Чью-то рукожопость, как минимум.       Ну, ничего. К тому же, ожидается град из кириешек, фонтаны розового вина и, конечно, спор, кто кого первым трахнет. А ещё куча незнакомых людей, похмелье, драмы и прочие прелести «взрослой» жизни.       Руслан жмëт на кнопку дверного звонка и в придачу пару раз пинает дверь ногой, в надежде, что в квартире остался хоть кто-то не оглохший от музыки.       — Кто? — криком спрашивает голос из квартиры.       — Иисус и Аллах, — иронично орëт в ответ Тушенцов, смотря на никому не нужный дверной глазок. — Открывай!       Дверь и вправду отворяется с характерным звуком. Теперь, как говорится, Божье Слово проникло в чат. На пороге, что неудивительно, оказывается хозяин квартиры.       — Здорово, балбесы. Кириешки?       Совсем позабыв о них по пути сюда, Руслан недовольно достаëт из рюкзака четыре пачки и, даже не успев распрощаться с ними, отдаëт Кашину. Но расстраиваться нечего — всë равно Коля уговорил Руслана купить ещë одну пачку для себя любимого. Как будто поесть там нехуй, ага. А может, в случае чего, будет чем давать взятки полиции.       Даня кивает в знак разрешения войти.       В квартире пахнет спиртом — алкоголь и девчоночьи духи мешаются в единый запах, не такой уж и неприятный, хоть и достаточно едкий.       По всему помещению распространяется малиновый свет от ультрафиолетовых ламп для растений, а по стенам бегают синие, красные и зелëные огоньки, исходящие от самого дешманского стробоскопа, купленного почти даром за поход на новогодний спектакль в местном дворце культуры.       А впрочем, глупо было ожидать чего-то лучшего от вписки, куда вход — две пачки кириешек с человека. Может, хоть тамада хороший будет, и конкурсы интересные…       Парни вешают куртки на крючки, хотя куртки от пары минут в атмосфере данного мероприятия хотели бы повеситься сами. Предварительно Коля достал из кармана нечто маленькое, помещающееся в ладошку, но Руслану по-прежнему ничего не показывал. Тушенцов «искренне» надеялся, что в руке у Коли — резиновый таракан для цыганских фокусов или топ десяти пранков в аниме.       Музыка всё так же бьëт по ушам. Главное, играет всё, что ни попадя: от мэшапов до бэйсхауса нулевых, от Олега Митяева до заставок из советских мультфильмов. У диджея явно есть вкус.       И стоит только зайти в соседнюю комнату, — гостиную, совмещённую с кухней, — где явно побольше людей, так настрой сразу же улучшается. Среди пришедших много знакомых лиц, но всё же есть парочка неизвестных. Вероятно, какие-нибудь племянники тëть братьев котов матерей зятей товарищей свиномышей отцов друзей Элджея по транссексуальной линии.       Корякин пересчитывает пачки сухариков, словно игрок в покер не может налюбоваться своим выигрышем, и что-то записывает в блокнот; рядом с ним пресловутый Турик и Ваня Марголдин делят свинину — слава богу, Артур не мусульманин, а Ваня не на диете; в углу на кресле еле умещаются Слава и Андрей, пьют пиво и, наверняка, разгоняют очередную шизофрену с непоколебимо серьëзными лицами; несколько человек, которых Коля и Руслан знают только понаслышке, ловят кайфы с музыки, раздавая всем присутствующим флюиды свободы и зазывая присоединиться к их танцам.       Абсолютно довольный обстановкой в комнате, Ромадов незаметно для всех берёт со стола один из карандашей Ильи, суëт в карман штанов и направляется в соседнюю комнату, оставляя Руслана. Возникает вопрос: нахуя ему карандаш? Коля и сам понятия не имеет, но по привычке забирает себе всё, что не приколочено.       А в соседней комнате он видит весьма интересных персонажей. Двое парней — Коле даже сначала показалось, что сын с батей — сидят на диване перед телевизором (кажется, смотрят канал «Охота и рыбалка»), и сидят они чуть ли не в обнимку. Смотреть телевизор на шумной тусовке, когда из соседней комнаты яростно орëт Раммштайн, — развлечение явно сомнительное. Хотя, может, они просто переозвучкой занимаются. Тем не менее, с первого же взгляда на них возникают неоднозначные чувства.       Один, тот, что помладше, — пацан лет шестнадцати, с карешкой и в очках, будто даже более феминный, чем сам Коля, представился Вовой. Можно просто Бладик, говорит. Ну, Бладик так Бладик.       Тот, что старше, — взрослый, блять, мужчина, Коля дал бы ему минимум лет тридцать. Спрашивается, как вообще этот товарищ попал на тусовку для хайповых, модных и молодëжных. Они с Бладиком, словно пледом, укрываются флагом России, на котором большими белыми буквами написано «Электросталь». Представляется Артëмом Артëмовым и почему-то респектует из Электростали.       Ромадов, окидывая взглядом этих товарищей, в замешательстве чешет затылок. Даже забыл, зачем в комнату зашёл.       За время его отсутствия в кухне-гостиной хозяин квартиры уже успел расставить на столе кучу банок с пивом. И пиво, естественно, самое дешёвое — всё для радости гостей!       Увидев Руслана, по неясным критериям активно выбирающего себе баночку получше, Коля спешит его остановить, потому что у него на этот вечер есть планы гораздо интереснее. Напиться каждый может, а вот пронести в кармашке немного дряни, гарантирующей небывалое счастье на ближайшие несколько часов, — нет. Для этого, как минимум, нужна капелька смелости и пара капелек долбоебизма, чего Коле, конечно, не занимать.       — Э-э, Русь… Давай не это самое…       — Чë?       — Не пей, — Ромадов ухмыляется. — У меня есть кое-что получше.       — Да я уже понял, блять, что у тебя там какая-то неебическая хуйня, что-то вроде инструкции по построению атомной станции в домашних условиях. Или, может, вообще белая пряность какая-нибудь. Заебал. Показывай уже, чë у тебя там, — на эмоциях Тушенцову перекрикивать музыку куда как проще.       — Белая… Чего, блять? Ладно, допустим. Нет, не угадал. Там така-а-ая хуëвина, ты просто охуее…       — Блять, всё, иди нахуй! — возмущённый Руслан встаëт с места и сам направляется в другую комнату. Слишком уж Коля заебал его своими пустыми словами.       — Правильно идëшь, — догоняет его Коля. — Слушай, там, короче, в той комнате, наркоманы какие-то сидят, пошли в другую? Наедине остаться надо.       — Блять, — интерес мешается с волнением из-за накативших мыслей о том, чтобы «остаться наедине». — Ну, пойдëм, хули…       Они проходят чуть дальше по коридору, мимо Бладика и Артëмова. Останавливаются в спальне, которую словно специально подготовили для парочек, которые решат уединиться. Занавешанные шторы, полумрак, создаваемый слабо светящейся лампой… Знакомое место — типичная атмосфера для подростковых романтических комедий.       Ромадов со звоном запирает дверь на шпингалет, музыка звучит приглушëннее, и можно наконец-то нормально поговорить.       — Блять, ну и место, — Тушенцов усаживается на кровать, которая оказывается на удивление удобной и при любом движении издаëт скрип. Ассоциативно в голове всплывают кадры из порнофильмов, что неудивительно. Не по своей воле видя всю эту картину у себя в голове, глядя на чересчур хитрое личико Коли, Руслан чувствует волну мурашек, пробежавшую по рукам, и тихо нервно смеëтся себе в кулак. Но старается не подавать виду, что поток его сознания забрëл куда-то не туда. — Ты меня трахнуть, что ли, задумал?       Он правда старался.       — По себе людей не судят, зай, — Коля садится рядом, чуть ли не вплотную, а скрипящая кровать настораживает всё больше. — Ну что? Готов узнать, чë у меня есть?       Руслан смотрит в глаза своему любимому додику, с лица которого улыбка так и не сходит. Ожидает увидеть в его руках презерватив, смазку или… Он томно вздыхает и произносит:       — Да блять, показывай уже.       С усмешкой Коля протягивает Руслану руку. На ладони его — зип-пакетик. В пакетике — четыре разноцветные таблетки: синий смайлик, жëлтая звездочка, зелëная бабочка и розовое сердечко. Одним своим видом эта «детская» хуйня настораживает и, вместе с тем, очаровывает. Руслан никогда даже и не думал думать о наркотиках, а тем более употреблять. И всё это кажется странным сном, но Коля, улыбка которого в этот неоднозначный момент — единственное, что может отвлечь на себя внимание Тушенцова, и таблетки любви в его руке вполне себе реальны.       В одно мгновение Коля в глазах Руслана из героя «Свинки Пеппы», коим он прозвал его некоторое время назад, волшебным образом превращается в персонажа сериала «Эйфория». И всë же вид этих таблеток правда завораживает.       — Уснул, что ли? — интересуется Ромадов, всё это время ожидавший реакции, но не получивший ничего, кроме немого удивления.       — Это чë?.. — на всякий случай решает уточнить Тушенцов.       — Ешки.       — Хуешки, блять. Коль, ты чë, совсем еблан? Какие наркотики? — Руслан даëт ему слабый подзатыльник. — Я так и знал, что ты долбоëб.       — А в чëм проблема? — смеëтся Коля. — Я временами балуюсь этой хуйнëй, и вон, в порядке всë. Боишься, что ли?       — Да какой!.. Я в ахуе с тебя просто, — неужели Коля в самом деле предлагает объебаться? Тут Руслан и сам задумывается: а вдруг менты? И что это значит, «временами балуюсь»? — Ты, блять, угараешь?       — Да бля, Русь, нет, — очень смешит такая реакция собеседника. Для Коли всё это — обычное дело и явно не впервой. Ничего плохого ведь нет в том, чтобы хотеть разделить свою эйфорию с кем-то. — Давай, не пожалеешь. Это безопасно. Тебе понравится.       Эти слова внушают минимум доверия. Но, с другой стороны, почему бы нет… Может, хоть так выйдет скрасить времяпровождение в этом всратом движе? Пусть Руслан и не до конца понимает, как работает эта ерунда, но вполне готов оставить неуверенность и согласиться.       — Блять, ну… Можно, в принципе… От одного раза ведь ничë не будет?       — Верно мыслишь, мой хороший, — Коля, пусть и трезв, но уже выражается, как обдолбыш. А точно ли трезв?..       Тушенцов продал бы душу, лишь бы Коля всегда так по-идиотски к нему обращался.       Так и не дождавшись внятного положительного ответа, Коля лëгким движением открывает пакетик. Так всегда: сначала Ромадов предлагает кому-то выпить, а потом эти «кто-то» жалуются, мол, их заставили. По факту, так оно и есть… Но признать это Коля не в силах.       Пара таблеток оказываются у Руслана на ладони. Такие маленькие, красивые… И как мощно с них может унести. Хочется смотреть и смотреть, разглядеть каждую мелкую деталь — в конце концов, не каждый день такое видишь. Но Коля снова стоит на своëм:       — Ну что? Давай вместе?       — Уже?       — Ну а когда, бля? — Коля в очередной раз усмехается и, всë равно не дожидаясь ответа, закидывает в рот сразу две таблетки.       Руслан смотрит на вкинувшегося Ромадова с опаской, но, тем не менее, переводит взгляд на свою руку и, совсем не думая, делает то же самое, повторяя за уже опытным, по его словам, другом. И приходит осознание, что назад пути нет.       Таблетки медленно тают на языке, нагоняя предвкушение веселья для Коли и мандраж для Руслана.       Тушенцов не боялся — это было всего лишь волнение. Он ни разу не пробовал даже курить траву, а уж что-то более жëсткое и подавно; начинать не с чего-то лëгкого, а сразу с экстази, — и вправду страшновато.       — И чë? — спрашивает Руслан, не почувствовав никакого эффекта.       — Блять, ну, жди.       — Сколько?       — Полчаса-час, может. Хз, как у тебя будет.       Мнение эксперта учтено.       — Бля, Русь, у тебя очков случайно нет с собой? А то со зрачками пиздец будет.       — Чë мы, в очках ходить будем? Не подозрительно?       — Более подозрительными, чем два фрика из соседней комнаты, мы уж точно не будем. Ну так есть?       — Да нет, конечно. Откуда бы?       — Я чë, знаю? — усмехается Коля. — Вдруг ты там какой-то охуенно охуенный агент, личность свою скрываешь, не знаю, детей из подвалов воруешь…       Он придумывает эту ересь буквально на ходу, пока роется по ящикам в комнате. На столе очков не найдено.       — Агент Оксимирона, — Тушенцов вскрывает свою настоящую личность. — Это я тебя тогда на машине сбил.       — Ой, да иди ты! — беззлобно произносит Ромадов и принимается искать хоть что-то в прикроватной тумбочке. Там, конечно, чаще всего лежат самые нужные повседневные вещи, такие как салфетки, зарядники, сигареты, сорокасантиметровый дилдак, расчëска… С дилдаком, естественно, вряд ли, но, в случае внезапной находки, Коля заранее будет надеяться, что эта спальня — комната самого Дани.       Тушенцов развалился звëздочкой на кровати, прямо как та самая звëздочка, расстаявшая у него на языке несколько минут назад. Время до прихода тянется слишком медленно. Или быстро. Руслан не особо понимает.       — Нашëл?       — Бля, вроде…       В одном из ящиков тумбочки лежала пара очков — сразу видно, что женские, но ни Колю, ни Руслана это совершенно не волнует.       — Русь, тут ещё презики лежат…       Ромадов улыбается, достаёт из пачки одну штучку и показывает Руслану. Тушенцов хотел бы не понимать намëков. Из-за лëгкого стресса от употребления мозг как будто отказывается реагировать на это.       — Блять, Коля, чë за хуйня?..       — А что не так? Смотри, тут смазка ещё…       Хочется постебаться над хозяином квартиры. Казалось, что презики и смазка неиронично могут лежать в прикроватной тумбочке только в эротических романах условной Пенелопы Дуглас.       — Блять, и на чë ты намекаешь?       — А ни на чë, — ухмылка снова появляется на колином лице, и он кладëт презик и смазку себе в карман. Недавно присвоенный карандаш в шоке со своих новых соседей. — Так, смотри, тут вот такие очки есть…       — Пиздец, — невероятно точно комментирует ситуацию Руслан, когда Коля достаëт из ящика очки в стиле «всех с новым 2005!»       В одной его руке — очки явно больше, чем на пол-лица, с такими можно делать закос на муху. В другой — «кошачьи глаза» на цепочке. Уже представляется, как с такими хуëвинами на лице можно спокойно отправляться на шоу «Модный приговор».       Смотря на эту дизайнерскую пытку, Руслан сам для себя отмечает, что лучше бы он так и ходил со зрачками по пять рублей, чем надел бы это.       — Блять, Руслан, ты долбоëб, у тебя глаза карие, нахуя тебе очки? — смеясь, внезапно выдаëт Коля.       Тушенцов, немного помедлив, бьëт себя рукой по лбу — умные мысли часто преследовали их обоих. Под смех Руслана Коля надевает одни из очков, оставляя цепочку на шее. А вторые — крутит в руках. Что делать-то с ними? Жаль такую «красоту» без дела оставлять. Недолго думая, Ромадов нацепляет вторые очки на лоб.       — Ох, блять, — закатывает глаза Руслан при виде этого мамкиного модника, трендовость и хайп которого легко можно оценить и на все сто, а то и на все двести. — Пойдём уже отсюда, шестиглазый.       — Семиглазый, — поправляет его Коля.       — Ты щас дошутишься у меня, я тебя реально выебу прям на этой кровати.       — Поздно, у тебя хуй не встанет.       — Чë это вдруг-то?       Коля достаëт из кармана пустой зип-пакетик и улыбается:       — Я могу вообще хоть чë говорить. Нихуя ты мне не сделаешь.       Пазл в голове Руслана складывается воедино. Отлично, ещë и не потрахаться по-человечески! Хотя, на что он рассчитывал?..       — Тогда точно пошли отсюда нахуй. Нам тут больше нечего делать, а кровать эта ебучая меня напрягает, — вздыхает Тушенцов, вставая с койки и вслушиваясь во все её пошлые скрипы.       — Погоди секундочку, — Коля снова копается в тумбочке. Кладёт в карман ещё один презерватив из пачки и быстренько наводит порядок, как будто здесь вовсе никто и не рылся. — Всë, пошли.

***

      — А давайте в бутылочку сыграем?       Спустя множество предложений, чем же можно заняться в компании, наконец кто-то вбрасывает это. Явно не самый лучший, но и не настолько ужасный, как, например, просмотр канала «Охота и рыбалка», вариант. Отметаются все предложения об обмазывании лиц спермой для избавления от прыщей (Бладик говорит, это его хобби), игре «кто последний респектнëт из Электростали», настолках и чтении Библии.       В бутылочку, кстати, тоже Бладик сыграть предложил, что неудивительно. Все присутствующие надеялись на то, что он говорит о бутылочке с традиционными правилами, и по его канонам эта бутылка потом не окажется у кого-нибудь в заднице. Ну а вдруг?       — Давайте, — поправляет очки на лбу Коля и протягивает Бладику пустую двухлитровую бутылку из-под воды, которую они с Русланом благополучно выдули за полчаса.       — Э-э-э, блять, куда «святой источник», сука? Это не богоугодно… и оскорбительно… — в шутку вмешивается Тушенцов.       — Утю-тю, — своим сюсюканьем Коля напрочь обесценивает все претензии Руслана. Однако бутылка его всё равно никому нахуй не сдалась.       — Я пойду из-под пива принесу, — Даня выходит на кухню, — вы пока усаживайтесь.       Ромадов обескураженно смотрит на бутылку в своих руках, так и хочется сказать «да пошли вы нахуй, фашисты ебучие». Фашисты и неценители искусства по совместительству. Какое пиво, тут «святой источник»! Какой булыжник, это, сука, мрамор итальянский! И прочие максималистичные возгласы проносились в его голове, пока вся компания пыталась сформировать круг на полу. Хорошим исходом событий будет вызов Дьявола в этом самом кругу…       Но Коля ещё не настолько ëбнулся, чтобы расстраиваться из-за такой мелочи, и пока что не заразился от Тушенцова ненавистью ко всему живому. Он садится в круг вместе со всеми, рядом с Русланом.       Музыка стихает — наконец-то диджей Данилка пожалел своих гостей. Так гораздо удобнее разговаривать и в принципе существовать.       В руках вернувшегося Дани блестит стекло бутылки, а на её дне ещё плещется немного пива.       — Так крутиться лучше будет, — уточняет он, почему не выбрал полностью пустую бутылку.       Кашин садится в круг на свободное место.       — Кто первый крутит?       Несколько человек разом уставились на Бладика, так как он эту идею и выдвинул.       Без слов он берëт бутылку из рук Дани в свои — и кладëт в центр. Она крутится с напряжным звоном, нагоняя всё больше интриги. Останавливается на Руслане.       — А на чë играем-то? — своевременно задаëтся вопросом Тушенцов, смотря на горлышко бутылки, некомфортно указывающее прямо на него.       — На раздевание.       Виснет тишина.       — Блять, — Руслан с недоверием смотрит на Бладика и нехотя стягивает с себя один носок.       — Футфетишисты, плюс в чат, — улыбается Коля, созерцая чужую обнажённую ногу.       — Ты, блять, щас получишь у меня! — Тушенцов закидывает руку Коле на плечо. — Додик.       Слегка смущëнный, Ромадов смотрит в пол перед собой и неосознанно ближе прижимается к Руслану — в этих полу-объятиях словно ощущается отстранëнность от всего мира, даже стихшая музыка ощущается иначе.       — Руслан, крути уже, — внезапно обращается кто-то из компании.       На отвали он вращает бутылку и отлучается обратно к Коле. В самом-то деле сет-лист диджея Данилки как будто звучит не так уж и плохо, наоборот, приятно необычно.       Холодок бежит по телу. Руслан замечает это далеко не сразу, а лишь тогда, когда значительно теплее становится от прижавшегося Коли. Он ласково трëтся носом о плечо и приобнимает в ответ, а на его лице можно заметить лëгкую улыбку.       Эта ситуация напомнила Тушенцову о всех посиделках друг у друга в гостях, когда в спокойствии и наедине Коля так же нежился и приставал, заставляя Руслана не на шутку смущаться. Но это никогда не продолжалось долго — Ромадов в тот же момент напоминал о разграничении между дружной дружеской дружбой и проявлением симпатии.       Но то было дома. Сейчас же Руслан понимает, что на их объятия уже наверняка кто-то косо пялится, однако проверить это Тушенцов точно не в силах — его взгляд намертво прилип к Коле, который, кажется, скоро начнёт мурчать от удовольствия у него под боком.       Коле тоже холодно, и он понимает почему. Таблетки действуют, и свидетельство тому — любовь, что уже так рьяно льëтся через край.       Атмосфера сего мероприятия с каждой секундой становится всё более привлекательной, удивительно красивыми кажутся люди вокруг, а в особенности — Руся. Бегающие по стенам цветные пятна стробоскопа напоминают солнечных зайчиков, за которыми так любят охотиться кошечки. Настолько завораживает их яркий вид, что Ромадов уже и сам не прочь побыть таким котом.       Но почувствовать себя котиком он может и альтернативным способом. Словно маленький домашний зверëк просится полежать на коленочках у своего человека-хозяина, топчется лапками, слегка цепляясь коготками за одежду, и мило бодается, желая получить заслуженное внимание. Именно так он себя чувствует в этот момент, когда, так нагло пристроившись, в наслаждении греется в руках Руслана.       — Алë, Руслан? — окликнул кто-то из знакомых. — Бутылка на тебя указывает.       Второй носок отправляется в сторону. Бутылка всё так же крутится и больше не намерена привлекать на себя внимание двух парней, с интересом бороздящих просторы мира любви и наркоты.       Сам Тушенцов ещё привыкает к новым ощущениям, но уже чувствует себя абсолютно невероятно от одного только Коли рядом. Слишком рядом. Всё кажется, что он вот-вот отстранится со словами «а-а-а, ето была шутка, дибил», как он обычно это делал ранее. Но, наверное, не в этот раз. Коля всегда запрещал трогать свои волосы, как бы ни выпрашивал Руслан. Стоит попробовать?..       Рука сама собой тянется к голове. Будто Руслан заведомо согласен с тем, что Коля — его котëночек, которого так и манит затискать до смерти. Сначала аккуратно погладить, а потом тихонько чесать за ушком и только слышать «мур… мур… мур…» в знак искренней благодарности. Тушенцов касается макушки кончиками пальцев и медленно проводит вниз, как будто боясь спугнуть своё счастье. Судя по реакции, всё действительно в порядке. Улыбка неспешно появляется на лице. Он ведëт ещё раз. И ещё. И ещё…       — Тушенцов!       Руслан вздрагивает от неожиданности.       — Чë?       — Ничё, раздевайся.       Он раздражённо выдыхает. Только что ведь на него же выпало, и вот опять! Осознавая, что все «безобидные» вещи, что можно было снять, уже закончились, он ещё более нехотя отодвигается от уже полуспящего Ромадова и стягивает с себя футболку. Под довольные крики компании, он небрежно складывает футболку и откладывает к носкам. Крутит треклятую бутылку и переводит взгляд в сторону, обратно на Колю.       А тот в свою очередь как будто даже удивлëн, что можно понять по приподнятым бровям и заигрывающей улыбке. Сам Руслан неловко улыбается и без раздумий снова прижимает Колю к себе, на что тот невероятно мило смеëтся, прикрыв лицо ладонью. Но слышит это только Руслан. Потому что адресован этот смех ему и только ему.       Коля явно получает эстетическое удовольствие от этих едва заметно подкачанных рук, которые сейчас так крепко его обнимают. Он снова чувствует чужие пальцы у себя на затылке. Нежно. И медленно. Эти почëсывания сравнимы разве что с чашечкой горячего чая холодной зимней ночью, когда единственное желание — утонуть в этом уюте. От такой заботы брови у Коли невольно начинают складываться домиком, а глаза смотрят прямо на своего «хозяина».       Под тëмными стëклами очков Руслан замечает, что его котëнок и вправду почти спит — веки подрагивают, и моргает он медленно-медленно.       Медленно, как кошки, когда выражают людям свою любовь. Ясно дают понять, что рядом с человеком они чувствуют себя поистине в безопасности, и показывают полное доверие. Так и Коля сейчас: залюбовался до усталости. В состоянии крышесносной эйфории уже просто невозможно отвести взгляд куда-то кроме этого слишком красивого лица напротив. Жаль, что приходится смотреть через стëкла, — хотелось бы видеть эту прелесть такой, какая она есть. Но эта помеха совершенно не значительна, когда речь идёт о красоте такого масштаба, какой воспримает её Коля. Радует, что глаза Руслана не скрыты под очками, в отличие от Колиных, — до того чудесен этот взгляд, не оторваться.       И не менее чудесным взглядом смотрит на него Коля. У обоих примерно одна муть в голове, и влечение, несомненно, тоже одинаково…       Лëгкий массаж головы от Руслана даëт о себе знать — Коля довольно мычит, изредка смеясь от наслаждения. Не меньше ему нравится чувствовать тепло рядом сидящего друга и дарить тепло самому. Была б его воля, он бы кинулся к Руслану с объятиями, прижимаясь лицом к его обнажённой груди, дабы слушать учащённое сердцебиение — такое же, как у него самого, — и быть уверенным в том, что сейчас их увлечение друг другом абсолютно не поддельно.       Но, увы, ныне они в одной комнате с множеством потенциально осуждающих глаз. Однако это совсем не мешает Коле не сдерживаться. Руслан чуть не трезвеет, когда чувствует на своём плече нежный укус. Влажный след от зубов остался на коже. А Ромадову смешно, губы снова растягиваются в улыбке, а челюсть ходуном ходит. Это не так уж и заметно, как Тушенцов себе представлял ранее, когда выслушивал об эффектах от МДМА.       Эта хитрая моська напротив просто бесподобна. И вправду как котëночек, ещё и кусается. Взгляд цепляется за разные части лица — пробирает на смех от этих странных очков на лбу и глазах — и самовольно останавливается на припухлых губах, которые, судя по виду, когда-то наверняка были искусаны в кровь. Хочется всматриваться в эти трещинки, разглядывать все полузажившие ранки, что остались от его дурной привычки кусать их в любой ситуации. Может, не такая уж она и дурная, раз оставляет после себя такую красоту? И на ощупь они, кажется, клëвые… А на вкус?..       Коля тыкает Руслана пальцем в бок. Чтоб перестал слюни пускать да лыбу давить, а то люди вокруг эти шутки явно заметили и уж точно их не одобряют.       Тушенцов немного в замешательстве от того, что его выдернули из своих фантазий. А сам Ромадов снова смеётся, и мордашка у него всё такая же хитрая. Он закусывает нижнюю губу, отчего взгляд Руслана снова устремляется туда — губа в плену ровных зубов наталкивает на мысли о том, что ему самому невероятно хотелось бы их покусать. Прямо сейчас, у всех на глазах.       Комната внезапно заполняется смехом, когда Коля в наглую начинает щекотать Руслана. И ещё смешнее становится от того, насколько это было неожиданно. А для Коли как раз всё ожидаемо: он уже давно понял, что Тушенцов до смерти боится щекотки, и активно этим пользуется, — этот случай исключением не стал. Ромадов широко улыбается, смотря на смеющегося в агонии Руслана, который так забавно просит прекратить. Внутренний заядлый садист доволен невероятно.       Зато недовольна компания:       — Вы совсем ебланы? — возмущается Корякин.       Оба мигом прекратили смеяться, а в комнате наступает полное затишье, нарушаемое только негромкой мелодией из колонок — Моргенштерн, кажется, — отчего ситуация ощущается ещё более неловкой.       — Пап, ты чего?.. — почти шëпотом спрашивает Бладик, обращаясь к Коле.       «Чего, блять?» — проскакивает в голове Ромадова. Искренне непонимающий взгляд спросившего вкупе со странным обращением опять заставляет засмеяться.       Они с Русланом коротко переглядываются и снова начинают заливаться смехом вместе.       — Ромадов, давай уже, — слышится раздражëнный женский голос, и кажется он очень даже знакомым. Но Коля так и не понял, кому он принадлежит, поэтому решил не заострять внимания.       Больше удивило то, что Коля даже не заметил, как бутылка указала на него. Ладно. Он бесцеремонно снимает один носок и тянется к бутылке, но вдруг останавливается.       — Будешь? — он берëт бутылку из центра круга и протягивает Руслану, предлагая отпить.       Тушенцов в недоумении смотрит на парня перед собой, который всячески пытается открутить крышечку, но вдруг получает подзатыльник от рядом сидящего Ильи.       — Блять, Коля, ты еблан? Да ну что это? Что за хуйня? — Корякин отбирает бутылку из чужих рук и смотрит на компанию: — Можно я крутану вместо этого долбоëба?       Никто не возразил. Бутылка крутится, а Коля обескураженно чешет затылок под смешки Руслана.       — Да ну что ты угараешь?       — Потому что ты в натуре долбоëб, — улыбается Тушенцов, но добавляет: — Пить, кстати, реально хочется чë-то…       — Ну, тут уж точно не за бухлом идти надо. Короче, доиграем и пойдём попьём, ладно?       — Ладно.       — Да блять… — выпаливает Илья, когда бутылка вновь указывает на Колю.       — Соси, — смеëтся Ромадов, стягивает с себя футболку и закидывает её куда-то к вещам Руслана, весьма метко попадая. От такого действия все очки — и те, что на лбу, и те, что на глазах, — полетели на пол. А у Руслана от этого вида отпало ещё и пятое очко.       — Ты чë…       Такой смешной: без футболки и в одном носке. Так растерянно выискивает на полу хоть одни очки. Мельком Руслан замечает широту чужих зрачков — в них, кажется, поместится целая вселенная… Очки уж точно не помешают, по крайней мере сейчас, в компании. Но при первой же возможности остаться наедине Руслан снимет с него очки нахуй, потому что скрывать такую красоту — грех.       Смешной ещё более: без футболки, в одном носке и женских очках. И даже такая забавная эклектика видится Руслану красотой высочайшего уровня.       — Ты не хочешь сначала второй носок снять? — в недоумении Даня задал вопрос, вполне логичный в этой ситуации.       — А тебя это ебать не должно.       Трудно сказать, что было шире в этот момент: его зрачки или его улыбка. Естественно, делает хуйню и улыбается! Снова так красиво.       Коля крутит бутылку. И пока он к ней тянется, Руслан настойчиво тупит взгляд о его нежную спину. Такая бархатная на вид, бледная кожа цепляет до невозможности. Руки сами тянутся прикоснуться, и с удовольствием прикоснулись бы и губы, чтобы оставить парочку контрастных багровых засосов. Пальцы аккуратно ведут по спине, вызывая собой дорожку мурашек. В исходном положении Коля останавливает глаза где-то в стороне Руслана — из-за очков не видно, где именно, — и смущается мило-мило, что Руслан и сам чувствует по своему телу мурашки. Но не от холода, нет. Наоборот, момент ощущается очень и очень жарко.       Руслан внезапно замечает, насколько же приятен холодок, бегущий по ногам. И вправду навевает воспоминания о морозных вечерах, когда единственными спасителями от холода, а вместе с тем и создателями невероятного уюта, были плед, чай и переписка с Колей. Когда на улице холодно настолько, что не помогают даже тëплые носки, но обстановка романтизирована в край, даже кажется, будто уровень комфорта находится где-то за пределами возможного. За окном — март, однако Тушенцову совсем не хочется прощаться с атмосферой февральских ночей. И Коля ему в этом — помощник. Настолько холодно и жарко одновременно, как в каждый из прошедших зимних вечеров. Однако тепло теперь разливается не в душе от потешных разговоров, а прямо-таки по всему телу. От желания.       Ромадов подвигается ближе настолько, что можно разглядеть глаза за темнотой очков. Он внимательно смотрит на Руслана и, точно кот, готов бросаться на всё красивое и блестящее. В самом деле, серебряная серëжка в крыле носа заостряет на себе внимание — разноцветные блики на ней сменяются один за другим, заставляя Колю улыбаться всё больше и больше. А владелец этой волшебно светящейся вещицы не даëт уйти улыбке с лица и, кажется, не даст уже никогда. Переполняет радость от нахождения рядом с таким чудом по имени Руслан, даже смеяться хочется от избытка эмоций, которые ощущаются в десятки раз ярче обычного.       Неспешно он кладëт ладонь на щëку Тушенцову. Тот улыбается точно так же: искренне и мечтательно. И каждая мечта, олицетворяемая этой улыбкой, прямо сейчас вполне себе исполнима. Руслан тянется ближе. Оба всё так же не перестают улыбаться, и с каждой секундой расстояние между ними стремительно сокращается. Колина рука нежно скользит по чужой груди, даруя подушечкам пальцев невероятные ощущения и ещё больше мелких мурашек Тушенцову. Каждый из них мог почувствовать на своём лице горячее дыхание другого. Руслан закрывает глаза и уверенно подаëтся вперëд, уже предвкушая сладость на губах, как вдруг…       — Апчхи!       Коля, некстати, чихнул, в то время как Руслан нехило въебался ему в висок. Растеряный взгляд тотально обескураженного Тушенцова бегло пытается найти причину собственного моментного негодования, но натыкается лишь на Колю, который, смеясь, виновато чешет нос. Приходит осознание произошедшего, и Руслан, видя веселье Коли, сам начинает заливаться смехом.       — Ромадов, ты дурак?! — тот же самый женский голос, что возмутился и в прошлый раз.       Коля откликается. Неужто это…       — Лера? — изрядно прихуевший Ромадов в миг осознаёт, что девушка, которая уверена в том, что нравится ему, весь вечер наблюдала за его выходками. Тем не менее, смеяться он не перестал — максимум, может, добавилось пару нервных ноток.       — Вы сколько выпили вообще? — игнорирует обращение Лера, продолжая высказывать все претензии, накопившиеся за время такой неоднозначной игры в бутылочку.       Коля лишь задумчиво смотрит на Леру: полностью одета — видимо бутылка ни разу не указала на неë. Короткий топ, клетчатая мини-юбка в складку, на шее узкой полоской выделяется чëрный чокер, волосы шëлковой резинкой завязаны в высокий хвост в стиле Арианы Гранде, — красивая. Но взгляд падает на обнажённый торс Руслана, по случайности держащего Колю за руку, и всё становится ясно: Тушенцов его привлекает куда больше, чем какая-то там Лера.       Сквозь смех Руслан всё же решает ответить на этот явно риторический вопрос:       — Да мы вообще трезв…       — Двенадцать!!! — Коля, обладатель самой быстрой реакции на Диком Западе, перебивает Руса, вставляя в диалог очередную ересь.       — Что «двенадцать»? — Лера, недовольная нелогичным ответом, поднимает одну бровь.       — А тебя это ебать не должно.       Руслан с Колей переглядываются, и кажется, что сейчас их совместный угар вырастет до вселенских масштабов, хотя весь смех сейчас по сути строится на одном лишь абсурде с щепоткой неловкости.       Девушка закатывает глаза. Ударила бы себя по лбу от испанского стыда за их скотское поведение, но это было бы невоспитанно — настоящие леди так себя не ведут.       Вся компания в замешательстве, никто даже за попкорном не бежит, чтобы скрасить минуты наблюдения за этим сюром. Своё слово вставляет Кашин:       — Бля, Руслан, ладно этот-то, — он указывает рукой на Колю, — балбес совсем… Но ты-то чë? Ты ж адекватный человек!       Тушенцов машинально сжимает Колину ладонь в своей. Почему-то задевают такие слова по отношению к Коле. Руслан не уверен, готов ли бить кому-то ебало за своего зайчика, но точно знает, что терпеть это не намерен.       — Да пошли вы все нахуй! — он встаëт с места и тянет за собой Ромадова. Тот так же встаëт против воли и направляется, куда ведут, при этом едва успевает забрать с пола одежду.       Провожает взглядом друзей, которые в недоумении молча наблюдают за их уходом, и, очнувшись, промаргивается, когда вместо компании видит перед собой закрытую Русланом дверь. Шпингалет снова громко звякает, а поле зрения заполняется тусклым светом лампы, что уже во второй раз так напоминает атмосферу горячего порно. Да, это определëнно она — комната, где они взяли очки и закинулись таблетками. Одни из очков, к слову, после того как Коля снял футболку, так и остались валяться на полу где-то за пределами круга.       Не задумываясь, Ромадов бросил вещи на край койки.       Всё ещё изредка посмеиваясь, Коля ложится на до жути скрипучую кровать и, довольный долгожданным моментом, когда можно оставить общественную суету, расслабленно спрашивает:       — Что скажешь?       Рус осматривает полуголое тело перед собой — душа радуется. Он ложится рядом и приподнимается на локте, стягивая за дужку с чужого лица очки. То время, что они провели не наедине, казалось мучительно долгим, а этот взгляд без очков — недосягаемым. Этот взгляд: такой блаженный и умиротворëнный, с огоньком любви ко всему вокруг, и «всё вокруг» для него — Руслан. Широкие зрачки темнее февральской ночи, но излучают в разы больше уюта и тепла. Узкое кольцо радужки, серо-голубому цвету которой Тушенцов готов клясться в вечной любви и посвящать стихи, полные восхищения, сейчас совсем не кажется менее обворожительным. Руслан кладëт дурацкие очки на тумбочку и улыбается Коле в ответ. «Что сказать?» — в мыслях вновь прокручивается мгновение, влекущее за собой все их «хиханьки» и «хаханьки».       — Будь здоров.       Коля вздыхает, улыбаясь.       — Спасибо.       Со вдохом грудная клетка приподнимается вверх и так же медленно опускается. Руслан уже видел эту картину на фотографиях, приподнесëнных ему пресловутым «сообщением с утра». Безумно красиво. Он и подумать не мог, что однажды увидит это своими глазами не на экране телефона, ещё и лëжа с Колей с одной кровати. Руки Ромадова под головой напоминают о кожаном ремне, беспощадно стягивающем его запястья на тех фото, — сейчас Коля почти настолько же уязвим. Держать связанные руки за головой — звучит восхитительно.       — Хочу тебя трахнуть, — неуверенно шепчет Тушенцов, не сводя глаз с Колиной груди.       — Не получится, — Коля усмехается и усаживается перед Русланом, — у тебя хуй не встанет.       Кровать безбожно скрипит. Вслед за Колей он садится, обдумывая услышанное. Как вдруг вспоминает, что точно такой же разговор у них состоялся ещё пару часов назад.       — А что ж это за заколдованный «наркотик любви», под которым хочется, но невозможно потрахаться?       — Такова жизнь, — и снова милая, немного грустная улыбка. Коля бы и сам не прочь на протяжении нескольких сладких минут вслушиваться в скрипы, точь-в-точь напоминающие пение ангелов, вперемешку с собственными стонами, но найти виагру в доме у Дани навряд ли удастся.       Руслан ничего не отвечает. Только смотрит в глаза перед собой, цвет которых так напоминает безмятежное туманное утро. Светлые реснички тихо опускаются и ещё тише вновь поднимаются, демонстрируя неизменный влюблëнный взгляд. А влюблëнный ли?       В этой комнате приглушëнная музыка, играющая за стеной, ещё более не слышна. Зато прекрасно и отчëтливо слышен стук зубов: неконтролируемая дрожь в челюсти — ощущение, однако, забавное.       Кудрявая чëлка спадает на глаза, как и всегда. Ничего необычного для образа Коли, но Руслан поражëн, как впервые. Каждый раз, словно первый, он зацикливает взгляд на его кучеряшках и ловит себя на мысли, что они просто до жути милые, до невозможности Ромадову к лицу. Иногда так хаотично торчат в разные стороны, делая Колю похожим на очаровательного чëртика, которого вышвырнули из ада за излишнее обаяние. Сегодня Тушенцову наконец-то удалось до них дотронуться — он абсолютно ни о чëм не жалеет. Его кудряшки на ощупь, как пушистое облачко любви и волшебства: раз дотронешься — хочется ещё, ещё и ещё. И избавиться от этого желания — просто немыслимо. Находясь рядом с Колей, Руслан, порой сам того не замечая, часто грезил об этих милейших завитках на его голове: крутить на пальцах, гладить, как кошечку, ощущать на ладонях приятную щекотку, — от одной мысли об этих действах дыхание становится тяжелее.       — Ты красивый, — неожиданно Ромадов нарушает равномерное звучание симфонии из неизвестного хита Аллы Пугачёвой и постукивающих зубов.       — А ты-то, блять, какой красивый! — Тушенцов никогда бы и не подумал, что однажды сможет так просто кинуться Коле в объятия и не быть во мгновение посланным нахуй. Он всего лишь сделал так, как хотел все эти секунды (минуты?), пока рассматривал идеал внешности перед собой.       Коля обнимает в ответ за шею. И вправду не хочется переводить всё в шутку, и даже ясно, почему — таблетки и ничего кроме. Правда ведь? Утыкается лицом куда-то в ключицу и мирно посапывает.       Объятия — невообразимо. Объятия нагишом — невообразимо ещё более, уже и в самом деле похоже на глупую шутку. Но Руслан обнимает крепче, убеждаясь, что это всё — самая настоящая реальность. Даже никакая не параллельная вселенная, а реальность: прямо сейчас они вдвоëм здесь, в чужой квартире, на какой-то сомнительной вписке, заперлись ото всех в полутëмной комнатушке и, раздетые, сидят в обнимку на ужасно скрипучей кровати, мечте любого порнорежиссëра. В эту действительность, несмотря ни на что, не верится абсолютно.       И если это сон, Руслан бы ни в коем случае не хотел просыпаться. Он зарывается носом в Колины волосы, полностью уверенный в том, что во снах дозволено всё, даже настолько дерзкие жесты, вроде этого. По-прежнему удивляет, что до сегодняшнего вечера к этим кудрям даже прикасаться было запрещено. Тушенцов делает шумный вдох, показательно пытаясь прочувствовать чудесный запах чужих волос. Именно так пахнут все его сны и мечты — свежесть и душистый фруктовый шампунь. Ещё сильнее Руслан прижимает Колю к себе: этот аромат, такой родной и пленящий, приводит его в бесконечный восторг. Он готов часами сидеть в таком положении: уверен, что даже не ощутил бы прошедшего времени — всё пролетело бы, как за ничтожную секунду. Хочется ещё. Он, ненасытный, хочет дышать этим запахом, даже когда уже им дышит.       Руслан с лаской трëтся носом о чужую макушку и оставляет на ней нежный, трепетный поцелуй. Кажется, что чувства к Коле крепнут с каждым мгновением. Это солнышко в его руках — истина, любовь и красота, сплавленные воедино. Это наслаждение. Целует ещё раз.       Отстраняется и смотрит Коле в глаза. Тот ритмично покачивается вперëд-назад, заставляя кровать скрипеть хуже скрипки в руках начинающего скрипача. «Медитация», — говорили взрослые. «Гиперактивность», — был уверен Ромадов. Руслан точно знает, что так Коля всего лишь даëт волю своему постоянному желанию двигаться, которое в сочетании с эффектом от экстази растëт в геометрической прогрессии. Но видится в этом только киношная картинка, на которой Коля так же шатается из стороны в сторону, сидя без штанов у Руслана на члене, скулит в унисон со скрипами кровати и тихо надрачивает себе.       Коля, при взгляде на залипшего Тушенцова, у которого, кажется, сейчас слюни потекут от заоблачных мыслей, рисует в голове картину не хуже. Сидеть на Руслане с его хуем в заднице, смотреть, как он запрокидывает голову от наслаждения и тяжело выдыхает, водить ладонью по собственному члену в такт толчкам — прекрасно.       Из мыслей их обоих вытаскивает внезапное решение Руслана укусить Колю за ушко. Хотя, «внезапное» — это грубо говоря. Тушенцов хотел так сделать ещё давным-давно, но никак не мог по понятным причинам. Нежно прикусывает за кончик, проводя языком по кромке, и вспоминает, как однажды под предлогом прошептать что-то на ухо вместо этого чмокнул Ромадова в мочку, после чего отхватил смачного леща.       Сам же Коля блаженно закатывает глаза. Сейчас он бы предпочëл прописать пощëчину самому себе, чтобы проверить, не спит ли он. Забавно: оба друг с другом потеряли ощущение реальности — всё идёт слишком хорошо и лучше как будто бы даже некуда.       — Блять, я пить хочу, — шепчет Руслан Коле на ушко.       Ромадов тихо смеëтся и припадает к уху Руслана:       — Ничего романтичнее не придумал, долбоëб?       В ответ Тушенцов только фыркнул, ухмыляясь.       — Пойдëм на кухню, попьëм?       Руслан коротко кивает и они вместе встают с кровати, скрипы которой могли бы послужить отличной темой для стендапа. Выйдя из комнаты, все взгляды почти сразу же обращаются на них.       — Сосите хуй! — громко проговаривает Коля, ведя за собой Руслана мимо всех неугодных.       — Куда путь держите? — без цели интересуется хозяин квартиры.       — Вы кальмары ебаные, я с вас ору! — продолжает Ромадов, полностью игнорируя вопрос Дани. Прошли порог кухни-гостиной.       — И что это щас было? — с усмешкой спрашивает Тушенцов.       — А хуй знаит, — безэмоционально отвечает Коля, окидывая взглядом комнату. Сразу же в глаза бросается полупустая пол-литровая бутылка воды, которую кто-то не осилил допить какое-то время назад.       Руслан делает пару глотков и предлагает бутылку Коле, на что тот соглашается без сомнений. Тушенцов вытирает рот тыльной стороной ладони.       На губах Коли осталась влага, манящий блеск которой снова подталкивает на мысли о поцелуе. В очередной раз Руслан тупит взгляд на чужой улыбке, но слышит:       — Выйдем?       — Куда?       — На улицу. Погуляем.       Конечно, Тушенцов не до конца догоняет, с чего вдруг Ромадов так срочно захотел выйти прогуляться, но отказывать не стал.       — А ты одеться не хочешь?       С улыбкой Коля коротко осматривает сначала себя, а потом и Руслана — совсем из головы вылетело, что по квартире они полуголые гоняют. В ответ, пожимая плечами:       — Не хочу.

***

      Надевать куртку на голое тело до этого как-то не доводилось. Ощущения двоякие, да и простудиться с такой модой явно легче лëгкого.       Миновали выход из квартиры, где их взглядами провожали по-прежнему охуевающие знакомые за игрой в бутылочку; соседа-алкаша на лестничной клетке — хоть соревнования устраивай, кто больше нетрезв; запылившиеся ступени на самый последний этаж и люк, ведущий на крышу.       Погода диаметрально противоположна той, что была вечером, когда Руслан и Коля шли до Даниного дома. Типичный мартовский подтаявший снег по своему обыкновению превратился в гололëд, напоминая собой всё тот же самый — такой тëплый и, вместе с тем, невероятно холодный — февраль. В небе медленно кружатся снежинки, словно весна вовсе ещё не наступала. Снег падает хлопьями — очень похож на маленьких белых пчëл, и единственными их цветами среди этой пустынной улицы являются два парня, сидящие, прижавшись друг к другу, на крыше.       Ромадов достаëт из кармана пачку сигарет. Чапман Ред. Именно те, которые подарил ему Руслан, совсем не пожалев карманных денег, — могло быть и дороже, заодно и Коля теперь не будет травиться непонятно чем. Теперь Коля травится по-богатому, самую малость вызывая зависть у почти некурящего Тушенцова. Пачка Чапман Реда выглядит чересчур выразительно, будто в Колиных руках — живая картинка из пинтереста. А сами сигаретки такие аккуратные и тоненькие, в отличие от тех, что курил Коля ранее.       Из пачки он достаëт одну сигарету, из кармана — ярко-жёлтую зажигалку. Кончик зажатой в зубах сижки касается пламени. Вместе с паром от холодной погоды он выдыхает и облако дыма, имеющего насыщенный запах вишни. Аромат специфический, однако кажется неописуемо приятным. Интересно, казался бы сейчас вкусным запах Колиной «любимой» Примы?       — Будешь? — спрашивает Коля, протягивая Тушенцову дымящуюся сигарету. Какая удача: даже выпрашивать не пришлось!       — Ой, ну ладно, — Руслан охотно делает вид, будто вовсе не хотел покурить Ромадову на пару. Тем более одну и ту же сигарету. — Давай.       Он перехватывает сигаретку из рук и затягивается — и вправду очень и очень вкусно. Вкусно и красиво: безмятежно падающий снег контрастирует с тëмно-синим ночным небом, белые клубы дыма добавляют общей картине некой драмы, до боли харизматичная улыбка на Колиных губах…       Смотря прямиком в глаза напротив, Тушенцов делает ещё одну затяжку. Сам же Коля наблюдает за тем, как Руслан зажимает в губах сигарету и пускает в воздух сероватый дым. Дурманящий вишнëвый запах словно дëргает за маленький рычажок романтики где-то в подсознании.       Коля тянется к руке Тушенцова за сигаретой, случайно касаясь замëрзших пальцев, как вдруг чувствует на собственных губах тепло чужих. Руслан нежно кусает его за нижнюю губу, на что Коля, неожиданно для самого себя, с удовольствием отвечает. В порыве эмоций Ромадов сжимает руку Руслана — сигаретка выпала из пальцев и тоскливо потушила себя о снег, при этом совершенно перестала обращать на себя внимание обоих. Сказал бы кто Коле сегодня днëм, что он с такой радостью и вдохновением будет расцеловывать губы своего лучшего друга, — он бы в жизни не поверил. Поцелуй с привкусом вишни — звучит красиво. Таковым он и является.       Руслан лениво отстраняется — слишком уж Коля милый для этого мира: ошеломлëнный, как разбуженный котёнок, растерянно моргает и совершенно ничего не понимает. Как и Руслан, собственно.       — Русь, я…       — Ты?.. — перебивает чересчур заинтригованный Тушенцов.       — Я тебя…       — Ты меня?..       Коля опускает взгляд, стесняясь, и случайно натыкается на одинокий окурок в снегу.       — Бля, Русь, ты бы поаккуратнее был, а то, сам знаешь, — дорогое удовольствие.       Ничего, кроме как усмехнуться, Тушенцову не оставалось:       — Ты чë? А что, лучше б докурил? Лучше б не целовались? Ты не рад?       — Рад. Очень рад.       Договаривать Коля не стал. Только кладëт голову Руслану на плечо и снова наслаждается этим волшебным пейзажем из многоэтажек и белых пчëл. Но для себя Тушенцов всё и так понял и услышал.       Странно это. Руслан даже мечтать о таком не мог. Взаимность казалась такой недостижимой всего несколько часов назад.       «Взаимно», — абсолютно не веря в происходящее, повторил про себя Тушенцов.       Коля отвлëкся на уведомление в телефоне — сообщение от девушки, которая по загадочным обстоятельствам в вконтакте записана по имени-отчеству; от девушки, которой он совсем недавно признавался в любви. Валерия Николаевна в 22.54 «Вы где??? 🤦‍♀️ Даня Спрашивает …»       Сам Кашин и вправду не видел, как они ушли, в общем-то, даже не попрощавшись. Но Коле невообразимо всё равно, кто их там ищет и кто что от них хочет. Выключает телефон и суëт обратно в карман.       — Чë, кто пишет?       — Да так, — Коля снова смотрит в пустоту. Кажется, будто он совершенно запутался в своих чувствах. — Никто.       А Руслана эта пустота завораживает невероятно. С высоты Данин двор столь красивый, а ещё красивей — темнота, в которой ни души. Вся жизнь на этой освещëнной неяркими фонарями улице — это только Коля и Руслан. В уютной тишине даже неясно, сколько они уже тут сидят, прохлаждаются.       Время приобретает иное значение. Мир вокруг и прошлое кажутся далëкими и искажëнными, словно время и пространство растянуты, перепутаны, искривлены до неузнаваемости. Реальны только снежинки, потухшая вишнëвая сигарета и Коля.       До сих пор Руслан ощущает вкус Колиных губ и фантомный запах вишни, в очередной раз сомневается в действительности происходящего. Прямо у него под боком сидит и нежится его маленькая мечта, на которую он не так уж давно соизволил бесцеремонно подрочить. Он видел его интимные фотки — прекрасно, безусловно. Но гораздо прекрасней — каждая минута, проведëнная вместе. Это веселье, это воспоминания, это высшая степень комфорта. Это бесподобно. Это любовь. И никакое самоудовлетворение не заменит этих моментов, когда есть возможность просто чувствовать друг друга рядом.       Потому что любовь — это когда онанизм не помогает.