Жутко неудобный костюм

      Двухчасовая самостоятельная тренировка без причуд уже подходила к концу. Вокруг тяжело дышали все и каждый. Некоторые ныли об усталости и жались к стенам. Но не Урарака. Она сама не знала откуда в ней столько энергии. Просто нескончаемый поток. Чтобы не думать о недавнем прошлом и ближайшем будущем, пришлось сосредоточиться на настоящем, и, как оказалось, концентрация внимания — великая вещь. Удачных захватов, подсечек и достигнувших цели ударов у Очако на этой тренировке определенно было больше чем всегда. Уворачиваться от чужих атак тоже хорошо получалось. И все без лишних мыслей и переживаний, вообще ничто не позволяло себя отвлечь.       Тодороки не повезло стать ее последним за сегодня напарником по спаррингу. Изрядно помятый еще предыдущими противниками, он почти выдохся к концу тренировки, а вот Урарака выглядела так, будто только разогрелась. Когда Тодороки согнулся от удара в солнечное сплетение, то чуть еще и в челюсть не схлопотал, но перетянутый бинтами кулак остановился ровно по сигналу — староста объявил, что пора им освободить зал. И тогда вся мокрая от пота Очако напоследок улыбнулась своему противнику, надела совершенно сухую синюю спортивную куртку, застегнула до упора (не хватало еще подхватить простуду по дороге в общежитие) и рванула к выходу. И чтобы избежать испытания женской раздевалкой, и просто потому что голод. Хотелось съесть как минимум килограмм мяса и выпить как минимум литр воды, и ни прохладный ноябрьский воздух, ни теплый душ эту жажду не притупили. Только вот, если с водой вопрос решился легко, то с едой все обстояло посложнее. Большинство оставшихся с Хэллоуинской вечеринки вкусняшек ребята съели за завтраком, и единственным, что до сих пор уцелело, была горстка сладостей, на которые после вчерашнего стремно даже просто посмотреть. Да и готовить в выходные дни, которые являются выходными и для Быстроланча в том числе, они с Цую привыкли на двоих. Иногда, конечно, и Мина с Тоору к ним присоединялись, но сегодня что-то как-то не очень-то хотелось делить с ними трапезу. Кухня все еще пустовала, но это явление кратковременное, поэтому свою более опытную в вопросах готовки подругу Очако дожидаться не стала и начала без нее.       Все пространство кухни наполнялось чудесными запахами того, что готовили или разогревали все активнее прибывающие одноклассники, а рот наполнялся слюной. Урарака уже вся извелась к тому моменту, как водрузила на поднос с палочками все драгоценные (то есть наполненные едой) пиалы и направилась в самый дальний угол столовой зоны общих комнат. Те меньше минуты, что Цую добиралась до этого укромного уголка, показались вечностью. — Хорошо, Изуку, я приду, — сказала Цую своему парню прежде чем сесть возле Очако.       Быстро же у нее "Мидория-кун" превратился в "Изуку", а ведь еще утром не знала стоит ли принимать его предложение встречаться. На самом деле, конечно, стоило. Их пара выглядела очень гармоничной. Но хотя Очако уже смирилась с тем, что ее друзья теперь состоят в романтических отношениях, что-то внутри нее все еще откликалось не то болью, не то гневом. Правда, это чувство все больше напоминало не ревность, а скорее зависть. Ведь Очако теперь тоже вроде как состояла в отношениях. Вот только гармоничными или даже просто романтическими их вряд ли можно было назвать. Как вообще называлось то, что происходило между ней и Бакуго? Статус "все сложно", который обычно ставят на своем профиле в социальных сетях, пожалуй, был бы самым подходящим определением. Но хотелось бы сменить его на что-то более понятное. И желательно на "есть парень". Потому что от мыслей об этом парне гореть начинали не только уши, и не только от стыда.       Кстати о парнях. На вид уставшие и голодные Каминари, Серо и Киришима тоже добрались до кухни. Когда они удивительно синхронно повернули головы в сторону Бакуго, который стоял у плиты и, помешивая, разогревал в сотейнике что-то наверняка безумно вкусное, их усталость сразу же куда-то улетучилась и сменилась радостным предвкушением шалостей. А у Каминари, кажется, еще и слюнки потекли. Причем буквально. Очако сидела слишком далеко и не слышала о чем они говорили. Но догадывалась. Потому что хоть говорили они и с Бакуго, стыдно почему-то было ей самой. Все-таки целоваться нужно так, чтобы следы на коже не оставались.       А как вообще правильно целоваться? Может, существует какой-то единый алгоритм или там свод правил? А то вдруг, действуя чисто интуитивно и на голом энтузиазме, Очако что-то делает не так. Ведь Бакуго ничего по этому поводу не говорил. Ни плохого, ни хорошего. Никакого. Но с другой стороны, разве стал бы он терпеть то, что ему не нравится? Уж наверное, дал бы понять, что что-то не так. Да и сама идея — говорить с ним о поцелуях, хорошей не казалась. Его способы общения с миром и людьми, этот мир населяющими, всегда были несколько отличны от привычных.       Разглядывая потасовку между Бакуго, чьи бицепсы после тренировки выглядели еще крупнее и красивее, чем до нее, его друзьями с их широченными улыбками и озорным бесстрашием в глазах и его сотейником, наполненным дымящейся вкуснотой, Урарака увлеченно размышляла о том, на каком языке с Бакуго лучше всего общаться, и как этот язык побыстрее освоить. Но перед ее лицом замельтешили чьи-то руки. — Очако-чан, еще немного и ты прольешь соус, керо.       Точно. Очако же есть хотела. То есть она уже половину своей порции съела, просто надо, наверное, во время еды смотреть на эту самую еду. — Извини, извини. И иногда поддерживать беседу с Цую, а то пока готовили не говорили толком, а перед тренировкой и вовсе успели только парой фраз перекинуться. Тогда, едва завидев подругу уже на полпути в зал, Урарака подбежала к ней с вопросом: — Как прошло с Мидорией? — Я не могла не согласиться, керо. Он так на меня смотрел, что я просто не смогла сказать "нет", — смущенно ответила Цую. — А у тебя? Бакуго принял твои извинения? — Вроде того. — Тут смущаться настала очередь уже Очако. От более подробного ответа ее спасло объявление старосты, который стоял у входа в зал. Но вот теперь, сидя на самом дальнем углу за самым дальним столом, спасения ждать было неоткуда. Поэтому, когда на горизонте появились Мина и Тоору, Очако не только активнее заработала челюстями, но и решила сама задавать вопросы, чтобы отвечать пришлось не ей. — А куда тебя позвал Мидория? — поинтересовалась она, прежде чем набить рот жареным тофу. И тут обычно краткая и немногословная Цую выдала удивительно длинную речь. — К себе в комнату, керо. Я просто спросила как у него дела, и он сказал, что сегодня во второй половине дня должен получить от курьера новый комикс про Всемогущего, на который оформлял предзаказ онлайн еще в мае. Какое-то очень редкое лимитированное издание, которое отличается от обычного тем, что там целых два дополнительных цветных разворота, или постера, нет, кажется, все-таки разворота, и бонусом прилагается новое фото Всемогущего, которое ранее нигде не публиковалось, ква. Он так воодушевленно об этом рассказывал, что я попросила показать и мне. Вот вечером пойду смотреть.       Очако нужно было что-то ответить, но рот был сильно занят. Цую тоже вернулась к еде. Тренировки всегда поднимали аппетит. Обе почти закончили обедать, когда несокрушимая сила природного любопытства Ашидо их таки настигла: — Так, дорогие мои олицетворения невинности, я больше не могу оставаться в стороне от интрижек в вашем тихом омуте. Одна на само́м Бакуго чуть ли не верхом катается, а вторая, по слухам, соблазнила нашу булочку Мидорию. Прежде чем мы перейдем ко всем подробностям, я требую внести ясность: вы действительно встречаетесь с этими парнями? — Да, мне тоже важно знать! — добавила Хагакуре.       Урарака и Асуи обреченно вздохнули, дожевывая остатки своего сытного обеда. И тут помощь пришла откуда не ждали. В паре шагов от них остановился как-то нагло улыбающийся Серо. Урарака заметила, что неподалеку в его сторону таращатся еще двое: счастливый и довольный Каминари ободряющее держал кулаки, а Киришима, наоборот, накрыл лоб ладонью, явно ожидая неприятностей. — Ашидо, — гордо или даже торжественно произнес Серо, — вчера вечером ты застала меня врасплох, но, должен признать, мне было приятно. Я думаю, что этот наш совместный опыт стоит повторить. В общем, сегодня вечером я абсолютно свободен, так что… — Ты совсем кретин? — не то зашипела, не то зарычала Мина. Ее рожки стали чуть крупнее, а с ладоней капнула кислота. — Какой еще "опыт"? Ты где таких слов понабрался?       От Ашидо Серо убегал также резво, как обычно убегает от Бакуго. И вслед им также громко как и всегда Иида прокричал: "На территории общежития бегать запрещено! Немедленно прекратите!". Очако и так давилась от смеха со всей этой ситуации, но когда увидела искреннюю неподдельную печаль, растерянность и сочувствие на лице Каминари, сдержаться не смогла и окончательно расхохоталась. Смеяться над чужим горем вообще-то нехорошо, но почему он такой смешной, когда расстроен? Просто умора. — Парни совсем чокнулись, — возмущенно пробубнила Хагакуре, после того, как Урарака перестала хохотать, — не знаю, как мы проведем следующий Хэллоуин, но больше никакого косплея и никакого печенья.       Очако и Цую согласно закивали и одновременно поднялись со скамьи, чтобы убрать за собой. — Эй! — снова возмутилась Тоору, — вы так и не сказали, что у вас там за движ в личной жизни! — Потому что она личная, — совершенно спокойно ответила Цую. Очако же только пожала плечами, мол, ничего интересного, и отправилась на кухню следом за подругой.       По дороге на свой этаж она поймала себя на мысли, что очень даже понимает любопытство Мины и возмущение Тоору — ей самой жуть как интересно, что же там такого произошло вчера на вечеринке. И не только между Серо и Ашидо. Яомомо вот тоже с самого утра не перестает краснеть. Но Цую права — личная жизнь на то и личная. И прежде чем интересоваться чужой, лучше бы для начала навести порядок в своей.       Порядок требовался не только в личной жизни, но и в личном жилом пространстве, и в учебе тоже. Так-то сегодня и очередь на кухне убираться была за Очако. Но Минета помимо выговора, запрета на зимнюю стажировку и тонны объяснительных, заработал еще домашний арест на целую неделю и наряд на единоличную уборку такой же продолжительности (именно об этом Иида и объявил перед прошедшей ранее тренировкой), так что на стирку и наведение чистоты в собственной комнате и в собственной уборной у Урараки теперь даже лишний часок образовался. Хоть какая-то польза от Минеты и его грандиозной пакости.       Перед предстоящими хлопотами нужно было немного отдохнуть. Заодно и телефон проверить. После вечеринки в общем чате класса должна была появиться тонна флуда и вагоны фоток. С первого дня как Мина создала этот чат, Очако отключила там уведомления. Хоть из всех девятнадцати участников группы (Бакуго удалялся оттуда каждый раз, сколько бы его не добавляли) сообщения обычно оставляли всего пять-шесть человек, иногда за день могло накопиться больше сотни непрочитанных. Некоторые личности в их классе очень уж любили пообщаться онлайн, частенько уже после отбоя. В этот раз одних только фото было штук шестьдесят, и это с учетом того, что каждый выкладывал только более-менее удачные. А сообщений за вчера и сегодня настрочили и вовсе более трехсот. У Очако больше получаса ушло, чтобы все проскролить, сохранить понравившиеся фото и не потерять нить беседы. Ее саму, ее наряд и ее эпичное шествие на плече Бакуго, конечно, вниманием не обделили (спасибо, что хоть не засняли), но досталось и Ашидо (за страстные обнимашки с Серо), и Яойрозу (за почти прилюдные поцелуи сначала с Иидой, а потом еще и с Тодороки). Бедная Момо-чан. Ох, мало Минету наказали.       Домашку Урарака отодвинула на воскресенье. С вечерней готовкой, конечно, итак придется повременить. В идеале до полпятого — именно в это время по субботам внизу минимум народу, и у Очако будет пара десятков минут, чтобы помучить рисоварку, прежде чем на кухне объявится первая партия возмутителей спокойствия. А поужинать можно и в комнате.       Стоп.       Когда она успела научиться избегать своих одноклассников?       В поисках ответа на этот вопрос Урарака отложила телефон, поднялась с насиженного места и зашагала ровно туда, где одиноко лежал смятый, во всем виноватый не ее геройский костюм. Все время, пока Очако пыталась привести его в порядок и аккуратно уложить в свою старенькую, но еще целую спортивную сумку (в школьную эти сапожищи точно не поместились бы), она не могла перестать краснеть от весьма горячих воспоминаний о недавнем прошлом, связанных с этим костюмом и с одним конкретным весьма горячим человеком. Больше ни о ком и ни о чем просто не получалось думать. Их с Бакуго поцелуи устроили Очако целый гормональный бунт, который утихать никак не собирался, а скорее, наоборот, стремился разрастись и поглотить собой весь мир. Всего несколько минут, проведенные утром в комнате ее предполагаемого парня, не только не давали себя забыть, но и настойчиво требовали себя повторить. Скорее бы девять часов. Скорее бы.       Когда занят делом, время идет быстрее, а дел у Очако в ту субботу накопилось предостаточно. Да и еженедельную уборку можно было бы провести потщательней. В итоге ровно в восемь пятьдесят пять вечера сытая и бодрая Урарака со спортивной сумкой наперевес вышла из своей отполированной до блеска комнаты и отправилась навстречу приключениям, полным романтики и опасностей (именно так она себе представляла следующие часок-полтора, если опустить большинство пикантных подробностей). И приключения начались. Причем даже раньше, чем планировалось. — Урарака-кун, куда ты направляешься и зачем?       Иида и его замашки старосты жестоко подстерегали Урараку уже на входе на мужскую половину общежития. Но пусть заранее продумать план действий для подобной ситуации она не потрудилась, в умении импровизировать и принимать решения по ходу дела она всегда была неплоха. — К Мидории. Он сегодня должен был получить новый комикс про Всемогущего и так интересно нам с Цую о нем рассказывал перед тренировкой, что мы попросили показать и нам. Вот. — А, что ж, понятно. Я буквально минуту назад встретил их двоих у лифта, и они сказали мне то же, что и ты.       Допустим, он купился. Но если бы все было так просто. — Давай я провожу тебя. — Спасибо, не стоит. — Нет-нет, идем со мной. Не очень уместно девушкам в одиночку ходить по нашим коридорам в столь поздний час.       Ну вот. Пришлось не только изменить изначальный маршрут, но и компанией обзавестись. Как же все не вовремя и не по плану. Хорошо хоть, что Мидория живет на втором этаже, а значит идти им недалеко и болтать о внезапно возникшем на втором курсе интересе к комиксам долго не придется. А еще как Шоджи, так и Тодороки, вместе с которыми Урарака и ее спутник прокатились в лифте, совсем не удивились ее присутствию на весьма оживленной (что в общем-то логично) левой половине общежития, так что конвой в виде Ииды даже пригодился. Правда, расслабляться было рановато. Очако уже постучалась в нужную дверь, когда хищный режим старосты активировался снова. — А зачем тебе с собой сумка?       И тут настала пора нервничать. Деку открыл дверь с весьма недоумевающим выражением лица, а по спине Очако лениво покатилась холодная капелька пота. Но еще можно было что-то предпринять. — Привет, Мидория! А я вот пришла обсудить твои комиксы. Все время у тебя по одному одалживаю, а вернуть забываю. — А? Э? А?       От ее слов Деку недоумевал только еще больше, а когда Урарака легонько подмигнула, типа "подыграй мне", его и вовсе как-то странно перекосило. Пришлось подмигнуть еще раз, более понятно, и сумкой чуть-чуть потрясти. — Сегодня делала уборку и решила — раз все равно приду к тебе посмотреть новый выпуск, верну-ка я, пожалуй, сразу все, что брала почитать до этого. Их, оказывается, уже тааак много накопилось. — А? Ддда, наверное, — отозвался Деку, который, очевидно, нервничал куда больше Очако, и вспотел куда сильнее нее. — Урарака-кун, Мидория-кун, — все не сдавался Иида, — вы так увлеченно рассказываете, что мне теперь тоже стало интересно. Могу я попросить пару экземпляров для ознакомления? Нам всем, конечно, нужно учиться, но иногда полезно и отвлечься на что-то подобное.       Деку опасно замялся. Ему было крайне неловко оказаться между двух огней. — Время уже позднее, Иида-кун, — протянула Урарака, — может, лучше завтра? А то мы так не успеем обсудить что хотели. — А можно мне с вами? Я тоже послушаю.       Сердце у Очако стучало как бешеное. Если все это затянется, она как минимум опоздает или даже вообще не сможет прийти к Бакуго, и ее приключения будут хоть и с риском, но совсем без романтики. А ради этой самой романтики ведь все и затевалось. — Иида-кун, керо, нам будет сложно обсуждать комиксы при тебе. Вдруг ты когда-нибудь захочешь прочесть, а мы не хотим заранее испортить тебе впечатление уже известными нам подробностями сюжета…       Пока Асуи вещала, пошире открыв дверь в комнату Мидории, и сам Мидория, и Урарака ретировались в эту комнату как в убежище и укрылись за спиной Асуи как за щитом. Благодаря ее дипломатическому таланту переговоры прошли успешно и очень скоро завершились почти одновременным "хорошего вечера". Когда за уже закрытой дверью совсем стихли ритмичные шаги старосты, Очако наконец тяжело и громко выдохнула и тут же согнулась в поклоне ровно на девяносто градусов. — Прошу прощения, ребята. Я совсем не хотела вас беспокоить. И благодарю за помощь.       Всемогущий улыбался отовсюду, чуть ли не с потолка, Цую качала головой, а Мидория снова застыл на месте от недоумения и неловкости. Надо объясниться. Во-первых, Изуку ее друг, во-вторых, он друг Ииды, в-третьих (хотя это не аргумент), он друг Бакуго, в четвертых, Очако тоже друг Ииды (не самый хороший друг — стыдно должно быть!), и главное — Изуку только что помог ей выбраться из переделки. Она уже почти придумала с чего начать, но Цую заговорила первой: — Очако-чан, можешь, конечно, не отвечать, керо, но что происходит? И что у тебя в сумке? — Там, эмм, — с секунду Урарака подбирала подходящий ответ, — там, в общем, подарок для Бакуго-куна. Я шла к нему, но я не хочу, чтобы об этом кто-то узнал. По крайней мере, пока.       За то время, что она говорила, Деку несколько раз поменялся в лице. Очако насчитала четыре раза. Последней на его лице застыла… надежда? — Ттто есть, ты и Каччан…? Вы с ним как бы, — тут он перешел на шепот, — вместе? — Это сложно объяснить, но что-то вроде того, да.       Очако аж вздрогнула, когда у Деку в ответ вырвался восхищенный не то возглас, не то писк, не то смешок. Цую же просто улыбнулась. — Ну тогда поторопись. Он тебя, наверное, уже заждался, ква.       Больше ничего говорить не хотелось, поэтому слегка покрасневшая Урарака только кивнула и открыла дверь. Но вышла не сразу. — Урарака-чан, — почти прошептал Мидория ей вслед, — пожалуйста, постарайся не разбить ему сердце.       Она кивнула снова, уже с улыбкой, и пожелала своим спасителям приятного вечера. Удивительно, насколько эти двое похожи. Просто идеальная пара. Утром Цую до слез боялась обидеть Очако, а теперь Изуку почти также переживает за Кацуки.       О том, как хорошо подходят друг другу ее друзья, Очако, улыбаясь, размышляла все время, пока как можно бесшумнее кралась по коридору. Улыбка сошла с ее лица, только когда со звонким "динь" перед ней открылась кабина лифта, и запоздало пришла мысль, что надо было идти по лестнице. — Прошу, Урарака-сан, — наигранно вежливо посторонился Киришима, — вижу, ты заблудилась, но я абсолютно уверен, что нам с тобой по пути. Не зря же кое-кто сегодня весь вечер томится в мучительном ожидании тебя.       Прежде чем шагнуть в лифт Очако закатила глаза, а когда лифт тронулся, она одновременно почувствовала, и как горят уши от смущения, и как чешутся кулаки от желания стереть с лица Киришимы его издевательскую улыбочку. Он сделал вид, будто поправляет еще влажное полотенце у себя на шее, но было слишком хорошо заметно, что он просто прикрывал рот и пытался не расхохотаться на все общежитие. — Пожалуйста, прекрати так смотреть, мне реально страшно, — взмолился Киришима, когда лифт наконец остановился. Должно быть, во взгляде Урараки читалась слишком явная угроза. Как никак стресса за последние сутки она испытала немало, может и рука дрогнуть ненароком. А рука у нее тяжелая. Впрочем, улыбаться во все заостренные тридцать два ее новый спутник все равно не перестал. Зато хотя бы остаток пути удалось провести в молчании.       Очако дождалась, когда за Киришимой закроется дверь его комнаты, и только тогда постучалась в соседнюю дверь. А в ее сознание сразу же постучалась тревога. Что она делает? Зачем она вообще сюда пришла? Чтобы что? Может, Бакуго сейчас откроет дверь и скажет что-то вроде "Чего тебе, Щекастая?" или "Зачем приперлась?". Или, может, он просто рассмеется ей в лицо и отправит восвояси. Или, может, она сейчас проснется, обнаружит себя все еще парализованной где-нибудь в логове злодеев, и окажется, что никто ее не спасал, ничей геройский костюм она не надевала, никого не целовала, и все это приключение ей просто приснилось. Такой Хэллоуин был бы реально жутким.       Но Хэллоуин был вчера.