Жутко неудобный костюм

      Если комната Яойрозу с ее огромной кроватью идеально подходила для подружеских уютных вечеров, на которых решались многие важные вопросы вроде организации праздников и походов в город, или обсуждались стажировки и экзамены, то общие посиделки в горячей ванне обычно служили для других подружеских дел: расслабиться, конечно, пожаловаться друг другу на жизнь и (куда ж без этого?) посплетничать обо всем на свете. Особенно о парнях.       Предвкушая пытку очень личными вопросами, Урарака следила за тем, как нагревается вода в огромной общей ванне, и погрузилась в свои мысли настолько глубоко, что очнулась и заморгала, только когда Яомомо указала на термометр. О. Точно. Есть же одно невыполненное обещание касаемо Яомомо и термоактивных парней. То есть одного конкретного термоактивного парня. И для выполнения этого обещания сейчас самое подходящее время. Потому что подготовить ванну в этот раз вызвалась Момо, которая почему-то попросила помочь именно Очако, а не как обычно — Джиро-чан. Остальные девочки еще не пришли. Но скоро придут, надо поторапливаться. — Момо-чан, мне надо с тобой поговорить. — Очако-чан, я хотела тебе кое-что сказать, — одновременно заговорила Яомомо. — Давай сначала я, — твердо, но с улыбкой попросила Очако. А то забудет же или не успеет до прихода девочек. — Хорошо.       Очако выключила нагрев и почти совсем без восхищения потрогала идеально чистую воду идеальной температуры. Целый океан всего для шестерых. Ко второму курсу она начала потихоньку привыкать ко всяким страшно дорогим штукам и шикарнейшим условиям жизни в общежитии академии. Но к трудностям жизни в том же самом общежитии академии привыкнуть невозможно. Потому что возникали они постоянно и каждый раз новые. Например, сейчас оказалось, что Яомомо очень трудно уговорить не то что на диалог с Тодороки выйти, а хотя бы перестать его избегать. Она все время отнекивалась и повторяла, что Тодороки-кун очень упрям. Но в этом-то и проблема — он же не оставит Урараку в покое, пока не добьется своего. А Бакуго (ее собственный настоящий парень, ура!) еще хуже и еще упрямее. Опять взбесится, даже слушать не станет. И что с ними обоими делать маленькой беззащитной Очако? Да как ее вообще угораздило в это ввязаться? Ну как, вроде бы Киришима ввязал. Как-то очень незаметно. Вот же проныра. Сильно много он с Миной зависает, явно от нее и понабрался всякого такого нехорошего. В последнее время от парней одни проблемы (взять того же Минету), и дальше проблем, похоже, будет еще больше. Причем одни парни создают проблемы с другими, чтобы возникли проблемы с третьими. Ужас просто. — Но я же перед ним уже извинилась, — все причитала Момо. — Я думаю, что его не извинения интересуют. — Тогда я тем более не могу. Я даже с Иидой-куном до сих пор с трудом разговариваю. Мне так неловко перед ним. Перед ними обоими. А Тодороки-кун — он еще и смотрит на меня так… завораживающе. — Завораживающе? — переспросила Урарака, немного наклонив голову вправо. — Ой, нет, не то, — смущенно забормотала Яомомо, — я хотела сказать, что ему сложно противостоять, сложно отказать. Он просто кажется мне очень настойчивым. Кажется, что ей не кажется. — А ради меня? Момо-чан, ну пожалуйста, он же от меня не отстанет. Я ему пообещала с тобой поговорить. Точнее, он меня заставил пообещать. — А может быть, ты просто передашь ему, что я не могу с ним поговорить? — вжала голову в плечи Яойрозу, — пожалуйста. — Не-не-не. Даже не проси, — замахала руками Очако. Момо только вздохнула и еще больше вжала голову в плечи. Из душевых послышались приближающиеся шаги, и скоро в ванную ступила их розовокожая обладательница. А кстати, вот кого можно попросить о помощи, когда дело касается парней. — В чем суть дискуссии? — лениво поинтересовалась та. — Нам с Момо, — решительно начала Урарака, — то есть только Момо-чан нужен твой совет. Сама Момо продолжила молча и неподвижно стоять, а Мина сразу оживилась и подошла поближе. Все любопытство мира отражалось в ее взгляде. — Ты же умеешь отшивать парней? — полуутвердительно продолжила Очако. — И кого нужно отшить? — коротко кивнув, поинтересовалась Мина. — Тодороки-куна, — тихо пробормотала покрасневшая Яомомо. Она немного удивилась, когда Мина преспокойно выдала: — Не, настолько красивых парней я отшивать не умею. Он ведь такой красавчик, правда? — Да, Тодороки-кун довольно привлекательный, — тут же согласно кивнула Момо. — Ну, не то чтобы уж совсем, — почти одновременно ответила Урарака. Мина тут же вскинула руку в протестующем жесте. — Да с тобой-то все понятно. Рано или поздно оно должно было сдетонировать. А вот ты, — уставилась она на Момо, — побольше думай о том, насколько Тодороки привлекательный, и глядишь, отшивать и не придется. Он поди еще и целуется вполне себе неплохо, а?       Со своей фирменной кокетливой улыбкой Мина подмигнула Яомомо, и та совсем поникла и совсем покраснела. Да уж. Плохая была идея Мину попросить. И что еще за "оно" должно было "сдетонировать"? Что это вообще значит? А что еще важнее — как теперь быть с Тодороки и Яойрозу? В лифте их двоих застрять? Даже поговорить самостоятельно не могут. Как дети малые.       Пока Очако возмущенно перебирала в голове возможные варианты того, как отвязаться от этой ситуации, и надеялась, что Киришиме однажды воздастся за то, что он ее во все это втянул, донельзя довольная Мина радостно добавила: — Я смотрю, расшевелился нынче наш тихий муравейник. Страсти кипят — хоть дораму снимай. — Какие страсти? Где дораму снимают? Я тоже хочу. — Очако опять слишком поздно заметила прозрачные капли воды, окружившие невидимый силуэт, и слегка вздрогнула от высокого голоса Тоору. К ее беззвучным шагам и скрытому присутствию невозможно привыкнуть. Из нее получится отличный разведчик. — Пока нигде, — все так же довольно промурлыкала Мина, — но сценарий намечается неплохой. — И почему все до сих пор одетые? Живо раздевайтесь, а то мне неловко! Давайте-давайте.       Урарака до сих пор не понимала, как с таким геройским костюмом, как у Тоору, вообще можно рассуждать о неловкости, но спорить не собиралась и послушно поторопилась обратно в душевые, где уже раздевались Кьека и Цую.       За Цую Мина взялась после того, как все шестеро уже устроились в ванне и уже оставили попытки выведать, что же такого Урарака прошептала на ухо Бакуго сегодня на кухне после тренировки. Конечно, никто и близко не отгадал, хотя покраснеть Урараку заставили не раз. Цую же оказалась крепким орешком, и кроме того, что действительно встречается с Изуку, больше ничего не стала рассказывать. Поэтому ее мучили недолго. Потом Мина насела на Яомомо в попытке выяснить кто лучше целуется — Иида или Тодороки. Причем сама явно была убеждена, что второй. Даже не скрывала своей уверенности. Хотя вот ей-то, фантазерке, откуда знать?       То ли из сострадания к Момо, то ли чисто из любопытства, Очако решила перевести беседу в другое русло и спросила у Мины сама: — А кстати, что там у меня должно было сдетонировать? Что ты имела в виду? Что-то про рано или поздно. — Ооо, — почти пурпурная от горячей воды Ашидо расселась так, будто вся огромная ванна только для нее одной, — я про то, как нагло ты соблазняла Бакуго все это время. — Я? — дернулась Урарака и чуть полотенце со лба не уронила, — да это все Минета со своим печеньем! — Ага, конечно, можно подумать, наш, ой, извиняюсь — твой, агрессивный зайка чисто из-за печенья на тебя столько пялился. — Пялился? — озадачилась Урарака, и тут же сообразила о чем речь, — да это же все из-за костюма! А мне случайно выпало его надеть. Ну случайно же! Ашидо засмеялась так заразительно, что Хагакуре тут же к ней присоединилась, а чуть позже и Джиро захихикала. Направив ушные штекеры на Урараку, Джиро пояснила: — Костюм, конечно, бомба, но так-то Бакуго на тебя уже давно смотрит. Просто смотрит так, чтобы ты не видела. Ну и Киришима его пинает иногда. А я-то все слышу. — А я все вижу, — добавила Тоору. — А я все знаю, — подмигнула Мина и засмеялась еще громче, — ой, не могу, конспираторы из них, конечно, лучше некуда. Теперь Джиро не хихикала, а едва сдерживала хохот, как и две другие любительницы безудержного веселья. Очевидно, им было что вспомнить. — Уже давно смотрит? — удивилась Очако и самой мысли, и тому, что высказала ее вслух. — Ооо, — снова затянула Мина, пытаясь сдержать смех, — ну как минимум с весны. Помнишь, как перед последним спортивным фестивалем стояла жуткая аномальная жара, и кто-то предложил сделать фруктовый лед? Очако кивнула. Она тоже не помнила, кто это предложил, но уже догадывалась о чем дальше пойдет речь. Уж конечно, не о том, что она тогда больше всех слопала — вкусно же было, а о том, с каким лицом Бакуго совершенно незаметно для Урараки наблюдал за тем процессом поедания мороженного. Только говорили об этом девочки урывками сквозь смех, перебивая друг друга и иногда хватаясь за животы. На истории с мороженым веселье не остановилось. Дорвались же наконец негодницы до открытого обсуждения. А когда Урарака, сдвинув брови, выдала: "так вы поэтому меня потом угощали леденцами на палочке!", негодницы без зазрения совести дружно закивали головами и засмеялись еще больше.       Желание утопить своих подруг или утопиться самой скоро начало потихоньку отступать, а смех вокруг немного стихать, и тогда Очако попыталась отогнать мысли о собственной бестолковости (как можно было не заметить за столько-то времени?) и задала присутствующим вполне логичный вопрос: — Почему вы мне ничего не рассказывали? Безмолвная пауза продлилась намного меньше, чем ожидалось. Никто даже не смутился, все просто сели поудобнее. — Потому что обойдется, — ответила Мина, — раз весь из себя такой супер важный номер один, пусть сам тебя добивается. Нечего ему помогать. — Ну, и так интереснее, — опять же без всякого стеснения со смешинкой в голосе добавила Тоору, а Кьека ей с согласием подмигнула, мол, та все правильно говорит.       Интереснее им. Проказницы бесстыжие. Лишь бы поразвлечься. Вот и как после такого людям доверять?       Подольше поразмышлять о кредитах доверия у Очако не вышло, потому что Мина все не унималась. — Правда, Бакуго так долго собирался, что я чуть не сорвалась, и не намекнула тебе попрозрачней. Ух, какая я стойкая иногда бываю — сама себе удивляюсь. Была еще мысль заставить его поревновать. Это должно было сработать. Я даже пыталась уговорить Киришиму к тебе подкатить, раз уж он в курсе дела… — Киришиму?! — на этот раз Урарака таки уронила полотенце, но в последний момент успела его коснуться и заставить пари́ть, — ты совсем что ли? Мина даже бровью не повела и спокойно договорила: — Но он сразу слился. Сказал, что охотно примет любую другую смерть, чем вот так в расцвете юности, да еще и от рук лучшего друга. Если ты, конечно, раньше сама его к звездам не отправишь. Но, к счастью, ты удачно вытянула жребий, и тут уж все, — Мина чуть наклонилась вперед и прикрыла глаза, — от судьбы, как известно, не уйдешь. Особенно в таком наряде. Круче был бы разве что костюм Киришимы.       Все опять захихикали. Все, кроме Урараки, для которой идея отправить некоторых личностей к звездам прозвучала весьма заманчиво, и кроме Цую, потому что должен же быть среди них хоть кто-то адекватный. — Вот и встречалась бы сама со своим Киришимой, — обиженно выпалила вся красная не только от горячей ванны Очако, сама не понимая, что говорит, — а то больно много у вас с ним общего. — Пф, не, спасибо. — А что так? — не сдавалась Урарака, — ты же говорила, что тебе нравятся парни с чувством юмора, а Киришиме, как и тебе, лишь бы поприкалываться. — Не, — преспокойно отмахнулась Ашидо, — чувство юмора — это не все. Думаю, мне нужен кто-то чуточку постарше, кто-то более опытный. Кьека и Тоору тут же чуть ли не хором ядовито подметили: — Как Серо-кун? — Серо как раз вчера что-то про опыт говорил.       Теперь уже Очако смеялась вместе с девочками. Только смеялась она с куда бóльшим злорадством, чем всегда. Стянуть нахальную улыбку с лица Мины таки удалось, и тогда Момо и ее педагогические навыки постарались не дать воцарившемуся безобразию перерасти в конфликт. — Ну хватит, девочки. Посмеялись и ладно. — Щеки Урараки все еще оставались опасно надутыми, поэтому Момо как будто переключилась на нее, хотя говорила со всеми. — Я вот просто очень рада за Очако-чан и Цую-чан. — Это да, — неожиданно тепло отозвалась Тоору, — вы выглядите такими счастливыми последние пару дней. — Ага, аж светятся, — сразу присоединилась Мина. Даже Цую, осторожно поправив полотенце, в которое завернула свои шикарные волосы, оживилась и подала голос: — Не помню, чтобы видела тебя такой счастливой, как сегодня, ква. И Бакуго-куна тоже.       До сего момента Очако даже не задумывалась о том, что и правда в последнее время чувствовала себя по-другому. Бакуго принес в ее жизнь целую бурю приятных волнений. Каждая эмоция как будто сильнее ощущалась. Даже когда его не было рядом, когда она только ждала встречи с ним. И кстати, следующая встреча произойдет очень скоро. Очако ее уже вовсю предвкушала. Снова накатило то приятное волнение. Неужели оно у нее и на лице написано? Неужели ее чувства так очевидны для окружающих? По крайней мере, для девочек. Да, все-таки она бестолковая. Слегка. И вот ведь, пожалуйста, еще одна трудность общежития — никакой тебе личной жизни. Все все знают, и ничего-то от них не скроешь.       В улыбках Джиро и Ашидо Урарака все еще улавливала насмешливые ехидные искорки и могла поклясться, что и Хагакуре так же ехидно улыбалась. Столько времени они тайком веселились и ничего ей не рассказывали, потому что "так интереснее". Ну беспредел же. Чистой воды беспредел. Зла на них не хватало, поэтому Урарака высунула руку из воды и поочередно указала на всех троих негодниц. — Все равно, так секретничать — не по-подружески, и я вам троим, — тут она вытянула шею вперед и произнесла максимально твердо, — ставлю крестик. Джиро и Хагакуре так и прыснули, а Мина как-то немного по-философски протянула: — А у вас с Бакуго, оказывается, тоже немало общего.       Очако надулась еще больше. Цую молча приложила палец к губам. Кьека засмеялась еще громче, и Яомомо посмотрела на нее своим супер строгим взглядом, который редко кто мог увидеть, но всем от него неизбежно становилось немножечко стыдно. Или множечко. — Ладно-ладно, все, мы поняли, закругляемся, — загасилась Джиро в самый угол ванны. — Да-да, извините, — пропищала Хагакуре, — на самом деле, мы просто завидуем. — Я понимаю, — строго кивнула Яойрозу, — правила академии не запрещают отношения между студентами, хоть они и вызывают у всех нас немалый интерес, но, может быть, вам лучше озаботиться отношением к успеваемости?       Момо начала перечислять у кого по каким предметам невысокие оценки, и все быстренько оставили веселье. Так им и надо — подумалось Очако. Следом подумалось, что отношения с математикой у нее гораздо сложнее, чем отношения с собственным парнем, и что Момо права — учеба прежде всего. Учеба и тренировки. Но учеба завтра, а сегодня Бакуго. Которому нравилась Очако, и, оказывается, уже давно. Подумать только, такого, как Кацуки — того, кто всегда стремится к лучшему и не терпит посредственность, заинтересовала не первая красавица вроде Яомомо или Неджире-чан, а всего лишь Урарака Очако. Нет, конечно, Урарака не считала себя уж совсем непривлекательной. Как минимум симпатичной она вполне могла себя назвать. И она искренне верила, что станет героиней, у которой будут поклонники, а может, даже преданные фанаты и рекламные контракты будут. Но если бы еще каких-то три дня назад кто-нибудь (то есть не кто-нибудь, а некоторые бессовестные личности, которые считаются ее подругами) сказал Очако, что она нравится самому Бакуго, поверить в такое было бы крайне сложно.       И все же это было правдой. После того как с водными процедурами девочки закончили, после того, как все переоделись, и после того, как Урарака вспомнила, что Момо хотела ей что-то сказать, но та ответила: "да ничего важного" и покинула душевые, рядом с Ураракой остались только Асуи и полотенце, которое все еще парило над ванной уже почти под самым потолком. По лицу Асуи обычно нельзя понять, что она чувствует, если только она не плачет или не смеется, но за время учебы в академии и жизни в общежитии Очако сблизилась с ней достаточно, и теперь могла по глазам прочесть, что Цую задумалась о чем-то приятном и хочет этим поделиться. — На самом деле это началась раньше, ква. Очако вообще не поняла о чем речь. На ее лице недоумение, как и многие другие эмоции, читалось легко, поэтому Цую ухватила языком парящее полотенце, вернула его законной владелице, а после пояснила: — Бакуго-кун смотрит на тебя дольше, чем с весны.       Неужели и Цую все знала и ничего ей не говорила? Нет, не может такого быть. Очако даже головой немного тряхнула, чтобы отогнать эту мысль. И правильно. Стоило только Цую начать: "Вчера, когда ты ушла от нас, керо, когда спасалась от Ииды-куна…" как Очако, игнорируя насмешливые нотки в голосе подруги, дальше додумалась сама. Это Деку. Деку так неожиданно эмоционально отреагировал, когда вчера пришлось признаться, куда это она с сумкой на плече на ночь глядя собралась, потому что все знал. И был рад за друга. Во-первых, он лучше всех знает Бакуго, а во-вторых, он самый наблюдательный в их классе. А может, и во всей академии. Причем, он не просто наблюдает за будущими героями — он анализирует, сравнивает, подмечает мелкие детали и еще и записывает все в свои тетради. Чем больше Урарака об этом думала, пока они с Цую поднимались на четвертый этаж, тем быстрее ее привычно откровенная и непривычно разговорчивая в последнее время подруга подтверждала каждую ее мысль. Похоже, что Цую и Деку после вчерашнего внезапного визита Урараки, активно так обсуждали ее и Бакуго. Очако даже неловко стало. Но она продолжала с интересом слушать свою спутницу, которая делилась информацией повышенной секретности — рассказывала о том, как Деку, наблюдая за другом детства и вместе с тем за своим главным соперником, поначалу не мог понять, зачем тот так разглядывает Урараку, особенно вне тренировок, а потом поймал себя на том, что сам ровно те же взгляды бросает на Цую. Урарака не могла сдержать улыбку от того, с каким смущением и с какой радостью или даже гордостью в голосе, Цую об этом говорила. Ну еще бы. Приятно узнать, что ты кому-то очень нравишься, а если этот кто-то еще и нравится тебе самой — приятно вдвойне.       В процессе очень милой беседы девочки в какой-то момент обнаружили, что очень милая беседа затянулась, и уже неизвестно сколько времени они просто сидят на кровати в комнате Урараки, болтают и довольно улыбаются. Не просто довольно, а пожалуй, слегка заговорщицки — совсем как Ашидо. Когда до Очако дошло, что они с Цую вот так втихую обсуждают своих же парней, стало немного неуютно. Чуть-чуть. Ну так, самую малость. Потому что душу грело теплое ощущение тайны. Что поделаешь, если сплетничать с лучшей подругой о парнях — жутко приятное занятие. И они же только между собой, без никого постороннего. Уж друг другу-то можно доверить парочку секретов.       Теплое и приятное ощущение тайны вскоре оставило Урараку. Потому что на часах совершенно случайно обнаружилось восемь пятьдесят три. Весело теперь было только Цую. Она едва не покатилась со смеху, пока наблюдала, как Очако носится по комнате в поисках расчески, которая никак не попадалась на глаза, потому что лежала на самом видном месте. А еще футболка чуть не наделась задом-наперед, но Урарака все же вовремя спохватилась и даже тапочки смогла правильно надеть. Правый на правую ногу, левый на левую. Вроде все. Можно идти. Или бежать. — Как я выгляжу? — вырвалось у Очако само собой, когда она закрыла дверь своей комнаты. — Счастливой.       От искреннего ответа Цую, и от ее прощальных обнимашек на душе стало еще теплее. Мурашки от осознания скорой встречи со своим парнем заплясали по всему телу целыми хороводами. Каким же приятным было это волнение. Общие комнаты Очако пересекала чуть ли не в полете, а по лестнице поднималась чуть ли не вприпрыжку. Щеки горели, руки дрожали, бабочки в животе кружились в танце. На четвертом этаже левой половины общежития сердце заколотилось еще быстрее, а танец бабочек в животе стал еще зажигательнее. Надо все же успокоиться. Хотя бы чуть-чуть. Урарака остановилась, закрыла глаза и сделала максимально глубокий вдох. Щеки все также горели. Она ведь еще даже не встретилась с Бакуго, а в ней так и плещут эмоции. Или это гормоны? Неважно. Да, она уже давно нравится парню. Да, этот парень не кто-нибудь, а сам Бакуго Кацуки. Да, "как с таким телом вообще можно что-то кроме гордости испытывать" он сказал именно про нее. Но надо собраться.       Урарака снова глубоко вдохнула и выдохнула. Это помогло. Рука не дрожала, когда она постучала в дверь. И тут воображение начало рисовать варианты того, что ждет ее за этой дверью. Уж сегодня-то она точно не сбежит. Может быть, даже снова сделает Кацуки очень приятно? Ему ведь нравится и сама Очако, и то, что она делает. Не все, конечно, но многое. Главное, больно не сделать. Да и в случае чего, он, как в прошлый раз, сам придет ей на выручку в нужный момент. Пусть ему свойственна грубость и агрессия, но каким бы ни был Бакуго, на него всегда можно положиться.       Ручка повернулась, в узкой полоске дверного проема показалась знакомая черная футболка, сердце Урараки снова заколотилось с огромной скоростью, и она шагнула вперед, навстречу своему парню.