До встречи в офисе

Понедельник. В главном офисе строительной компании проходит совещание, на котором они совместно с директорами и архитекторами других штабов обсуждают важные вопросы стройки. Аль-Хайтам не может оторвать взгляда от Кавеха. Бухгалтер одергивал себя в начале собрания, когда говорилась самая важная информация, но сейчас он только и может делать, что оглядывать иногда нахмуренные брови, задумчивый взгляд и закушенную губу во время каких-либо расчетов, часто добавляющихся уточнений в плане проекта. Такая заинтересованность этим человеком его пугала бы, будь он только что поступившим в университет парнем. Он действительно был напуган во время первой их встречи на расселении первокурсников в общежитии, но после года общения и их ссоры сил на эмоции попросту не осталось. Первую неделю после отъезда выпускника аль-Хайтам хотел просто забыть Кавеха, как страшный сон, и больше не вспоминать. Вторую неделю он усиленно занимался этим. Весь следующий месяц проходил в таком же режиме. И летние каникулы тоже. Аль-Хайтам никогда в жизни не признался бы в том, что скучает по разговорам в переписке ночью, по нудным замечаниям «прибраться в комнате», по спорам об значимости современного искусства в мире – нет, он ни в коем случае не скучал по этому. В итоге, к концу университета, аль-Хайтам почти не вспоминал о вредном старшекурснике Кавехе, что пошло будущему бухгалтеру на пользу, по собственному мнению самого аль-Хайтама. Но, сидя за компьютером и читая информацию о проектах архитектора, нанятым директором компании на стройку нового дома, аль-Хайтам понял, что ему снова придется вспомнить о режиме "забывания" своего знакомого старшекурсника. Это слегка удручало, но он постарается сделать всё в лучшем виде. Кавех с едкими замечаниями заходит в кабинет. Кавех с наглой ухмылкой разговаривает про опоздания. Кавех делает комплимент. А аль-Хайтам все это время думает о том, как бы вернуть то самое безразличие, которое сопровождало его на протяжении нескольких лет после окончания университета. Получалось явно плохо, раз он просит номер телефона у Кавеха и весь следующий день названивает ему по работе, хотя мог решить все вопросы буквально за пол часа разговора. Да и прибраться в кабинете его заставило ощущение того, что старший стремился скрыть свое негодование по поводу неразобранных документов, находясь в кабинете бухгалтера. И каково было удивление, когда из-под стопки недавно принесенных бумаг выпал какой-то чертеж. Возможно даже оставленный специально, кто знает. Разговор по телефону, едкие насмешки, очередное опоздание — не сказать, что аль-Хайтам был не в себе, но встреча с Кавехом явно вздернула его чувство собственного достоинства. А после неловкого завязывания галстука от блондина (аль-Хайтам уверен, что архитектор был смущён), оно чуть ли не взлетело до небес и аль-Хайтаму показалось интересным решение "случайно забыть" отправить сообщение о месте проведения корпоратива. Ведь он и не сомневался, что Кавех не пропустит такого веселья. Кавех оправдал ожидания аль-Хайтама и действительно пришел. И, раз на то пошло, бухгалтер решил устроить веселье, которое, возможно, принесет ему что-то новое. А так как в нем была небольшая доза алкоголя, он позволял себе больше обычного. Аль-Хайтаму, например, хотелось узнать предпочтения вин блондина, этот вопрос начал его волновать, как только он увидел чуть нахмуренного после глотка спиртного Кавеха. Еще ему хотелось открыто флиртовать с Кавехом, хотя он в этом себе раньше не признавался. Также, всегда хотел потрогать его бедра, но он и об этом никогда не скажет вслух. А когда Кавех ответил на флирт, аль-Хайтам решил — он просто будет делать все, что будет приходить в его голову. Конечно, на следующий день, бухгалтер, возможно, пожалеет, но он подумает об этом позже. Наступил следующий день. Аль-Хайтам жалеет. Жалеет, что выпил не слишком много и протрезвел уже в такси по пути домой. Жалеет, что впустил Кавеха в дом по такой глупой причине. Жалеет об этом потрясающем, горячем и, черт возьми, страстном поцелуе. Жалеет, что просто так отпустил Кавеха куда-то по делам: нужно было остановить, задержать, не дать ему уйти. Он жалеет, что теперь больше не хочет отпускать Кавеха, как он это смог сделать в студенческие годы. Аль-Хайтам пожалел об этом сразу, как только начал замечать изменения в поведении Кавеха даже во время утреннего совещания в понедельник. Тот стал более спокойным со старшими, осторожным в выражениях с начальством, обходительнее с коллегами, даже если они ему неприятны, что было видно по лживой улыбке блондина. Ведь аль-Хайтам видел настоящую улыбку молодого Кавеха в университете, а потом и на корпоративе, и после него. Это сдержанная благодарность за выполненную работу и натянутое лицо ни за что не сравнится с тихим смешком перед поцелуем, с медленно закрывающимися глазами во время него, с тихим вздохом после мягкого укуса ключицы. Аль-Хайтаму казалось, что он никогда не забудет тот вечер. — Ты слишком им увлечен, — говорил ему друг во время утренней тренировки, — это ведь началось еще с университета. Думаю, в этой истории должен произойти финальный акт, чтобы ты начал двигаться дальше. Это тяжелый период в жизни, но я могу сказать так… Аль-Хайтам слушал длинноволосого брюнета в пол уха. То ли это было из-за выполнения сложного упражнения на тренажере, то ли потому что голова была забита чем-то другим, но бухгалтер не вслушивался в то, что говорил ему мужчина, и честно признался об этом собеседнику. — Забудь. Ты поймёшь это сам, когда придёт время. После этих слов так и хотелось сказать: "Говоришь, словно ты какой-то старик", но аль-Хайтам лишь улыбнулся и продолжил тренировку. — Финальный акт, значит, да? — тихо пробормотал он, сидя в своем кабинете после совещания. Но долгие размышления аль-Хайтама прервал Кавех, который словно на иголках вошел в кабинет начальника отдела бухгалтерии, сердито хлопая дверью. — Что не так с твоим директором?! Мы же утвердили весь проект еще неделю назад, почему ему приспичило сегодня проверить весь план от начала и до конца? — прошипел блондин, усаживаясь в кресло рядом с рабочим местом аль-Хайтама. — Ты сам знаешь, что такие вещи во время строительства происходят постоянно и они необходимы. Лучше проверить все возникшие нюансы заранее, чем потом обнаружить ошибки при строительстве, — ответил аль-Хайтам, не отвлекаясь от заполнения отчётов в компьютере. — Да-да, я знаю, просто это раздражает! Почему меня зовут на срочное незапланированное совещание, а прихожу я на очередное обмусоливание вещей, которые и так были известны всему штабу еще неделю назад? — Кажется, твой диалог с директором строился слегка по-другому. Он сказал, что приходить прямо сейчас необязательно, но если есть возможность, то… — Как будто ты знаешь, как строился наш диалог, — цокнул мужчина, и аль-Хайтам издал смешок, наконец оторвав взгляд от компьютера. — Я стоял в двух метрах от директора, пока ты разговаривал с ним по телефону, поэтому, да, знаю. Кавех нахмурился и возмущённо фыркнул. Самодовольный кретин! Сам ведь сидел на этом собрании, только то и делая, что на блондина пялясь! Не сказать, что Кавеху это не льстило, конечно, но аль-Хайтам говорил так, будто узнал очень много нового за этот час. — В любом случае, сейчас я пришел к тебе не для споров, — блондин закинул ногу на ногу и выжидающе посмотрел на собеседника. — Правда? А мне казалось, что ты сюда только для этого и приходишь, — мужчина облокотился на руку и взглянул на архитектора. — Ты хоть раз можешь не быть козлом и выслушивать меня без придирок?! — Я попытаюсь сделать это сейчас. Не терпится узнать, о чем же ты пришел мне рассказать. Кавех глубоко вздохнул и закатил глаза. — Не прикидывайся дураком, ты и так знаешь, в чем дело. — Понятия не имею. Сегодня весь в работе, даже думать не мог ни о чем другом, кроме неё. — Конечно, блять, не думал он, — тихо процедил Кавех, — хорошо, раз ты такой трудяга, то я напомню тебе о нашем договоре в пятницу. И я пришел закончить начатое. Аль-Хайтам задумчиво хмыкнул и на его лице пронеслось едва уловимое удивление. — Не думаю, что делать какие-либо непотребства в офисе хорошая идея, но, если хочешь, я могу закрыть две… — Что ты несёшь, придурок?! — Кавех резко поднялся с места и вдруг покраснел. Непонятно только, от злости или от смущения. — Очевидные вещи? Разве мы не этим занимались в пятницу? — с приподнятой бровью сказал аль-Хайтам, он уже был готов к тому, что его возьмут за воротник рубашки и поднимут с рабочего кресла, что, собственно, и произошло. — Разве в этом заключался наш договор? — злостно процедил Кавех, и аль-Хайтам лишь усмехнулся. — А разве я с тобой о чём-то договаривался? — Я рассказываю тебе о своём ЧП, произошедшем в пятницу, а ты мне о том, что ты натворил после выпускного, — напомнил ему Кавех, уже раздражаясь. — Ох, так вот в чём дело. Тогда начинай, я слушаю, — после этих слов Кавех отпустил воротник аль-Хайтама и вернулся обратно на свое место, снова скрестив ноги и прикрыв глаза. — В моем доме прорвало трубу. Арендодательница позвонила с просьбой проверить, не в моей ли квартире произошла утечка. Повисло недолгое молчание, и Кавех взглянул на собеседника, который не переставал шерстить документы. — И это все? — блондину явно не доставляло удовольствия смотреть на взгляд, мотающийся между строк, и после этих слов он сердито нахмурился. — Ты ожидал услышать что-то более грандиозное? — Признаться честно, да. Эта история совсем не годится взамен той, что планировал рассказать я. Кавех тут же рассмеялся. — С каких это пор ты стал заниматься таким торгашеством? — закрыв глаза, усмехнулся блондин и услышал скрип стула и тихие шаги. Он и среагировать не успел, как ощутил теплые теплое дыхание рядом со своей щекой. Аль-Хайтам встал напротив и опустил руки на подлокотники стула. — Меня научил этому один старшекурсник. Думаю, ты с ним не знаком, — тихий голос показался Кавеху очень мягким. Слова, которые должны были звучать как издевка, доносились невероятно нежно, а не ехидно. Архитектор взглянул в глаза собеседнику и хмыкнул. — Ты всё еще влюблен в меня, так ведь? — спросил Кавех, на что аль-Хайтам, не сдвинувшись с места, усмехнулся. — Не помню, чтобы когда-либо был в тебя влюблён. — Значит, я ошибся в своем предположении? — рука Кавеха мягко опустилась на руку бухгалтера, после чего тот вопросительно взглянул на блондина. — Такое часто с тобой происходит, ты этого не замечал? — спросил аль-Хайтам с издёвкой, на что Кавех лишь цокнул. Бухгалтер переплел свои пальцы с пальцами собеседника. — А ты не замечал за собой ужасную недогадливость второклассника? — Не понимаю, о чём ты, — ответил аль-Хайтам и мягко поцеловал блондина, но тут же отстранился, когда тот потянулся за продолжением, — должен предупредить тебя, что мы все еще на работе, — бухгалтер отошел от архитектора, намереваясь занять свое рабочее место. — Кажется, несколько минут назад ты был не против продолжить начатое в пятницу за закрытой дверью, — Кавех быстро обошел стол вслед за работником, грубо повернул кресло и прильнул к губам аль-Хайтама, сразу сев на его бедра и приспуская его галстук. Отвечая на поцелуй Кавеха, аль-Хайтам, казалось, проваливался в какую-то бездну. Он был совершенно не против тяжести чужого тела на своих коленях, но чувство нарастающего возбуждения его, на удивление, смутило, и он мягко оттолкнул блондина от себя. — Кажется тогда же ты мне говорил, что пришел не за этим, — тихо ответил аль-Хайтам, прежде чем блондин с усмешкой поднялся и направился к выходу из кабинета. — Тогда в следующий раз, когда начнёшь меня целовать, убедись в том, что хочешь продолжения, — Кавех улыбнулся и захлопнул за собой дверь, оставляя аль-Хайтама наедине с прерывистым дыханием и чуть распухшими губами. Он хотел было как-то съязвить перед уходом блондина, но быстро бьющееся сердце не давало ему слукавить. Возможно, он соврал про несуществующую влюблённость в Кавеха, но аль-Хайтам подумает об этом позже.