Клочки красных бумажек

      События до суда. Воспоминания.        «Это было прекрасное время. Весенний Питер. Лёгкий ветерок и лишь тёплые лучи жаркого солнца. Мы с Лизой, всё ведь прекрасно. Но в груди что-то жгло, что-то неприятное. Я игнорировал это чувство. Ну что такого может произойти в такой хороший момент? Много тогда не подозревал..       Мы долго стояли в кафе возле кассы. Лиза была так привередлива к выбору. После моих долгих уговоров всё-таки остановилась на клубничном вкусе мороженого, хах. Воспитательницы тут же подошли, сообщая нам о скорой экскурсии и грозя при этом пальцем, чтоб мы поторапливались. А что, если бы мы задержались, пошли чуть позже.?»              Группа детей пришли в кафе. Лёша с Лизой проследовали за столик, и, сев возле окна, младшая принялась за лакомство, а Макаров, стал подглядывать на её светящиеся от радости глаза. Луч из окна на мгновенье ослепил юношу, как вдруг на кончик носа прилетела ложка, размазывая мороженое.              — Ах-ах, смотри, ты обляпался! — Лиза тут же зажмурилась, звонко расхохотавшись и выставила палец на брата.              — Ах ты, маленькая проказница! — притворно озлобившись, Лёша смахнул пальцем мороженое с носа и, засовывая его в рот, облизал. — М-м, вкусное.              Сестричка снова звонко засмеялась, а Макаров, используя момент, привстал из-за стола и, дотягиваясь руками до подмышек маленькой девочки, стал ту щекотать. Радостный визг разлетелся на всё кафе. Пока Лиза пыталась увильнуть от рук брата, мороженое то и дело скользило в подставке по столу, но, слава богам, не упало. Слёз было бы…              Вертясь на стуле как уж на сковородке, девочка так заразительно смеялась, что Лёша захохотал в ответ. Воспитатели, замечая это баловство, быстро его пресекли, ссылаясь на опоздание всей группы на мероприятие. Макаров тут же перестал. Лиза тоже замолкла и стала уплетать мороженое за обе щёки, а Лёша попросту не удержался и мазнув по мороженому пальцем снова, сунул его в рот. Младшая опешила от такой наглости и, пододвинув стаканчик к себе, закрыла его руками выказывая злую гримассу. Юноша усмехнулся, вглядываясь в злой, но такой милый взгляд. Имея чувство меры, продолжать донимать сестру не стал.              «Мы вышли из кафе, и я держал её за руку, крепко. Точно крепко. Лиза поспешила за Ириной Викторовной и другими детьми, а я лишь волокся как балласт, не хотел идти так быстро. За прошлую экскурсию и так сильно умотался. Но что поделать, когда ты держишь за руку столь энергичного ребёнка? Не бросить же».              Группка детей подошла уже к пешеходному переходу и хотела было перейти, но воспитатель одёрнула нас назад. Я стал щупать маленькую ручку в своей ладони, а её нет. Лицо переменилось. Глаза буквально полезли на лоб, тревожно перебирая каждый силуэт и выискивая в нём сестру. Сердце пропустило удар. Сорваться с места хотелось уже больше, а усталость как рукой сняло.              Лиза выскочила на проезжую часть, не замечая отставшей от себя группы. Внезапный рёв мотора на дороге из-за угла, заставил девочку замереть, будто маленькую антилопу при виде льва. Обернувшись к брату с последним взглядом полным страха, её в секунду, и больше не стало. Маленькое тельце откинуло в сторону, а автомобиль задрифтовал с пьяным водителем за рулём, который едва пытался совладать с тяжелой конструкцией машины, но не справившись, влетел со всей скорости в столб.              «Дальше было как в тумане. Я скривился от давящего комка в груди. Будто не Лизу сбили, а меня».              Открыв рот, Макаров так и остался в немом крике, беглым взглядом осматривая в уже безжизненном, родном теле, хоть капельки признака на шанс — шанс, что она ещё рядом. Она покинула его? Так же, как и родители?              И отпустив внутренние тормоза, что его так и держали на перекрёстке, Лёша рванул что есть силы к сестре через толпу зевак. Преодолевая расстояние, Макаров на миг задержался взглядом вдаль, на убитый Lamborghini, и заметив водителя, который в буквальном смысле выползал из спорткара, резко остановился. Но на этого бедолагу времени не было, главное добежать до Лизы. Лёша наивно верил что всё это произошло не в реалиях, и если сейчас её легонько потрясти за плечо, она улыбнётся и скажет что с ней всё хорошо. Это был процесс состояния шока в организме, когда мозг отделяет реальность, в попытке спасти нервную систему. Он просто не осознавал, или не хотел осознавать что Лиза больше не проснётся. Она больше не откроет глаза.              Подлетев к тельцу девочки, Лёша склонился над сестрой, судорожно её потрясывая за маленькие плечики.              — Не-ет! Лиза! Очнись! Ты же спишь?! — Слёзы брызнули из глаз, взгляд судорожно забегал по лицу девочки. Юноша подобрал сестру к себе на колени, перебирая при этом каждый локон мягких прядей. Руки замарались в чужой крови и заметив это, Макарова ещё больше выбило из себя. Тело трясло, юноша уже не справлялся с действительной реальностью и, покидая этот мир, невольно стал покачиваться, будто баюкает сестру, провожая в беспробудный сон.              Откинув голову назад, Макаров, приоткрывая губы, шёпотом выдавил лишь одно: «За что?..»              Где-то за спиной к юноше подбежала воспитательница, мягко накрыв своей тёплой ладонью его плечо.              Мозг блондина был пропитан алкоголем, а осознанность полностью улетучилась. Выбравшись кое-как из машины, мажор резко схватился за разбитую голову и, сматерившись себе под нос, свалился на асфальт рядом с автомобилем, облокотившись на него спиной. Выпрямив ноги в коленях, парень зашипел от секундной боли, что отозвалась в бедре. Взгляд до сих пор мутило от ударившего в голову виски.              Мажор стал смотреть на последствия своих трудов, оценивающе пробегаясь взглядом по мальчишке и мёртвой сестре на его руках. В момент его пьяные глаза пересеклись с голубыми, покрасневшими от горьких слёз глазами. Гречкина нехило тряхнуло от этой злобы и вражды что проецировалась в глазах мальчишки, будто электрошокером.              Было ли Кириллу горестно в тот момент, скорее всего самую малость. Его заботило сейчас только то, как он будет это объяснять отцу и как отвертеться в суде.              «Да ну нахуй, сбил и сбил. Мне чё, теперь тоже за компанию сесть, пореветь с ним?» — подумал про себя Гречкин и, распахнув глаза, стал шарить по карманам в поисках телефона. Наткнувшись на корпус телефона, тот достал его и провернул в руках, набирая в процессе номер «спасалки» из всякой дряни, в которой только бывал Гречкин-младший.              Короткие гудки, и голос: «Да, слушаю?»              — Алтан, тут дело такое… подбери меня на Невском, — выдохнул блондин и, потрепав себя по волосам, мрачно усмехнулся. — И возьми эвакуатор, я въебался. Потом объясню.              — Хорошо, жди.              Звонок прервался. Никаких слов больше. Дагбаев постоянно вытягивал Гречкина из всяких неприятностей. Лучший друг всё-таки, Алтан был из тех кто просто ждёт. Хоть и понимал, что мажор ведёт себя как отбитый кусок мяса, но не мешал ему, лишь иногда отводил его от опасности и употребления наркотиков. Гречкин и сам к этому не тянулся, понимая последними извилинами мозга, что окончательно заведёт себя в могилу, если станет погружаться в эту яму еще глубже.              Макаров сидел на холодном асфальте, пока не подбежала Ольга Яковлевна, мягко отстраняя брата от сестры. Она утянула его в ласковые объятия, как бы невзначай уводя его от тела. Последнее, что Лёша помнил, это, как он, уходя, прошипел Гречкину:              — Ублюдок, чтоб ты сдох…              Мажор никак не отреагировал на это, только хмыкнул и, попытавшись подняться, хватался за ноющее бедро.              

***

       Месяц. Два. Лёша не знал, как несётся время. Оно шло для него медленно. Были мысли о плохом исходе своей жизни, были мысли о мести, были мысли и о том, что Лёша виноват в этом. Его мозг настолько от этого устал, что даже перестал что либо генерировать из мыслей, стал апатичным.              Так Макаров и проводил свои дни ближайшие два месяца. Потом всё стало потихоньку рассасываться, мажора уже не так хотелось прибить, а Лёша был уже почти на последней стадии принятия своего горя. В один из дней, юноша понял, что пора готовиться к экзаменам, это его тоже увлекло и переняло внимание с беды, на голову. Задания, пробники, вся эта суматоха с репетиторами. Медленно, но верно, Лёша даже нашёл своё увлечение, с чего начал зарабатывать деньги, реально не плохие деньги. В неделю на карте у него и по восемьдесят, и по двести было, а то и больше.              А делом оказалось то, на что Лёша обращал внемание ещё с детства — кроссовки. А главное, необычные, кастомные, сделанные именно его руками.              Время летело, юноша повзрослел, и экзамены были позади, на сто баллов все. Но недолго такие дни продолжались, Макаров стал выбирать профессию, куда хотел поступить. Он знал, что владеет хорошо несколькими языками, а также с цифрами у него не плохо. Заметавшись между этими двумя качествами своей личности, Лёша всё-таки выбрал стать переводчиком. Это было его вторым увлечением. Честно говоря, он так гордился собой, когда свободно мог прочитать любую книгу на английском, итальянском или немецком языках, что не отрывался от этого дела и продолжал.              Дело оставалось за малым — университет. Куда поступать? Где лучше? Запара каждого абитуриента, и при чём некоторые знают свой выбор, а некоторые вслепую ступают туда, где им на самом деле не нравится. Дело было даже не в баллах, и проходном, а в том, где ему будет лучше. Где Лёша будет чувствовать себя как никогда хорошо и не будет выгорать как по рассказам других его студентов-друзей.              Лазая по сайтам разных вузов, Лёша наткнулся на сайт одного из ВУЗов, где его заинтересовало, как отзываются о нём в настоящем времени его студенты. Все отзывы были крайне положительными, что Макарова порядком заставило впасть в сомнения. Но не решаясь судить об заведении с обложки, Лёша решил отправиться туда. Признаваясь себе, при посещении юноша понял, что это оно. Здание было большим, просторным и крайне современным. Были зоны отдыха, большая столовая и также много технологий для удобства студентов. Коворкинги и большая библиотека ещё больше заинтересовали будущего студента Макарова. А преподаватели горели своим делом. Что подметил себе Лёша, так это отношение к своему предмету преподавателя истории. Женщина средних лет так бережно говорила о своей профессии, что юноша порядком улетел куда-то в астрал при её рассказе. Она напоминала ему Ольгу Яковлевну, его воспитательницу, с которой ему скоро придётся попрощаться после выпускного.              Что о выпускном, который прошёл, так Лёша лучше бы не вспоминал. Все нажрались в хламину, а он один там, как дурак, шлялся трезвый из-за непереносимости алкоголя. Пару раз к нему липли девочки из параллельных классов, но он их, как истинный джентльмен, мягко отшивал, намекая на их неблагоразумность в таком состоянии. Но, юноша очень хорошо запомнил приятный разговор с двумя воспитательницами. Они тогда очень ему помогли в мотивации, прямо поставили на путь истинный, не иначе. За это он их ценил, ценил и за то, что они его все те месяцы помогали справиться с горем. Не давили, давали время чтоб одуматься.              И он одумался. Заявка в универ была уже отправлена, а ожидания переселиться в общежитие росли с каждым разом. Так жаждалось этой «самостоятельной» жизни, а главное студенческой. Очень тепло об этих годах отзывался его отец, когда сидел с ещё мальчишкой, на кухне. Неделя ушла на рассмотрение заявки, а после, одним вечером накидывая эскиз кроссовок, Лёша увидел оповещение на почте. Сердце ёкнуло в момент. С трудом открывая вкладку, парень тяжело задышал и, протирая глаза, стал вглядываться в строки письма от универа.              «Алексей Викторович Макаров, ваша заявка на поступление одобрена, ждём вас в университете 21 августа в 12:00, в аудитории приёмной комиссии на встречу и заселение в общежитие».              Вдыхая, Макаров резко подскочил и, энергично выплясывая по всей комнате, замахал руками во все стороны, показывая самому себе, какой он победитель.              — Кто молодец? Я молодец! — расплываясь в улыбке, Лёша ткнул в себя пальцем перед зеркалом, при этом выгибая бровь.              Выкобениваться перед самим собой долго не пришлось, в комнату постучали, что Лёшу резко одёрнуло.              — Да? — преодолевая расстояние комнаты, Лёша хотел открыть дверь, но внезапный приступ паранойи заставил юношу отдернуть руку от двери.              — Лёша, это я, — с другой стороны послышался знакомый ему голос, не задерживаясь, Макаров дёрнул ручку.              В комнату вошла Ольга Яковлевна. Она была какой-то то ли грустной, то ли тревожной в лице. Лёша сразу это заметил, а потом заметил конверт в её руках, который она нервно переворачивала.              — Это из суда… — голос воспитательницы дрогнул, протянув конверт Лёше, Ольга стала наблюдать за реакцией мальчика.              Макаров холодно на него отреагировал, распечатывая. Он всё хотел узнать, что там. А там письмо на заседание.              «Да я на расхват…» — мрачно усмехаясь, Лёша принялся бегать по строчкам, вчитываясь в каждое слово, чтоб не пропустить ничего важного.              «22 августа — суд».              Ольга Яковлевна лишь тихо стояла рядом, наблюдая за переменой мимики в лице Лёши. Через несколько минут чтения, Лёша поднял голову на воспитательницу с мрачнейшим взглядом, какой только видела женщина.              — Я пойду. Нужно ведь преодолеть себя, — вяло выложил Лёша, глядя в глаза Ольге Яковлевне и предполагая ее переживания на перёд.       Женщина понимающе кивнула и, раскрывая руки, приняла юношу в объятия, слегка похлопывая того по спине. От женщины пахло ностальгическим ароматом. Это, кажется, были те самые духи, как у мамы, «Красная Москва». Их подарил ей муж, который также хорошо воспитал ещё маленького Лёшу.              Макаров только сейчас опомнился, что хотел рассказать про своё поступление.              — Я хотел еще сказать, я поступил. Послезавтра переезжаю.       — Да? Боже, какая радость, ты большой молодец. Я знала что ты умный мальчик и везде пробьёшься, а Лиза..,— прикрыв рот ладонью, женщина замялась.       — Всё хорошо, - кивнув, Лёша уверил воспитательницу в своём хорошем состоянии, - Лиза бы гордилась!              Улыбнувшись воспитаннику, женщина легко погладила его по плечу. Хмыкнув, Лёша мягко улыбнулся в ответ, продолжая с восторгом тараторить о том, какой же прекрасный этот универ, какие в нём прекрасные педагоги и атмосфера которая сопровождается в обучении там.       Поблагодарив за всё, Лёша распрощался с воспитательницей, и когда та покинула комнату, юноша устало поплёлся до кровати. Словно подкосившись, Макаров бахнулся на постель.              «Гречкин… », — мысль прошлась по всей голове, заседая в ней, как на троне. Ему не хотелось снова встречаться с этим человеком. Лёша его не боялся, скорее был апатичен, но до момента личной встречи. Он был готов что угодно сделать с этим человеком, но не решался. Не было желания или же подогрева к этому желанию? Нужен был какой-то повод который вспыхнет перед ним в момент, и он как бык на красную тряпку помчится рвать и метать.              Не заметив, как глаза уже слипаются, Лёша потихоньку и вскоре уснул. Оставляя за собой все эмоции этого пережитого дня.              

***

       22 августа.        В комнате веяло прохладой из открытого настежь окна. Время около пяти утра, и даже в это время люди просыпались и ехали куда-то на работу. Это доказывали постоянные звуки проезжающих машин по дорогам возле общежития. Здание было в центре, поэтому постоянная суматоха под окнами даже в первый день, но Лёшу не удивляла. На улице щебетали птички и иногда даже садились на окно, от чего щебетание было ближе и громче. Это вырывало из воспоминаний.              Макаров заселился в комнату только вчера, в обед, и уже обжил комнату своими вещами. Соседей по комнате ещё не было. Лёше сообщили, что они заедут ближе к первому числу. Это добавляло ещё больше удовольствия с времяпровождения в общежитии. К слову, комната была уютной и современной, даже плюсом, очень обширной на удивление юноши. Стояли двухъярусные кровати, оснащённые розетками и шторками, чтоб закрываться от соседей уединяясь с собой. Были отдельные столы с полками для книг и прочего, шкафчики для одежды. Университет в реальности старался сделать всё для комфортного обучения студентов, даже для бюджетников, одним из которых был Лёша.              Главное, что понравилось Макарову, это очень большое окно с прекрасным видом на Питерский мост. Лёша сидел у окна на подоконнике, потягивая недавно заваренный кофе и вглядывался в маленькие силуэты машин, что проезжали мимо. Слезая с воспоминаний, только недавнее осознание промелькнуло в голове, то, что Лёше уже восемнадцать. День рождения он особо не праздновал, лишь посидел в кафе с воспитательницами. В тот день ему пришёл хороший заказ на кроссовки. Заказчик говорил, что готов отдать больше, чем обычный ценник у Макарова.              Вспоминая сообщение: «Твой труд, чувак, оценивается даже больше, чем я предлагаю», Лёша неохотно, но согласился с ним на сделку. Это было очень волнительно для Лёши, хоть и имелись у него деньги стабильно, но такую сумму словить за одну пару, Макарову просто не приходило в голову. Это было особенным подарком.              И вот эти кроссовки стояли на коробке, сушились. Только сегодня под утро, он закончил работу, из-за бессонницы перед судом. Своё нежелание спать, Лёша решил вывести в плюс и отвлечься от негатива, слив всю энергию в деятельность. Отчасти, это было правильным, а от лица организма — провальным.              «Как же я хочу спать», — в попытках разлепить глаза, Лёша стал ещё больше отсёрбывать кофе из большой кружки. Такая была специально куплена им, с мотивационными надписями. Честно Лёша их даже не читал. Только объем кружки делал ту фавориткой.              За окном тянулись тучи. В принципе, как всегда в Питере. Редко, когда можно встретить хорошую солнечную погоду в этом городе. В такой день, Лёша не прочь бы посидеть дома, закутаться в плед и никуда не идти. Только вот в суд, который будет буквально через четыре часа, он не пойти не может. В добавку к этому, состояние юноши явно докладывало о сбое. Внутри собиралось очень колющее чувство, пробиралось по рукам и охватывало разум. Тук-тук, тревожку заказывали?              — Да… почему в такую хреновую погоду, ещё прибавился будущий хреновый день.? — Макаров слез с подоконника, как-то отчаянно вздохнув. Не хотелось ему туда от слова совсем. Оказалось, покидать свою зону комфорта трудно и умопомрачительно неприятно. Приметив это, Лёша прилёг на кровать и, взяв телефон с зарядки, взглянул на время.              «07:07, боже, как тянутся часы. Надо прилечь», — он устало зевнул и поставив будильник на 12:21, ещё некоторое время покопался во Vmeste, отписав при этом заранее заказчику, что кроссовки готовы и их можно будет вскоре забрать. Положив телефон обратно на зарядку, Макаров прикрыл глаза и вскоре погрузился в сон.              Будильник резко пропищал над ухом Макарова и вырвал из сна. Казалось, он буквально минуту назад прилёг, но прошло уже порядком пяти часов. Этого было мало. Видок у Лёши был не из лучших. Встав с кровати, парень засунул телефон в карман шорт. Подхватив с собой полотенце и зубную щётку с пастой, чтоб умыться и хоть немного привести себя в человеческий вид. Процедура заняла у него немного от времени. В суде нужно было быть к 13:30, поэтому, времени у Лёши было полным-полно. Он вышел из общей ванной и, следуя по коридору к комнате, скролил ленту новостей. И как же не обойтись без того, что уже с самого утра блистали заголовки о Гречкине. Нервно пролистывая эту статью, Лёша под влиянием телефона случайно столкнулся с дверью, думая, что она сейчас откроется.              — Я ж закрывал её, точно… — высовывая из кармана ключ, Лёша ловко вставил его и, провернув до конца, открыл комнату. За его отсутствие, комната ещё больше проветрилась. Лёгкий ветерок скользнул по его открытым икрам, что заставило вздрогнуть юношу. Прикрыв за собой дверь, Лёша прошёл в комнату. Оставляя полотенце на спинке стула, тот последовательно подошёл к окну и, мельком взглянув на жизнь, бродящую по улицам, закрыл его.              Для сборов не хватало музыки. Листая треки, Лёша наткнулся на Коржа. Самое то. Включив «Young hase», он оставил телефон на столе, попутно выбирая спортивки из шкафа.       

       Помню только, как я покинул родной свой дом,

       Поступали в ВУЗ, чтобы только стать первыми,

Прожигали жизнь вечно с ебаными стервами,

      Гуляли, других заставляя быть верными.

       Нету двадцати, а уже проблемы-то с нервами.

      

      Покачивая головой в такт биту, Лёша натягивал на себя чёрные штаны. Осматривая комнату, Макаров стал выискивать худи, которое хотел надеть, но найдя лишь второе, чёрное с красной надписью «Мне похуй», он невольно усмехнулся и нырнул в худак. В таком худи идти в суд, казалось, как плясать вальс в войну, притворяясь будто тебе наплевать. А на самом деле, нет. Тут момент подвернулся случайный, но с точностью описывающий чувства Макарова. Хоть и остыло, но рану всё же жгло. По Лизе он продолжительно скучал как никогда, но не позволял себе сейчас впадать в состояние лажи перед судом.              Тут же подловив настроение Лёши, трек переключился на другой.              Так меня занесло в оптимисты.       Я просто никогда не видел чистый       Путь, дорогой истоптал свои ботинки.              Паренёк, уже натягивая свои фирменные чёрно-красные кроссовки схватил телефон и, выключая музыку, глянул на время. 13:04. До суда оставалось не так много, учитывая пробки в центре, критически мало. Быстро заказывая такси, Лёша схватил барсетку со стола и, закидывая туда телефон, спешил к двери. Закрыв дверь комнаты, Лёша стремительным шагом направился к выходу.              Через несколько минут, чёрный Prius стоял около парадной. Открыв дверь и запрыгнув на заднее пассажирское, Лёша достал наушники, подключая их к телефону, настроился на комфортную поездку. Хотя бы эти минуты он пытался растянуть на удовольствие. Бросив взгляд на телефон таксиста, Лёша узнал для себя время поездки и, удобно растянувшись на сидении, повернул голову к окну, разглядывая пробегающие силуэты улиц под музыку.              Машина уже подъезжала к суду. Лёша достал из барсетки картхолдер, который валялся у него там всегда. Как говорится, на все случаи жизни, даже наличка у него была. Он бы мог заказать такси через бесконтактную оплату, но забыл при спешке. Впрочем, это уже было не так важно для Лёши. Машина притормозила у здания. Протягивая купюры водителю, Лёша глянул в лобовое и, заметив, что рядом с ними, мордой припарковался знаменитый по всему Петербургу Lamborghini, уже новенький, не как в тот день, Макаров слегка опешил. Открыв дверь и выйдя из машины, юноша продолжал сверлить взглядом Ламбу, пока не встретился и с самим водителем.              «Ну здрасте», — нагло ухмыляясь, Гречкин решил поглумиться над пацаненком.              Макаров хлопнул дверью машины и в моменте увидел, как на лице Гречкина сверкнула улыбка, но резко отвернулся, не скрывая своего отвращения к Кириллу. Кидая телефон в барсетку, которая всё красовалась у него на груди, Лёша словно пулей помчался в суд, дабы не заходить туда вместе с Гречкиным.              «Е666УН».              Кирилл, не обращая внимания на фырканье Макарова, продолжил того терроризировать своим присутствием. Нравилось ему, когда кто-то бесится. Профессия такая — выводить людей из себя.              «Номер его машины полностью соответствует этому мудаку», — поднимаясь по ступенькам, Лёша не успел заметить, как его уже давно нагнал Гречкин, и просто молча волокся рядом, шлёпая сланцами. Макаров повернул голову к источникам звука, и у него чуть было не случился приступ. Кирилл пристально его оглядывал, при этом гордо поднимаясь по ступенькам.              «Я тебе сейчас глаза выколю», — фыркая, Лёша ускорил шаг и, врываясь в здание, последовал к уже заметившим его знакомым лицам. В суд пришли воспитательницы, дабы поддержать Макарова. Они точно знали, что тот волнуется перед таким событием, да и хотели, если что, предостеречь Лёшу, чтоб не натворил глупостей. Лёше это и не надо было, он хотел, чтоб мажора быстрее засадили в тюрьму, а Лёша просто поехал обратно в общагу, продолжив свою студенческую жизнь беззаботно, зарабатывая своим трудом на кроссовках и блаженствуя в моментах бытия.              Усмехаясь такому переполошённому юноше, Кирилл не подавал никаких слов. Лишь внутри себя издевался над Макаровым, следуя за ним. Но баловство оборвалось, когда каштановые волосы скрылись за дверью прямо перед носом Гречкина. Блондин не стал продолжать, потому что понимал, что это с его стороны уже будет как-то подозрительно.              Проскользнув в здание после Макарова, к Кириллу сразу подлетела пресса, которая всё ожидала гостя для нового абсурда в своей газетке или новостном канале. Они его настолько окружили, что чуть ли не задушили своим натиском. Не потерпев этого, Кирилл рявкнул на корреспондентов, что те отшатнулись от него на приличное расстояние.              — Свалите нахуй! — увидев результат своего воздействия, Кирилл снова расплылся в золотом оскале. Телохранители сразу подтянулись за Кириллом, отталкивая всех, кто хотел вторгнуться в его личное пространство.              Лёша наблюдал за этим, едко давя лыбу за то, как тонкую душевную организацию Гречкина наконец вжали вплотную. Но разочаровавшись, что эта мстительная давка закончилась, Лёша отвернулся, снова опустив голову в дисплей айфона. Уведомление тут же прервало бразды плаванья по ленте Инстаграма. Это писал заказчик.              vlad.raz       Привет, окей.       Я только завтра могу забрать кроссы, тебе во сколько удобно будет? 13:23              makarov_l       Без проблем, думаю, в 12 я точно буду свободен. 13:24              Макаров резко вздрогнул, когда в бок его толкнула чья-то рука. Отрываясь от телефона, парень поднял голову на Ольгу Яковлевну. Но он не заметил ещё один силуэт, очень знакомый.              — Скоро начнётся, тебя уже позвали, — положив руку на плечо Лёши, женщина слегка его похлопала, дабы приободрить. Парень понял её тревогу, но сам старался сохранять спокойствие. В последний раз, когда Лёша видел Гречкина после аварии, он хотел его прибить, постоянно вырываясь из хватки женщин.              — Всё хорошо будет, не переживайте, — мягко улыбнувшись женщине, Макаров приобнял Ольгу и вскоре ретировался в зал суда.              Распахнув дверь, Лёша оглядел большую залу. По бокам стояли колонны, величественно украшая помещение и добавляя ему этой эстетики правосудия. В зале было много скамеек для наблюдателей и других лиц. Вверху возвышалась большая люстра, очень дорого украшенная камнями разных размеров. Стоила, наверное, дофига, как тысяча пар кроссовок Макарова. Лёша сбился с этой мысли когда увидел на одной из скамеек Игоря, тот ему лишь улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Лёша кивнул в ответ и, пройдя ещё пару скамеек, заметил Гречкина-младшего. Мажор сидел распластавшись по всей скамье. Рядом с ним был его адвокат и, на удивление, не было отца. Хмыкнув, юноша проследовал вперёд к судье.              Мужчина, умудрённый опытом на вид, сидел, разглядывая лицо мальчишки, украшенное веснушками. Молча проведя взглядом до стенда истца, судья показал ему место, где Макаров должен стоять. В попытках унять свой стресс Лёша провёл рукой по волосам, слегка их взъерошивая. Помещение отдавало от себя не очень позитивную энергетику. Эти колонны, скамейки, «трон», на котором сидел судья, не давали расслабиться. Чувство было, что будто не Гречкин сбил сестру, а сам Макаров. Потому что по виду мажора невозможно было принять его за убийцу, он был слишком расслаблен. Кажется, что всё должно было быть наоборот. Подступив к стенду, Лёша обошёл его и, облокотившись, стал выжидающе смотреть на судью.              — Мы начинаем следствие дела Кирилла Гречкина об убийстве Лизы Макаровой, — громко простучав деревянным молоточком, судья перевёл взгляд на Макарова.              Лёша стоял как вкопанный, пытался вырыть всё из своей головы в тот день. Это было сейчас очень больно для него, но юноше удалось. Эмоции наплыли на разум. Все пять месяцев пролетели будто спорткар перед глазами, и как же символично, но в тот день этот спорткар и положил конец. Жизни сестры. Взгляд Лёши направился на Гречкина, но тот либо не замечал воздушных угроз, либо просто притворялся, отвратно жуя жвачку.              — Вы можете начинать, Алексей, — голос был такой холодный, что юноша едва ли вырвался из своей головы.              Макаров медленно набрал воздух в лёгкие, подбирая у себя в мыслях момент, с которого можно начать. Сейчас главное рассказать всё до мелочей, чтоб Гречкина быстрее засадили, и Лёша поехал домой, подальше отсюда. И, выдыхая, начал:              — В тот день у нас была экскурсия с группой из нашего детдома… — нахмурив брови, Лёша прочистил горло. — Сначала мы зашли в кафе поесть мороженое, а потом воспитательница поторопила нас, чтоб успеть на мероприятие, — резко возник ком в горле, он мешал говорить. Это была элементарная психосоматика.              Лёша устремил глаза на Кирилла. Взгляды их пересеклись. Кирилл ожидал продолжение рассказа, косясь на Макарова. Но в глазах Гречкина читалась лишь скука и желание уехать бухать дальше. Сморщив лицо на секунду, Лёша увёл взгляд в другую точку, избегая мерзких голубых. Мажор усмехнулся, будто в этой битве одержал победу.              — Продолжайте, — подталкивая Макарова к диалогу, судья положил перед собой руки, сплетая их между собой в твёрдый жест.              — А… да, — помрачнев, Лёша опустил голову, закрывая собой глаза упавшими на лоб прядями.              — Мы вышли из кафе… — не сдерживая всхлип, Лёша поддался эмоциям и не позволил их сдерживать. — И направились на пешеходный переход… Лиза стояла рядом со мной. Я держал её… за руку, — взрываясь, он громко отбил по стенду кулаком, из-за чего покраснели костяшки. Слёзы полились ручьём по щекам. А глаза всё краснели и краснели.              Кирилл, обратив внимание на этот, по его меркам, «концерт», громко хохотнул на всю залу. Гречкин будто подливал воды в горящее масло, и ему отчасти удалось взорвать этот вулкан эмоций.              — Молодой человек, ведите себ… — судья хотел продолжить, но Лёша перебил его.              — Да чё ты ржёшь?! Это ты её убил, блять! — расставляя руки по бокам стенда, он чуть ли не выпрыгивал из него, в последнюю силу державшись от того, чтоб не прикончить мажора прям тут.              Вот оно, отчаяние, переходящее в гнев. Это очень большой движок для действий, а зная Макарова, Лёша был готов порвать всех за семью и сестру. Кирилл в прямом смысле играл сейчас с огнём, но его это не пугало, скорее забавляло.              — Да ты так плачешь, как девка маленькая, — заливаясь в смехе, Кирилл продолжил перепалку, пока их не прервали судья, а после, и адвокат со своим: «Оскорбление подзащитного!»              — Прекратить безобразие! Алексей, продолжайте спокойно, — резко издался стук молоточка, судья потребовал тишины, холодным взглядом ожидая продолжения рассказа истца.              Подступившая к горлу ненависть мешала говорить спокойно, с расстановкой. В груди жгло от ограничений дозволенного. Хотелось вырвать всё из себя и обрушить на Гречкина-младшего, всё, что Лёша думает про него. Голос дрожал, но Макаров продолжал вещать историю. Под конец юноша словно обессиленный обрушился на стенд, горько всхлипывая. Гречкин — мажор при больших деньгах. Макаров наивно предполагал, что тот не откупится. Да это грехом будет для самого Кирилла — не откупиться от сделанного поступка.              У самого Макарова деньги хоть и были, но не такие большие. Если сравнивать Лёшу и мажора, он по сравнению с ним был маленькой треской, начинающей свой путь, пока в то время Кирилл — акулой, которая собирала все бабки под себя и не отдавала, пожирая каждого на своём пути. Но у Лёши было намного «богаче» состояние в отличие от Гречкина. Он был наполнен жизнью. Был честен с собой и другими людьми, был влюблён в его жизнь, несмотря на все проблемы и препятствия. Пока жизнь давала ему очередную пощёчину, Лёша снова продолжал целовать ей руки. Что нельзя сказать о Гречкине. Он пропивал её, ненавидел, не желая выходить на свет.              — Суд постановил и решил, в деле гражданина Гречкина, — судья на момент прервался, глаза его забегали по залу, где сидел Гром. Он не хотел этого делать сам, но жизнь такая штука, что пять миллионов рублей на дороге не подберёшь. — В деле гражданина Гречкина, Гречкин является невиновным. Дело закрыто, заседание окончено.              Слова отрезали все органы чувств. Лёша приподнялся со стенда, разогнув руки в локтях. Слёзы уже высохли на щеках, а в груди бултыхалась пустота. Только глаза показывали горе и отречение. Губы дрогнули в мёртвой улыбке, и, отшатнувшись от стенда, Макаров побрёл к выходу, не замечая остальных, кто присутствовал в зале.              Кирилл всё время наблюдал за мальчишкой, пересекаясь взглядами, мажор заметил, что глаза Макарова уже не такие голубые, как были с начала заседания. Они потухли, стали тёмно-синими, как океан в бурю. Как там говорится, глаза зеркала души? И это с точностью описывало Макарова. Он хоть и был пустым снаружи, но внутри у него такой бушующий океан. Ему пиздецки хреново, но он ничего уже не сможет сделать.              «Сопляк», — отвращение мажора к Макарову повысилось ещё больше. Тот позволял себе слёзы, а для Кирилла это вещь дорогая, не по силам ему самому.              Он с интересом продолжал наблюдать за ним, пока тот не покинул зал.              Лёша захлопнул за собой дверь, что бросило в дрожь Гречкина. Было подозрительно, что малой не кидался на него, не избивал в припадке, а просто ушёл, пробив молча напоследок исподлобья ненавистным взглядом. Как тогда.              Воспитательницы, что стояли всё это время в коридоре, взволнованно подбежали к юноше. Рассматривая его опустошённый вид, Ольга и Ирина тормошили его за плечи в попытке хоть что-нибудь вытащить из бледного Макарова.              — Лёша?! Не молчи, пожалуйста! — нахмурившись, женщина пыталась установить зрительный контакт с юношей. Но голова Лёши была опущена, а глаза впились в красный ковёр, мутно разглядывая узоры на нём.              Словарный запас Макарова настолько сократился, что он не мог выдавить ни одно слово. Мозг как-либо отказывался работать. Он просто в моменте вышел из стола разума и послал всех, показывая средние пальцы.              Гнев, обида, отчаяние. Происходящие события поедали Макарова, скидывая на него очередную ответственность. Как он поступит? Дьявол шептал на его плече, пойти и избить, убить мажора. Ангел по другую сторону лепетал о своём разумном решении, о том, что злом на зло не отвечают. Необязательно прощать, но прощение излечит его душу.              На самом деле Макаров старался и до этого исцелиться от травмы. Он пытался забыть и возможно, простить Гречкина, чтоб жить дальше. Но в его выборе это ему не помогло, оставалось одно — не прощать, но принять. А что, если убить его? Поможет? Может легче станет? Это же бред. Мысль вернула его в реальность. Нет, так нельзя. Он не будет опускаться на уровень ниже.              Встревоженный голос заставил поднять голову, Лёша резко сорвался в объятия женщины. Та лишь ахнула, но приняла своего воспитанника в одеяло своих рук. Лёша в её глазах был очень сильным человеком, он не держал в себе слёз и проявлял в своей слабости — силу. Тело пульсировало в раскате горя. Лёша ещё ближе прижался к груди женщины, округляя спину, чтоб быть на одном уровне.              — Лёш… я рядом. Выпусти из себя эту грусть, — положив подбородок на макушку Лёши, женщина второй рукой стала ласково гладить юношу по волосам.              С этих слов Макаров сдался. Он взвыл, как только мог, не ощущая на себе взгляда, который сверлил его за спиной. Гречкин уже вышел из зала, скалясь в довольной улыбке на подлетевших к нему журналистов. Глаза бегали по толпе, выискивая Макарова, будто желая посмотреть на экзотическую зверушку, и, заметив, как тот ревёт, закатил глаза.              Телохранители Гречкина сразу сгруппировались, кто сзади, кто впереди, чтоб пробить путь своему начальнику. Отбиваясь от журналистов, Кириллу распахнули двери из суда, и, гуськом спускаясь с лестницы, мажор ощутил на себе капли дождя. Питер разлился в слезах, подобно Макарову.              «Сука, где зонт?!» — яростно обернувшись на громилу, идущего сзади, Кирилл подозвал его жестом. Тот, тут же поняв, что от него хотят, стал снимать чехол с чёрного зонта и, поспевая за Кириллом, стал держать его над головой мажора вплоть до машины. Рубашка слегка намокла под олимпийкой, что не очень мешало парню, но неприятное ощущение влаги на себе, всё же не оставалось незамеченным. А замёрзшие золотые цепи на шее ещё больше придавали дискомфорта, заставляя подрагивать плечи. Мажор тут же достал ключ от машины из кармана и, нажав на кнопку, открыл дверь водительского. Скрываясь от дождя в салоне Lamborghini, Кирилл подмигнул телохранителям и нажал пальцем по кнопке, дверь автомобиля окончательно скрыла водителя от всех за тонировкой.              Лёша ещё какое-то время стоял так в объятиях, пока не подошёл Гром. Воспитательница отстранилась от юноши, предоставляя возможность пообщаться. Игорь по-отцовски похлопал его по спине и, прислонив к себе, стал подбадривать. В своём стиле, как всегда.              — Засадим мы этого дебила, не боись, — Игорь отпустил Макарова, аккуратно отстраняя от себя. Устанавливая зрительный контакт, майор медленно изложил ему. — Гречкин — один из скотов, которых мы всегда ловим. И этого выловим.              Губы дрогнули в грустной полуулыбке и тут же опять опустились. Лёша ценил своё окружение, а сейчас он понимал, кто ему настоящие родные в этой беде. Тишину недавно воцарившуюся в зале стал прерывать шум ливня с улицы. Юноша подуспокоился и, распрощавшись с воспитательницами и Громом, стал вызывать такси. Машина должна приехать через шесть минут, поэтому Лёша решил выйти подождать её на крыльце.              В лицо резко ударила прохлада улицы. Не ожидал Макаров и того, что Гречкин ещё не уехал. Автомобиль до сих пор стоял у суда, будто что-то поджидая. А так на самом деле и было. Кирилл выжидал Макарова, чтоб напоследок встретиться со своим врагом лицом к лицу. Повернувшись к окну, Кирилл стал смотреть на обомлевшее лицо паренька.              Макаров приподнял брови, не понимая, что этому псу от него ещё нужно. А Кирилл, как всегда, забавлялся. У Лёши даже родилась идея того, что тот и в правду энергетический вампир, который питается чужими эмоциями. Паренёк так и продолжал стоять и не понимающе смотреть на Lamborghini, слегка нахмурив брови, пока не пришло уведомление, что машина подъехала. В этот раз Макаров решил шикануть, заказывая себе бизнес до общежития. Комфорт был сейчас прежде всего, самым важным.              Недалеко от Lamborghini остановился чёрный BMW. Эта марка машины очень нравилась Макарову, и это доказывали его взгляды, которые бросались на машину, лишь только заметив её капот на дороге улицы. Благодаря всех богов мира, что ему выпал именно этот автомобиль, он потихоньку спускался по лестнице, местами бегая взглядом по стоящему рядом спорткару. С водительского BMW вышел водитель в чёрном смокинге, подстать своему авто, и, открывая дверь, жестом руки, пригласил Макарова в салон.              Весь этот момент Гречкин наблюдал, сжимая обеими руками руль, через лобовое за подъехавшим автомобилем и размышлял у себя в голове, кто это, или, к кому это может быть. Мажор сощурил глаза, повернувшись к идущему от суда Макарову, и знатно удивился, когда того в пригласительном жесте усадили в салон чёрной бэхи. Лицо Гречкина на тот момент выражало столько эмоций, что не описать в одном слове или словосочетании. Оно буквально вытянулось, приоткрывая рот.              — Ниху… малой-то при деньгах, оказывается, — размышления не оставили Кирилла. Как Макаров решил позволить себе такое? В голове проигрывался только образ его сестры и его самого. Ведь никого выше стоящего у пацана не было. Это Кирилл точно знал.              Долго стоять нельзя было, и так будет подозрительно, что Кирилл остался до момента, пока Макаров не уехал. Ещё напишут какую-нибудь статейку, что Гречкин решил проследить за Макаровым, а потом и вовсе кокнуть, как его сестру. Такого ему не надо было. Нажав кнопку зажигания, мотор отозвался грозным рёвом и выворачивая руль на все сто восемьдесят градусов, мажор вжал педаль в пол и помчался как можно дальше по улице от суда. BMW вслед за спорткаром помчался в противоположную сторону. Лёша до сих пор не понимал, что это было. Есть ли мозги у Гречкина или так, одно название? Макаров больше склонялся ко второму суждению.              Дорога отняла мало времени. Паренёк уже через минут пятнадцать был возле парадной общежития. Поблагодарив водителя за поездку, Макаров выбрался из автомобиля и поднялся в здание.              Плетясь по коридору, Лёша пролистывал в голове все события из суда. Судья, Гречкин, который постоянно то и дело норовился задеть юношу, Гром, Ольга Яковлевна. Всё это смешалось в кашу и превратило разум в муть. Достав ключ из барсетки, Лёша открыл дверь комнаты и, прошмыгнув туда, закрылся. В комнате стояла снова приятная прохлада. Хорошо, что парень додумался оставить окно на проветривание, иначе было бы так душно, что и освежить мысли не помогло бы ничего. Сняв барсетку и худи, Лёша аккуратно скинул с себя кроссовки и, плюхнувшись на кровать, томно вздохнул. Он устал. Чертовски устал. Лёша нёс ответственность всегда по жизни, но сейчас она навалилась ещё больше.              А за окном всё ещё лил дождь, смывая все неприятности с головы Макарова и успокаивая его.              

***

       Кирилл нёсся по КАДу как бешеный. Машины за ним сигналили, возмущаясь от финтов лихача на мокрой трассе. Гречкин на это не обращал внимание. Сейчас его разум крепко зацепился за скорую встречу с бутылкой Jack Daniels и, возможно, дамой, которая будет его ублажать в сексуальных ласках. А ещё лучше было закатить очередную тусовку в честь победы в суде. Мажору даже без повода было как зубы почистить закатить очередную вечеринку у себя в особняке.              «Точняк, нужно будет Алтану набрать», — оставив идею о вечеринке в фаворитах, Гречкин стал копошиться в кармане, доставая телефон, на который внезапно поступил звонок. Это был отец. Мажор выдохнул и, нажимая «Принять вызов», приложил айфон к уху.              — Здоров, бать. Ты меня так в могилу сведёшь, — усмехнувшись, Гречкин стал прислушиваться к ответу.              — Кирилл, что ты там опять натворил?              — Бля… сейчас подожди, я остановлюсь на обочине, — мажор понимал, что этот разговор точно будет напряжённым для него, а в напряге Кирилл не может управлять ничем. Даже автомобилем. Сбросив скорость, Гречкин остановился и, заглушая двигатель, стал выкарабкиваться из машины. — Говори.              — Ну, ты говори. Что у тебя произошло там? Мне знакомый только сейчас передал, что ты пять месяцев назад девчонку сбил, а сегодня был суд, на котором ты откупился от наказания. И главное, вопрос: какого хуя Кирилл?!              — Бать, я случайно тогда, — закатывая глаза, Кирилл набрал в лёгкие воздух. — Она выскочила на красный, а я не успел затормозить, — и выдыхая, прошёл до колеса машины.              — Сын, это серьёзная вещь. Ты убил человека. Маленького человека, — укоризненно довёл Всеволод на линии.              — Я знаю! — встрепенувшись, Кирилл ударил по колесу ногой. — Но что я сейчас сделаю, блять?!              — Жизнь сама тебе покажет, а возможно, через кого-то. Не имея бы сейчас ничего, ты сто процентов сейчас бы отсиживал на нарах.              Эти слова заставили Кирилла задуматься. Отец был умным человеком, хоть и ссорились они иногда из-за его подобных фраз, но через время сходились на перемирии. Всеволод по своей родительской ошибке не уделил внимание Кириллу ещё в пятнадцать. Тогда организм ребёнка только перестраивался. А с переходом в более новый мир, когда отец стал зарабатывать уже баснословные суммы, Гречкин стал пользоваться этим неправильно, в другом русле в отличие от своего отца. Гречкин-старший принял меры в шестнадцать лет, когда пацан-подросток уже возвышал своё мнение, но это было уже как пластырем на глубокий порез, бесполезно. Поэтому единственным решением для прокурора стало направлять, но не принуждать.              — Сын, ты должен придумать что-нибудь. Тем более, у этой девочки есть брат. Ему сейчас, как думаешь, какого?! Ты сам знаешь это чувство.              — Я знаю, бать. — Кирилл вспомнил эпизод, когда Макаров выл в объятиях какой-то женщины. Его так пробрало от этого воспоминания.              — Судьба тебя встретит с ним, если это понадобится, и научит жизни… — молчание, Всеволод стал подбирать слова и продолжил. — Сын, я люблю тебя, даже после этого. Постарайся сделать что-нибудь хорошее. Ладно… думай, — полный надежды голос вздохнул и тут же оборвался гудками.              Фыркнув, Кирилл засунул телефон в карман. Оглядываясь вокруг, он заметил, как на небе прорывалось закатное солнце. После дождя чувствовался запах мокрого асфальта и травы. Вбирая в себя эти ароматы, Кирилл оторвался от наслаждения, разбирая слова Всеволода.              «Судьба тебя встретит с ним, если это понадобится, и научит жизни. Хуйню льёшь, бать», — Гречкин устало взъерошил волосы и, проведя рукой по лицу, поплёлся до двери машины.              — Да нафиг эти головняки, — прыгнувший в салон Гречкин, завёл автомобиль и, закрыв за собой дверь, вжал педаль в пол, выворачивая руль на трассу по направлению к особняку.              

***

Тишина в особняке вмиг прервалась резким грохотом. Кирилл был уже пьян в стельку и, не различая перед собой в темноте маленький мутный силуэт, резко перевалился через пуфик. Бутылка наполовину опустошённого виски вылетела у Гречкина из рук и разбилась чуть дальше от пьяненького денди, который уже во всю матерился на всю залу за утраченное сокровище.              — Ёбаный ты, блять! — еле как подтягиваясь на руках, Кирилл, пошатнувшись, встал, изменив свой ориентир теперь на кухню. Цель была единственной — захватить ещё пару бутылочек виски для себя и вылакать их полностью. От такого количества выпитого мысли в пьяной голове, переполняющие мажора, выводились уже за периметр мозга, выливаясь в бубнящем монологе. — Сын… у тебя хуёвый бать… такой хуё-ёвы-ый… — усмехаясь оскорблению по отношению к самому себе, Гречкин открыл бар, выхватывая ярко-янтарную бутылку. — Убийца блять… девочку сбил… чтоб я сдох-х…              Можно сказать, он был сейчас с собой максимально честен. Как говорится, что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. Глубинная вина за свой поступок, вырвалась из Гречкина, пожирая его душу тяготением. Но эту сторону себя Кирилл точно никому не покажет. Кроме Алтана. Дагбаев его уже знает вдоль и поперёк. И то, как он, будучи школьником, прогуливал уроки, ведь учились они вместе, а не прогулять с лучшим другом, было подобно греху. То, как Кирилл первый раз поцеловался, он это тоже знал. Даже с самым больным для мажора Дагбаев был осведомлён. После школьных и студенческих лет взрослый Алтан пошёл уже в большой бизнес, следуя рядом с Кириллом. У семьи Дагбаевых огромное состояние на поставке оружия по СНГ и зарубежью, поэтому иногда Алтан помогает ещё и полиции, вылавливать на голову больных убийц, которые совершают массовые преступления.       Кирилл же построил свой бизнес на сети дорогого казино и нескольких клубах, разбросанных по Питеру. Не сказать, что это чистый бизнес. Там воротятся такие тёмные дела, к счастью Кирилла, без него. Втянувшись один раз в такую хрень как наблюдатель, он поплатился не хилой статейкой, от которой опять откупился. Алтан с этим фактом смирился, главное, что сам его «братка» был цел.              — Ещё этот пиздюк… ревёт как девка, — оторвал Гречкин и, достав телефон, вмиг проморгался от резкого свечения дисплея. — Ай, фак…              Кирилл пытался еле как разглядеть время и по его меркам и образам цифр, было около 20:49, значит, Алтан ещё не спал. Поставив бутылки на стойку, Гречкин стал пытаться попасть пальцем по номеру Алтана в контактах. В итоге он справился с этим испытанием. В трубке уже стали слышны гудки, а вскоре голос.              — Брат, что такое? — Алтан был, по всей видимости, занят, по его голосу это было заметно.              — Здаро-о-ов… — пьяно оттянув приветствие, Кирилл продолжил. — Слушай, я же это. Из суда вылетел чистеньким. Зови друганов и всех, всех, всех, короче. Бухло и все блаженства с меня.              — Ты уже бухой, что ль?              — Дэа-а… выпил тут бутылочку, — замялся мажор, но потом ободрился. — Короч, давай гони быстрее. Жду.              — Ок, скоро буду.

***

      Лёша прислонился к стене затылком, выдыхая холодный воздух из лёгких. Он не заметил, как стемнело, похолодало на улице. Холод из открытого окна заполонил тёмную комнату. От мыслительного голода Макаров будто поселился сейчас в отдельный мир и сидел уже так порядка семи часов, отдалился от действующей реальности, от чего перестал чувствовать своё тело. Ноги затекли в не меняющейся позе, отзываясь колючками по ступням. Но сейчас, если дёрнуться, будет ещё хуже. Заколет так, будто кинжалами.              «Как же меня вымотало всё это. Так тяжело. Я не справлюсь Лиз, я пытаюсь, но не могу. Сложно. Ещё этот дебил, знала бы ты, как я его возненавидел. Прибил бы прям там. Стоп… прибить?..» — Лёша подорвался с кровати от этой безумной идеи. Чем сейчас думал Макаров? Явно не головой. Хотя только недавно думал о Гречкине, что тот, еблан из ебланов.              «Да! Я сделаю это, пырну, и дело с концами».              Это был самый необдуманный поступок Лёши из его списка необдуманных поступков. Лёша толком не продумал план, как он это сделает, он шёл сейчас напрямую на убийство. Ой, дурачок.              В переполохе парень скитался из угла в угол, собирая что-то в свой рюкзак. Главное, что он взял, это нож, который подарил ему Гром для самообороны. Собрав в барсетку всё необходимое для заряда телефона, Макаров подхватил сам смартфон и, накинув чёрное худи, в котором был в суде, принялся за кроссовки. Через минуту Лёша был готов. Ко всему. Если бы удалось заглянуть в его глаза со стороны, там виднелось только безумие и дикое желание. Сейчас Лёша был не похож сам на себя, это не он, это его тёмная сторона, что не справилась с обидой.              Заказав такси до адреса Гречкина, который он отрыл в деле, Лёша закрыл комнату и стал спускаться по ступеням. В следующий момент он чуть не слетел с лестничного пролёта кувырком, его резко ввела в ступор мысль.              «А что будет потом?» — но отмахиваясь от неё, Лёша продолжил бегом спускаться по лестнице. В последний момент он вспомнил про вахтёршу. Свет в коридоре от кабинета охранницы встал у Макарова на пути. Казалось, он мог сейчас развернуться и снова подняться обратно, отбросив эту глупую мысль и лечь спать, но нет. Студент пулей нагнулся и прошмыгнул мимо и так ничего не заметившей женщины. Первый этап пройден.              Машина скользнула перед парадной, Лёша юрко запрыгнул на заднее и захлопнул за собой дверь. Сердце продалбливало льдину в груди Лёши, льдину из зла. Пыталось призвать к разуму, потому что лучше всего было сейчас послушать именно его. Но уже поздно. Машина уже продолжала своё движение по трассе в сторону загородных поселений.              

***

Кирилл пошатывался с бутылкой в руках, скинул с себя рубашку по пути к выходу, чуть приспуская спортивки. Ему же надо встретить гостей в абажуре, чтоб было очередное впечатление о хозяине особняка. Дёргая на себя дверь, мажор улыбнулся во все тридцать два, когда увидел кучу тачек в его дворе и гостей, из которых был и сам Алтан, а за ним какие-то прелестные цыпочки и пацаны, но уже не слишком знакомые Кириллу.              — Добро пожаловать, — улыбаясь Алтану, Кирилл протянул кулачок для приветствия, и Дагбаев его отбил, как это делал всегда.              — Здоров, братка. Да я вижу, ты уже готовенький, — усмехнулся Дагбаев, обозревая шаткое состояние пьяницы.              — А то, хгы… — приглядевшись к девушке, что стояла за спиной друга, Кирилл усмехнулся, хищно разглядывая комплектацию дамы.              — А ты с подарочком, оказывается, — подмигнул он Дагбаеву, уже переведя взгляд на даму.              — Елизавета, просто Лиза, — протягивая руку для знакомства, девушка не ожидала галантного поцелуя в руку от Гречкина. Его образ никак не рисовался с образом джентльмена. Всё, что из себя на вид представлял Гречкин для других, это человека в ролексах и цепях, на понтах и бабках под жопой. В придачу к нему шли наглость, самоуверенность и крепкий словарный запас, состоящий из матов. Редко, когда он смягчался в выражениях и говорил прямо поставленной речью, такое удавалось видеть только близким.              — Кирилл, просто Кир, — взглянув в голубые глазки исподлобья, снова выставляя на показ золотые грилзы, мажор продолжал целовать хрупкую руку.              — Та-ак, я понял. Развлекайтесь, а я наведу шумиху, — поддерживая Кирилла в скором блаженстве, выставленным кулаком в воздухе, Алтан направился в зал, дабы включить музыку и провести гостей по огромному залу.              Скользнув рукой на талию девушки, Кирилл глянул на её порозовевшие щёчки и прижал к себе, добиваясь ещё пущего смущения. Ему так надо было, чтоб дама уже с самого начала подмялась под него в первом этапе морально. И каждый раз такая инструкция срабатывала на всех и настолько вошла в привычку, что он уже делал это по наитию. Они поднимались на второй этаж, а за их спинами оставался лишь громкий звук прорвавшейся музыки. Свет потух везде, от чего Кирилл решил начать действовать. Рука медленно проследовала на ягодицы девушки, слегка сжимая одну из половинок.              «Упругая, мне нравится», — оказавшись уже около его комнаты, Кирилл открыл дверь, пропуская туда его фею на вечер. Лиза развернулась к нему лицом и прижимаясь к оголённой груди, стала заводить чёртиков Гречкина ласкающими движениями рук в зоне паха. Мажор зашипел, убирая её руку с пока что запретного места.              — Эта зона временно заблокирована, — смерив девушку поддельно невинным взглядом, Кирилл провёл её до кровати. Запрыгнув на неё, подобно коту, Гречкин перевалился на другую сторону, выдвигая из прикроватной тумбочки все принадлежности для более удачного секса. Не заметив, как девушка оголилась, Гречкин вернулся к ней, присаживаясь на край и спуская ноги на пол. В следующем кадре мажор уже вытянул губы в трубочку, одобрительно кивая её инициативе.              — У-у-у, а ты смелая, кажись, — притянув её к себе, Кирилл грубо усадил её на колени, раздвигая её ноги по бокам от себя.              Разглядев каждый сантиметр её тела, парень уже решился наконец попробовать на вкус. Прильнув к пухлым губам девушки, он стал грубо покусывать её, не рассчитывая на чувственный поцелуй. Девушка лишь стала извиваться под его руками, покачивая бёдрами и провоцируя мажора отбросить все эти ласки и приступить к важному. Кирилл этот намёк сразу понял и, приподнимая за бёдро девушку одной рукой, другой приспустил спортивки вместе с боксёрами, оголяя вставший член. Схватив шуршащий пакетик, Лиза разорвала упаковку и, облизывая губы, стала одевать презерватив на член Гречкина.              — Присаживайтесь, мадам, — нагло ухмыльнувшись, Гречкин потянул девушку вниз за бёдра.              Постепенно войдя в неё, парень стал покачиваться вперёд, вызывая у гостьи глубокие вздохи с рванными стонами, которые встречались в голос с выдохами мажора. Устремив глаза на вздымающуюся грудь, Кирилл ловко перехватил одну губами, исследуя сосок языком и прикусывая зубами. По комнате прошлись новые раскаты стонов, но уже громче. Сын прокурора был готов кончить, но его резко прервали крики с той стороны двери. А после последовали звуки битого стекла со сбившейся музыкой.              Кирилл молниеносно снял с себя девушку, наказывая, чтоб та оставалась в комнате и натягивая штаны на пояс, понёсся разбираться, зло матерясь себе под нос за прервавшийся секс.              Лёгкий ветер трепал каштановые волосы Макарова, пока тот уже ошивался около особняка в кустах. Во дворе стояло куча машин от гостей, что не придавало никакого удивления. Гречкин снова закатил тусовку на всю округу. Лёша даже догадывался, по какому поводу, но в его голове песенка Кирилла не долго будет играть.              Музыка долбила на всю округу что есть мочи. Лёшу это уже порядком перекрывало, доводив его настрой ещё больше. Всё тело контузило, и будто не понимая, зачем он сюда пришёл, Лёша начал оглядываться по сторонам, выискивая повод уйти. Дрожащими руками достав телефон, он глянул на время и, боковым зрением замечая силуэт, переполошившись, плюхнулся прямо в кусты, скидывая рюкзак неподалёку.              — Ай… — потирая ушибленный бок, Лёша вдруг вытянулся, так и не созревая вставать с земли. Глаза его ошарашенно осмотрели костюм ворона, но мозг на это отреагировал защитной реакцией, выставляя ему шутку.              «Это Гречкин так повысил уровень проституток, что они наряжаться теперь стали?» — коротко усмехнувшись в себя, Лёша продолжил наблюдать за гостем, который как-то агрессивно проявлял себя во дворе.              Пиная всё на своём пути, «ворон в плаще» добирался уже до лестницы ко входу в особняк. Брови резко сместились к переносице, как только Лёша заметил, как некий выбивает с ноги дверь. Пазл уже сложился в голове, Лёша понял, что не один он решил закончить песенку хозяина этого дома. С одной стороны, круто, Лёше не придётся это делать самим и марать себе руки, если это может сделать другой. Но на всякий случай включая дисплей айфона, юноша стал копаться в контактах, выискивая там «Игорь Гром мент». Бегая глазами по дисплею, Лёша отвлёкся на табло времени. 22:22.              «Пхах, как символично», — Лёша в следующий миг нашёл контакт Игоря и, набирая, с нетерпением стал дожидаться голоса с той стороны. Гром ответил незамедлительно с какой-то ноткой тревоги в голосе.              — Привет, Лёх, что случилось?              — Игорь, тут такая хрень… — успокаивая себя, Лёша насупился, собирая всю волю в кулак. — Тут возле дома Гречкина какой-то чёрт ошивается подозрительный.              — Опиши его, стоп, а что ты делаешь там?              — Игорь, я потом расскажу, обещаю, он слишком агрессивный какой-то. В костюме, с плащом и маской птичьего черепа.              — Ты случаем не перепил? — Гром стал подозревать мальчишку в пьяном состоянии.              Из дверей как вихрь повалила толпа с криками, в доме стали слышны грохоты через входную дверь. Там происходил сейчас хаос. Один из толпы выскочил ко всем, направляя их по машинам. Но сам он не спешил уезжать. Лёша обомлел от происходящего, приоткрывая рот в попытке зачерпнуть хотя бы немного воздуха, тот стал потихоньку подниматься с земли.              — Алло, ты тут?              Лёшу снова вбило в реальность от голоса по ту сторону телефона, он ответил Грому.              — Да нет же! Гром, приедь, пожалуйста, с ребятами, мне кажется он сюда не просто так пришёл! — срываясь на крик, в трубке Лёши уже были слышны визги девушек, что реально насторожило Игоря и заставило его поверить юноше.              — Я тебя понял, уже несёмся. Главное, не влипай туда сам! — оборвав на этом звонок, юноша закинул телефон в барсетку.              Двигаясь в сторону дверей быстрыми шагами, парень через минуту тут же замер. Из окна на террасе как из катапульты вылетел Гречкин и грохнулся, задевая собой столик на площадке. Его нехило приложило ребром о твёрдую поверхность гранитной плитки, что в следующий момент тот сжался, скуля как щенок от жгучей боли. Немаловажным стало, что спина его теперь украшалась россыпью ран от порезов стекла. Кирилл попытался встать, но не мог, боль сильно парализовала всё тело. Единственное, что он мог сейчас, еле как дышать и чувствовать на себе холод с улицы.              Перед Макаровым встал на кону огромный выбор. Улепётывать сейчас отсюда. Давать дёру что есть силы. Или помочь? Несмотря ни на что. Несмотря на паршивое обращение Гречкина к Лёше. Несмотря на то, что этот придурок лишил жизни его сестру, оставляя Макарова почти одного. Несмотря на гниль, что не нравилась Макарову в мажоре. Несмотря. Ни. На что. Даже на то, что в его голове помощь мажору была абсурдом. Но Лёша не мог просто так стоять в стороне, пока кто-то, даже Гречкин, не важно кто, подвергается опасности. Юноша по своей жизненной морали никогда не оставлял в беде даже самую последнюю тварь. Это было его честью, достоинством, которое он воспринимал как данное, мол, по-другому не может. Эгоистичная сторона его тоже не обошла, так как не хотела видеть, как снова убивают, и плевать, что Гречкина, он просто не мог видеть это событие в целом. С него хватило.              Он выбрал. В этом размышлении понадобилось время, но понимая сейчас, что его ничтожно мало, Макаров, галопом сорвавшись к Кириллу, стал орать во всю глотку, чтоб тот быстрее поднимался.              Сердце сжалось в маленькую песчинку. Кирилл уже думал, что он прям тут отбросит копыта и помрёт от рук какого-то сумасшедшего в маске, но не успел опомниться, как перед ним оказался тот, кого он не принимал, не понимал. Этот кто-то, по удивлению Кирилла, стал спасать его задницу. Зачем.?       Но Лёша сам пока не мог найти ответ на этот вопрос в своей голове.              — Гречкин, блять! Поднимайся, скотина! — Макаров подлетел к нему, обхватывая его руками за подмышки. Оттаскивая с террасы тушку мажора, Лёша пыжился как только мог, но сейчас адреналин переполнял его тело, не замечая массы самого Гречкина.              — Ты? Откуда ты нах… — он хотел продолжить, но за спинами парней вышел тот самый враг.              — Потом спросишь, а сейчас валим отсюда! — заметив Чумного, Лёша подбадривающе стал хлопать Гречкина по голым лопаткам, чтоб тот ускорялся. И несмотря на боль в ребре и во всей спине, Кирилл действительно ускорился, хватаясь за локоть пацана.              Внезапная боль. Лёшу задел огонь, оставляя ожог на открытую часть поясницы. Резко выбиваясь вперёд, юноша на ходу взвыл от боли. Ноги Макарова чуть было не переплелись по щебёнке двора. Кир в тот момент вовремя нагнулся, но сейчас осознав, что весь удар прошёлся по мальчонке, оттянул его худак на спине вниз, крепко хватаясь рукой и поддерживая, дабы он ещё не дай бог свалился.              Выбегая с территории особняка, они понеслись в сторону ближайшей дороги, где есть связь и хотя бы минимум машин. Сейчас главным было, оторваться от основной угрозы, а там как будет. Они будто два марафонца бежали что есть сил, отрываясь всё дальше и дальше от особняка. Жизнь висела на волоске, и сейчас у двоих любая боль игнорировалась и не допускалась. Не до неё сейчас, потом поорут и поревут. Авось, до свадьбы доживёт.              Пробираясь через лес, Макаров уже снизил ход, перейдя на быстрый шаг, при этом вечно оборачиваясь назад при каждом шорохе. Мажор же, плёлся рядом с ним, уже весь замученный, вымотанный и трезвый. Алкоголь выветрился из головы, пока те, второпях неслись по дороге, да и факт того, что Гречкин остался в одних лишь спортивных штанах и сланцах, и холодный воздух на улице, заставляли тело ёжиться. Они шли молча, не нарушая тишину, в страхе, что их услышат. В ряду деревьев уже замечалась дорога, выходящая вдаль на главную трассу до Санкт-Петербурга.              Макаров остановился, тяжело вдыхая и выдыхая воздух. Он резко зашипел от ожога на спине и хватившись за него как ошеломлённый, Лёша молниеносно дёрнул рукой в сторону.              — Блять! — выгибаясь в пояснице, Макаров зажмурился, шумно выдыхая. — Сука, Гречкин, какого.?              Кирилл остановился, тоже в попытке отдышаться и, оборачиваясь на Лёшу, выгнул бровь.              — Ты меня спрашиваешь? Я чё, ебу, что это за клоун в костюме с огнемётами был? — скорчившись, мажор сжал челюсть и осматривая большое краснеющие пятно на правой стороне грудины, стал прикидывать, каким оно будет через час.              — Я не про это. Ты вечно в какой-то жопе..              Пробежавшись взглядом по полуголому мажору, Лёша аккуратно, чтоб не задеть ожог, снял с себя оверсайзное худи и протянул его Гречкину. Сам юноша остался в кофте, хоть и тонкой, но это было лучше чем оголять свой пресс, и щеголять так по лесу подобно Киру.              — На, надень. Смотреть на тебя холодно, — Лёша хоть и зацепился взглядом за подтянутое тело Гречкина, но не подал виду, не тот момент.              — Хах, а оно для меня не будет мало? — принимая худи, Кирилл, усмехаясь, повертел его в руках, осматривая размер.              — Надевай или сейчас до трассы попрёшься, в чём был, — понизив тон, Лёша смерил его холодным взглядом, пытаясь наигранно вытянуть обратно, худи из рук мажора.              — Да окей, — быстро натянув кофту на себя, тот вмиг почувствовал тепло. Худи Макарова на флисе, оттого и тёплое. В такую ночную погоду самое то. А ещё аромат духов с запахом чего-то пряного, с нотками еловых веточек, добавлял большего шарма этому худи.              Потупив взгляд в тёмный ковёр из травы, Макаров стал разрабатывать план: как им сейчас выбраться из этой передряги? Единственные ходы подталкивали Лёшу на покопаться в телефоне в картах, но в последний момент он вспомнил, что они в лесополосе, и мысленно ударил себя по лицу.              — А ты откуда знаешь, что я вечно в жопе? — снова возвращаясь к тому вопросу, Гречкин недовольно на него покосился. Продолжать стоять в лесу ему не нравилось, но заметив мысленные расчёты Лёши, приблизился, в секунду одёрнул его за плечо.              — Забей. Ты сбил меня с мыслей.              — Слушай, сопляк, мне не в кайф тут стоять и мёрзнуть, погнали, доберёмся до дороги и там что-нибудь поймаем, — взяв мыслительную ответственность на себя, Гречкин-младший глянул на одобрительный кивок Макарова с хмурым взглядом в ответ на оскорбление, и вскоре поплёлся за ним вперёд.