Клочки красных бумажек

Кожаный диван, вокруг толпа и долбит музыка в уши. Оглохнуть можно. Но Кириллу это нравилось. Он сидел, таращился куда-то в пустоту, а вокруг него порхали «бабочки». Ублажали его своей красотой, пока тот находился в другом измерении. Именно сейчас, сидя в стрип-клубе, мажор понял какова же его жизнь: ничтожна, слякотна. У него ведь даже такого округа друзей нет, как у Макарова. Парнишка тащит эту жизнь на себе, как тяжёлый мешок, и справляется, не ноет по пустякам.              «У него есть поддержка, любимое дело. Да и не сопляк он…» — наивно думал Гречкин, сравнивая при этом своё бытие в этом мире с жизнью юноши.              Вернувшись в разум, мажор заметил, как ему уже кто-то расстёгивает джинсы и ласково проводит рукой по торсу. Он встречается с карими глазами девушки и узнаёт в ней Лизу.              — Ты что тут делаешь? — растянуто выдаёт Гречкин.              — То же, что и ты, — от неё сильно несёт алкоголем, девушка явно была пьяна больше, чем мажор. Это раздражало. Кирилл, не настроенный на секс, мутно осмотрел Лизу и, схватившись за её запястье, резко убрал руку девушки с себя.              — Э-эй, мы ведь тогда не закончили, — обиженно протянула Лиза и, надувая свои губы, снова потянулась к мажору.              — И не будем, иди нахуй, — вскочив с дивана, Кирилл прихватил с собой рядом лежащий телефон и направился к выходу. За плечом уже летели маты в его сторону, но Гречкина-младшего это не так волновало, как начало нового листа в своей жизни. Его уже настолько заебало это болото, в котором он утопает. Каждый день, видит ебучие лица, от которых тошно. Они каждый раз разные, но настолько одинаковы по контексту.              Болтаясь по коридору, Гречкин шатаясь, доходит до выхода. Разрывающая перепонки музыка остаётся позади, лицо обдаёт питерским, дождливым холодом. На улице темно. Он еле как доходит до припаркованной машины, косится на неё и, морщась от неприятных воспоминаний, присаживается на капот. Достав телефон, мажор набирает номер отца. Несколько тянущихся гудков — и голос по ту сторону ворчит на Кирилла. От этого он улыбается и, зарываясь рукой в волосы, чешет затылок.              — Ну, чего звонишь?              — Бать, я заебался, — подняв голову к ночному небу, Кирилл стал разглядывать глубокую синеву, которая постепенно успокаивала, затягивала узелок мыслей Кирилла в полноценную идею.              В трубке послышался вздох. Всеволод понял, что сын опять пьян, но выслушать его в этом моменте, всё-таки стоит. Мужчина приостановил конференцию, заранее извинившись перед коллегами, и вышел из своего кабинета. Присев на диван в гостиной, он стал вслушиваться в голос в трубке. Там пока висела тишина.              — Решил уже что-то для себя? — начал первым Всеволод.              — Да, осознал. Я ведь как дерьмо в пруду болтаюсь. Даже если и веду свой бизнес, то это не то. Все эти клубы, девочки, бабки, отец, это не то, что мне нужно. Я ведь деградировал писец как. Я когда увидел этого парнишу, он мне показался таким живым, блять, даже после того, что случилось, он не растёкся, а продолжил своё дело и до сих пор продолжает. А я из-за нехватки внутри чего-то, стал это глушить алкоголем, при чём блять, осознавал, — злость Кирилла на себя выплёскивалась в монологе, отец слушал, крайне внимательно, стараясь проникнуться каждым словом сына. — Я до сих пор себя корю за тот поступок. Деда слушать надо было, а я… тварь конченая. — Кирилл опустил голову и его взор прошёлся по набережной, что расстилалась за дорогой.              — Я хочу изменить свой ход жизни, — теребя кольца, мажор стал их то снимать, то снова надевать. — Начать чувствовать наконец, а не вести себя как тварь с близкими людьми, поэтому ты первый, с кем я поделился этим. Я хочу почувствовать наконец, блять, себя живым.              — Я рад сын, что ты наконец понял. Ты молодец. Ты всегда был силён характером, и я знал, что ты опомнишься, — повеселевший голос отца поселял в душе мажора силу и чувство безопасности. Наконец за всё это время Кирилл почувствовал безопасность и уверенность в своём пути.              — Спасибо, пап, — шмыгнув носом, Кирилл осмотрел опустошённую улицу. — Ладно, я поеду кое-куда, удачи тебе.              — Давай, звони ещё, — повесив трубку, Всеволод провёл рукой по лицу и подняв голову, мысленно поблагодарил кого-то сверху.              Гречкин спрыгнул с капота, обошёл машину и разблокировав двери, сел в салон. Ещё немного он, потупившись взглядом в руль, думал, куда ему нужно. В голове промелькнул известный Кириллу институт.              «Точно, туда нам надо», — ухмыльнувшись, Гречкин завёл машину и, закрыв дверь, тронулся по дороге от клуба.