Раненный в сердце

Стеклянная тропа на вершине горы Тяньмэнь носила гордое название "Извивающийся дракон", и лишь самые смелые туристы отваживались пройти вдоль скалы над бездной к изрезанному пещерами склону. Полторы тысячи метров свободного падения. Так гласила брошюра, втянувшая группу студентов – и в первую очередь профессора – в это невероятное приключение. Сопровождающий еще раз пересчитал их по головам и заголосил. Тут же все пятеро подопечных развернулись к профессору, как подсолнухи к солнцу, с одинаково огромными глазами. — Что он сказал? Мост падает? Одной рукой профессор цеплялась за хромированные перила, другой пыталась удержать телефон и сделать фото, пока рюкзак тянул ее вниз. — Спрашивает, не хотим ли мы дойти до пещер. Так, хотим? — они помотали головами и поплотнее прижались к скале. — А я хочу. Несмотря на лошадиную дозу адреналина, ей нетерпелось произвести впечатление. Каскад прошлых ошибок – в аэропорту, в трансфере, в принимающем университете – поставил ее в шаткое положение. В глазах других она потеряла статус и, принимая в рассчет возраст, опустилась до уровня студентки-практикантки – внешне, а теперь и внутренне. Недостаток опыта, нервы, ответственность: проблемы валились, как воды знаменитой Ниагары. С начала путешествия она думала о том, что по возвращении домой умрет от стыда, и никакая кандидатская не поднимет ее из могилы. Она считала вдохи. От ветра перехватывало дыхание. Обувь скользила, и, казалось, что стекло под ногами превратилось в осколки небес, готовые раствориться по велению местного божества. Неподалеку как раз находился старый храмовый комплекс – следующая остановка пешего маршрута. Тяньмэнь – "Небесные врата". Рельеф далеко внизу походил на смятый лист зеленой бархатной бумаги, перевитый светлыми лентами дорог. Вся долина тонула в голубой дымке – тончайший слой туши, нанесенный на картину опытным художником. Ради этого стоило пролететь половину мира. Туристов становилось все меньше: многие предпочитали держаться у начала моста, а профессор самонадеянно пробиралась дальше, пока не осталась почти одна. Впереди на перилах сидела китаянка в традиционном костюме династии Хань. Она бесстрашно свесила ноги над пропастью, будто примостилась ненадолго на заборчике собственного двора. — Вам нужна помощь? Девушка вскинула брови-нитки. Ее волосы в сложной прическе переливались пламенем. Золотые шпильки в форме цветов изобиловали драгоценными камнями и нитками мелкого речного жемчуга, которые постукивали на ветру, будто игральные кости в стакане. — Я напугала тебя? — она говорила на чистейшем мандарине. — Я местная, не бойся! Остальным туристам не было до нее никакого дела. Они даже не фотографировали ее, пусть и издалека. Девушка ловко перекинула ноги через перила и спрыгнула на стеклянный пол. — Меня зовут Мэй. А тебя? От ее бесстрашия становилось дурно. — У меня нет китайского имени, — ответила профессор. Китаянка прищурилась, от чего ее лисьи глаза стали еще коварнее. С ней было что-то не так: взгляд соскальзывал, не позволяя сфокусироваться. Впоследствии профессор ни за что не вспомнила бы детали вышивки на ее ханьфу – только золотой цвет на темно-бордовой ткани – или вещицу в ее руках: круглый веер, длинная курительная трубка, еще одна шпилька? Звук ее голоса в сознании остался музыкой ветра, танцующего среди пиков Тяньмэнь. — Но тебя как-то зовут твои ученики? Та нахмурилась, не сразу поняв смысл. Мэй употребила старомодное слово "последователь", а не привычное "студент". — Мэри, — ответила профессор на французский манер. — Мэйли, — рассмеялась она. — Тебе идет! Мэри сухо поблагодарила ее. — А какой иероглиф в вашем имени? Мэй как "красивая"? Или, может, "роза"? Ее изящные губы растянулись в змеиной улыбке, обрушевшей за собой волну холода. — Льстишь? Лесть хороший инструмент, согласна. Однако им надо уметь пользоваться. — Я не хотела вас оскорбить. Простите, меня ждут. Ее долгое отсутствие заметили студенты: они гуськом пробирались вперед вдоль отвесной скалы, подальше от заграждения. — Как это мило, — восхитилась Мэй. Ее крепкие пальцы впились в предплечье Мэри стальными клещами. — Вот бы мне таких же преданных учеников! Спасибо за чудесную беседу. Ты меня знатно развлекла. Та выдавила нечто похожее на благодарность, в процессе точно перепутав несколько тонов, на что Мэй сморщила острый носик. — Иероглиф в моем имени такой же, как в "демонах и монстрах", — доверительно шепнула она. Ее дыхание оказалось неестественно затхлым. — Скажи им это при встрече. Мэри дернула рукой. — Отпустите! Ее студенты почему-то были на грани настоящей паники. — Учись усердно, — произнесла Мэй, — не подведи, — и толкнула ее через перила прямо в пропасть.