Doubt

Если бы время было управляемым ресурсом, то последнюю неделю всем участникам Бонтен хотелось выкинуть напрочь, забыть как страшный сон и вернуться к своим привычным неприличным махинациям. Каждый в офисе Хаджиме под конец рабочего дня хотел лишь одного - умереть, желательно как можно скорее, потому что приезд банды Каруоки доставил неимоверное количество проблем, и самой отвратительной оказалась начальница. Киоко за эту неделю зверела буквально на глазах, не скупилась на оскорбления и унижения, и лишь двоим коллегам удалось избежать этой участи. Как ни странно первым был молодой стажер, подносивший пирожные с утра до ночи, смягчая раздражительность, а вторым Коко, и хоть крики не прекращались, но выходил какой-никакой конструктивный диалог. От финансового гения не было слышно упреков, нагоняев и прочих раздражающих вещей, он был единственным, кто не шептался за спиной о новом соулмейте девушки, потому что даже Юки как назло расспрашивала о Риндо и их последней встрече, а Киоко упорно не хотела рассказывать. Хотя результат был на лицо. Хайтани словно исчезли, ни одной переадресации звонка, сообщения и визитов не было за все эти дни, а вот Санзу как раз был частым гостем. Акаши заглядывал в каждую щель, как слепой котенок, разнюхивал обстановку и докапывался в частности до исстрадавшейся Накамуры так, что хотелось лезть на стенку. Ежедневные сообщения с корректировками вызывали нервный тик до последней минуты назначенной встречи двух самых крупных преступных группировок страны, на которую Киоко была приглашена. Но, если быть откровенными, то сие действие было добровольно-принудительным.

...

— Ну что же ты, звездочка, как мы и без тебя? — с долей сарказма высказал Санзу и одной рукой стащил конфету из вазы. Хаджиме в очередной раз закатил глаза и посмотрел в сторону Киоко. Эти фантики ему чертовски надоели. — Ведь такой важный день… — Я очень ценю твое мнение, Санзу, но едва это будет уместно, — коротко ответила Накамура, не скрывая недовольства. Руки машинально были спрятаны в карманы брюк, а мысок туфли отбивал непонятную чечётку. — Брось, неуместными будут лишь эти псевдобогачи, заработавшие состояние на продаже амфетамина, — легко пожал плечами Харучиё. — Нахуй ты их наприглашал, Коко? — Это ты их пригласил, — емко подметил Хаджиме. — Точно, совсем забыл, — Санзу невинно захлопал глазами и отодвинул от себя чашку с кофе. — Я могу идти? — пробормотала Киоко с надеждой всматриваясь в глаза начальника. — Да, — сухо ответил Коко. Он со всеми мольбами обращался к высшим силам, чтобы Накамура поскорее покинула рабочее место, заблокировала неожиданно проявившего интерес Санзу и отдохнула несколько дней. — Киоко, звездочка, постой, — долговязый привстал с дивана и подошел вплотную. — Будь добра подготовиться, начало в девять. — Как скажешь, — тихо обронила блондинка и, кивнув Хаджиме, удалилась из кабинета. Юки, выжидающая за углом, неодобрительно глянула в сторону верхушек и злобно прошипела: — Вот ублюдок. — Это было ожидаемо, Сунна ведь ответил на приглашение, а второй раз просрать сделку - непозволительная роскошь, — мысленно содрогнулась Киоко, вспоминая все встречи с этим извращенцем. — Ты как будто его оправдываешь, — Юки знала, что это не так, но чувство справедливости брало верх. — Меня бы кто оправдал, — с нескрываемой печалью подметила Киоко и, привычно махнув рукой, удалилась на долгие, утомительные сборы.

...

Клуб с говорящим названием «Восемь» открылся для нескольких сотен приглашенных гостей ровно в 20:00, и среди всей толпы особенно выделялись хозяева вечера. Дорогие костюмы и небрежные прически некоторых добавляли колоритности, слегка отталкивали, но все же так и манили к себе, как и напоказ раскрытые тату с символикой Бонтен. Такой меткой отличались лишь руководители и два заместителя, один из которых служил Санзу, а другой Какучо. Двое проверенных временем и испытаниями парней примерно одного возраста странно переглядывались во время разговора «старших», подмечая про себя факты о безответственной Накамура. — Что ж, время уже без пяти девять, а твоя благоверная ещё не появилась. Или мне стоит обратиться к Коко, он же её хозяин? — опьяневший Санзу повернулся к Риндо спустя пару крепких напитков и парочки таблеток неизвестного содержания. — Она всегда опаздывает, — констатировал Коко, наблюдая, как Рин топит желчь в бокале виски, а Какучо всматривается в лица новоприбывших. — Забавно, верно? Все девушки такие капуши! — Санзу срывается на необоснованный смех и давится чем-то вроде клубники, стуча по круглому столу. — Не обобщай, — хмыкнул Какучо, вспоминая о своем соулмейте. Нориё была девушкой хрупкого телосложения, очень маленького роста и милой наружности. По сравнению с тем же Какучо отличалась стойкостью и болезненным желанием добиваться всего задуманного, по этой причине она и пошла в адвокатуру и не проиграла ни одного дела, запутывая присяжных как раз-таки приятной внешностью и на вид искренними намерениями. — Сано к нам присоединится или решение за нами? — Говорил, что да, — промычал Санзу, опрокинувшись на спинку стула. Он щелкнул пальцами, привлекая внимание официантки и снова забормотал. — Хотя может и нет, кто его знает. Опять наглотается своих пилюль и поедет разъезжать по Сибуя в бреду. — Ясно. Мой заместитель хуй пойми где, Майки можно не ждать, Сунна ещё не явился, а полудурки из Каруоки уже бухие в стельку, — на выдохе подытоживает Коко, пытаясь обратить внимание на ужас всей ситуации. — Не нагнетай, — ровным голосом просит Ран без тени эмоции. — Хватит уже разводить истерику, убери свою водку с ебаным огурчиком, найди симпатичную пташку и расслабься где-нибудь в приватной комнате. — О, звучит как тост! — Санзу в восторге поднялся со своего места и зашевелил руками, чтобы товарищи его поддержали. Риндо закатил глаза и резко потянул худощавого вниз. — Только позоришься, — любезно отозвался Рин и переглянулся с Коко. Тот застыл в немом удивлении, когда увидел только что зашедшую в заведение блондинку. Ровно девять. Струящиеся по подолу платье-футляр белого цвета подходило скорее на премию Оскар, а не на местную встречу банд, хоть и другие дамы оделись не хуже. Идеальный образ Киоко дополнила бархатными черными перчатками до плеча, крупными кольцами серебристого цвета и босоножками Маноло Бланик, от которых не упала бы разве что Кэрри Брэдшоу и Юки, не смыслящая в дизайнерах, но даже та обомлела. Санзу от восторга раскрыл рот и в немом шоке указывал пальцем на подчиненную, потянувшуюся к первому бокалу шампанского за вечер. — Челюсть с пола подбери, — с презрением в голосе выдал Какучо. Он, решив, что щенячья радость Акаши поутихла, осмотрел лица товарищей. — Она немного похожа… — На невесту, — перебивает старший Хайтани, и все беззвучно соглашаются. Коко с небольшой улыбкой подмечает, как некогда озлобленный на весь мир Риндо оживился и выпрямился, но все-таки оставил попытки привлечь к себе внимание. — Прекрасно! Горько молодым и всё в этом роде, но может быть продолжим нашу беседу? — скривился Какучо. Ожидание переговоров слишком затянулось в связи с задержкой каждого из верхушки. — Блять, куда это она идёт? Киоко с легкой улыбкой направилась в совершенно противоположную от них сторону, подходя всё ближе к игорному столу, где расположились представители Каруоки за партией в покер. Молодые люди в красных пиджаках и небольшой нашивкой на рукаве не сразу обратили внимание на присутствие ещё одного наблюдателя за их игрой, но всё же один молодой человек приподнял свой взгляд от весьма паршивых карт и толкнул приятеля в плечо. Они переглянулись между собой, и блондинка с некоторым кокетством помахала им, создавая пальцами своеобразную волну. — Здравствуйте, джентельмены, — с придыханием сказала Киоко, привлекая внимание всех четырех участников игры. Судя по их выделяющимся пиджакам, именно эти мужчины имели главенствующие позиции в банде. Имена лидеров так и вертелись у Накамура на языке, но вспомнить она смогла лишь одно - Ацуши Миямото, и не будь он так непозволительно красив, то блондинка едва бы вспомнила его. — Здравствуйте, леди, — подыграл парень с ярко-синими волосами и небольшим шрамом над лбом. — Не думал, что сегодня увижу такой свет в оконце. Кавагути Тору, лидер Каруоки, рад знакомству. Парень привстал и протянул правую руку на вид смущающейся Киоко, которая едва прикрывала улыбку левой рукой. Рукопожатие было на удивление легким, не таким, как было при встрече с Раном, Сунной и остальными мужчинами-доминантами. — Накамура Киоко, правая рука Хаджиме Коконойя, руководителя Бонтена, — мягко вымолвила Ко. В её нежном голосе сложно было распознать нотку превосходства над их положением, потому что несмотря на все формальности, по статусу и уровню влияния она была на голову выше, и едва ли уточнение о должности Коко имело место быть. Каждая тварь знала, кто он такой, и что это значит. — Брось, не шути так с нами, — с полуулыбкой ответил молодой человек поодаль всех. Низкорослый брюнет протянул руку, и девушка ответила тем же. — Кояма Джун. — Какие шутки, Джун? — Киоко насмешливо обратилась по имени к брюнету, вызывая в глазах присутствующих недоумение. — Не знал, что в Бонтен есть женщины, тем более на таких должностях, — рассудительно и спокойно отозвался Ацуши, самый примечательный из четверки. В его черных глазах читался странный интерес к «первой леди» самой сильной группировки Японии. — Миямото Ацуши. Короли Роппонги, наблюдавшие за излишним ажиотажем и прерванной партией ради знакомства с Киоко, лишь устало переглянулись, понимая друг друга без слов. Ран выглядел как будто вот-вот задушит блондинку, а Риндо как будто взорвет этот клуб к чертям, похоронив лидеров Каруоки заживо. — Очень приятно, — девушка перебирала волосы пальцами с поисках Юки. — Что ж, всегда полезно узнать что-то новенькое, верно? — Несомненно, — кратко и почти неслышно захрипел мужчина, ближе всех находящийся к Киоко. Как только он приподнялся, то она сразу узнала в нем главу банды. — Аки Оикава. — Приветствую вас всех, господа, — после небольшого диалога, несущего смысловую нагрузку только для окружающих, Накамура слегла поклонилась в знак признательности и уважения, не выдавая истинных эмоций и намерений. Последним местом, где ей сейчас хотелось находиться, был этот проклятый клуб, из-за которого она нахлебалась «добра». Присутствие Риндо только усугубляло весь накопившийся негатив, и сдерживаться было практически непосильной задачей. — Киоко, — за спиной у девушки послышался мелодичный голос Юки, и короткий кивок в сторону раздраженных руководителей Бонтен. — Господа, прошу, пройдемте к столу, вас уже ожидают. Молодые люди молча осмотрели Ёсида, и Аки, нахмурившись, согласно кивнул остальным. Пропуская Киоко вперед, Ацущи почувствовал терпкий, знакомый аромат духов, несвойственный молодым девушкам. Он вызвал в нем странное чувство противоречивости, внешность блондинки контрастировала с высокой прической и серьезным взглядом, полным грусти мирового масштаба. Когда участники Каруоки заняли свои места, через одного с руководителями Бонтена, в клубе немного притихла громкая музыка, но все же на одно ухо глуховатый Кавагути едва мог расслышать о чем говорили Хайтани с его лидером, и какие подробности сотрудничества они рассмотрели. Шикарный прием в Токио запомнится Ацуши надолго хотя бы потому, что сейчас он неприлично близко рядом со звездочкой Киоко. Девушка переговаривалась через него с безразличным Коко, сосредоточенным скорее на ещё одной стопке, чем на словах блондинки о скором прибытии загадочного Сунны. Какучо, сидевший по левую от него сторону, поддерживал диалог с Хайтани и Аки, одновременно поглядывал в сторону Накамура, периодически меняя выражение лица от одобрительного до разряженного. — Что ж, если мы договорились, предлагаю за это выпить! — высказался Санзу с небрежной прической. Рукой он поправил спадавшие на лицо пряди и поднял бокал вверх. В его странной манере разговаривать и неподдельно радостном взгляде Ацуши разглядел психопата, на первый взгляд безобидный, немного смешной парень по слухам был самым близким человеком к Майки, а тот, как известно, без царя в голове. Да и вообще, вся эта компашка - отражение карикатурных героев плохого романа: все со своими тараканами, абсолютно отбитым чувством морали и корыстными целями. Миямото не доверял никому из них, в особенности скрытному Какучо и пассивно-агрессивному Коко, составившему тот самый контракт, подписанный его главой. Ацуши уверен, что их юристы-идиоты совершили огромную ошибку, раз одобрили сделку с этим змеиным клубком, и пятая точка подсказывала ему, главная кобра - Киоко. Загадочная девушка с летящей походкой и необыкновенной красоты глазами - апогей злодейства, тот самый персонаж на грани добра и зла, без четкого чувства баланса и с кашей в голове. Ацу понимал, как все мужчины вокруг мгновенно попали в капкан снежной королевы. Накамура - воплощение Белой Колдуньи из повестей «Хроники Нарнии», и он, как дурачок Эдмунд, повержен наповал этой мимолетной улыбкой, адресованной совсем не ему, а рядом стоящему Аки. Глава преобразился на глазах и охотно пригласил блондинку выпить парочку коктейлей, в то время как Какучо понимающе закивал. Как говорил Хаджиме, странная притягательность и животные инстинкты Накамура пробьют любую броню в мужском сердце, а Риндо Хайтани, будучи её соулмейтом, исключением не являлся. Король Роппонги, в отличии от его счастливых товарищей и брата, не обмывал очередную удачную «партию» в их преступной деятельности. Он с нарастающей болью в руке и жгучем чувстве несправедливости всматривался в отвратительную, на его взгляд, картину: Киоко с ног до головы «облизывала» ебучего Аки Оикаву с его тупорылой привычкой поправлять пиджак и лазать по карманам, а что ещё хуже - девушка в открытую флиртовала с павлином Миямото, распушившим перья. Он как и все мужики, пялился своими маленькими черными глазками совсем не в лицо его истинной, а намного ниже. Все эти брачные танцы отражались на лице Риндо гримасой омерзения и тошноты. Если бы тазик стоял рядом, то Хайтани им бы непременно воспользовался, потому что Накамура перешла все мыслимые и немыслимые границы, позабыла, что она - пожизненная собственность, а не вольная птица. — Ацу, ты же бывал в Токио, верно? — с хохотом после очередной плохой шутки Аки, спросила Киоко, отпивая из бокала какой-то авторский коктейль от бармена, подобранного Раном. — Да, было дело, — брюнет широко улыбнулся и с расторопностью приблизился к Киоко. Громкая музыка уже порядком надоела, но в этом были свои плюсы - никакой дистанции. — Пару лет назад разгуливал с друзьями по Роппонги. Это же район Хайтани? — Да, совершенно верно, — Киоко быстро закивала и выдавила смешок. — Они - местные Короли. — Короли? — с удивлением спросил Аки. — Ага, — насмешливо изъяснилась девушка и икнула. Действия вызвали у молодых людей легкую ухмылку и снисхождение. — В нашей столице нет такого человека, который бы не содрогнулся от этой фамилии. — Но ты не из них, правильно я понимаю? — всё с таким же полушутливым тоном уточнил Ацуши. — Ох, ты не видишь! Я просто дрожу от страха! — Киоко наигранно изобразила телесную дрожь и легкий оборок, и все снова захохотали. — И всё же, соглашусь. Хайтани могут погубить страну при желании, — вполне ясно высказался Оикава. — Хотя я слышал об одной их слабости, вернее о слабости младшего. — О, поведай мне этот секрет, мастер, — мурашки прошлись по оголенным плечам Накамура, а странный огонек в глазах сказался на довольно быстром ответе Аки. — Ходят слухи, что у него появился соулмейт. — Да, с красной меткой, — бесстрастно подметил Ацуши, почесывая затылок. — Может быть это всего лишь слухи, — неохотно, с комом в горле бросила Киоко. — Ну, это как посмотреть, — Аки окинул Киоко вопросительным взглядом и пожал плечами. — Это можешь сказать только ты. — Я? — закашлялась Киоко, и поправила лямку платья. К щекам подступил румянец, и уши горели как от солнечного ожога, но на её счастье молодые люди списывали все на алкоголь. Стоя у барной стойки, участники не сомневались, что такой пикантный разговор был интересен лишь им троим, не беря в расчет почти взбешенного Риндо, наблюдавшего через несколько метров за сей картиной. — Конечно! Ты же на короткой дистанции со всей верхушкой, наверняка что-то знаешь, — увиливая намекнул Аки. — Поверь, о своих соулмейтах мне никто не сообщает, из этих ребят точно, — покачала головой Киоко. — А что насчёт тебя? — подметил Ацуши. — У тебя есть соулмейт? — О нет, меня это обошло стороной, — нагло врала Накамура, хлопая глазами. Девушка каждой клеточкой тела чувствовала его присутствие поблизости, желание поговорить, хоть как-то коснуться и не сойти с ума от уже родного аромата парфюма и мятного шампуня. А ещё она чувствовала злость, желание придушить и унизить. Никто ранее не смел затрагивать и без того хрупкое эго девушки, а Хайтани всем видом срать на это хотел. — Пожалуй, в этом я соглашусь, но не до конца, — неожиданно оговорился Ацуши, и Киоко сразу переменилась во взгляде. От удивления выдернутые брови и ещё большее сокращение дистанции выдали её интерес. — Почему не до конца? — У меня был соулмейт, она погибла через неделю после нашей встречи, — без сожалений и горести бросил Миямото. — У нас были зеленые метки, так что на мне это особо не сказалось. Я её даже не знал. Равнодушный рассказ парня отозвался в Киоко странным образом. Девушка почувствовала яркое ощущение недоумения, некоторого раздражения от столь пренебрежительного отношения к своему соулмейту, но сразу же отсекла все мысли, противоречащие своим убеждениям. — Ты не думай, что это трагичная история яркой любви, — отмахнулся Аки. — Ацуши даже рад. — Не сомневаюсь, — выдавила Киоко, она несколько потускнела и почти обернулась, чтобы впервые за вечер осознанно найти Хайтани в толпе. Узнать, смотрит ли он на неё, и как он смотрит. Накамура хочет уйти. Она хочет поговорить с Рином, только с ним. Уехать подальше от этого клуба, пройтись по парку, вернуться к Эйко и прямо взглянуть в глаза её сына, чтобы найти ответ на хотя бы один вопрос в подкорке мозга. Киоко снова хочет почувствовать аромат тех нарциссов, которые он ей дарил, хочет в тишине и близости поесть булочек с пастой анко, тихо хихикая над его гримасой отвращения от сего блюда. Из них двоих никто не может позволить себе признать слона за спиной, первым сделать шаг, от чего боль в руках обоих нарастает. Природа, Вселенная, а может Бог не отстанут, заставят прогнуться Риндо через пару секунд очередного бокала виски и направится в сторону Накамура. Ни Коко, ни Киоко ещё не знают, что Сунна не приедет. Юки просто не может пробраться к ним через толпу, зато она прекрасно видит, как уверенный Риндо Хайтани распахивает компанию из четырех девиц и достигает своей главной цели. Все уговоры его старшего брата успокоиться и просьбы придерживаться своего решения до конца катятся в ебеня, потому что гребанная Киоко Накамура в своем сраном платье невесты стоит слишком близко, настолько, что адская боль в руке не позволяет ни дышать, ни думать ни о ком, кроме неё.