Хрусталь и солнечный ветер

Паника. Если бы состояние Жана нужно было описать одним-единственным словом, этим словом была бы именно «паника». И абсолютно оправданная: если чему-то за годы в Эверморе Жан и научился – так это тому, что нужно уметь хранить свои секреты. И он умел это делать, но сегодня… Сегодня он буквально облажался. Да, он хотел уберечь Джереми от возможных проблем и, наверное, даже не жалел о том, что сделал… Но какие же теперь будут последствия! А ведь могло повезти, и Рико ничего бы не понял, смирившись с тем, что Жан – придурок, который просто захотел вырваться из «Гнезда»… А может, и не поверил бы. Теперь у Моро не было и не будет шанса этого узнать. Какое-то время Рико ничего не говорил, и всё это время Жан мысленно хоронил себя. Японец слишком много чего мог с ним сделать на фоне последних событий, и сопротивляться у Жана вряд ли получится… Морияма заговорил только в аэропорту, когда Жан от нервов уже успел искусать в кровь все губы: – Ты себе даже не представляешь, что я тебе устрою, когда мы вернёмся. Кажется, я предупреждал, что будет, если ты вздумаешь мне врать. Ничего нового эти слова Моро не давали. Как будто он не знал, что ему придётся расплачиваться! Отвечать Жан не стал. Вместо того, чтобы что-то сказать своему Королю, он только посильнее прикусил губу.

***

Джереми до жути жалел, что так легко «отпустил» Жана и Рико. Да, француз сам решил побыстрее слинять, и у этого явно была какая-то причина, но… у Троянца было очень плохое предчувствие. У Моро будут проблемы, это ясно, как белый день. И… возможно, их будет больше из-за Джереми. Но он ведь не хотел ничего портить! Наоборот, помочь хотел, когда понял, что что-то неладно. А в итоге – хотел как лучше, получилось как всегда. Молодец, ничего не скажешь. Одному груз всех своих навалившихся мыслей было просто невыносимо. Нокс вернулся к остальным Троянцам. Ему казалось, что отсутствовал он уже целую вечность, а те ещё даже не разошлись. Наверное, лица на нём не было, потому что Лайла тут же оказалась рядом, несмотря на то, что минуту назад живо беседовала о чём-то с Альварес. – Джер, что произошло? – Лайла не церемонилась. К чему все эти вопросы, случилось ли что-то вообще, или он просто так решил неожиданно взгрустнуть. Девушка знала Джереми достаточно, чтобы понять, что что-то не так не просто из-за «ничего». Джереми заставил себя посмотреть на подругу. За спиной Дермотт уже оказалась не менее обеспокоенная Альварес. Судя по лицам обеих, состояние капитана знатно их напугало. Нокс ощутил укол стыда – мир ведь не рухнул, а он в такой тоске… – Кажется, я только что создал дорогому мне человеку проблемы, – виновато протянул парень. – Хотел помочь, а на деле… Кажется, всё подпортил. Девушки молча переглянулись. Ну что тут было говорить? Они по-прежнему знали слишком мало, а Нокс скрытничал… – Расскажи хоть, о ком речь, – попросила Оливия. – Пожалуйста, Джереми. Может, мы все вместе что-нибудь придумаем, когда поймём. – Да, – кивнула Лайла, положив руку Джереми на плечо. – Мы же друзья. И мы сохраним твой секрет, что это за «дорогой человек» у тебя, если хочешь. Последняя фраза, кажется, подействовала наиболее отрезвляюще. Нокс слегка оживился, готовясь расставить все точки над “i”. – Вы, наверное, меня не поймёте, но… – Джереми вздохнул. – Все мы прекрасно знаем Жана Моро, да? Шумных вздохов и взглядов осуждения не последовало, и парню стало как-то легче. Взгляды у Лив и Лайлы были скорее… испытующими. Они ждали продолжения, конкретики. И Джереми, вздохнув, принялся всё объяснять. Хотя ещё пару часов назад был уверен, что ни слова никому о Жане не скажет, пока сам во всём не разберётся.

***

«Гнездо» и без того казалось адом на земле, но сейчас… Ступая в лифт, ведущий в их «подвал», Жан думал, что солнца и звёзд не увидит уже никогда. Теперь тьма коридоров Эвермора не просто грозилась раздавить, она грозилась «сожрать», впитать в себя, ничего не оставив после. Это… казалось участью куда более страшной. Церемониться Рико не стал. Ему не нужна была помощь других Воронов, чтобы привести в исполнение свою кару для Жана. И, видимо, ему не сильно хотелось это дело откладывать. Ну конечно, столько времени потратил впустую, так и не уличив ни в чём Моро! Только в конце… Рико как будто понял что-то, но этого было ничтожно мало, чтобы выстроить целую картинку. Морияма грубо затолкнул Жана в комнату, а тот не особо и сопротивлялся. За годы в Эверморе Моро привык к тому, что лучше сразу сдаться, позволить Рико сделать то, что у него на уме. Так было проще… и иногда – менее болезненно. – Не думал, что тебе настолько плевать на наши правила, Жан, – сказал Рико, «наступая» на пятившегося француза. Жан упёрся спиной в стенку, отступать уже было некуда. Рико оказался почти вплотную к нему чуть ли не моментально. В руках у того, естественно, сверкнул нож. Откуда и как он их всегда так быстро доставал – просто загадка, о которой не хотелось думать. – Друга решил завести, значит? – угрожающе зашептал Морияма. – Даже жаль, что это была ваша последняя встреча. Сочувствия в его голосе не было ни грамма, даже напускного, как обычно. Он… насмехался, издевался. И он задевал за живое. Стоит ли рассуждать о том, что Джереми, так или иначе, был важен для Жана? Ради «просто парня из другой команды», кем Джереми по идее должен был для него являться, Моро не стал бы рисковать, зная, какие будут последствия. Но… он рискнул. И почти об этом не жалел. Рико знал, как легко ранить так, чтобы «отголоски» этого вечера ещё долго не давали бы Жану покоя. Морияма грубо толкнул француза, вынуждая того почти повалиться на стоявшую рядом кровать. Сам же он навис над ним, не без труда найдя удобное положение для всей этой экзекуции. Сначала – ладони и пальцы. Десятки маленьких порезов – не таких глубоких, чтобы истекать кровью, но довольно неприятных – для того, чтобы даже клюшку в руках держать было больно, это для начала. Для разгона. Потом – запястья и предплечья. Жан, конечно, и самолично прекрасно справлялся с тем, чтобы оставить на них порезы, за что потом получал от Тэцудзи по несколько «догоняющих» ударов тростью. Но сейчас – дело другое, сейчас Рико сам добавит к ним ещё парочку-другую. Все эти порезы были неглубокими, но саднить потом будут жутко. Странно даже было, что Рико выбрал именно такой способ покарать Моро за «самодеятельность». Мог ведь просто с кулаками накинуться… Закончив с запястьями, Морияма переключился к следующей части своей работы. Лицо. Татуировка. Казалось бы, что тут-то можно ещё поделать? Но у Рико был план – вывести контуры этой злосчастной «тройки» ножом. Что-что, а вот это действительно было… больно. Чтобы Жан не дёргался и не мешал, Рико грубо схватил его за подбородок, фиксируя его голову в определённом – «удобном» – положении. Жан сделал отчаянную попытку вырваться, за что японец просто полоснул ему ножом по щеке. Пыла у Моро сразу поубавилось, и он снова поддался. Рико обводил цифру с таким старанием, как маленький ребёнок выводит новую букву в прописях. Жан чувствовал, как кровь тонкими струйками вытекает из ранок, оставленных ножом, и его почему-то почти раздражало то, что он даже стереть их не может. Ещё и поцарапанная щека «горела»… Закончив, Морияма спрыгнул на пол, делая шаг назад, окидывая взглядом проделанную собой работу. Он улыбался – наверняка был страшно собой доволен. Моро сел на кровати, наконец, стирая кулаком с лица кровь. Даже это движение отозвалось болью в порезанных ладонях, Жан скривился. От этого ухмылка Рико стала только шире, он явно именно этого и добивался. Жан не спрашивал, может ли он идти. Знал и так, что может. Хотя ещё он знал, что это – точно не всё, что Король планировал с ним сделать за эту выходку с Калифорнией. Наверняка, эта история участием одного только Рико не закончится… – Не сильно расслабляйся, – надменно предупредил Морияма. – Мы с тобой ещё не закончили, птенчик.