Хрусталь и солнечный ветер

Элисон спала без кошмаров. Ну, остаток ночи. Впервые за… за сколько? Неважно. Зато наутро девушка чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся – наконец-то! В спальне она уже была одна, остальные девочки наверняка или уже разбрелись по своим делам, или вот-вот уйдут. Рейнольдс потянулась, не имея ни малейшего желания смотреть на часы. Утренних пар у неё не было, а значит, можно было ещё немного понежиться в постели. Только вдруг Элисон поймала себя на мысли, что не может отличить сон от яви. Она помнила ночной кошмар, помнила, что её успокаивала Рене… Только было ли это на самом деле? Или сознание Элисон просто выбрало наиболее успокаивающий её образ и успокоило «само себя»?.. И ведь даже не спросить нормально. Чтобы не выглядеть глупо… Эли оставалось только надеяться на то, что, если это действительно было, Рене как-нибудь обмолвится об этом.

***

Весь день Элисон пришлось гадать о ночных событиях. Ну, не весь, конечно… На занятиях девушка была на удивление сосредоточенной – сказывалось то, что она выспалась – и о чём-то стороннем думать не хотелось. И так уж вышло, что встретиться с Уокер получилось только перед самой-самой тренировкой. Рене вела себя как обычно: приветливо и мило. И выглядела как обычно: улыбчивой и чем-то довольной. В голову Элисон уже всерьёз начали закрадываться мысли о том, что ночью Рене ей приснилась… Даже тренировка далась не так «тяжело», как обычно, и даже возмущения Кевина по поводу их игры раздражали не так сильно, как обычно. Вот, что с человеком делает нормальный сон! Элисон уже и не помнила, когда была такой собранной, помимо самих матчей. Хотелось поговорить с Рене, но задавать свои вопросы напрямую казалось как-то… глупо, что ли. Наверное, на лице у Эли отразились почти все её душевные метания, потому что после тренировки и наставлений Ваймака Рене сама подошла к подруге. – Будет глупо, если я спрошу, всё ли в порядке? – склонив голову набок, спросила Уокер. В голосе девушки слышалась такая привычная улыбка, что Элисон и сама захотела улыбнуться. – В каком смысле? – не поняла Рейнольдс. – Я про твои… сны, – туманно ответила Рене. Но этого было достаточно, чтобы понять, что ночью Элисон ничего не приснилось. – Я беспокоюсь. – Рене сжала ладонь подруги в своих. – Ты даже нам с Дэн ничего не рассказываешь, но что-то ведь происходит. Элисон правда не хотела ничего рассказывать, но теперь – придётся. Не будет же она теперь упираться и отнекиваться. Она, конечно, могла бы, но после того, как Уокер успокаивала её ночью, это было бы просто нечестно. Стоит отметить самую «ироничную» часть происходящего. Элисон отчётливо помнила, как проснулась от кошмара, как задыхалась от паники и как Рене пришла ей на помощь, словно почувствовав, что она ей нужна. Но Элисон не помнила другого: своей сонной просьбы быть рядом «всегда». А вот Рене всё помнила прекрасно, она-то не спала… – Это долгий разговор, – мотнула головой Эли. – И уж точно не для раздевалки. – Она хмыкнула. – Как насчёт… кофе? Уокер улыбнулась и кивнула. А Элисон, собственно, больше ничего и не было нужно, этого было достаточно, чтобы расценить ответ как «да».

***

На улице холодало, но девушки решили всё же прогуляться, а не сидеть в ближайшей кафешке. Рене больше нравилось на улице, а Элисон просто проще было бы говорить на ходу. Так и зрительный контакт разорвать легче, и думается как-то легче, чем сидя на одном месте. Пока они нарезали круги по знакомым улочкам, Рейнольдс поведала о том, что с мамой смерти Сета её не оставляют разного рода кошмары. Или бессонница – как уж «повезёт». Пришлось рассказать и о своих чувствах и мыслях по поводу всего этого. О том, что боль утраты переросла во что-то почти «хроническое», от чего она не могла избавиться в одиночку. О том, что никому не говорила ничего, чтобы не казаться слабой и раздавленной. Рене слушала подругу молча, не перебивая, но взгляд её был… сочувственным и мягким. Она не осуждала Элисон за всю эту скрытность, хотя могла бы. Она жалела, что Элисон через это проходила – да ещё и так долго была на этом «пути» совсем одна. – Тебе не обязательно переживать всё это одной, – напомнила Уокер уже раз третий. – У тебя есть мы, твои друзья. Если не хочешь больше ни с кем это обсуждать – у тебя есть я, которая уже всё знает. – Девушка улыбнулась, но взгляд её был немного грустным. Элисон кивнула. Да, держать всё в себе было отвратительной затеей. Сейчас, выговорившись, она чувствовала какое-то облегчение – то, что ей было так необходимо… Рене осторожно приобняла подругу. Когда та не выказала неодобрения такого действа, объятия стали чуть крепче и «теплее». Рейнольдс обняла Рене в ответ почти сразу, разве что «покипела» секунду-другую. – Хочешь, я буду рядом в такие моменты? Или когда ты засыпаешь… Если тебе будет спокойнее, может, сон нормализуется… – Уокер не была в этом уверена, но очень-очень хотела верить. – Хочу, – немного сдавленно ответила Эли. Напрягать подругу и «воровать» её время сна не хотелось, конечно, но девушка понимала: одна она с этим не справится. Ей рядом нужен кто-то, с кем ей… тепло и хорошо. – Очень хочу. Элисон сама себя не понимала. То, что она говорила – чистая правда. Но… В каком смысле? Конечно, нет ничего «такого» в желании, чтобы подруга была рядом. Особенно в трудный жизненный период. Но… Что-то подсказывало Элисон, что тут всё не так-то просто и буквально. – А я ведь буду, – улыбнулась Уокер. – Я же обещала. Что и кому Рене обещала, Эли не поняла. Просто куда больше её сейчас интересовало, кого именно она видит в Рене: близкую подругу, с которой просто хочется проводить как можно больше времени, или… кого-то иного?