Сладковато-горькая вишня

      Ее горячие руки быстрыми рывками двигались по его окаменелому телу. Она дышала так глубоко, что мужчине становилось не по себе. Подобный опыт был для него в новинку. Более того, церковь накладывала на него целибат, а значит, что то, что сейчас он собирался сделать - непростительный грех. Ощущение стыда и похоти придавало этой встрече горький привкус. Кто бы мог подумать, что одна встреча могла так сильно все изменить? Еще некоторое время назад он мог только мечтать о подобном стечении обстоятельств. Но теперь вот оно! Просто и понятно. Только на самом деле решиться на все это не только грешно, но и очень опрометчиво. Если кто-либо узнает о том, что сам архидьякон придается разврату в стенах Собора, то его могут навсегда отлучить от церкви и лишить сана. - Все в порядке? У тебя все лицо побелело… - Цыганка в недоумении смотрела в стеклянные глаза священника. - Да, все в порядке. Я лишь немного задумался о том, что будет дальше, - в голосе его звучала однозначная печаль, но Эсмеральда словно не замечала этого за своим порывом жгучей страсти. Ее не волновало ни его душевные терзания, ни его судьба после всего, что сегодня произойдет. Лишь одно она знала точно - этот союз ее озолотит. - Ну, раз уж все в порядке, то почему мы все еще здесь, а не в твоей… эм… как ее? - Келье? - Да-да, в ней самой! У тебя ведь должна быть своя спальня, уведи же меня туда! - Ее сладкий голосок с придыханием сводил Клода с ума. Казалось, что еще немного и разум покинет его тело, оставив только животную похоть. Собравшись с мыслями, священник все же отвел девушку в свою келью, молясь, лишь на то, что никто этого не увидел.

***

      Келья была наполнена запахом сухой бумаги и сена, окна плотно закрыты деревянными ставнями, иначе нельзя было огородиться от чужих взоров. Лишь одинокая свеча, стоявшая на столе, освещала двух любовников.       Он был полностью занят изучением ее молодого тела, что даже и не заметил, как воск растаял, а свет погас. Никого их них это не волновало. А для самой цыганки это было даже лучше - не придется видеть его престарелое тело и лицо в особенности.       Неловкие и ропотные движения сменялись на более смелые, но все еще деревянные ласки. Он слегка поглаживал ее юную грудь, трепетно ожидая услышать заветные приглушенные стоны, но девушка лишь громко дышала, как бы издеваясь над своим партнером. Ему было и без того стыдно прикасаться грубыми пальцами к нежным соскам, но, казалось, что для нее эти вещи не впервой. Он не знал, что и как нужно делать, но с удовольствием шарил мокрыми от волнения руками по ее гладкой коже, ища новые тактильные ощущения. Вскоре Клоду надоело ограничиваться одними руками, так что на помощь ему пришли губы. Он нелепо потянулся к мягким губкам Эсмеральды, но та, в свою очередь, лишь отвернулась, дабы сократить какой-либо контакт с его морщинистым лицом и сухими потресканными губами. - Почему ты отворачиваешься от меня? Неужели ты не хочешь того же, что и я? - Его голос звучал сбивчиво от волнения и возбуждения, но он все равно выражал то, на сколько оскорбительным стало для него ее действие. - Я просто не люблю целоваться, это все лишнее. Почему бы Вам уже не приступить к самому интересному? Что толку, просто так гладить меня со всех сторон? Я хочу, чтобы Вы уже завладели мною, а не игрались как с ребеночком. Или же я для Вас не больше, чем просто игрушка? - Она поджала губки, имитируя обиду. И это сработало на неопытности Фролло. Как бы сильно он не хотел обследовать каждый сантиметр ее тела, попасть «внутрь» ему хотелось куда больше. Но это все так же пугало его до мурашек, мысленно он прочел уже ни одну молитву.       Не зная, как правильно подступиться, он лишь стянул с нее юбку и сразу же пред ним предстал тот самый запретный плод. Хоть и разглядеть что-то было сложно, интерес в нем только сильнее разгорался. Прямо перед ним оказался густо заросший лобок, это предавало девушке только большей таинственности. Очевидного желания посмотреть, что и как там устроено у Клода не было, и он лишь замешкался, прежде чем раздеться самому. Ведь до сегодняшней ночи он никогда и не перед кем не оголялся так постыдно. - Ну что же ты ждешь? Хочешь, чтобы я сняла с тебя эту сутану? - Ее голос звучал с издевкой, но все еще очень мило, что нельзя было отрицать. Ведь именно сейчас происходит то, чего он так сильно желал и чем были заняты его мысли долгое время. Медлить сейчас, могло означать лишь поражение перед самим собой как мужчиной. Пусть он и не был азартным, но животная страсть давала о себе знать. - Нет… Я просто не буду снимать ее. Я еще не готов предстать перед тобой в таком виде. - Тихий и покорный голос казался для Эсмеральды чем-то на подобии ее личной маленькой победы. Ее не особо тревожили его слова, она перестала его слушать еще на первом слове «нет».       Развязав пояс сутаны, Клод шепотом попросил прощения у Господа за то, что целенаправленно нарушает его обет. Мужчина занервничал сильнее прежнего, трясущиеся от стресса руки и бегающий взгляд цыганка рассмотрела даже в темноте. - Ничего, я сделаю все сама, - ласково произнесла она. Ее нежные руки медленно опустились на его талию, заставив Фролло вздрогнуть. Было ощущение, что еще немного, и он испустит дух, но нужно было сделать все возможное, чтобы помочь ему расслабиться. Провал в его первый раз мог стать для него слишком сильным потрясением. - Вот так, все хорошо, да? - Шептала Эсмеральда ему на ухо, ожидая, что это поможет ему взять себя в руки. На удивление, это действительно помогло, но не на долго. - Да, я… Ох… Я не могу… - Его дыхание сбилось окончательно, как только он ощутил ее горячие руки на своем члене. Она медленно ласкала его кончиками пальцев, заставляя головку показаться из-за крайней плоти. Такие простые, но плавные движения заставили все его тело дрожать, как только она смочила руку своей собственной слюной и прошлась ей вдоль всего члена. Она слегка надавливала на головку, что уже окончательно перестала прятаться за плотью, и аккуратно обхватывала весь орган. - Мх, подожди… - Голос был еле слышен, пусть что-то внутри него действительно сопротивлялась, но всем телом он вожделел происходящего только больше. И она знала это. Ее руки неспешно поглаживали то член, то проходили по худому животу, иногда касаясь его груди, что то и дело пыталась не дать сердцу выпрыгнуть.       «А в темноте он не так уж и плох».       Наконец, когда Эсмеральда смогла убедиться в том, что священник полностью готов к основному блюду, она легла на кровать, приглашая мужчину лечь к ней. Кровать могла вместить лишь одного человека, так что Клоду нужно было не просто лечь рядом, а быть прямо на ней. Мысль об этом вскружила ему голову, колени предательски перестали сгибаться и мужчине пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы вспомнить как ходить. - Ну же, иди ко мне, - шептала она ему, ожидая его действий. Он все еще был в сутане, это даже придавало ему некий шарм запретности, что немного подогревало аппетит цыганки. - Я немного волнуюсь, не хочу сделать тебе больно или навредить. - Он медленно залазил на нее, словно она была скалой, что он должен был покорить, а она в свою очередь старалась не смотреть на его неопытные потуги устроиться над ней.       Теперь священник смог совладать с собой и даже приложил некоторые усилия на то, чтобы быть как можно аккуратнее с ее юным телом. В кромешной тьме их глаза уже привыкли, и они могли видеть друг друга, что несомненно смущало мужчину. Такой близкий зрительный контакт заставлял его нервничать и смущаться. Ее рука быстро проскользнула вниз к его животу и медленно, нежно взяв его за ствол, поводила по мягким складочкам своей вульвы. Подобный опыт был для священника чем-то сакральным, так что поняв, что делать, он охотно начал повторять то, что от него требовалось. Он медленно двигал бедрам вперед-назад, дабы головка касалась ее нежных малых губ. Лишь, когда ему пришлось войти в нее, девушка издала тихий сдавленный стон. Клод же, в свою очередь, был просто опьянен теми ощущениями, что волной накатились на него. Слушая ее голос, он аккуратно входил все глубже, чувствуя, как сильно стенки влагалища сжимают его изнутри. Эсмеральда прикрыла свои большие глаза и наслаждалась процессом, в то время как для Фролло это было действительно большим испытанием. Он понимал, что если поторопится, то может навредить ей, так что он лишь медленно входил в нее на половину, боясь сделать неосторожный толчок. Но его партнерша не хотела долго ждать, после продолжительных медленных фрикций, ей захотелось большего, возбуждение диктовало свои правила. - Быстрее… Я хочу глубже… - Но что если я… - Не успел священник договорить, как Эсмеральда настойчиво надавила ему на бедро рукой, аргументируя, что она уже готова, и он не навредит ей.       Его бедра делали все более глубокие движения, от чего девушка лишь сильнее хваталась руками за его сутану и чуть громче постанывала ему на ухо. Слушая ее дыхание, мужчина возбуждался еще сильнее. Член его теперь полностью погружался в горячее лоно девушки, от чего он становился все чувствительнее. Скоро к нему пришло осознание того, что скоро случится что-то особо приятное, но он не мог узнать, что и как быстро. Он лишь чувствовал, что дыхание его стало таким же глубоким, он немного постанывал, от чего становился быстрее и быстрее. Толчки звучали с отчетливым хлюпающим звуком, что уже не волновало никого из них. Они оба были погружены в эту сладкую пучину удовольствия и ничто не могло их оттуда вызволить. Еще несколько резких толчков, и Клод ощутил, как силы покидают его, а тело становится мягким и уставшим. Пальцы Эсмеральды, до этого хищно сжимающие ткани сутаны на спине архидьякона, наконец разжались и медленно спустились на кровать. Девушка так и не открыла глаза, пока он внимательно изучал ее уставшее лицо, покрытое маленькими капельками пота. - Теперь нам стоит поговорить. - Коротко отрезала цыганка.