Отдельные страницы

      Витто, как обычно, не было дома, и Элизабет, поужинав со Стеллой и Марией, поднялась к себе в кабинет поработать. Около часа ночи вдруг зазвонил телефон, и внутри всколыхнулось нехорошее предчувствие. Она стремительно схватила трубку.       — Элизабет Пьюзо, слушаю.       — Здравствуйте, миссис Пьюзо. Простите за поздний звонок, — раздался в трубке голос дворецкого Девиса. — Нам нужна ваша помощь.       — Что случилось? — обреченно спросила Элизабет, уже понимая, что Эдмунд опять вляпался в историю.       — Видите ли, мистер Девис и ваш муж, они немного… ээээ…оказали излишнее внимание определенным напиткам, и сейчас… как бы сказать…       — Прямо и правду.       — На заднем дворе стреляют по бутылкам. Мы боимся, что это может плохо закончиться.       Несколько секунд ошеломленная синьора переваривала информацию.       — Вы хотите сказать, — наконец выдавила она, — что Витторио и Эдмунд набухались и устроили мини-тир?       — Да, мэм, вы абсолютно правы.       Элизабет услышала, как порвался шаблон в ее голове. Витто никогда не напивался, тем более в компании с Девисом, а пистолет доставал либо для тренировки, либо в крайних случаях. Устроить подобное — да невозможно!       Да сама ситуация невозможная!       — А леди Геста где?       — Два дня назад уехала к родителям.       Синьора вздрогнула, представив, что жена Девиса сделает с мужчинами, если они вдруг что-то повредят в доме или саду. Она обожала свое поместье, с любовью подбирала каждую мелочь, каждую зановесочку и вазочку, не говоря уже об более серьезных вещах. Перспектива стать вдовой по столь ничтожному поводу совсем не улыбалась.       — Миссис Пьюзо, пожалуйста, приезжайте и помогите уговорить их никуда не ехать.       — А куда они собрались?!       — Вроде в какой-то ночной клуб.       Элизабет почувствовала, как у нее задергался глаз.       — Сейчас приеду, — сказала она, положила трубку и пулей бросилась собираться.       Дворецкий встретил ее со слезами на глазах.       — Миссис Пьюзо, спасибо, что вы приехали так быстро. Они в гостиной. Приказали никому не заходить.       — Поняла.       Элизабет подошла к дверям, глубоко вдохнула, беря свои эмоции под контроль. Орать на пьяных дело бесполезное, им мозг нужно выносить утром, сунув в руки кофе или стакан виски, когда сознание хоть немного начинает соображать.       Но припугнуть все равно стоит.       Элизабет знаком показала, чтобы слуги остались рядом в холле, вдруг понадобятся, и, пожелав себе мысленно удачи, твердым шагом вошла в комнату. Дверь за ее спиной тут же захлопнулась.       В нос ударил резкий запах алкоголя и табака, смог наполнял собой все помещение, и даже привычная к нему синьора не выдержала и закашлялась.       — Вы что устроили?! — крикнула она, забыв, что собиралась вести себя спокойно и уверенно. Бросилась к окну и распахнула его настежь. — Вы себя травануть решили?       — Бесси, — радостно подскочил с дивана Девис. — Ты пришла! Я так счастлив.       И, качаясь, полез обниматься. Пьюзо, развалившийся в кресле, посмотрел на нее странным мутным взглядом и просто глупо улыбнулся. Элизабет на миг впала в прострацию, поняв, что таким мужа не видела никогда в жизни, и пропустила, когда оказалась в пьяных объятиях Эдмунда.       — Мы так скучаааааали, — проворковал он и принялся тереться носом о ее макушку. — Витто классный мужик, ты знаешь? Вот прям классный, ты молодец, что за него вышла.       Синьора оглядела стол, заполненный едой, батарею бутылок из-под самого мыслимого и немыслимого алкоголя под ним, стаканы разной степени наполненности в количестве семи штук, и ужаснулась.       — Вы это все выпили?!       Девис повернул голову, недоуменно посмотрел на бутылки и переспросил:       — Мы это все выпили?       — Не все, — на удивление нормальным голосом отозвался Витторио. — Еще несколько расстреляли.       — Боже. — Элизабет выпуталась из рук Девиса и насильно усадила его на диван. — Вы еще больше вылакали? Как вообще… Чья это идея? Эдмунд! Жена за порог, а ты во все тяжкие?       — Это не я! — видом оскорбленной невинности сказал мужчина. — Это он начал! — И ткнул пальцем в Пьюзо.       — Да, — кивнул Витто со всей серьезностью и допил виски из стакана. Перевернул его и грустно посмотрел на пустое дно.       Элизабет рухнула на подлокотник дивана. В голове билась мысль, как на самом деле мало она знает о своем супруге. А может, ей это все снится.       — Так, — сказала она. — Так, так, так. — Потерла лоб. — В какой клуб вы собрались?       — А ты с нами хочешь? — оживился Эдмунд и прям подскочил на месте. — Видишь, Витто, она согласная. А ты мне: не хочу, не поеду, Лиз расстроится, если узнает. А она с нами поедет. — Он повернулся к ней с глазами щеночка. — Там такой канкан танцуют. Тебе понравится. Я там каждую субботу бываю, а потом можно с танцовщицей…       Элизабет закрыла ему рот рукой, пока он не разболтал лишнего.       «Пьюзо, ты не представляешь, от чего тебя сейчас Эдмунд спас».       Что ж, примерный размер бедствия выяснен, виновник найден, теперь можно переходить к решению проблемы.       — Поедем, Эдди, — сказала она, заглядывая ему в глаза. — Но завтра.       — Почему? — расстроился он.       — Потому что без меня вы не поедете, а я устала и хочу спать. Завтра утром встанем и сразу отправимся в этот клуб, хорошо? А пока ты пойдешь и немного подремлешь.       Девис отвел взгляд, пытаясь собрать мысли в кучу.       — Подремать? Не, я не согласен. Мы с Витто еще не выяснили, кто лучше пьет.       Элизабет поперхнулась воздухом и сделала несколько глубоких вдохов.       — Чья идея?       Эдмунд опять ткнул пальцев в Витторио, и тот серьезно кивнул.       В виске застучало.       — Так, ладно. Все завтра, — пробурчала женщина себе под нос, массируя больное место. — Предлагаю перерыв между таймами. Отдохнете оба, поспите, а потом закончим состязание под моим судейством. Согласен?       — Да, — с неожиданным энтузиазмом сказал Девис, как подстреленный упал на диван, и тут же засопел, свернувшись в позу эмбриона.       Элизабет еще никогда не видела такой быстрой отключки.       — С одним разобрались. Переходим ко второму.       Она встала, подошла ко все еще сидящему в кресле мужу и, упершись рукой в спинку, нависла над ним.       — Привет, дорогой, — сказала синьора. — Между прочим, я тебя дома ждала, волновалась, а ты, оказывается, Девиса здесь спаивал.       — Неправда, — сказал Витто, глядя на нее все тем же странным мутным взглядом. — Он сказал, что у него есть настоящий шотландский виски, достал из-под полы, я ответил, что это контрафакт. Мы решили попробовать.       — А потом?       — Эдди почему-то решил, что итальянцы не умеют пить. Я ответил, что это у американцев кишка тонка.       Элизабет воздела взгляд к потолку и заскулила. Господи, серьезно? Надраться по такой ничтожной причине? Что у этих мужиков в голове вообще происходит?       — Стреляли по бутылкам зачем?       — Мы сначала сбивали их мячиками для гольфа, — сказал Пьюзо, разглядывая ее декольте. — Я проиграл и предложил пострелять. — Он вдруг подался вперед и обнял жену, положил голову ей на грудь. — Выбил восемь из десяти.       — Да ты у меня снайпер, — с иронией сказала Элизабет.       «И феерический дурак к тому же».       Он потерся об нее как огромный кот.       — Лиз, я все время о тебе думал. Я рад, что ты пришла.       Ладно, это мило. Очень мило. Да, это не больше чем пьяный бред, но все равно приятно слышать. Женщина погладила мужа по жестким волосам, думая, ну как на него такого злиться, и Витторио довольно улыбнулся.       Боже, она никогда у него такой мягкой улыбки не видела.       — Пошли наверх и ляжем спать. Уже очень поздно, — сказала синьора Пьюзо.       — Хорошо.       Он послушно встал, покачнулся, и Элизабет поддержала его, искренне надеясь, что он все же сможет сам дойти до комнаты. Потому что с ее габаритами дотащить его сама она не сможет и придется звать слуг, а наутро супруг пустит себе пулю в лоб от стыда.       К ее облегчению, Витто выровнялся, немного постоял, а потом вполне уверено пошел за ней, отставая на два шага. Выйдя из гостиной, Элизабет попросила дворецкого присмотреть за хозяином, а сама пошла вверх по лестнице в ту комнату, которую чета Девисов специально выделили для нее на случай, если она останется с ночевкой. Пьюзо шел за ней как привязанный, особо не шатался, но выглядел полностью погруженным в себя.       «Надо же, а он из категории тихих пьяниц. Какое облегчение».       Рано порадовалась.       — Лиз.       — Да?       — У тебя чертовски красивая задница.       Синьора споткнулась на ступеньке и едва успела схватиться за перила. Витторио, конечно, говорил ей комплименты, но никогда настолько прямолинейные и грубые. Это было слишком неожиданно, и она пораженно обернулась к нему.       — Что?       — Обалденная. Я до сих пор помню тебя тогда на стройке. В штанах она была такой аппетитной, я все время хотел тебя схватить за нее, — сказал Витто, тоже остановившись и глядя на нее честным взглядом. — А когда ты прижалась ко мне, у меня почти встал.       — Знаешь, — минуту спустя выдавила из себя Элизабет, — не пей никогда с копами и прокурорами.       Чувствуя, как краснеет лицо и шея, и мысленно молясь, чтобы слуги ничего не слышали, она схватила мужа за руку и почти поволокла за собой. К сожалению, у Пьюзо будто второе дыхание открылось, потому что болтать он начал почти без умолку.       — В театре, когда мы прятались, я подумал, что грудь у тебя маловата, даже поддержаться не за что. Я, конечно, ошибся, но твои ноги восхитили меня сразу.       — Витто, давай ты мне все это расскажешь, когда мы будем в комнате!       — Лучшие ноги в Нью-Йорке.       Элизабет закатила глаза.       — Как будто ты сравнивал.       — Конечно! — обиженно сказал мужчина. — Все время сравниваю. С каждой девушкой, которую встречаю.       Она, почти нажавшая на дверную ручку, подпрыгнула на месте от негодования.       — Синьор, вы сейчас вступили на обалдеть какой тонкий лед, — процедила Элизабет, распахнула дверь и втолкнула мужа в комнату. — Сядь на кровать.       Пьюзо подчинился, бухнулся на постель и посмотрел на нее тем же мутно-влюбленным взглядом. Она торопливо замкнулась, перевела дух и неожиданно улыбнулась с предвкушением.       — То есть, дорогой, ты разглядываешь всех девушек, которых встречаешь и сравниваешь со мной? — проворковала Элизабет, подходя к нему и становясь между его колен. — И каковы результаты? Неужели нет никого красивее меня?       Витторио задумался, уголок губы у женщины дернулся, но она себя осадила — даже если и есть кто-то, кто понравился мужу больше, это еще не измена. Синьора начала расстегивать его жилетку — пиджак потерялся где-то на просторах поместья, — и когда уже ее сняла, мужчина наконец-то сказал:       — Нет. Лучше ног, чем у тебя, я не видел.       Элизабет чуть не замурлыкала, спустила с его плеч подтяжки и занялась рубашкой.       — Мне нравится, когда ты закидываешь мне их на плечи. Твои щиколотки такие изящные, мне хочется все время их гладить и целовать.       — Я заметила. — Женщина облизнула губы, окинула взглядом обнажившийся торс Витторио. — Что еще тебе во мне нравится?       Она поняла, что ее заводят эти разговоры. Слушать, какая ты красавица, мечта любой женщины, а уж когда это говорит любимый, да еще таким мягким тоном, то это действует получше любых афродизиаков. Витто словно очнулся, поднял руки и сбросил бретельки ее летнего платья, которое легкой пышной волной упало к ногам.       — Грудь. — Он обнял жену за талию, привлек к себе и закрыл глаза. Лизнул напрягшийся сосок. — Когда ее можно рассмотреть сквозь ткань. Помнишь, я случайно облил тебя в оранжерее несколько дней назад?       — Помню.       — Это не случайно. Я хотел увидеть твои сиськи, облепленные тканью.       — Ах ты сатир! — притворно возмутилась Элизабет и шлепнула его по плечу. Муж никак не отреагировал.       — И здесь, Лиз. — Его рука скользнула между ее бедер, потерла влажную ткань. — Твоя мокрая горячая пи…       Она едва успела закрыть ему рот, и окончание ругательства вышло почти неразборчивым.       — Я поняла, — пробормотала смущенная в край Элизабет.       Витторио принялся целовать ее ладонь, все еще не открывая глаз, поймал губами пальцы. Движения руки стали более активными, и дыхание женщины сбилось.       — Витто, я не уверена, что сто… ит… ах!       Все тело напряглось как струна, Элизабет застонала и вцепилась в плечи мужа. Тот словно очнулся от этого звука, открыл глаза и уставился на нее темным взглядом.       — Лучшие звуки на свете.       — Что? — не поняла Элизабет, сосредоточенная на своих ощущениях.       — Твои стоны. Твои стоны из-за меня.       Он повалил женщину на кровать и избавился от штанов. Нежно поцеловал шею жены, губы, спустился к груди, и синьора, уже чувствующая, как по телу разливается жар, протянула руку и коснулась паха мужа.       Там было подозрительно мягко.       — Э?       И в этот момент Витто вдруг обмяк и лег на нее всем весом. Пораженная и растерявшаяся Элизабет, впервые столкнувшаяся с подобный ситуацией, не сразу поняла, что ее супруг, только что столь активный, банально заснул.       — Эй. Ты, блин, серьезно? — Она потрепала его, но всего, чего добилась, что Витторио слез с нее и перевернулся на другой бок. — Это вообще что?       Несколько минут ей потребовалось, чтобы переварить произошедшее, потом начала хихикать, в конце уже заржала в голос. В принципе, что она ожидала от мужчины, выпившего такое количество спиртного?       — Теперь вопрос, рассказывать ему завтра или нет? — икая, прошептала она, и смех пошел на новый виток.       Успокоившись, она накрыла его одеялом и погладила по волосам.       — Я рада, что для тебя самая красивая, — сказала Элизабет, улыбнувшись, и поцеловала его в щеку. — Но не думай, что из-за твоих признаний утром отделаешься малой кровью.       Синьора устроилась рядом с ним, обняла и заснула с каким-то очень теплым чувством в груди.       Когда утром только что принявший ледяной душ, но все еще страдающий от головной боли Витторио спустился на кухню, там уже сидел бледный и не менее несчастный Девис и пил кофе, который Элизабет наливала ему из кофейника. Рядом стояла начатая бутылка пива.       — Прям все акции? — спросил Эдмунд слабым голосом. — Неужели все-все-все?       — Абсолютно все, — с очень серьезной миной сказала синьора Пьюзо. — Так что теперь «Готэм Таймс» тебе не принадлежит.       Мужчина нервно сделал глоток.       — Я не мог это сделать! Мы не так много выпили, я все помню!       — Помнишь, как я приехала? — Глаза Девиса стали круглыми, и он обреченно покачал головой. — Вот видишь. А ты подписал контракт о продаже акций прямо перед моим приходом, я столкнулась с адвокатом в дверях.       — Это неправда, — пролепетал Эдмунд и с надеждой посмотрел на Пьюзо. — Витто, она же шутит?       Элизабет мило улыбнулась в ответ на мрачный взгляд мужа.       — Шутит, — сказал Витторио, и Девис облегченно выдохнул.       — Ладно, про это я шучу, — согласилась женщина и налила кофе в чистую кружку. — Но вы, два борова, вытоптали любимую клумбу Гесты, и я хочу оказаться на другом конце страны, когда она это увидит.       — Ох, черт! — застонал Девис и схватился за голову. — Лучше бы газету продал, чем это. Она же теперь меня на той клумбе закопает как удобрение для цветочков. — Он с надеждой посмотрел на чету Пьюзо. — Что мне делать? Геста возвращается завтра, я должен придумать, как ее умилостивить.       — Могу только помочь залечь на дно, — хмуро сказал Витторио и достал сигарету. — Но не факт, что леди тебя не найдет.       — Думаю, стоит признаться и повиниться, — сказала Элизабет, ставя перед мужем кофе. — Геста отходчивая, всего-то потом полгода будешь полоть ее сорняки, да купишь ей ту картину в столовую, что тебе так не нравится.       — Ты бы видела ту картину! Одни красные полоски, никакого смысла, за что я должен отдавать несколько тысяч долларов?! У меня начинается изжога, когда я на нее смотрю.       — Зато эти полоски идеально впишутся под парадный посудный сервиз Гесты, и она передумает вырывать тебе ноги, — парировала синьора и обратила внимание на Витто. — Что-то не так?       — Это ты варила? — спросил он, с сомнением глядя в чашку       — Да, я.       Пьюзо поднял на нее полный страдания взгляд.       — Я очень плохо помню, что вчера было. Только то, что ты приехала и что-то мне говорила, поэтому скажи: какую страшную гадость я тебе вчера сделал?       Элизабет кашлянула в кулак, едва сдерживая улыбку.       — Никакую. Наоборот, ты был очень мил и галантен, я и во время ухаживаний от тебя столько комплиментов не услышала.       — А что такое? -удивился Девис и протянул чашку для добавки. — Вкусный кофе.       — Это не кофе, — ровно сказал Витторио. — Это богопротивный напиток, оскорбляющий саму идею варки кофейных зерен, и который должен использоваться только для пыток самых омерзительных чудовищ рода человеческого.       — Зато прекрасно снимает похмелье, любимый, так что для тебя я сварила тройную порцию. Тебе нужно все выпить.       — Ты поэтому мой пистолет спрятала?       — Прости, я еще не готова становиться вдовой.       Девис засмеялся, но тут же охнул и снова схватился за голову.       — Боже, я даже в колледже так не пил. — И вдруг вспомнив, посмотрел на Элизабет. — Бесс, ты знаешь, кто вчера в споре победил? Хоть убей, не помню.       Пьюзо согласно кивнул, задумчиво разглядывая чайную ложечку. Видимо, прикидывал, можно ли с ее помощью совершить суицид.       Синьора кокетливо заулыбалась.       — Конечно знаю. — И, выдержав драматичную паузу, ответила. — Движение за трезвость. Потому что что-то мне подсказывает, вы еще долго не будете повторять свой вчерашний подвиг.