Песнь иволги

      Разве может кому-то не нравиться сон? А это ощущение, когда сладко потягиваешься, извиваясь на кровати? Много ли найдётся людей, которые не любят подолгу нежиться под одеялом?       Что ж, Бэй как раз относился к группе «ненормальных», считавших сон бесполезной тратой времени. Юноша предпочитал жить, а не спать. Да, его размеренная, спокойная жизнь могла показаться скучной и однообразной. Возможно, так и было, но Бэйали это устраивало.       Поэтому каждое утро, ровно в 06:15, парень подскакивал и шёл умываться. Никаких «потягушек» и долгих пробуждений. Будь это возможно, Бэй бы вообще не спал. Но, увы, он всего лишь человек, которому нужно отдыхать. Единственное, что парень мог сделать, это сократить время сна до 7,5 часов.       Однако Лукреций наложил свои лапы даже на сон Бэйали, как и на всё остальное в его жизни. Афродизиак — хоть и был безвредным средством — обладал одним побочным эффектом, сродни действию снотворного. Из-за этого юноша проснулся намного позже обычного, уже за полдень, отчего его пробуждение сопровождалось головной болью.       Хмуря брови, Бэй попытался привычным движением быстро встать, опустив ноги на пол. Однако его голова была против столь резкого подъёма. Комната начала вращаться, и Бэйали скрутил острый болевой приступ. С тихим «ай» парень снова завалился на мягкие подушки и зажмурился.       Делая протяжные вдохи-выдохи, Бэй ждал, пока головная боль хоть немного отступит. Минута текла за минутой, но наконец пульсирование в висках начало медленно стихать, и принц-консорт смог открыть глаза.       Тёмно-синий балдахин показался юноше смутно знакомым. Глядя на него, он массировал пальцами многострадальную голову и пытался восстановить события вчерашнего вечера. Память возвращалась нехотя. Так же медленно и тягуче, как густой сироп стекает с ложки, цветные кусочки головоломки соединялись в голове Бэя.       Вот он в ванне, затем в объятьях Лукреция, а потом на кровати. Или сначала юноша попал на постель, а только после — в цепкий захват супруга? Неважно, в любом случае брачная ночь была, и закончилась она в постели.       Удивительно, но Бэйали относительно спокойно принял вечерние события. Возможно, помогло то, что он уже некоторое время мысленно готовился к новому статусу мужа и всему, что последует за ним. А может, юношу спасли расплывчатые фрагменты, из которых теперь состояла его память. Это было ещё одним побочным эффектом афродизиака — он частично забирал воспоминания. Однако это не будет спасать Бэя вечно, ведь чем чаще принимать настой, тем слабее будет его эффект.       Парень слегка пошевелил тазом, обрадовавшись, что у него ничего не болит в одной конкретной области тела. Всё же они с Лукрецием оба остались не совсем довольны прошлым вечером.       Бэйали позволил едкой улыбке расплыться по лицу. А впрочем, она практически сразу увяла под тяжестью невесёлых мыслей. Однажды король возьмёт своё, как бы Бэй не сопротивлялся. И спасёт ли афродизиак от унижения после подобной экзекуции — большой вопрос.       Принц-консорт печально вздохнул и повернул голову. Место рядом с ним пустовало, а значит, его «дорогой» супруг уже ушёл. Это хорошая новость. Вместо Лукреция на постели стоял широкий серебряный поднос с едой: коричневым горшочком с крышкой, яйцом в подставке, двумя ломтиками поджаренного хлеба, тарелкой с фруктами и чашкой цветочного чая. Там же находились аккуратно сложенные начищенные до блеска столовые приборы.       — Додумались поставить на кровать, — фыркнул Бэй. — А если бы я во сне рукой или ногой поднос сбил?       Парень уже хотел потянуться к чаю, когда заметил пятна на простыне. Они почему-то насторожили его. Внутренний колокольчик зазвенел, предупреждая о чём-то, что Бэй никак не мог уловить. Он всё ещё не до конца проснулся, поэтому осознание природы этих пятен приходило к нему с трудом. Когда юноша наконец всё понял, его внутренности сделали кульбит.       Несмотря на головную боль, Бэйали вскочил с кровати и даже сделал пару шагов от неё, словно эти пятна могли его укусить.       — Фу, — не сдержавшись, скривился парень. Он надеялся, что Лукреций ночью испачкал только простыни, а его тело оставил в покое.       Есть и пить сразу перехотелось, а настроение значительно испортилось. Стало тошно и противно.       Голым Бэй оставаться не собирался, но одежду искать тоже не хотелось. Поэтому он начал оглядываться в поисках чего-нибудь, что может сгодиться на первое время. Взгляд зацепился за тяжёлое покрывало, которое ещё вчера упало на пол и не было запачкано. Подняв его, юноше завернулся в ткань с головой, как в кокон.       Бэйали потопал в обеденную зону, которая казалась безопаснее, чем спальня. Он хотел уйти подальше от кровати, впитавшей в себя телесные жидкости и неприятные воспоминания.       Принц-консорт прошёл мимо стола и краем глаза заметил, что на нём нет ни его короны, ни короны Лукреция, а ведь король вчера оставил их на этом месте. Наверно, забрали и спрятали в сокровищнице до следующего помпезного выхода в свет, которого, как надеялся Бэй, никогда не будет.       Парень забился в угол у стены, к другой стороне которой прижималась ненавистная кровать. Плечо холодило стекло панорамного окна. Бэй чуть ли не уткнулся в него, глядя на океан.       Сколько юноша себя помнил, он всегда хотел увидеть берег и лазурные воды. Однажды мама пообещала, что когда-нибудь они вдвоём отправятся к океану, но семь лет назад она внезапно заболела. С каждым днём неумолимо угасая, женщина не могла исполнить желание своего сына. К моменту своей смерти три года назад, она уже не помнила, что когда-то давала обещание Бэю. Юноша был даже рад, ведь его мама умерла без сожалений.       Однако судьба может быть очень коварной. Детская «хотелка» всё же исполнилась, и Бэйали увидел океан — правда не по своей воле. Воистину говорят: «Бойтесь своих желаний». Юноша плыл на корабле не рядом с обожаемой мамой, а под присмотром Лукреция. Король лично приехал за будущим супругом и забрал его из родного города, от привычной жизни и уютной скорлупы, в которой Бэй пребывал после смерти матери.       Всё любопытство, которое должно было появиться при виде островной столицы Треофа, исчезло без следа из-за присутствия Лукреция. Бэйали боялся, что во время недолгого путешествия король станет распускать руки, но тот стойко терпел до свадьбы. Правда настойчивое внимание всё же проявлял, постоянно пытаясь втянуть жениха в разговор. Эти потуги Лукреция вызывали у Бэя лишь раздражение и желание спрятаться в своей каюте.       Однако Бэйали с готовностью признавал, что столица действительно была великолепна. Даже мрачные думы не смогли затушить сияние Нуриа. Когда в Страморе уже во всю лили дожди и властвовал холодный ветер, в столице по-летнему светило солнце, хоть температура уже и была осенней.       У причала пришвартовались величественные корабли — некоторые даже могли сравниться с королевским. Но Бэя больше привлекли маленькие и разноцветные лодки, все вместе создававшие образ цветочной поляны.       Светлые же дома нурианцев, наоборот, отличались однотонностью. Они походили на помост, который вёл к сердцу острова — королевскому замку, больше напоминавшему город в городе. Он был смещён к югу, но не доходил своей территорией до берега, поэтому дома простых жителей словно опоясывали замок.       Будущий дом Бэйали стоял на возвышении и, как золотая гора, господствовал над городом. Территория огораживалась высокой резной стенной с изображением фигур солнца. Внутри площадь была поделена на четыре «этажа» и выглядела как четырёхъярусный торт со множеством лестниц и механических подъёмов, соединяющих каждый уровень. По сути, высокая стена закрывала от взора горожан только нижний ярус, который находился на том же уровне, что и основная часть города.       Самый нижний слой принадлежал королевским воинам, как бывалым, так и новобранцам. Здесь они обретали дом и место для тренировок. На этом же ярусе разводили домашний скот и птицу для королевского стола.       Этот «этаж» казался самым простым по сравнению с остальными. Хотя для неискушённого взгляда даже идеально подстриженная трава изумрудного цвета выглядела волшебной. Не говоря уже о фонтанах в виде мастерски вырезанных каменных фигур, мини-парков и вычищенных до безупречного состояния улочек.       Второй ярус не сильно отличался от первого. Может, только территория была чуть побольше; чаще встречались двухэтажные дома с ухоженными двориками; появились продуктовые лавочки и небольшие мастерские по пошиву одежды. Этот уровень принадлежал богатым треофцам, которые были готовы потратить целое состояние на жизнь подле самого короля. Это не только повышало престиж, но и исключало вероятность попасться в руки разбойников, так как преступность на этой территории искоренялась подчистую.       Следующий ярус был выделен для семей членов королевского Совета. Совет — это собрание из семнадцати глав благородных семей Треофа. Попасть в него могли лишь герцоги. Совет помогал королю править и являлся его опорой и поддержкой.       Дома советников напоминали мини-дворцы. Хоть они и не были точной копией друг друга, однако имели общие черты. В первую очередь бросалось в глаза то, что каждый из домов выглядел роскошно и романтично.       Помимо обычных парков и садов, которые встречались на предыдущем уровне, в этом районе на улочках можно было увидеть даже искусственный водопад.       Последний, самый верхний «этаж», был отдан под королевский двор. Попасть сюда означало оказаться в сказке. Территория разделялась на несколько частей, между которыми пролегала живая изгородь. В одной из них находилось озеро с беседками, в другой — грибная поляна, в третьей — благоухающий цветник, в четвёртой разводили павлинов, пятая была отдана под конюшни и луг для лошадей, а в шестой построили стадион, где тренировались короли и их отпрыски.       От каждого участка в замок вели каменные дорожки, по краям которых стояли лавочки. Нельзя было не заметить и яркую густую зелень. Ею пропитался каждый метр монаршего двора.       Пока другие королевства делали из своих замков крепость, Треоф предпочёл вид «сахарного домика». Белоснежный, с двенадцатью башнями разной высоты, золотыми рамами на окнах и бирюзовыми флажками на остроконечных крышах. Замок выглядел настолько воздушным, что, казалось, хватит одного дуновения ветра, чтобы он улетел. Несмотря на внешний вид, «кукольный домик» был хорошо укреплён, в первую очередь — магической защитой.        Для того чтобы добраться верхом с самого нижнего яруса до королевского замка, приходилось тратить по полдня. Разумеется, можно было использовать подъёмные механизмы. Они значительно сокращали время в пути, однако и с ними требовался минимум час.       Поэтому те, кто готов был немного заплатить, пользовались порталами. Они были слабенькими и перенаправляли за раз лишь одного человека. Да и переход совершался только на ярус выше. Чтобы добраться до самой вершины, приходилось переходить из одного портала в другой по нескольку раз.       Несмотря на свои недостатки, Нуриа походила на место, где сбываются мечты. Сбылась она и у Бэйали. Правда не его, а чья-то чужая. Юноша был уверен, что многие люди молятся еженощно, желая оказаться на его месте. Так почему же именно он, а не кто-то другой, сейчас сидит в этой башне, окружённый золотом и драгоценностями?       Принц-консорт бы с радостью уступил своё место подле небожителей, чтобы самому спуститься к обычным людям.       Пока Бэйали вздыхал и сетовал на судьбу, несправедливую по отношению к другим людям и ему самому, в покои вошла прислуга: два молодых паренька, возможно, даже младше Бэя, три миловидные служанки и одна взрослая женщина. Никто из них не заметил принца-консорта, который скукожился в углу. Его было не видно с того ракурса, где стояли слуги, но, даже находись парень в поле их зрения, разглядеть в бесформенной куче тряпья живого человека было сложно.       Бэйали не пытался спрятаться, но и звуков не издавал. Он сидел, завёрнутый в покрывало, и молчал, прислушиваясь к голосам и шорохам.       Старшая по возрасту женщина, как понял юноша, была за главную. Громким и чистым голосом она раздавала указания: парнишкам вылить воду из ванны, а девушкам её почистить, сменить постельное белье и помыть полы, на которых остались разводы после вчерашнего. Больше всего Бэя порадовали чистые простыни. Не будет пятен, исчезнут и неприятные воспоминания.       Загрузив молодёжь работой, старшая служанка ушла, а вскоре покинули покои и юноши, гружённые бочками на колёсиках с грязной водой. Пока одна девушка до блеска драила ванну, две другие переместились из зоны для купания к кровати.       — Госпожа Нидра снова будет ругаться, если ты не будешь работать, — испуганно начала одна из служанок.       — Расслабься, — прозвучал весёлый ответ. — Её же тут нет. Ты только посмотри, — девушка нагнулась к подносу с оставленной Бэем едой. — Сколько всего вкусного, а он не съел. О, виноградик.       Служанка оторвала тонкими пальцами ягодку с кисти и положила её в рот.       — Риз! — одновременно возмущённо и испуганно пискнула вторая. — Ты что делаешь?!       — Расслабься, — ответила девушка. — А тут что?       Риз подняла крышку горшочка и вдохнула вкусный запах. Не стесняясь, она взяла ложку, зачерпнула немного каши с самым большим куском мяса, который откопала, и тут же съела.       — Перестань!       — Да не кричи ты так, Шана. Весь замок созовёшь.       — Если заметят, что ты трогала еду…       — Да никто не заметит.       Девушка ложкой перемешала кашу, а затем слегка выровняла её сверху, чтобы не было видно, что кто-то прикасался к блюду. Затем она задрала подол платья и вытерла им ложку, вернув её на место.       — Вот видишь? Никто ничего не заметит.       Бэй слабо улыбался, слушая девушек. Его забавляла эта незнакомая Риз. Он не был бы против, даже если бы она съела весь приготовленный для него завтрак.       — Всё равно высокомерный засранец не захотел есть, так чего добру пропадать?       Улыбка исчезла с лица Бэйали. Высокомерный засранец — это он?       — Нельзя так говорить о Его Высочестве, — шикнула Шана.       — Да брось, — Риз плюхнулась на кровать, откинулась назад и упёрлась в перину руками. — Видела, как он нос на пиру задирал? А ночью, видимо, задрал кое-что другое, — хохотнула девушка, показывая взглядом подруге пятна на простыни. — И, видимо, не только вчерашней ночью, раз его так быстро в мужья взяли. Неужели так охотно в зад даёт, что даже наш Лукреций повёлся? Или, может, сосёт хорошо? — задумчиво произнесла девушка, выковыривая грязь из-под ногтей.       Бэя затошнило. Ему было противно слушать эти мерзкие разговоры, противно сидеть в покоях, противно находиться в Нуриа. Юноша обнял себя руками в успокаивающем жесте.       — Прекрати, — жёстко произнесла Шана. Она подошла к Риз, схватила её за руку и подняла с кровати.       — Ты мне работать мешаешь. Из-за тебя я не успею белье сменить. Иди полы мой.       — Ой-ой, — скривилась девушка. — Не строй из себя госпожу Нидру.       Шана дёрнула плечом и принялась менять простыни. Риз нехотя пошла за ведром с водой и начала мыть полы, небрежно скребя их щёткой.       — Может, у них всё по любви, — нарушила тишину Шана.       Риз, довольная, что сможет отвлечься, подняла голову от пола и с улыбкой возразила:       — Ага, как же.       Шлёпнув щёткой о воду, девушка позабыла свою работу. Ей куда больше нравилось перемывать чужие косточки.       — Наш Лукреций так на него смотрел… Такие тосты ему посвящал! Приказал каждые двадцать минут менять завтрак, чтобы он оставался тёплым. Даже одевался сам, без помощи слуги, чтобы тот не разбудил засранца. Представляешь? А он… этот Бэйли…       — Бэйали, — поправила Шана.       — Не важно, — отмахнулась Риз. — Вид у него был такой, будто его дерьмо заставляют есть. Я так сочувствую Его Величеству.       «Вот как значит», — подумал Бэй. — «Жертва — он, а я, получается, засранец и неблагодарная скотина, которая не ценит своего счастья».       Бэйали слышал, что под маской невинности часто скрываются мучители, а грешники оказываются жертвами. И если Лукреция юноша мог именовать мучителем, то сам быть жертвой не желал. Колкие слова служанки, как холодный ветер, заморозили кровь в жилах Бэя, превратив внутренности в глыбы льда.       «Мне всё равно», — упрямо повторял сам себе Бэй. — «Пусть считают, как им угодно».       Однако, сколько бы не убеждал себя юноша, ему было горько осознавать, что вместо дружелюбных лиц вокруг него теперь будут лишь такие, как эта Риз. Бэйали стало мучительно одиноко. Такого чувства он не испытывал даже после смерти матери.       Из мыслей принца-консорта вырвало громкое «ой». Повернув голову, он увидел, что на него смотрит одна из девушек. Бэй не знал, кто именно перед ним, пока служанка не заговорила:       — В-ваше В-высочество? — еле выдавила Риз.       — Кажется, ещё минуту назад ты называла меня иначе, — без тени эмоций произнёс Бэй.       Девушка зарделась и начала что-то тараторить, путаясь в словах и сминая в руках подол платья. Пока она блеяла, в покои вернулась старшая служанка, и Бэй смог её разглядеть.       Она была не молода, но и не стара — может, около сорока лет. Женщина коротко остригла свои каштановые волосы, что встречалось довольно редко. Из-за своих больших округлых бёдер Нидре приходилось шить рабочие платья на заказ, ведь другие ей не подходили. Бледно-голубые глаза женщины выдавали её глубокую усталость, из-за чего она казалась старше своих лет.       Нидра быстро сообразила, что происходит, и положила руку на плечо Риз, останавливая её словесный поток.       — Мы просим прощения, Ваше Высочество.       Старшая служанка надавила на спину Риз, вынуждая ту низко поклониться, а сама лишь немного опустила и тут же подняла голову.       — Мы зайдём попозже.       — Нет, — остановил их Бэй. — Делайте то, зачем пришли. И уберите поднос с едой. А ещё, можете налить мне свежую воду в ванну? — после подслушанного разговора парню нестерпимо захотелось помыться.       Нидра заверила, что горячая вода будет подана в ближайшее время, поклонилась и тихо сказала Риз, чтобы та побежала за двумя другими слугами.       — И не приходи сюда больше, — добавила старшая, отчего у девушки побежали мурашки по коже.       Нидра была мудрой женщиной. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что девушка снова влипла в историю из-за своего длинного языка.       Пока оставшиеся служанки под присмотром Нидры доделывали свою работу, Бэй продолжил сидеть в углу и смотреть в окно. В глубине души его съедала обида. Почему это он оказался злодеем, хотя и не делал ничего дурного? Юноша снова обнял себя руками, желая спрятаться от всего мира.       — Ванна готова, Ваше Высочество, — через некоторое время сообщила Нидра. — Вам помочь искупаться?       — Нет, — ответил принц-консорт резче, чем планировал. — Я сам.       — Как Вам будет угодно. Что-то передать Его Величеству?       — Нет.       Нидра, если и удивилась такому ответу, то не подала виду. Вся прислуга поклонилась Бэю и скрылась за дверью.       Парень поднялся со своего места, прошлёпал босыми ногами до ванны и скинул с себя покрывало. Будь он обычным Бэйали, принимающим ванну у себя дома, юноша не смог бы просто кинуть вещи на пол. Нет, Бэй аккуратно сложил бы покрывало, чтобы в его поле зрения всё было идеально. Сейчас же, когда жизнь и так летела в пропасть, ему вдруг захотелось взбунтоваться против собственной натуры.       Он попробовал температуру воды рукой и улыбнулся, обрадовавшись, что она горячая. Бэйали с нескрываемым наслаждением погрузился в неё, громко выдохнул и откинулся на спинку. Парень знал, что, когда он вылезет, ему станет лучше — немного, но всё же лучше.       Тишина, одиночество и расслабляющиеся мышцы являлись отличной почвой для внутреннего диалога. Бэй подумал, что, быть может, не всё так плохо, раз он почти ничего не помнит. Должно быть, после такой разочаровывающей ночи Лукреций отстанет от него? Бэйали оставалось только надеяться на это.       Юноша погрузился в воду с головой и представил, что находится не в покоях, а где-то глубоко в водах океана. Ещё немного, и он сможет доплыть до царства русалок, где его встретят морские нимфы и покажут неизведанный доселе мир.

***

      Словно почувствовав, что Бэй уже проснулся, Лукреций отвлёкся от очередного свитка с пожеланиями счастливого брака, и поднял голову. Он уже около получаса отвечал на письма, что вгоняло короля в тоску.       С куда большей радостью Лукреций сидел бы сейчас в находящейся неподалёку кресле-качалке. Рядом с ней стояло ещё одно такое кресло, а напротив них камин — неотъемлемый атрибут большинства комнат замка. Король провёл многие вечера в этом кресле, пока у его ног, на круглом ковре, игрался кот.       Однако перепоручить чтение писем кому-то другому мужчина не мог. Его отец — предыдущий правитель Треофа — никому не позволял трогать адресованные ему письма. Старик был очень подозрительным, что в некоторой степени передалось и Лукрецию.       — Что-то не так?       Заметив, что король отвлёкся от свитков и уставился в стену, подал голос Абелард — член королевского Совета и ближайший друг Лукреция.       Несмотря на то, что мужчины были почти одного возраста — с небольшой разницей в два года — Абелард выглядел значительно старше своего друга. Это был высокий и худой старик, который то и дело сужал глаза, отчего они походили на две маленькие щёлочки. На его губах играла лёгкая улыбка, словно приклеенная к лицу. А из чёрного хвоста на голове виднелись седые волосы.       Он сидел на диване, слева от Лукреция, вальяжно закинув ногу на ногу, пока одна его рука была по-хозяйски закинута на спинку. В другой же Абелард держал кисэру — тонкую курительную трубку. Она слегка расширялась и сгибалась кверху на конце, чтобы в неё проще было затолкать табак.       Мужчина держал её на ладони, на вытянутом указательном пальце, подолгу наслаждаясь запахом дыма. Он часто курил и почти не расставался с кисэру. Перед тем как сделать затяжку, Абелард подносил металлическую трубку к губам, а затем прикусывал её зубами, отчего появлялся характерный стук. Стоило Бэю его услышать, как в груди возникало непонятное пугающее чувство. Да и вообще советник казался юноше жутким.       Однако, несмотря на не самый привлекательный вид и некую дикость во внешности, Абелард был популярен среди женского пола. Удивительно, но его добивались не зрелые женщины, а молоденькие девчушки.       — Интересно, Бэй проснулся?       — Ты слишком много думаешь о нём, друг мой, — сказал Абелард и сделал очередную затяжку. — Чем больше ты уделяешь ему внимания, тем сильнее он противится, — тоном умудрённого жизнью человека, произнёс советник.       — А что если я перестану стараться, и Бэй совсем закроется от меня? Вот что ему ещё надо? — произнёс Лукреций, от злости скинув часть бумаг на пол. — Я же всё для него делаю. Чуть ли не в ногах валяюсь, а он? Другой бы до потолка от счастья прыгал!       — Может, притворяется недотрогой? — выгнул седую бровь мужчина.       — Когда я ему дрочил, его член тоже притворялся?       — Не думаю, что стоит рассказывать мне такие подробности, — спрятав улыбку за ладонью, держащей кисэру, попросил советник.       — Ой, я прошу тебя, Аби, — махнул рукой Лукреций. — Иногда ты ведёшь себя как старик и ханжа.       Мужчина лишь сильнее растянул губы.       — Не думал предпринять более радикальные меры? — после небольшой паузы спросил Абелард.       — Например? — заинтересованно подался вперёд король.       — Как насчёт магического воздействия?       Лукреций откинулся назад на кресло и скрестил руки на груди. Его лицо приняло недовольное выражение, а ноздри угрожающе раздулись.       — Я выгляжу таким жалким? — горделиво произнёс мужчина. — Я не настолько отчаялся. И так унижаюсь, применяя афродизиак. Не хватало ещё магией любви добиваться.       — Как знаешь, — продолжая улыбаться, ответил Абелард. — Но если что, я могу найти хорошего мага. Это, конечно, не совсем законно, но, так уж и быть, я никому ничего не скажу, — пошутил мужчина.       — Нет уж, — твердо ответил Лукреций. — Я сам справлюсь. Бэй ещё будет есть с моих рук, — ухмыльнулся король. — Только дай время… Да и мне нужен он, а не пустая марионетка, — тихо добавил мужчина.       Абелард решил воздержаться от комментариев и не стал упоминать, что король, не зная Бэйали, удумал играть с ним свадьбу. Может, Лукреций и считал, что любит мужа, но советник был уверен, что тёплые чувства его друг питает только к образу, который сам себе создал. Однако своё мнение мужчина держал при себе. Благодаря этому качеству он и стал главным в Совете и приближённым к правителю Треофа.       — А знаешь, что самое забавное? — не представляя, что творится в голове у друга, продолжил Лукреций. — Если бы при первой встрече Бэй вёл себя, как остальные, то, может, всего этого и не было бы.       «Нет, забавно, что ты это осознаешь, и всё равно утверждаешь, что любишь», — подумал Абелард.       Разговор мужчин прервал стук в дверь. На пороге появилась Нидра. Женщина низко поклонилась королю и советнику, после чего доложила, что Его Высочество уже проснулся.       — Правда? — обрадовался Лукреций. — Он поел?       — Нет, Ваше Величество. Еда осталась нетронутой, и Его Высочество попросил убрать её.       — Хм… — недовольно нахмурился король. — А мне он что-нибудь передал? Может, позвал меня?       — Нет, Ваше Величество, — слегка опустив голову и смотря в пол, ответила Нидра.       — Хорошо, — ответил Лукреций, хотя в его мыслях крутилось совсем другое слово. — Можешь идти.       Стоило женщине закрыть дверь, как в неё полетел хрустальный подсвечник. К счастью, свечи в нём не было.       Смотря как хрусталь разлетается по всему кабинету, Абелард по-прежнему улыбался. Он тряхнул ногой, на которую попал осколок, и сделал затяжку.       — Почему он мне ничего не передал? — прошипел Лукреций. — Почему игнорирует? Черт, пойду к нему.       — Лука, стой, — остановил друга Абелард. — Тебе нужно остыть. В таком состоянии ты только усугубишь ситуацию.       Король, уже собирающийся встать, сел обратно.       — Да, ты прав, — через пару секунд недовольно ответил Лукреций.       — И возьми с собой какую-нибудь побрякушку из сокровищницы. Подари, может, он помягче станет.       — Да я уже чего только не дарил! И золото, и серебро, и драгоценности!       — Твой супруг — не девушка. Может, кольца и браслеты не для него. Попробуй подарить что-то более… мужское. По-моему, тебе сегодня кто-то за завтраком говорил о каком-то мече?       — Да, — задумчиво протянул Лукреций. — Что-то такое припоминаю. Ты снова прав, надо попробовать. Должно быть, Бэй и правда просто хочет почувствовать себя мужчиной? А я цацкаюсь с ним, как с девкой… Да, так и сделаю.

***

      Если бы Лукреций и вернулся сейчас в покои, то всё равно не застал бы там своего супруга. После купания Бэйали надел лёгкую полупрозрачную рубашку, такие же штаны кремового цвета, а мокрые волосы оставил распущенными, чтобы они быстрее высохли.       Юноше хотелось сбежать из этого места и найти более дружелюбное пристанище. И таковым для него всегда была библиотека. К сожалению, Бэй не знал, где она находилась, но бродить по коридорам лучше, чем сидеть в покоях и видеть злосчастную кровать.       Парень ступал босыми ногами по пушистым дорожкам в коридорах, что приводило его ступни в восторг. В замке было принято ходить в чистой обуви, которую не использовали на улице. Однако у себя дома Бэйали всё время ходил босиком и не хотел изменять привычкам.       Юноша осторожно заглядывал во все комнаты, что попадались ему на пути, но каждая из них была пуста. Принц-консорт даже подумал: «Может, все обитатели просто исчезли?»       Он представил, что находится в заброшенном замке, где из украшений осталась лишь паутина в углах. В разбитые окна и прохудившуюся крышу заходит ветер, создавая пугающий гул. Или это стоны привидений?       Бэй почувствовал себя героем приключенческого романа. Ему казалось, что сейчас в конце коридора покажется бледная женщина в подвенечном платье… Хотя, нет, хватит с него свадебных атрибутов.       На всём этаже не оказалось и души. Это не опечалило Бэйали, тем более что в конце коридора он нашёл искомую библиотеку.       Открыв тяжёлую дверь, юноша очутился в комнате, которая, как он надеялся, должна была быть значительно больше. Тем не менее библиотека оказалась внушительной — королевская всё-таки — но не такой впечатляющей, как ожидал Бэйали. Однако он всё равно порадовался.       Во всю длину стен — исключая ту, где находилась дверь — и до самого потолка тянулись высокие шкафы, забитые всевозможными книгами. К каждому была приделана лестница на колёсиках, чтобы любой человек мог достать даже до самой верхней полки.       В глубине комнаты можно было увидеть небольшое окошко, зажатое между шкафами и незаметное со стороны входа. Бэй сразу понял, что остановится именно здесь, под этим окном.       Его удивило, что в библиотеке не оказалось камина: лишь пара диванов с овальными столами напротив них, да гобелены на единственной стене без книжных шкафов. Разве не было отсутствие источника тепла показателем того, что в эту комнату редко заходили? Хотя это даже хорошо.       Он натаскал подушек с диванов, стоящих посередине комнаты, взял с них по покрывалу, и всё это добро перетаскал под окно. Прихватив пару приглянувшихся книг, Бэйали уселся в своё импровизированное гнёздышко. Поворочавшись немного, юноша в конце концов остался доволен.       Почему же Бэя тянуло в маленькие пространства и углы, куда он мог забиться? Принц-консорт не думал об этом, но, возможно, так парень хотел создать своё личное пространство — такое маленькое, что туда не смог бы проникнуть другой человек? Кто знает. Сейчас его этот вопрос мало волновал.       Бэйали так сильно хотел отвлечься, что по привычке открыл дорогую сердцу книгу, которую часто читал дома. Поглаживая страницы — новые, в отличие от своего потрёпанного экземпляра — Бэй почувствовал, как на его глаза навернулись слезы. Нет, он их не пролил. Не мог себе этого позволить. Однако тоска по родному Страмору настолько стиснула грудь юноши, что у него не получилось прочитать ни строчки, хотя парень и знал весь текст наизусть.       По-прежнему держа в руках раскрытую книгу, Бэй смотрел на страницы, но видел не слова, а свой маленький, но чистый и светлый домик, доставшийся ему от матери. В нём всё было идеально. Случайный гость не нашёл бы там даже пылинку, ведь Бэйали поддерживал порядок и чистоту не хуже опытных королевских служанок.       Не меньше, чем дом, Бэй любил свой огород и палисадник, отгороженный от улицы белым и низким деревянным забором. С особой заботой юноша относился к цветам, посаженным ещё его матерью. Хотя с таким же вниманием он относился и к другим растениям.       Под его окном цвела душистая сирень и акация. С правой стороны, у самого забора, были высажены клумбы с тюльпанами и нарциссами; с левой, отделённой узенькой дорожкой, которая вела к калитке, — огород с овощами, ягодами и зеленью, а на заднем дворе царствовал роскошный розарий.       Заметив интерес парня к копошению в земле, его соседка Марта иногда просила совета по уходу за растениями. Бэйали ей с радостью помогал, а если чего не знал, искал ответы в книгах.       Помимо домашних хлопот в жизни Бэя присутствовала и работа. Он трудился в лавочке, где продавали, обменивали и чинили книги. В основном юноша занимался последним, так как предпочитал одиночество и не особо любил общаться с незнакомыми или малознакомыми людьми.       Для Марты и Флоры — девушки, которая тоже работала в лавке, Бэйали делал исключение.       — Ммм… лысый старикашка, — приложив палец к губам и сузив серые глаза, прошептала кудрявая блондинка. Она не отрывала взгляда от медного колокольчика, висевшего на двери, и слегка притопывала левой ногой, отчего подол её нежно-голубого воздушного платья слабо колыхался.       — У него тринадцать жён и двадцать восемь детей, — продолжила Флора. — Много денег. Ездит на карете, потому что болят ноги. Любит море, в молодости мечтал стать пиратом. Но отец заставил работать на ферме. Хоть дело и процветало, его мечта так и не сбылась. Поэтому он сварливый и злой, — весело закончила девушка.       Её глаза оживлённо заблестели, а на приветливом круглом лице появился румянец. Флора повернулась к Бэйали и замерла в ожидании.       — Хм… Подумаем… Однозначно женщина, — вынес свой вердикт Бэй. — И молодая. Очень хочет детей и чуть ли не плачет, смотря на чужих малышей. Добрая, скромная. Любит широкие шляпки и милые платья с рюшечками. Не бедна, но и не настолько богата, чтобы за ней бегали женихи. А ещё… — протянул юноша. — У неё три брата и кот.       Флора с Бэйали переглянулись и уже вместе стали гипнотизировать колокольчик. К счастью, ждать им пришлось недолго. Вскоре раздался звон, открылась дверь и на пороге оказался мужчина в дорогом костюме, с залёгшей между бровями складкой.       — Мужчина, немолодой и хмурый, — кусая губы, чтобы скрыть улыбку, прошептала девушка. — Чистая победа.       Бэй тихо чертыхнулся и поплёлся к посетителю.       — Вам подсказать книгу? Может, вы любите истории о пиратах?       Парочка фантазёров часто развлекалась, представляя, кто следующим войдёт в дверь. Тот, кто был ближе к истине, обслуживал покупателя, а второй мог отдыхать.       Хоть Бэйали чаще проигрывал, ему нравилась их маленькая забава. Рисуя образ, юноша его практически оживлял. Каждая деталь делала человека всё более настоящим, от того было ужасно приятно выигрывать. Словно Бэй придумал кого-то, и он ожил, как по волшебству.       — Сегодня опять приходил Этот, — закатывая глаза, сказала как-то вечером Флора.       Они уже закрыли лавку и могли пойти домой, но Бэй захотел проверить, все ли книги на своих местах. Девушка осталась за компанию, но помогать отказалась. Вместо этого она открыла бутылку домашней настойки, которую давно прятала для особого случая.       Флора сидела на высоком стуле, весело болтала ногами, которые не доставали до пола, и медленно попивала из бокала. Доля настойки Бэйали стояла нетронутой, пока он возился с книгами возле стеллажа.       — И снова у книги были погнуты уголки! — возмущалась она. — Нет, ну сколько можно? Я же предупреждала. Взял книгу для обмена, так нужно взамен отдать не хуже — такую же аккуратную. Терпеть его не могу! — в сердцах сказала Флора и сделала большой глоток.       — Согласен. Но мы же не запретим ему к нам приходить. Он хотя бы читает, уже хорошо.       — Ага… В нашем городке мало таких книжных червей, как мы с тобой. Хорошо ещё, что Страмор находится на торговых путях. Без приезжих мы бы не смогли так много книг продавать.       — Мы навечно застряли здесь.       — Как-то ты слишком весело это сказал.       — Мне тут нравится, — улыбнулся Бэй. — Если бы ещё в Дом Знаний взяли…       Дом Знаний — организация, где жили и трудились самые образованные и мудрые треофцы. В каждом крупном городе есть свой Дом, в том числе и в соседнем со Страмором Реввее. Хранители Знаний — члены этой организации. Они изучают историю, медицину, алхимию и другие науки. Бэйали мечтал туда попасть.       — До Реввея рукой подать, жил бы то там, то тут.       — Тогда зачем тебе оставаться в нашей дыре? Переехал бы уже в Реввей и исполнял мечту.       — Я же говорю, в Страморе мне нравится. Да и дом бросать не хочется.       — Тогда выпьем за твою любимую дыру! — Флора подняла бокал, отсалютовала другу и допила горячительную жидкость.       — Мою любимую дыру? — со смехом переспросил Бэй. — Ты хоть понимаешь, насколько ужасно это звучит?       У Флоры из носа полилась настойка. Девушка кашляла и смеялась одновременно.       — Больше мне такое не говори, когда я пью, — чуть успокоившись, проговорила она и снова громко захохотала.       Скрипнула дверь библиотеки, прогоняя воспоминания. Бэйали резко повернул голову, надеясь, что увидит Флору, ведь у него в голове всё ещё звучал её смех. Но, увы, на пороге стоял лишь его неповторимый супруг.       Парень сразу же отвернулся и захлопнул книгу, которая всё ещё лежала открытой в его руках. Он натянул на себя покрывало, которое успело упасть с плеч, и попытался спрятаться за стеллажом.       Лукреций не стал ничего говорить на счёт гнёздышка, которое сделал себе Бэй. Он решил, что раз его возлюбленный хочет чудить — пусть развлекается. Мужчина подошёл к супругу и опустился перед ним на колени, чтобы их глаза были на одном уровне.       — Ты хорошо спал, любовь моя?       — Да, Ваше Величество.       Сдерживаясь из последних сил, чтобы не заскрежетать зубами от досады, Лукреций постарался перевести тему.       — Я кое-что тебе принёс.       Король показал на ножны, которые он держал за спиной. Мужчина вытащил из них меч и протянул его Бэйали.       — Это драконья сталь, — улыбнулся он, надеясь впечатлить юношу. — Этот меч ковали мастера, которые считаются лучшими даже среди гномов. А надпись… видишь её?.. Надпись сделали магическими чернилами. Это не просто боевой клич или девиз. Это заклинание. Оно приносит удачу воину.       Лукреций ожидал увидеть радость или хотя бы каплю заинтересованности, но юноша лишь безразлично разглядывал подарок. Король вдруг заметил, как его муж дёрнул носом. Ему показалось это ужасно милым. Лукрецию сразу же захотелось прижать к себе Бэйали, а ещё лучше поцеловать. Чтобы отвлечься от возбуждающих мыслей, мужчина сглотнул и продолжил:       — Ты умеешь сражаться на мечах?       — Нет.       — Ничего, я помогу тебе научиться. Это очень интересно. Ты же хочешь научиться владеть мечом?       — Нет, — снова сухо повторил парень.       — Но мечи тебе нравятся? — с нотками надежды спросил король.       — Нет.       Лукреций почувствовал, как от ответов Бэя у него началась изжога. Или это пожирающая изнутри злость? Неудивительно, ведь королю было очень непривычно слышать подобное безразличие на свои вопросы.       Однако мужчина сдержался. Он же весь день думал только о Бэе. Грезил о том, как увидит его, прижмёт к себе и утонет в почти жёлтых глазах.       — Я прикажу слугам повесить его в наших покоях, — убрав меч в ножны, с грустью сказал Лукреций. — Ты сегодня ничего не ел, — вспомнил мужчина. — Почему не попробовал завтрак? Я не знал, что ты любишь, поэтому попросил подать еду по своему вкусу. Её должны были менять каждые двадцать минут, чтобы всё оставалось тёплым…       Король ждал, что Бэй оценит его заботу и выразит благодарность. Но юноша только ответил:       — Я не голоден.       Вздохнув, Лукреций поднялся. Смотря на мужа сверху вниз, он не знал, чего желает больше: задушить Бэйали или трахнуть.       — Так не пойдёт, — король протянул руку супругу. — Пойдём в столовую, пообедаем.       Бэй понимал, что сопротивление бесполезно. Если откажется, его силой заставят. Да и он правда немного хотел есть. Юноша проигнорировал протянутую ладонь — новый плевок в лицо короля. Бэйали самостоятельно встал, свернул все покрывала и подушки в аккуратные стопочки, после чего молча последовал к выходу.       Такой наглости к своей королевской особе Лукреций стерпеть не смог. Больше от злости, чем от страсти, мужчина схватил супруга за запястье и резко повернул к себе. Он впился в чужие губы поцелуем, запихнул свой язык в рот Бэю, воспользовавшись тем, что юноша от неожиданности не успел его закрыть.       Король прижал Бэйали к книжному стеллажу, невольно ударив того лопатками о деревянные полки. Однако парень не обратил внимание на боль, лишь подумал, что книги могут упасть и порваться.       Лукреций же, теряя от страсти голову, залез руками под рубашку Бэя. Было приятно даже просто прикасаться ладонями к обнажённой спине, не говоря уже о чём-то большем.       Оставив следы от ногтей на гладкой коже, мужчина спустился руками вниз и сжал ягодицы Бэйали. Даже через ткань штанов Бэй чувствовал, насколько горячи ладони супруга. Лукреций с силой мял округлые половинки, заставляя юношу морщиться.       Король притянул таз Бэя к себе, давая почувствовать парню своё возбуждение. Лукреций целовал мужа и не мог остановиться. Это была даже не страсть, а животная похоть. Если бы Бэйали хоть слегка показал, что тоже хочет Лукреция, король бы уже нагнул супруга и вошёл в него прямо у этих книжных полок.       Вот только юноша стоял, не шевелясь. Его руки плетью висели вдоль тела, а спина была напряжена. Глаза Бэя широко распахнулись. Он быстро вертел ими в разные стороны, надеясь найти спасение.       — Я схожу с ума рядом с тобой, — выдохнул Лукреций, щекоча своим дыханием щеку Бэя.       — Кажется, Вы вели меня в столовую?       Бэйали решил, что уж лучше пусть король поволочёт его есть, чем грубо трахнет в библиотеке.       — Да-да, — немного виновато произнёс Лукреций. — Пойдём.       Король держал мужа за руку на протяжении всего пути. Бэйали не рискнул вырывать свою ладонь, боясь нового приступа Лукреция. Поэтому ему пришлось одной рукой и на ходу поправлять одежду и волосы.       — Сейчас мы пообедаем одни. А за ужином к нам присоединятся гости.       «Гости?» — мысленно вопрошал Бэй.       — Они так хотели тебя увидеть, но с пониманием отнеслись к твоему отсутствию. Ты даже не представляешь, сколько даров мы получили на нашу свадьбу. Я тебе потом всё покажу.       Парень совершенно безразлично относился к подаркам, поэтому просто проигнорировал слова мужа — тем более, что двери столовой уже появились перед носом.       Первое, что бросилось в глаза — это круглая сцена, к которой вели две ступеньки. С одного её края стояли музыкальные инструменты, но большая часть оставалась пустой.       Перед сценой стояли длинный стол, накрытый белой скатертью с бирюзовой окантовкой, и множество стульев, больше походившие на кресла. Монаршие особы сидели во главе стола, спинами к огромному каменному камину. Огонь грел их спины, а его треск услаждал слух, пока взор радовали представления.       По бокам от главного расположились два дополнительных стола с каждой стороны. Они были нужны на случай, если нагрянут гости, как вчера. Между столами лежали ковровые дорожки, мягкость которых сумел оценить Бэй, ступив на них босыми ногами.       Вдоль двух параллельных и самых длинных стен находились арки с небольшим углублением. В них стояли изящные скульптуры, изображавшие людей. Они были столь искусными, что выглядели как живые.       Одной из них была девушка с виноградными лозами в руках: одна закинута за голову, отчего виноград свисал, как огромная серьга, а вторая тянулась к зрителю. Кажется, что она вот-вот выйдет из арки и предложит тебе ягодку.       В соседней арке расположилась скульптура мужчины, наливающего вино в свой кубок из вытянутого кувшина. Напротив него, у другой стены, замерла хрупкая девушка, держащая на голове поднос с запечённым кабаном.       Бэй, как было положено, сел во главе стола рядом с Лукрецием. Не успели супруги выдохнуть, как начали появляться слуги и накрывать на стол. Они выходили из едва заметной двери в углу, ведущей в кухню.       — Думаю, ты будешь рад узнать, что в течение всего следующего года к нам будут приезжать гости, — сообщил Лукреций Бэю.       Король настолько привык, что слуги ему прислуживают, что не замечал их, словно те были невидимками. Бэйали же, наоборот, чуть ли не вздрагивал каждый раз, когда к нему тихо подходили со спины, выкладывая очередной столовый прибор.       — Тебе не будет скучно, — продолжал король. — Будет, с кем поговорить, когда я занят. Нас посетят самые уважаемые треофцы. Ты сможешь увидеть всех герцогов и маркизов! — посмеиваясь, сказал Лукреций.       Бэйали предпочёл бы встретиться с учёными, врачами или историками. Надушённые «Светлости» и «Сиятельства» его мало волновали.       Король продолжал тараторить, предлагая мужу разные варианты дневного времяпрепровождения.       — Хочешь, на охоту отправимся? Или просто на лошадях покатаемся? Можем бал устроить… или небольшой фуршет. А может, пригласить в замок фокусников? Да ты кушай-кушай! — Лукреций подкладывал в тарелку Бэйали всё новые угощения. — Я тебя сегодня со старшими слугами познакомлю. Если что нужно будет, к ним обращайся. А вообще, если тебе кто не понравится, мы его заменим… А ещё по замку прогуляемся! Я тебе всё-всё покажу, каждый уголок… А завтра можем…       Голос Лукреция превратился в фоновый гул. Юноша не слушал его и просто ковырялся в тарелке.       Экзотические фрукты, морские гады невиданной формы, мясной пирог, украшенный съедобными узорами, утка с безупречно зажаренной хрустящей корочкой, даже мясо василиска на листьях салата, порезанное на идеально ровные кусочки…       Смотря на всё это, у Бэйали пропал аппетит. Перед ним столько яств, которые обычным людям были недоступны. Да что там, даже неизвестны. Бэй думал лишь о том, что ему очень хочется ароматной клубники, которую он выращивал в своём огороде.