Глава 5
11 марта 2023 г., 10:41
Многие века страны-соседи завидовали богатому и процветающему Треофу. Королевство всегда было мирным. Даже в далёкие эпохи завоеваний, когда практически каждый правитель топил свои и чужие земли в крови, посылая войска расширять границы государств, эта страна оставалась обособленной.
Треоф не вступал в военные конфликты, не пытался увеличить свою не самую обширную территорию и ухватить кусок «сочной» земли, а просто существовал, периодически отбиваясь от врагов.
Его историю чернило лишь одно пятно, которое, впрочем, быстро «вывели» путём свержения деспотичного короля. Случилось это около семидесяти лет назад, но треофцы от года в год всё стремительнее забывали подробности. В памяти осталось только одно событие — восшествие на престол первого представителя рода де Гуара, прапрадеда Лукреция.
Из более чем миллиона человек, живших в королевстве, большинство мечтали попасть в Нуриа — столицу мечты, райское место и настоящую сказку во плоти. Именно так представляли главный город Треофа те, кто в нём не бывал.
Конечно, в Нуриа далеко не всё было идеально, однако простому люду нравилось мечтать, как они окажутся в чудесном оазисе, где каждый день царит праздничное настроение, а по вечерам запускаются волшебные фейерверки. Да, грезили о столице все… кроме жителей одного крохотного городка.
На западе королевства, на границе со страной гномов, находилось небогатое поселение Хагранис, которое сложно было назвать городом. Из-за бесплодной почвы и жаркого, сухого климата здесь даже скот уживался с трудом. Да и соседствовал Хагранис с непроходимым лесом, за которым были лишь заброшенные, пустынные земли.
Несмотря на это, городишко был чуть ли не самым защищённым местом в Треофе. Он расположился у берега, но подплыть к нему было невозможно из-за скал, простирающихся по южной и отчасти восточной границам. С северной стороны, в лесу, жили разного рода плотоядные твари, с которыми могли справиться только опытные маги и сильнейшие воины.
А последняя, западная сторона, соединяющая Треоф с гномьим королевством, представляла собой равнину без единого деревца или кустарника. Вражеские отряды были заметны издалека, а значит, подкрасться и воспользоваться эффектом неожиданности не представлялось возможным.
Однако не столько это защищало западную часть Хаграниса, сколько хозяева маленького хлипкого домишки, стоящего в центре той равнины. Вокруг него, во все стороны метров на пятьсот, круглый год росли алые цветы несравненной красоты. Как и когда появилось это цветочное поле никто не знал. Но вот что было известно каждому — заступать за эту цветочную границу, а тем более подходить к дому, строго запрещалось.
Чужаки рассказывали друг другу легенды о ведьме, которая живёт в этом городе, а местные жители лишь тихонько хихикали, слыша вопросы приезжих о «могущественной старухе». Они-то знали правду, хотя к дому тоже не приближались. Не из-за страха, из уважения.
В результате своего расположения Хагранис оказался обособлен от остальной территории Треофа. Народ поселения был необразованным и немного диковатым, при этом оставаясь простодушным и неунывающим. Никому из них не хотелось попасть в Нуриа, ведь и на своём месте они себя прекрасно чувствовали. Местные жители с трудом, но всё же могли вести какое-никакое хозяйство, а также шуметь, пьянствовать и чесать интимные места прямо посередине главной улицы.
Развлечений в Хагранисе было немного, поэтому все молодые — и не очень — горожане стягивались в таверну «Крылатый поросёнок». Она являлась единственной достопримечательностью города. Вывеска, на которой почти стёрся рисунок поросёнка, несколько потёртых гобеленов на обшарпанных стенах да груда пузатых бочек в углу — вот и все украшения таверны. Однако в каменном двухэтажном здании всегда толпились посетители — неважно, ночь на дворе или раннее утро.
Владельцы «Крылатого поросёнка» почти за бесценок продавали выпивку и простую, но вкусную еду. За это жители Хаграниса помогали чинить окна и двери, приносили ненужную посуду и стулья, убирались в комнатах на втором этаже, в которых изредка останавливались гости, а иногда подкидывали свежее мясо и овощи. Местные музыканты со старенькими инструментами бесплатно поддерживали атмосферу праздника.
Этим вечером, как и всегда, таверна чуть ли не разрывалась от количества народа. И это несмотря на то, что большинству веселящихся нужно было рано вставать по утру.
В «Крылатом поросёнке» гремела музыка, о грязные столешницы стучали деревянные и медные чаши, слышался пьяный смех и визги пышногрудых служанок, которых хватали за зад разгорячившиеся мужчины.
— Всем моим дорогим друзьям по кружке эля за мой счёт! — заглушая шум от нескольких десятков нетрезвых людей, крикнул молодой красавец, стоящий на столе у стены. Его голос оставался чётким, несмотря на шесть выпитых кружек горячительного напитка.
Посетители таверны, услышав про бесплатный эль, тут же признательно взревели и подняли чаши над головой в честь щедрого благодетеля, проливая немного пива себе на макушку. Мужчина легко спрыгнул со стола и улыбнулся самой очаровательной улыбкой, от которой у местных дам подкашивались ноги.
— За Ноа! — кричали уже основательно опьяневшие завсегдатаи.
Виновник тостов только посмеялся, и в очередной раз запел весёлую песню, от которой ноги сами пускались в пляс. Ему даже не приходилось использовать магию, чтобы заставить людей подняться со своего места и начать двигаться под простенький мотивчик. Стоило Ноа, пританцовывая, подойти к кому-нибудь, как тот принимал «правила игры» и тоже начинал вертеть телом, стучать ногами и размахивать руками. Даже те, кто был занят разговором или игрой в карты, всё равно отвлекались от своих дел. Никому не удавалось сопротивляться обаянию Ноа.
Не только смех, но и голос мага были заразительными. Кто-то начал ему подпевать, следом присоединился другой. Третий, пятый, десятый. Оглянуться не успели, как вся таверна начала голосить, складно распевая про любовь шута и принцессы.
Ноа всегда находился в толпе, в самом её центре. Его несложно заметить издалека благодаря высокому росту и каштаново-рыжим волосам, горевшим ржавым пламенем в свете одинокой лампы, раскачивающейся на потолке. Шевелюра почти закрывала его шею, а спереди волосы постоянно падали на лицо, отчего мужчина был вынужден время от времени зачёсывать их назад пятернёй.
Маг был пластичным, хорошо чувствовал музыку и умел следовать её ритму. От каждого движения в левом ухе начинали звенеть ударяющиеся друг о друга две серьги-подвески в виде длинных капель.
Юные барышни и женщины постарше едва ли не облизывались, не в силах оторвать сальных взглядов от покачивающихся бёдер Ноа. Вправо-влево, вправо-влево. Блестящие глаза заворожённо следили за ритмичными движениями. Даже служанки, которые должны были обслуживать столики, бросали дела, чтобы оказаться поближе к соблазнительному магу.
Подобная реакция не удивляла. В таком месте, как Хагранис, мужчины танцевали только, когда хорошо выпивали. К тому же они скорее нервно дрыгались да махали руками, чем танцевали. Поэтому, увидев кого-то, кто умел владеть своим телом, местные дамы чувственно заволновались.
Маг плавно передвигался между призывно извивающимися девушками. Он лишь слегка прикасался к ним, мгновенно разрывая контакт, и многообещающе смотрел тёмно-зелёными глазами — такими же, как у всех членов его семьи.
Только флирт, ничего большего. За долгие годы жизни, исчисляемые сотнями лет, секс приелся Ноа. В постели его уже никто не удивлял. Поэтому он только дразнил окружающих, возбуждая в них пошлые мысли.
Ноа, как змей-искуситель, захватывал в свои сети любого, мужчину или женщину, и был способен пленить человека так, чтобы тот грезил только о нём. Однако чары тут были не причём. Маг обходился без них.
Он забавлялся, наблюдая за реакцией молоденьких юношей и девушек, стоило ему приблизиться к ним с очаровательной улыбкой и мягко провести по их щеке подушечками пальцев. Ноа буквально жмурился от восторга, наблюдая, как их лица начинали гореть, а спины покрывались мелкими капельками пота.
Маг питался этой особой атмосферой, когда уже каждый присутствующий выкрикивал слова песни под неровные звуки инструментов, воспроизводимые пьяными музыкантами.
Ноа снова забрался на стол, будоража и без того взволнованную толпу. Он громко пел очередную задорную песню, постукивал сапогом по деревянной столешнице, мотал головой в разные стороны и двигал руками, согнутыми в локтях, вверх и вниз. Стоило ему поднять руки над головой, как у него задралась рубаха, оголяя упругий живот с сексуальной дорожкой волос, ведущих вниз, за край штанов. Температура в трактире сразу же повысилась на добрый десяток градусов.
Внезапно музыка стихла. Время замедлилось, а посетители таверны замерли в нелепых позах. Даже песчинки, летающие в воздухе, прекратили своё падение.
Широкая улыбка Ноа исчезла. Он во все глаза смотрел на его окружение и никак не мог наглядеться. Их эмоции забирались ему под кожу.
Вы только посмотрите на этих людей! Их жизнь полна энергии. Они чувствуют, радуются и злятся. Они любят…
Вон, у Томаса — волосатого великана с огромными ручищами — за ухом висит крохотный цветочек. Его оставила дочка Томаса, когда они с папой играли в «принцесс».
Или Ланс. Совсем ещё молодой парнишка стоял у стены и смущённо разглядывал одну из служанок, которая была старше его на добрый десяток лет. Ради неё он пришёл сюда, в это шумное, пугающее его место. Ланс жадно смотрел на девушку, как будто ждал её улыбки не меньше года.
Седая Беатрис опоздала на всеобщее веселье из-за заболевшего кота, шерсть которого покрыла её вязаную юбку. Поздно пришла и Жаннет, потому что терпеливо слушала в тысячный раз одну и ту же историю своего дедушки.
Дэсти и Сандра сверлили друг друга взглядам, готовые в любую секунду наброситься с кулаками на своего недруга. Напряжение между ними витало в воздухе, создавая вокруг парочки особый купол, за который никто не хотел заходить.
Все они действовали под властью чувств. Любовь, обожание, страсть, забота, привязанность, злость или враждебность…
Люди влюбляются, женятся и растят детей. Ходят друг другу в гости, дарят подарки и искренне спрашивают, как прошёл день. Они показывают привязанность не только словами: «Я люблю тебя», но и своими поступками.
Дуют на рану, чтобы дорогому им человеку не было так больно. Защищают близких, готовые драться с теми, кто намного превосходит их по силе. Перед сном целуют в лоб и желают добрых снов. Вяжут варежки, чтобы руки любимого не мёрзли.
Тогда почему же Ноа настолько пуст?.. В его душе уже не поднималась буря, а тело не сотрясалось от гнева или жалости. Он никого не любил и никого не ненавидел.
Для него жизнь представляла собой бесконечную сценку, которую показывают бродячие артисты. Ноа всё смотрел и смотрел её. Смеялся, когда другие хохотали, и грустил, заметив, что кто-то пустил слезу. Однако смысл этого представления постоянно ускользал от него — он просто не понимал сюжета. Ему оставалось только, как губке, впитывать в себя чужие эмоции.
Прошло всего несколько секунд, но их хватило, чтобы Ноа накрыли мрачные мысли. Он тряхнул головой, отгоняя их. Музыка снова начала сотрясать стены таверны, время потекло своим чередом, а пьяные посетители продолжили неуклюжий танец.
На лице Ноа опять появилась широкая улыбка, которая, как мечтал маг, однажды станет настоящей.
***
Под утро в таверне на ногах стояли только самые стойкие, а кто послабже спал, обняв кружку, ножку стола или чужой сапог. Однако всё ещё оставались желающие продолжить банкет. — За кого мы ещё не пили? — еле ворочая языком, крикнул кто-то, сидящий в тёмном углу. — За нашего короля, который женился, — ответил ему другой. — Вышел замуж, — едко исправил ворчливый старик по имени Фран. Захмелевшим завсегдатаям это показалось очень забавным, и они громко захохотали. — Взяли моду! — начал сокрушаться пьяный пожилой мужчина. — Наш король мужем обзавёлся несколько месяцев назад, а вон, совсем недавно, и король Хельгрейма кирийского принца тоже в мужья взял. Тьфу! Ладно уж, Кирия — обитель разврата. Но Хельгрейм! Великая страна воинов. И всё равно туда же, — брезгливо поморщился Фран. — Да ты бы помолчал, — пробасила Эльма, хозяйка таверны. Она подошла к старику и хлопнула того мокрым полотенцем по спине. Увидевшие эту сцену люди начали подкалывать недовольного седого мужчину. — Кирия и Хельгрейм людские жизни спасали. Сколько лет между ними война шла? Двадцать? Или, может, тридцать? Столько невинных погибло! — А при чём тут свадьба? — уставился старик одним глазом на тучную женщину. — А притом! — Она снова ударила его влажным полотенцем. — Они сыграли свадьбу, чтобы объединиться. Женитьба двух мужчин — малая плата за человеческие жизни. Фран недовольно пожевал губу и промолчал. — А вот наш, да, — тут же поменяла тон своего голоса Эльма. — Зачем было выбирать этого мальчишку? Хотя, говорят, он красивый. — Так у нас что, девок красивых нет, что ли? — присоединился к разговору ещё один мужчина. — Вон, выбирай любую! Говоривший схватил одну из служанок, отчего та издала визг, плавно перешедший в хихиканье. Он попытался усадить девушку себе на колени, но та вырвалась и ушла, соблазнительно покачивая бёдрами. — Друзья, — вмешался Ноа. — Есть ли разница? Мужчина, женщина. Король так далёк от нас, что мы его не увидим никогда. Давайте просто выпьем за здравие короля, чтобы наш родной Треоф по-прежнему процветал. За Треоф! — громко крикнул маг и поднял вверх кружку, наполненную ароматным пивом. — За Треоф! — поддержали Ноа все остальные.***
В главном зале таверны находилась только одна парочка. Они медленно танцевали в тишине, тесно прижавшись друг к другу. Это был тот самый парнишка Ланс, который с блаженной улыбкой обнимал свою возлюбленную. Ноа некоторое время наблюдал за ними, пока не решил, что ему пора домой. По дороге мужчине встречались жители Хаграниса, и каждый из них ему приветливо махал и улыбался. Маг дарил им ответные улыбки, кивал и задавал банальные вопросы вроде: «Как жизнь?», безразлично слушая ответы. Глаза начали слипаться от усталости, поэтому Ноа хотел поскорее попасть домой и завалиться на свой старый диванчик. Он жил в том самом домике на поле, с вечно неувядающими цветами. Если бы мужчина мог, он бы пожалел эти цветы. Ведь маг знал, какой была непомерная цена бессмертия. Снаружи вытянутый прямоугольный дом казался деревянной халупой с низкой, медленно осыпающейся крышей. Невозможно было представить, что в нём помещается больше одной комнаты. В четырёх маленьких окошках с потрескавшимися рамами свет редко горел даже ночью, но Ноа знал, что дом не пустовал. Маг зашёл внутрь, оказавшись в небольшом, тёмном и почти пустом коридорчике. С левой стороны, на стене, находилась вешалка с парочкой серых плащей, а под ней — аккуратно сложенные башмаки. Ноа поставил свои сапоги к остальной обуви и открыл следующую дверь, ведущую в проходную комнату, которая являлась также и кухней. Только магия объясняла её габариты. Внутри дом был значительно больше, чем казался снаружи. Хотя Ноа не нуждался в таком количестве пустующего места. Мужчину не заботил комфорт, предметы роскоши или украшения. Ему было всё равно, куда судьба закинет его и где он сегодня будет ночевать. Ноа мог спать прямо на улице, если бы пришлось, и ничуть бы не расстроился. Именно поэтому внутреннее убранство дома отличалось минимализмом. В кухне почти ничего не было: белёная печь, небольшой стол в центре комнаты с парой стульев, узкий шкаф с посудой да диванчик у квадратного окна, на котором спал Ноа. У него имелась и отдельная комната, находящаяся с правой стороны от входной двери, сразу за печью, но маг ею не пользовался. На полу не лежали дорогие мягкие ковры — лишь у дальней стены в углу находился люк, ведущий в подвал. В нём хранились немногочисленные съестные припасы. Мужчина хотел было завалиться на кухонный диванчик, но решил, что стоит для начала переодеться. Одежда находилась в его комнате, в сундуке, кроме которого в спальне стояли только кровать и стул. На первый взгляд казалось, что обставить дом Ноа не позволяла бедность. Однако на самом деле он запросто мог стать самым богатым жителем Треофа. Мага просто не интересовали золото, власть и мнение других людей. Ему хватало старенького диванчика, скудной еды да медной ванны. Войти в купальню можно было лишь из комнаты Ноа и из спальни его старшего брата. Если мужчина и был способен испытывать какие-то тёплые чувства, то только к Шиару. Когда-то они были неразлучны, сейчас же братья не виделись около двух месяцев, живя в одном доме. Если младший маг ещё мог испытывать хоть какие-то эмоции, то вот старший превратился в пустую оболочку. Шиар почти не выходил из своей спальни. Чтобы попасть в неё, надо было войти во входную дверь и идти прямо, мимо диванчика, на котором спал Ноа. В дверном проёме, отделяющем кухню от спальни Шиара, висела кисея — штора в виде множества скрученных тоненьких лент, между которыми изредка попадались стеклянные шарики. Иногда Ноа замечал силуэт брата, виднеющийся за кисеёй, но ничего ему не говорил. Однако, разумеется, про Шиара он помнил. А вот образ родителей постепенно вымывался из памяти. Прошло более ста лет с их смерти, и Ноа уже почти забыл, как они выглядели. Мужчина не испытывал привязанности и не имел нежных воспоминаний о матери и отце. Ничего. Там, где в душе других жила любовь к родителям, у Ноа была лишь пустота. Тем не менее, когда чувствительность начала пропадать у Шиара, Ноа злился. Он не понимал, почему брат стал таким безразличным и холодным. Тогда мужчина ещё не знал, что вскоре его постигнет та же судьба. Первые изменения наметились ближе к первой сотне лет. Примерно в то время Ноа впервые обратил внимание на то, что с ним что-то не так. Чувства всё сильнее притуплялись. Его переставали радовать те вещи, которые ранее вызывали восторг. Исчезала вспыльчивость, оставляя после себя лишь холодное спокойствие. Когда же настал второй рубеж — сто пятьдесят лет — Ноа наконец осознал, что погружается в пучину серого Ничто. Потерять все чувства — вот личный ад Ноа. Мужчина очень боялся превратиться в Шиара. Его брат стал пустым сосудом: без эмоций, без цели, без планов и желания жить. Он сидел в своей комнате и курил, изредка выходя на улицу по ночам. Любопытство, азарт и страх — всё, что осталось у Ноа. Слабенький набор, который не позволял ему полноценно жить. Однако мужчина был рад даже этим, пока ещё не увядшим чувствам. Благодаря им он мог двигаться вперёд. Любопытство заставляло проводить магические эксперименты и путешествовать; азарт помогал идти на риск и бросать себе вызов, но именно страх остаться бесчувственной куклой составлял главную эмоцию в жизни мужчины. Он толкал Ноа вперёд, к новой дозе впечатлений. Именно поэтому маг пропадал в кабаках, среди кричащей и веселящейся толпы, побывал практически во всех уголках мира, дрался с монстрами и испытывал смелость в самых опасных местах. А благодаря своим магическим экспериментам Ноа создал несколько десятков уникальных особо сложных заклинаний. Тот, кто стремиться к бессмертию, глупец. Когда твоя жизнь имеет ограничения, ты ценишь её, ощущаешь острее любое событие. А Ноа, которому скоро второе столетие, постепенно каменел. Живой снаружи, мёртвый внутри. Может быть, по этой причине мир ещё не знал существа, которое бы прожило более тысячи лет. Да и тех, кому исполнилось хотя бы пятьсот, можно было пересчитать по пальцам. Бессмертных всегда убивали. Либо враги, либо они сами. Поэтому бессмертие существовало теоретически, а на практике было вещью редкой. Однако маг старался об этом не думать — особенно сейчас, когда его клонило в сон. Мужчина уже потянулся к сундуку за новыми рубашкой и штанами, когда входная дверь резко распахнулась. Ноа даже испытал что-то вроде изумления. Кто решился бы на подобную глупость? Нападать на мага в его собственном доме? Они точно самоубийцы. Как только кто-либо ступал на территорию цветочного поля, Шиар об этом узнавал. Он мог на расстоянии определить, кто направляется к их дому. И если старший маг до сих пор оставался неподвижным, значит, угроза была незначительной. Однако Ноа всё же заинтересовало, кто решился к ним пожаловать, да ещё и так громко. Он выглянул как раз вовремя — на кухню вломилось трое воинов в начищенных доспехах. Мужчины обвели презрительным взглядом помещение и остановились на Ноа. Грозной походкой все трое направились к хозяину дома и замерли перед ним. Один из них высокомерно произнёс: — Маг, тебе приказано идти вместе с нами. Нашего господина лучше не злить, — добавил воин, заметив немой вопрос во взгляде Ноа. Королевские рыцари привыкли, что их слушаются все, завидев цвета и символы Треофа. Имя короля открывало все двери, а слова «приказ Его Величества» позволяли требовать всё что угодно. Вот только на этот раз им было запрещено раньше времени сообщать, что это король приказал Ноа явиться в замок. Однако привычка командовать у воинов осталась. В Треофе в основном жили люди. Маги же практически не встречались, и, видимо, этой троице ещё не попадались мстительные волшебники, потому-то они не боялись последствий своих опрометчивых слов. Маг отвернулся от незваных гостей, обошёл их и направился к двери. Она была сорвана и, поскрипывая, висела на верхней петле. Ноа цокнул, покачал головой и провёл рукой по стене, как бы успокаивая дом. Дерево под ладонью завибрировало. Вибрация начала распространяться дальше, пока не дошла до двери, которая медленно встала на место. — Как новая, — удовлетворённо кивнул Ноа. — Ты не расслышал? — зло бросил один из воинов, видимо, самый главный. — На улицу, живо. В прошлом маг бы сильно разозлился, а Ноа нынешнего по большей части не трогали грубое поведение и непочтительность к его персоне. Однако ему всё равно захотелось проучить болванов, которые относятся к магам без уважения. — Вы и правда идиоты, парни, — улыбнулся Ноа. — Угрожать магу в его доме, где каждая дощечка сделает то, что он захочет. Оглянитесь, — мужчина расставил руки в стороны. — Вокруг всё пропитано моей магией. Тут я на пике своей силы… А вы лишь жалкие тараканы. Ноа щёлкнул пальцами, и трое солдат в наказание уменьшились, получили длинные усы и три пары тонких лапок. Маг задумчиво поглядел себе под ноги, рассматривая новых жильцов, и покачал головой. — Нет, такими вы мне ещё меньше нравитесь. Давайте по-другому. Мужчина ещё раз щёлкнул пальцами, и вот перед ним уже сидят три глазастых суслика. — Да, так лучше, — согласился сам с собой Ноа. — Теперь вы намного симпатичнее. Пока новоиспечённые грызуны в панике метались из стороны в сторону, маг сел на диван, разглядывая результаты своих трудов. Он уже и забыл, что хотел переодеться. Ноа не очень удавались подобные превращения. Они действовали от силы пять минут, по истечению которых всё возвращалось на свои места. Однако пока что Ноа был доволен. Ввиду того, что Треоф являлся людским королевством, в котором магов было очень и очень мало, то и специфических законов, ограничивающих их действия, не имелось. Лишь самые основные: не убивать, не калечить, не грабить и другие, которые относились не только к волшебникам, но и к простым людям. Поэтому, технически, Ноа закона не нарушил. Его не смогли бы арестовать, реши рыцари пожаловаться своему правителю. К тому же Ноа даже не знал, что они королевские воины. А если бы они что-то и сказали, маг всё равно пропустил бы эти слова мимо ушей. У Ноа практически отсутствовало чувство самосохранения. В случае любой опасности он мог отбиться и сбежать. Мужчина и так постоянно путешествовал, так что прятаться для него проблемой не стало бы. — Сыру хотите? — улыбаясь, спросил мужчина у перепуганных зверьков. Слева от Ноа послышался тихий шорох одежды и лёгкое постукивание стеклянных шариков друг о друга. Сквозь кисею прошла тонкая, почти по-девичьи изящная рука и тут же пропала, как только бледные пальцы слегка пошевелились и выпустили поток магии. — Шиар? Но брата уже и след простыл. Ноа повернул голову и увидел, что Шиар решил прервать его веселье, и вместо милых грызунов снова сидели ошарашенные воины. Стоило им увидеть виновника их превращения, как они повскакивали с пола и попятились назад. — Куда же вы? А как же я? — засмеялся Ноа. — Да ладно-ладно, расслабьтесь. Пойду я с вами. Только дайте собраться. Подождите меня на границе поля. Я сам подойду. Рыцари попытались сделать грозный вид, однако испуганные глаза их выдавали. Да и то, что они мигом вылетели из дома, тоже не добавляло им чести. Мир и покой — это, конечно, замечательно. Однако воины Треофа слишком расслабились в тепличных условиях. Им не с кем было сражаться, не считая тренировочных боев. Они никогда не участвовали в настоящей схватке, лишь разгуливали в сияющих доспехах и иногда игрались с мечом. Ноа вернулся обратно в комнату, взял чистую одежду и пошёл купаться. Не мог же он поехать грязный, во вчерашней одежде и с перегаром. Мужчина наскоро ополоснулся, переоделся и схватил из-под кровати сумку, которая из-за частых переездов всегда была наготове. — Я ушёл, — на ходу крикнул Ноа. Ответа не последовало, но мужчина знал, что брат его услышал. Маг уже взялся за дверную ручку, когда до него донеслось тихое: — Возвращайся целым. Остатками потерянных чувств Ноа ощутил тепло в груди. Даже дворняге приятно, что её кто-то ждёт. Ноа не знал, действительно ли брат переживал за него, или он лишь следовал привычке, однако магу всё же было приятно. Пусть Ноа не мог в полной мере этого ощутить, но брата он любил. На цветочном поле царило вечное лето, однако за его пределами властвовала зима. Именно там, на самой границе, стояла огромная чёрная карета, запряжённая двумя парами лошадей. Рядом с ней находились четыре всадника-воина — каждый со своим конём — кучер, как понял Ноа, и ещё один человек, который мгновенно приковал к себе внимание мага. Лицо незнакомца было непроницаемым. Он неотрывно смотрел на находившиеся в одном шаге от него цветы. Мужчина был немолод, но притягателен. Его длинный меховой плащ облеплял сухое тело, подчёркивая стройность и идеальную осанку. На фоне белого снега он походил на мрачное пугающее дерево, сбросившее листья на зиму. Стоило Ноа подойти к нему ближе, как лицо мужчины озарила хитрая улыбка, а глаза превратились в две узкие щёлочки. — Рад, что Вы согласились, Ноа, — глубоким сильным голосом поприветствовал мага незнакомец. — Моё имя Абелард. Мужчина решил сам доставить Ноа в замок, хоть Лукреций и не понимал, зачем его советнику нужно было отправляться в путь, если воины всё могли сделать сами. Однако Абелард настоял, объяснив свой поступок тем, что «посылка» слишком важная. Советник не подал ладонь для рукопожатия, продолжая держать обе руки за спиной. А маг не стал зацикливать на этом внимание. Вместо этого Ноа отсалютовал ему, махнув рукой. Абелард внимательно рассматривал мага — задержавшись на зелёных глазах. Но в конце концов всё же перевёл взгляд вниз. — Прекрасные цветы… Позволите? — Абелард лениво протянул руку к алым растениям, словно хотел их сорвать, но сам не сдвинулся с места. Его идеально ровная спина ни на сантиметр не нагнулась к земле. Ноа не был гордым, поэтому он с лёгкой улыбкой сорвал один из цветов и протянул его советнику. — Держите. Абелард аккуратно взял в руки цветок, как хрупкую драгоценность. Длинным бледным пальцем он провёл по бархатному лепестку, и маг увидел, как глаза советника потускнели, словно мужчина задумался о чём-то далёком. — Они уникальны и очень редки. — Увлекаетесь ботаникой? — Нет, но этот цветок мне знаком. Он называется «ялларс» и означает «страсть и печаль», — Абелард заворожённо смотрел на алый бутон. — Такой цветок дарят только любимым, с которыми пришлось расстаться. Мужчина говорил медленно и тихо, как будто рассказывал Ноа сокровенную тайну. Очарование момента испарилось, стоило советнику снова посмотреть на мага типичным для него прищуренным взглядом. — Вы растите столько ялларсов у своего дома. Это Ваш способ сказать кому-то: «Прощай», или «Я всё ещё жду тебя»? — бесцеремонно спросил Абелард. — Цветочное поле — творение моего брата. И боюсь, он уже давно никому не хочет ничего сказать. Ноа вспомнил пустое лицо Шиара, на котором не отражалось ни единой эмоции, и внутренне поёжился. — У Вас есть брат? — Да бросьте, — ухмыльнулся Ноа. — Если Вы узнали про меня, то и про моего брата тоже. Давайте опустим эти бессмысленные разговоры. — И то правда, — ничуть не смутился Абелард. — Пора ехать, Его Величество ждёт. — Его Величество? — озорно улыбнулся Ноа. — Ваши олухи отказались говорить, кому я понадобился. А Вы так легко сдали своего короля? — Скоро Вы бы и сами об этом узнали. Церемонии и напускная таинственность ни к чему. Ноа согласился с этим. Абелард проводил мага к карете, пока тот на ходу надевал утеплённый плащ. За пределами его дома в свои права вступила зима, поэтому в одной рубахе оставаться было холодно. Мужчина закинул на сидения свою сумку с вещами и собирался садиться сам, когда увидел, что к нему приближаются уже знакомые воины. Решив пошутить, Ноа резко крикнул: — Бу! Королевские рыцари сжались и чуть не попадали со своих коней. Маг довольно улыбнулся, запрыгнул в карету и закрыл за собой дверцу. Абелард никак не отреагировал. Он отвернулся и смотрел в окно, не отрывая взгляда от цветочного поля. Сорванный ялларс советник продолжал осторожно держать в руках. — Когда я вижу подобное выражение лица, меня одолевает любопытство. Сразу хочется узнать, о чём человек думает, — нарушил тишину Ноа. — Как-то мне сказали, что такой серьёзный вид означает, что в голове бродят мысли о самом сокровенном. О чём Вы думаете? Зная, что Абелард — посланник короля, Ноа понимал, что не может с ним фривольничать. Однако мужчина был наглым всегда, а уж после потери скромности, стеснения и стыда — которые атрофировались первыми из всех чувств — маг даже не пытался следовать приличиям. — О величии Треофа, конечно. Абелард не проигнорировал вопрос. Губы советника растянулись чуть сильнее, превращая его обычную приклеенную к лицу улыбку в более широкую, словно он сказал какую-то шутку. — А я думал, Вы вспоминаете того, кому сказали: «Прощай», или «Я всё ещё жду тебя», — Ноа вспомнил недавние слова Абеларда. — За свою жизнь я много раз прощался, — сдержанно ответил мужчина. Ноа показалось, или в голосе советника действительно прозвучало сожаление? — Впрочем, как и Вы, я уверен, — через пару секунд добавил Абелард. — О да, — весело ответил Ноа. — Я слишком непостоянен, так что «прощай» было не избежать. Кхм… — прокашлялся маг. — Вы не расскажите мне, в чём суть поездки? Зачем я понадобился королю? — А как же сюрприз? — Абелард взглянул на мужчину и сразу же отвернулся. — К тому же томиться Вам осталось недолго. К завтрашнему утру мы будем в замке. — К завтрашнему утру? — удивлённо спросил Ноа. — А Вас не смущает, что мы на другом конце королевства? — Я знаю короткий путь, — загадочно ответил Абелард и закурил кисэру. Маг зацепился взглядом за курительную трубку и спросил: — Вы курите кисэру? — Как видите, — по-прежнему смотря в окно, ответил мужчина. — Интересно… Редко она встречается. — Но встречается же. — Да, мой брат тоже такую курит. Абелард наконец повернулся к собеседнику и странно на него посмотрел. — Неужели? По голосу было не понятно, заинтересован Абелард в разговоре или нет. Казалось, советник скрывает страшный секрет, и Ноа хотелось разузнать, действительно ли это так, или всего лишь образ. Маг хватался за любую соломинку, позволяющую ему чувствовать, а любопытство всегда спасало от внутренней пустоты. Качка и недосып поспособствовали тому, что Ноа быстро уснул и проспал почти всю дорогу. Маг проснулся только, когда они подъехали к берегу. Стоило Ноа открыть глаза, как он увидел, что Абелард спит. Однако у Ноа сложилось впечатление, что этот человек едва ли мог себе позволить такую слабость. Мужчина наблюдал за советником, уверенный, что тот просто притворяется. То, что Абелард, проснувшись всего мгновение спустя, сразу же открыл глаза, был бодр и свеж, только подтверждали теорию Ноа. На корабле возможности для разговора у них не было, так как им выделили отдельные каюты — в своей советник поспешил скоропостижно закрыться. Маг же остался на палубе, рассматривая очертания приближающегося замка. За свою долгую жизнь Ноа изъездил почти всё королевство — да и в других странах тоже бывал — а вот в Нуриа маг никогда не спешил. Мужчина без интереса разглядывал остров, размышляя о том, зачем он мог понадобиться королю. Ноа даже не подозревал, что скоро в его руках окажется чужая жизнь.
Примечания:
Ноа получился не таким, каким я его задумывала изначально. Однако конечный результат пришелся мне по душе. А что вы думаете насчет нового героя?
