Песнь иволги

      — Бэ́йали… Бэйа́ли… Бэйали́… Бэ́й-али́… — не замолкал голос мага. Он раз за разом произносил имя, по-разному его коверкая, и каждый звук, вылетавший изо рта Ноа, бил юноше по нервам.       И так продолжалось около пятнадцати минут. Бэй уже устал закатывать глаза. Говорить Ноа что-либо было бесполезно: он просто пропускал мимо ушей всё, что ему пытался донести принц-консорт.       — Родителям следовало назвать тебя Бэйли, — пришёл к выводу маг. — На одну букву меньше, зато звучит намного проще.       — Бэйали — равийское имя. Маме оно нравилось, — сказал парень таким тоном, словно привёл контраргумент, способный разбить любые доводы Ноа.       — Да, может оно и неплохое… Ладно, хорошее, — исправился мужчина после демонстративного покашливания собеседника. — Но пока поймёшь, как правильно его произносить… Оно пусть и короткое, но слишком сложное. Легче даже Бальдерик, Стоффел или Розенкранц… Хотя нет, Розенкранц таки сложнее. В любом случае…       — Тебе не пора выполнять твоё «специальное задание»? Почему ты продолжаешь торчать со мной?       «Как заноза в пальце», — мысленно добавил Бэй.       Они находились в библиотеке — привычном укрытии юноши — поэтому уйти Бэйали было некуда. Конечно, принц-консорт мог просто игнорировать мага, как он всегда и делал с теми, кто ему не нравился. Однако почему-то в случае с Ноа у парня не получалось молчать. Он то и дело оказывался втянутым в разговор, даже если слова мага его раздражали.       — Я тебе надоел?       — Нет, ну что ты! — с сарказмом пробурчал парень.       Ноа некоторое время разглядывал Бэя с хитрой ухмылкой на губах. Он молчал, что нервировало юношу, и Бэйали в который раз не выдержал:       — Что?       — Я обязательно научу тебя давать отпор другим людям. Надо позволять своим эмоциям хоть изредка выходить наружу, — ответил Ноа на беззвучный вопрос Бэя. — Сдерживать их — только делать себе хуже. Ты всё проглатываешь, а лучше высказаться и постоять за себя. Ты умеешь злиться? По-настоящему. Кричать, бросаться предметами?       Бэйали неприятно кольнуло недавнее воспоминание, как он швырнул в камин бутылку, отчего по покоям разлетелись её осколки. Ему не нравилось это проявление «нового» Бэя, поэтому парень ответил скорее самому себе, чем Ноа:       — Я так не делаю, — сквозь зубы прорычал он, пытаясь убедить в этом себя.       Пара вдохов-выдохов, и Бэй смог спросить уже спокойнее:       — Зачем тебе это?       — Считай, что я сделал тебя своим рабочим черновиком. Наброском, если хочешь. Горю желанием посмотреть, каким произведением ты станешь в конце.       Не зная, что у этих слов есть двойной смысл, принц-консорт лишь ответил:       — Я сам прекрасно справляюсь.       — Ой ли?       Короткая фраза заставила Бэя возмущённо нахмуриться и скрестить руки на груди.       — Ты наказал тех блондинок? — вспомнил Ноа недавний инцидент. — Почему они до сих пор не уехали?       — Я сказал королю, что не хочу их видеть в замке, — с гордостью ответил Бэй. — Они попросили несколько дней, чтобы собраться. Но сегодня пираньи уже отбывают.       Юноше пришлось перебороть себя и попросить Лукреция их выгнать. Мужчина так обрадовался, что супруг обратился к нему, что даже не стал уточнять причину. Король сразу же пообещал выполнить просьбу и даже хотел самолично вышвырнуть их из замка на ночь глядя. Пришлось его останавливать. Разве можно отправить двух, пусть и злобных девушек в путешествие зимней ночью?       — А что именно ты поведал королю?       — Просто сказал, что хочу, чтобы их тут не было, — уже не так уверенно ответил парень. — Без объяснения причин.       Ноа покачал головой:       — А должен был рассказать, что произошло. Или хоть как-то их наказать за длинные языки. Ты слишком мягкосердечный, слишком добрый. Надо быть жёстче. Иначе твоё сердце может не выдержать. Ты очень много держишь в себе, — ещё раз повторил мужчина.       — Не боишься попасть под горячую руку? Когда я научусь защищаться?       — Нет, — улыбнулся Ноа. — Я тебе нравлюсь, хоть ты и отрицаешь это.       — О да, — снова закатил глаза Бэй. — Особенно твоя болтовня. Просто обожаю.       — Если не хочешь, чтобы я много разговаривал, сам что-нибудь расскажи.       Юноша молчал какое-то время, обдумывая предложение мага. В конце концов он ответил:       — Только чтобы ты замолчал.       Ноа засмеялся.       — Что ты хочешь знать? — спросил Бэй.       — Не знаю, — пожал плечами Ноа.       Бэйали задумался. Раньше у него была скучная жизнь. Пусть она ему и нравилась, но другие люди могли посчитать её совсем не примечательной. Да и не хотел юноша говорить о себе. Единственное, что интересного он мог рассказать, это…       — Мой папа был исследователем, — тихо начал Бэйали. — Пересёк на корабле почти все моря. Он был смелым… любопытным… умным.       — Ты помнишь его?       — Нет, — грустно покачал головой парень. — Он умер, когда мне исполнился год. Я знаю его только по рассказам мамы. Она говорила, что я — вылитый он. Если бы у меня были короткие светлые волосы и голубые глаза, то никто не смог бы нас различить.       «Воспитывался мамой. Понятно, почему он такой мягкий. Не было ни отцовского влияния, ни мужского образа перед глазами».       — А как выглядела твоя мама?       Бэй сразу же вспомнил копну чёрных кучерявых волос. Она никогда их не подвязывала, поэтому они торчали во все стороны, как чёрный дым, окутывая голову женщины. Затем юноша вспомнил её улыбку. Данайа Цауг улыбалась редко, но, когда она это делала, её лицо становилось самым красивым на свете — по крайней мере, так считал Бэй.       — Она была прекрасной, — нежно произнёс юноша. — У меня её глаза. Пугающие, — усмехнулся Бэйали.       — Волшебные, — исправил Ноа.       Это было сказано просто. Обычная констатация факта. Никакого флирта или лести. Именно поэтому Бэй спокойно принял слова мужчины. Но долю смущения он всё же испытал.       — Папа тоже так думал. Мама сказала, что он запомнил её именно благодаря глазам. А потом постепенно узнавал, пока не влюбился.       Бэй рассказал Ноа, как его отец, путешествуя по миру, забрёл в Рави. Он изучал различные экзотические растения — в том числе те, что росли только в королевстве, где жила Данайа.       Маленькое поселение охраняло территорию, где пришвартовался корабль исследователей. Местные жители посчитали, что чужаки пришли, чтобы их ограбить. Поэтому напали первыми. Среди защитников находилась и мать Бэя.       — Папа долго добивался её благосклонности, — улыбнулся юноша. — Мама была суровой… иногда. Но даже она оттаяла.       — Твой отец был настолько очаровательным?       — Он был неуклюжим, — прыснул Бэйали. — Но мама считала это очаровательным.       — Так значит, ты весь в отца? — спросил Ноа. — Умный и очаровательный.       Ещё один комплимент. Бэй снова не услышал в голосе ничего подозрительного, но приятная дрожь всё же прошла по телу парня.       — Поэтому я хочу побывать в Рави, — вместо ответа сказал юноша. — Именно там они познакомились. Там были счастливы. Пусть и всего лишь четыре года.       — Тогда как вы оказались в Треофе?       — Папа был треофцем. Он хотел познакомить нас со своими родителями, но никак не мог бросить маму и меня. Я был слишком маленьким. Они не хотели рисковать и плыть со мной. Путь ведь неблизкий. Поэтому папа дождался, пока мне стукнет год, и сам отправился в Треоф. Думал подготовить родителей, а потом перевести меня и маму. Но… — запнулся Бэй. — Корабль разбился. Все погибли.       — А вы с мамой?       — Мама хотела исполнить желание папы. Поэтому через пять лет она рискнула и отправилась в Треоф. Мама знала, что семья папы жила в каком-то северном городе. Мы с ней объездили все города на севере. Она говорила, что мы стучались практически в каждую дверь. Но так никого и не нашли.       — Вы решили остаться в Треофе? Не поплыли обратно в Рави?       — Да. Маме понравился Страмор, и мы остались там. Может, было бы лучше, если бы мы вернулись в Рави, — грустно закончил Бэй.       Повисла тяжёлая тишина. Юноша опустил голову, чтобы скрыть печаль в глазах, не зная, что Ноа до ломоты в теле хотел видеть живые и яркие эмоции Бэйали.       — Я тебе кое-что покажу, — прервал затянувшуюся паузу мужчина.       Ноа схватил Бэя за руку и потащил вниз. Он попытался усадить его на пол, но юноша начал противиться.       — Что ты делаешь?       — Да не бойся. Давай же!       Бэйали насупился, но доверился и уступил. Ноа уложил парня на пол, а сам лёг рядом и уставился в потолок.       — И что дальше? — спросил Бэй, чувствуя себя глупо, лёжа на полу посередине библиотеки.       — Терпение.       Ноа щёлкнул пальцами, и комната погрузилась во тьму. Солнечный свет больше не проникал сквозь окна, а свечи потухли. Однако Бэй не успел испугаться, так как на потолке зажглись звезды.       — Звёздное небо? — юноша был одновременно впечатлён и разочарован. — Мы могли просто дождаться ночи и увидеть всё то же самое на улице.       — Не то же самое, — усмехнулся Ноа. — Именно такое звёздное небо ты сможешь увидеть в Рави.       Бэй посмотрел на звезды совсем другими глазами. Он знал, что это самообман, но ему всё равно казалось, что небо стало красивее. В этот момент юноша обрадовался, что обладал богатой фантазией. Благодаря ей Бэйали мог представить, что он и правда в Рави.       Бэй представил, что лежит на траве, ещё влажной после моросящего дождя, который был не редкостью в том далёком королевстве. Он почувствовал прохладу земли, по которой когда-то ходили его родители. Ощутил приятный морской бриз на лице. И вдохнул головокружительный запах тех самых равийских трав, которые приплыл изучать его отец.       — Как их звали? — прервал фантазию Бэя маг.       — Мэрит и Данайа.       — Красивые имена.       — Да, — согласился Бэй.       Они снова замолчали, думая каждый о своём. Парень чувствовал плечом тепло, исходящее от Ноа, что давало ему ощущение безопасности. Бэйали надеялся, что этот момент будет длиться как можно дольше.       — Смотри. Вон то созвездие похоже на медведя, — Ноа ткнул пальцем в скопление звёзд.       — Где ты видишь медведя? — недоуменно спросил Бэйали. — Длинные уши тебя не смущают?       — Как ты умудрился прочесть столько книг с таким плохим зрением? — покачал головой Ноа. — Я же тебе чётко показываю. Вон. Это точно медведь, и никаких длинных ушей у него нет.       — Это у тебя проблемы с глазами. Неудивительно, в таком-то возрасте. Дедуль, это точно заяц, — спорил парень.       — А я говорю, медведь.       — Да где? Вон у него и хвостик, и лапки. Всё как у зайца.       За этой болтовнёй Бэй не заметил, как его душа начала очищаться. Раньше он ни с кем не говорил о родителях. Сейчас, высказавшись, юноша почувствовал облегчение.       В какой-то момент перебранки, когда слово взял маг, юноша повернул голову вбок и посмотрел на Ноа. Вдруг к нему закралась непрошенная мысль. Если он когда-нибудь и окажется в Рави, то рядом с ним, как и сейчас, обязательно должен быть этот наглый, болтливый и совершенно непостижимый его разуму человек.

***

      Последнее платье было сложено в сундук, который тут же подхватили слуги и вынесли из комнаты. Белокурая девушка грустно вздохнула и села на край кровати. Она обвела взглядом помещение, остановилась глазами на окне и ещё раз вздохнула.       — Не хочешь уезжать? — спросила Гариетт, глядя в зеркало и поправляя свои и без того идеально уложенные волосы.       — Нет, — ответила Мирса. — Наоборот. Я соскучилась по дому. И по папе.       — Тогда чего вздыхаешь?       Девушка громко выдохнула и плюхнулась назад. Её вьющиеся пряди рассыпались по кровати вокруг головы.       — Тц, — цыкнула Гариетт и подошла к сестре. — Вставай, а то причёску испортишь.       Старшая сестра подала руку младшей, и Мирса нехотя поднялась.       — Мы ужасно поступили.       — Прекращай, — строго отрезала девушка. — Мы уже об этом говорили.       — Да, но… Я и прощения не смогу попросить.       — Даже не думай!       — Я знаю, знаю… Просто как-то неправильно всё это. И зачем ему нужно так мучить Его Высочество?       — Это не наше дело, — чопорно ответила Гариетт и вернулась к зеркалу. — Нам заплатили, и мы выполнили свою работу. Это всё, что должно тебя волновать.       Мирса отвернулась от сестры и опустила голову. Старшая с жалостью посмотрела на младшую.       — Я знаю, что тебе его жаль. Но что лучше: страдания одного человека или целой семьи? Нашей семьи. К тому же… настолько ли велики его страдания? Он же принц-консорт.       — Нам ли не знать, насколько мало значит титул.       — Верно, — согласилась Гариетт. — Важнее всего деньги. И у него они есть. И у нас теперь тоже. Или лучше, чтобы все узнали о долгах отца? Только представь, как будут перемывать ему косточки все кому не лень. «Граф Аддерли лишился земель из-за долгов». Ты готова к этому?       Мирса промолчала и опустила глаза в пол.       — Нет? Тогда хватит грустить. И пошли вниз. Нас ждёт последний завтрак с королём.

***

      Бэйали был в приподнятом настроении, ведь сегодня он в последний раз видел пираний. Сначала юноша мечтал о том, чтобы сестрички забрали с собой и Незара, но быстро передумал. Эта пиявка отвлекала Лукреция, из-за чего король меньше вспоминал супруга днём.       Благодаря хорошему настроению юноша съел чуть больше обычного. Как только он поселился в замке, у него резко пропал аппетит. Еда казалась пресной, а любимые фрукты и ягоды — безвкусными. Сегодня же картофельный суп мягко растекался по желудку, гренки приятно хрустели, а цветочный чай казался на удивление ароматным.       Вот только Ноа, который всё ещё не привык к тому, что принц-консорт почти ничего не ел, решил, что у Бэя, наоборот, нет аппетита. Он наблюдал за юношей, считая, что тот грустит. Маг хотел узнать причину, из-за которой Бэйали чаще водил ложкой в тарелке, чем подносил горячий бульон ко рту.       Лукреций, решив на прощание уделить время уезжающим сёстрам, почти не смотрел на мужа. Хотя время от времени бросал на него пылкие взгляды. Остальным же не было до принца-консорта никакого дела. Всем, кроме Ноа.       Маг испытывал что-то вроде симпатии к этому одинокому юноше. А точнее, он знал, что чувствовал бы симпатию, если бы мог. Да, Бэй определённо понравился бы Ноа лет тридцать или сорок назад.       Сейчас же холодным рассудком он понимал, что Бэйали несчастен. И почему-то магу хотелось хотя бы немного облегчить его жизнь. Тем более что порадовать парня было очень просто.       Пока никто не видел, Ноа пошевелил пальцами, и из них вылетели искры, незаметные для других из-за большого блюда с жареным поросёнком, стоявшего перед мужчиной и заслонявшего руки.       Искры стали собираться в единое целое, пока не получился белый заяц, словно сотканный из звёзд. Он пошевелил длинными ушами, которые засверкали от солнечного света, отражённого от серебряного блюда.       Ноа едва заметно махнул головой, показывая на Бэя. Заяц послушно развернулся и маленькими прыжками направился к юноше. Он прятался за тарелками, чашками и другой посудой, чтобы его никто не увидел, пока наконец не добрался до Бэйали.       Юноша дёрнулся, краем глаза заметив что-то, что двигалось по направлению к нему. Он хотел было привлечь внимание присутствующих, когда понял, что это заяц. И только один его знакомый мог сотворить нечто подобное.       Бэй посмотрел на Ноа и встретился с ним взглядом. Маг поднял руку, приложил указательный палец к сомкнутым губам и сразу же его убрал. Юноша повертел головой по сторонам, чтобы убедиться, что никто, кроме него, не видел зайца.       Бэйали попытался скрыть растягивающую губы улыбку, закусив нижнюю губу. Он протянул руку и несмело дотронулся до сияющего зайца. Удивительно, но на ощупь зверёк оказался мягким, хоть и казалось, что он сделан из кристаллов. Заяц забавно дёрнул носом и поднялся на задних лапах. Передними он опёрся о край тарелки и потянулся к протянутой руке юноши. Чтобы никто не увидел его пушистого друга, второй рукой Бэй загородил зайца.       Юноша так и продолжил наблюдать за зверьком, пока обед не закончился. Он забыл и про остывший суп, и про гренки, и про чай.       Все начали по очереди вставать из-за стола, в том числе и Ноа. Однако мужчина не прошёл мимо. Он задержался возле Бэя и прошептал:       — Ты был прав. Теперь я тоже вижу зайца.       На этот раз Бэйали не смог сдержать улыбку, которая озарила его лицо.

***

      — Ноа! — окликнул мага Абелард. — Постойте.       — Мм?       — Его Величество интересуется, нет ли подвижек в нашем деле? — мужчина взял под локоть Ноа и потянул его в укромный уголок, где никто не мог их услышать.       Ноа ухмыльнулся.       — Через несколько дней? Думаете, это так легко?       — Насколько я помню, Вам требовалось сблизиться с Его Высочеством. По-моему, Вы достигли некоторых успехов. Нет?       — Этого мало.       — И сколько потребуется времени?       — Кто знает? — прищурившись, ответил Ноа. — Может, месяц, а может, полгода.       — Не думаю, что Его Величество порадует такой ответ.       — Почему он сам ко мне не подойдёт и не спросит?       Абелард лишь улыбнулся и обогнул его, собираясь уйти.       — Славный заяц, — неожиданно сказал советник из-за спины Ноа.       «Как он узнал?»       Ноа внимательно следил, чтобы никто не увидел его творения. Как же Абелард заметил?       Мужчина напряг своё внутреннее зрение, которое способно отыскать магию или её следы. Абелард оказался пуст… почти. Его рука, практически полностью спрятанная за длинными рукавами, источала магию. Когда мужчина потянулся к дверной ручке, чтобы открыть дверь, Ноа заметил чёрный перстень.       Люди и без каких-либо магических способностей могли использовать артефакты — в этом не было ничего удивительного. Однако от этого перстня исходила очень сильная магия. Даже Ноа не мог сходу разобрать её природу и свойства. Абелард должен быть очень сильным духом человеком, чтобы сдерживать такую энергию.       «А ты не так прост… Надо бы за тобой приглядеть».

***

      Стоило Сонни вернуться в родной дом, как он сразу же принялся выполнять свой план. Несмотря на протесты дочери, мужчина на следующее же после приезда утро направился к своему старому другу. Взбираясь по ступеням белой деревянной лестницы, Сонни даже не обращал внимания на боль в боку — настолько в нём горел энтузиазм.       — Друг мой! — вместо слуги дверь открыл сам хозяин дома. — Какой сюрприз.       Мужчина раскрыл объятия, чтобы прижать к себе Сонни, но тот увернулся.       — Я рад тебя видеть, Этан, но лучше не стоит. Я недавно… поранился, — усмехнулся старик.       — Надеюсь, ничего серьёзного? Да ты проходи-проходи.       Сонни сделал шаг и чуть было не упал в обморок от обилия благовоний, к которым жена Этана проявляла слабость. Мужчина, уже привыкший к запаху своего дома, заметил состояние друга и предложил ему сесть у окошка, которое он немного приоткрыл. Сонни не стал сопротивляться, сел на предложенное кресло и немного повернулся к окну, чтобы почаще глотать свежий воздух.       Этан сел напротив и с нетерпением посмотрел на гостя. Он был так же стар, как и Сонни, вот только выглядел мужчина более представительно. Этан всегда был при параде: в костюме и галстуке-бабочке, словно вот-вот должен отправиться на праздник. Полностью седые волосы приглажены специальным маслом; спина прямая, а взгляд серых глаз такой колкий, что можно пораниться.       — Как семья, внуки? — вежливо спросил Сонни.       — Да брось, — фыркнул Этан. — Ты просто так ко мне не пришёл бы. Без предупреждения, по крайней мере.       — Алиса дома?       — Ушла в гости к дочери, — чуть прищурившись, ответил мужчина. — Что происходит?       Сонни, последний раз вдохнув свежий воздух, закрыл окно, чтобы исключить любую возможность их подслушать, и серьёзно посмотрел на друга.       — Я хочу рассказать тебе об одном чудесном юноше.       — О принце-консорте, я полагаю? — догадался Этан.       — Правильно полагаешь. Он умён, сообразителен и находчив. Да, Бэй молод и раним, но трудности его только закаляют. Дух у мальчишки силён, а его юность и неопытность могут даже стать достоинством. Задатки у него есть, а при нужном влиянии из него вырастет прекрасный лидер и правитель.       — Мне не нравится, к чему ты клонишь…       — Нам нужен новый король, — решительно произнёс Сонни.       Этан тяжело вздохнул.       — По-моему, у нас уже есть молодой король.       — Ты бы видел его, Этан! — скривился старик. — Жалкое подобие монарха. Он тратит огромные деньги на ненужное барахло, забил им целую комнату…       — Все короли расточительны…       — И даже не понял, что мальчик тянется к знаниям! — распалившийся Сонни не обратил внимания на слова друга. — Даже слепой бы заметил, что Бэю интересны книги, а не золото и серебро. Лукрецию не хватило ума, чтобы завоевать неискушённого юнца, а ты говоришь про управление целым королевством!       — И ты хочешь заменить его на этого «неискушённого юнца»?       — Да он раз в десять превосходит Лукреция по смекалке и здравомыслию. И Треоф любит больше, чем наш так называемый король. Знаешь ли ты, как Бэй вообще стал его супругом? Явно не по доброй воле. Конечно, мальчик мне ничего не говорил, но я сам всё узнал. В Страморе, откуда Бэй родом…       — Это всё неважно, — резко прервал собеседника Этан. — Нельзя свергнуть короля просто из-за чьей-то прихоти.       — Мои слова для тебя прихоть?! — ощетинился Сонни.       — Нет, мой друг, — спокойнее произнёс мужчина. — Но вдвоём мы ничего сделать не сможем. Попытайся ты привлечь на свою сторону других людей, начнут возникать вопросы. Честен ли ты? Точно хочешь для Треофа лучшего? Или просто не желаешь видеть на троне ненавистных де Гуара? Твой отец…       — Мой отец принял новую королевскую династию, — сквозь зубы проговорил Сонни. — Как принял её и я когда-то. Дело не в этом. И мы не вдвоём. Есть ещё Абелард. Он поддержит нас. Втроём мы точно входим в десятку самых влиятельных жителей королевства.       — Ты уверен, что главный советник поддержит свержение короля?       — Да. Он тот ещё скользкий тип, но Абелард всегда заботился о благе Треофа. Всё, что сделано за годы правления Лукреция, выполнено руками Абеларда. Он заключал договоры, налаживал связи с другими странами, принимал важные для Треофа решения. И Абелард останется подле Бэя — нового короля. Будет помогать и поддерживать его.       — А зачем нам тогда посредник? Не лучше ли сразу сделать королём Абеларда? В Совете его уважают. Правители других королевств с ним знакомы, и он знает все внутренние дела Треофа. Если уж и менять короля, то на него.       — Он никогда не претендовал на трон. Думаю, ему нравится его роль.       — Ему может понравиться и роль короля, — выгнул бровь Этан. — Согласись, Сонни, как бы тебе не нравился принц-консорт, Абелард является куда более подходящей кандидатурой на роль короля, чем безродный мальчишка.       Старик недобро посмотрел на собеседника.       — Что? Думал, никто не узнает о его происхождении? — усмехнулся Этан. — Если Лукреций смог обмануть большинство, это не значит, что он смог обмануть всех. Пусть сейчас мальчишка якобы выходец из благородной семьи, но мы-то с тобой знаем, какого цвета течёт кровь в его жилах.       На это заявление Сонни было нечего ответить.       — К тому же твой Бэй — принц-консорт. Поэтому владеет некой властью. Да что там, он стоит выше нас с тобой.       — Но не выше короля и Совета, — попытался вставить свои слова Сонни, но они остались незамеченными.       — Так или иначе, сейчас рано о чём-либо говорить. Нужно время и веская причина для перемен. И если Совет увидит, что Лукреций не справляется со своими обязанностями, у нас с тобой будет совсем другой разговор.       Сонни скрипнул зубами и со злостью открыл окно, чтобы свежий воздух наполнил его лёгкие, прогнав оттуда запах удушающих благовоний.

***

      Бэйали с нескрываемым удовлетворением смотрел, как багаж Мирсы и Гариетт грузили в карету. Чем ближе был их отъезд, тем более солнечным и приветливым казался день; погода становилась всё лучше, как и настроение юноши.       И уезжающие, и провожатые стояли во дворе на каменной дорожке, мокрой от тающего снега. Девушки, весело попрощавшись с королём, подошли к Бэю.       — Всего доброго, Ваше Высочество, — с улыбкой произнесла одна из сестёр и лёгкой походкой направилась к карете.       А Мирса остановилась напротив принца-консорта и замерла. Её улыбка с каждой секундой становилась всё более неестественной, словно она из последних сил держалась на губах.       — Мне…       — Мирса! — окликнула девушку старшая сестра. — Поторопись.       Младшая сжалась и опустила глаза. Она облизнула губы, сглотнула вязкую слюну и наконец собралась с силами. Подняв голову, Мирса была в уже привычном образе.       — Прощайте… Ваше Высочество.       Бэй, который ещё минуту назад радовался отъезду сестёр, теперь стоял с озадаченным видом. Он смотрел вслед удаляющейся повозке и размышлял, что такого хотела сказать ему девушка.       — Иволга! — раздалось у самого уха Бэйали.       Юноша испуганно вздрогнул, обернулся и тут же скорчил недовольное лицо. Кто, как не Ноа, мог его напугать.       — Я всё думал, кого ты мне напоминаешь. И сейчас понял. Иволгу.       — Иволгу? — переспросил Бэй.       Лукреций, который стоял неподалёку вместе с одним из членов Совета, навострил уши.       — Это птичка такая.       — Я знаю, кто это, — раздражённо сказал юноша. — Но почему именно на неё?       — Если ты знаешь, что это за птица, то должен знать, как она выглядит. Вот и сравни её с собой.       Лукреция позвали, и ему пришлось отойти от мужа и мага. Однако он успел услышать всё, что ему было нужно.       «Иволга, значит».       В это время Бэйали задумался над словами Ноа. Он отделил жёлтую прядь, ярким пятном выделяющуюся на чёрных волосах, и начал катать её между пальцами.       — Из-за этого? Они не всегда у меня были. Когда я пришёл работать в книжную лавку, Флора — девушка, которая вместе со мной продавала и чинила книги — сказала, что я пугаю посетителей. Мои глаза… они казались им страшными. Тогда Флора сделала это, — парень взял и вторую жёлтую прядь в руку. — Мелочь, но работает. Они отвлекают внимание, и глаза уже не так выделяются.       Бэй замолчал, не понимая, зачем он вообще всё это рассказывает.       — Из мелочей складывается вся жизнь, — пожал плечами маг. — Я, кстати, недавно видел одну книгу…       Он посмотрел на замок, глазами отыскивая нужное окно. С победным «ага» Ноа остановился взглядом на искомом окне, протянул руку вперёд и взял с невидимой полки книгу. Бэй не смог сдержать вздоха — всё же магия не переставала его поражать.       Мужчина быстро перелистывал страницы, пока не нашёл то, что ему было нужно.       — Вот, помню же, что что-то такое читал. Слушай: «Иволга является символом трудолюбия и любви к своему делу, терпения и баланса»… Так… Бла-бла-бла… А вот ещё: «Предпочитает скрытный образ жизни. Может напасть даже на хищных птиц, если они её потревожили». Ну разве не ты? Всегда на меня нападаешь, стоит мне только тебя затронуть, — притворно-обиженным тоном пожаловался маг.       — Ты у нас, значит, хищник? — хмыкнул и подбоченился Бэйали.       — А кто же ещё? — ответил Ноа и продолжил читать. — «В клетке иволгу содержать не рекомендуется, так как в неволе они приживаются плохо»…       Маг захлопнул книгу, поняв, что лучше бы он не читал последние строчки. И действительно, блеск пропал из глаз Бэя; парень стал более задумчивым и не таким весёлым.       — Я уже столько времени в замке, но ещё не обследовал весь двор. Что вон там, покажешь?       Бэйали кивнул и пошёл по тому направлению, куда показал Ноа. Однако голова парня была забита совсем другим.       «Приживаются плохо… но приживаются же? Может, и я однажды привыкну?»

***

      Пока большинство гостей и хозяева замка гуляли на улице, Абелард сидел в одной из комнат — что-то вроде личного кабинета — где мужчина мог спокойно поработать. Поэтому в помещении были лишь шкаф, забитый книгами и свитками, стол с множеством ящичков, глубокое кресло да маленькое окошко у потолка.       Абелард ждал письмо, которое вот-вот должно было прийти. Он сверлил взглядом небольшую, размером с ладонь, серебристую сферу, пока она наконец не начала сиять слабым голубым светом.       Мужчина улыбнулся и схватил её со стола. Одним лёгким движением Абелард повернул верхнюю половину шара до щелчка, после чего сфера разделилась. Одну часть он поставил обратно на стол, а вторая свободно порхала над своей половиной в сантиметрах пятнадцати.       Это простое, но дорогостоящее устройство называлось сферой-передатчиком. Каждой такой магической вещице присваивался свой номер. Его нужно было произнести, а после просунуть письмо между двумя половинками шара. Послание тут же исчезало и появлялось у владельца другой сферы-передатчика, чей номер был назван перед отправкой письма. Сияние, исходящее от шара, говорило, что сообщение дошло до адресата.       Открыть передатчик мог только владелец. Да и перехватить письмо, отправленное с помощью такой сферы, было нельзя. Поэтому вести переговоры таким образом было безопасно.       Правда сфер-передатчиков существовало немного: их нужно постоянно поддерживать и подпитывать магией, а потому не-магам приходилось покупать ещё и дополнительные артефакты, передающие энергию. Не говоря уже о стоимости самой сферы.       Но, конечно, такие люди, как Сонни и Абелард, могли себе позволить подобные игрушки. Именно бывший герцог и был сегодняшним собеседником советника.       Абелард поместил руку между двух полусфер, чтобы получить письмо.       — Кто бы сомневался, — усмехнулся мужчина, читая неровно написанные строчки. — Никто не хочет переворота. Пока.       Он поднёс письмо к свече, поджёг его и оставил догорать в золотом кубке.       — Значит, надо их подтолкнуть к верному решению.       Постучав пальцами по столу, Абелард о чём-то поразмыслил, улыбнулся своим мыслям и открыл один из шкафчиков в столе. Он достал оттуда письменные принадлежности, королевскую печать, лист бумаги и конверт.       Мужчина писал аккуратным уверенным почерком, быстро заполняя пустое пространство изящными буквами. Сложив письмо пополам, он вставил его в конверт и запечатал воском, оставив на нём печать Треофа.       Абелард встал из-за стола, захватив с собой письмо, и вышел в коридор. Быстрым шагом мужчина спустился на один этаж ниже и нашёл комнату, где хранились все подарки Бэя от Лукреция.       Это помещение не закрывалось, несмотря на то что было снизу доверху забито дорогими безделушками. Абелард не сомневался, что самые наглые и расчётливые слуги уже тут побывали и захватили сувениры. Но если Бэю — хозяину вещей — было на них наплевать, то какая разница?       Вот и Абелард пришёл «одолжить» какую-нибудь безделицу. Порыскав глазами по завалам, мужчина наткнулся на прямоугольную шкатулку. Приподняв крышку пальцем, советник усмехнулся.       — Уж он-то оценит этот кинжал.       Забрав с собой шкатулку, Абелард покинул комнату. Он ничуть не смутился, что взял кинжал у принца-консорта. В конце концов Бэй не интересовался оружием, а тот, кому мужчина собирался отправить этот подарок, точно будет рад клинку.       Абелард направился в конюшню, где обычно находились гонцы, вместе с конюхами потягивая настойку. И мужчина не прогадал.       Заметив герцога, парни вскочили с мест и поклонились.       — Ваша Светлость.       Абелард поманил к себе одного из тех, кому мог довериться, и отвёл его в сторону.       — Приведи себя в порядок и собирайся в путь, — мужчина протянул гонцу шкатулку и письмо. — Передай это лично в руки королю Хельгрейма. И никому больше. А когда приедешь с ответом, отдашь его мне. Я сам передам письмо королю. Всё понял?       Парнишка кивнул.       — Держи.       Абелард снял один из перстней, сияющих на руке, и также передал его гонцу. С помощью кольца королевские посланники могли подтвердить, что их отправил именно монарх. Такие перстни были только у короля и главного члена Совета.       — И надень свой лучший костюм, — напоследок сказал мужчина и наконец отпустил парнишку.       Отправлять письма королям и прикладывать к ним подарок — дань традициям глупым и устаревшим, как считал Абелард. Конечно, если дело не терпит отлагательств, можно воспользоваться сферой. Однако, это был не тот случай. Поэтому придётся ждать.

***

      — Ваше Величество, — к Лукрецию подбежал слуга и протянул ему что-то, закрытое тёмной тканью. — Последняя осталась.       Мужчина обрадовался и с дрожащими от нетерпения руками принял от прислуги его находку. Взмахом руки распрощавшись со слугой, король принялся рассматривать то, что ему принесли.       Лукреций стоял в коридоре у окна. Поэтому он посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что его никто не видит, и только после этого откинул ткань. В руках мужчина держал золотую клетку, в которой находилась яркая птица. Иволга.       Подслушав чуть ранее разговор Ноа и Бэя, король решил удивить мужа. Он надеялся, что Бэйали отметит внимательность супруга. Может, так юноша поймёт, насколько Лукреций его любит.       Сразу после того как мужчина услышал об иволге, он вспомнил, что на нижнем уровне имеется птичник. Король решил проверить, вдруг в нём есть и иволги. Он приказал слуге отправиться на первый ярус и разузнать это. Даже разрешил ему воспользоваться порталами, а не спускаться пешком. Оказалось, что догадка была удачной.       Лукреций заметил из окна, что Бэй вместе с Ноа уже шли обратно в замок после прогулки. Сердце мужчины забилось быстрее от предвкушения. Он снова накрыл клетку тканью, поставил её на пол у своих ног и стал ждать.       Когда ладони короля покрылись потом от волнения, в начале коридора наконец появился Бэйали. Заметив мужа, он слегка сбавил шаг, но не остановился.       — Бэй, — на выдохе произнёс Лукреций.       — Ваше Величество, — по-прежнему официально обратился к нему юноша.       — У меня для тебя подарок.       «О нет! Опять?» — сокрушался Бэйали.       Мужчина поднял с пола клетку и поставил её на широкий подоконник. Он головой показал на неё, чтобы парень сам поднял покрывало. И Бэй нехотя это сделал.       Как только его взору открылся подарок мужа, Бэйали окаменел. Он не мог двинуться, не мог сказать ни слова, не мог даже вздохнуть. Юноша не видел птицу. Он смотрел на самого себя, как на отражение в зеркале.       Боль и безысходность острыми иглами впились в тело парня. Бэй явственно ощутил, как холодят его шею, запястья и щиколотки невидимые цепи. Он навсегда пленён, закован в металл, а ключ находится у Лукреция.       — Нравится?       Стеклянные глаза юноши, которыми он взирал на иволгу, приобрели осмысленность. Руки его сжались в кулаки, дыхание участилось, а челюсти до боли сомкнулись.       Бэйали не стал отвечать. Он распахнул окно, повернул клетку и открыл маленькую дверцу. Не раздумывая ни секунды, иволга выпорхнула из клетки и полетела ввысь.       С замиранием сердца юноша смотрел, как птица улетает всё дальше от замка. Пока он сам по-прежнему оставался в заточении. Однако тоска, сковавшая Бэя, быстро разбавилась злостью, стоило ему услышать шорох позади.       Парень развернулся и исподлобья посмотрел на мужа. Тот не понимал, почему подарок не оценили — да ещё и так быстро от него избавились.       — Иволги не живут в неволе, — с ненавистью выплюнул слова Бэйали. — Они либо погибнут в клетке, либо сбегут.       Ничего больше не добавляя, юноша отвернулся от супруга. Не желая его видеть и не в силах оставаться рядом с ним, Бэй второпях помчался по коридору, пока Лукреций застыл на месте, переваривая произошедшее.       За углом показалась и тут же исчезла тень. Это был Ноа, который шёл немного поодаль за Бэем, поэтому слышал весь разговор. У него вдруг возникло непреодолимое желание сохранить этот символ свободы, отражённый в маленькой птичке.       Поэтому маг дождался, когда Лукреций уйдёт в свой кабинет, подошёл к окну и открыл его. К счастью, иволга ещё виднелась вдали. Ноа сосредоточился на ней и выпустил на волю свою магию, которая послушно устремилась к черно-жёлтой птице.       Иволгу облепил слой тепла, помогая ей лететь дальше. Конечно, под властью эмоций Бэй не подумал, что зимой, пусть даже в самом её конце, такой теплолюбивой птице, как иволга, будет тяжело выжить. Поэтому Ноа ей в этом немного поможет.       Заклинание было самое простое — можно сказать, бытовое. Его использовали, чтобы согреться. Маги огня изучали это заклинание одним из первых — да и опытным представителям других специализаций такая магия была под силу. Однако большое и постоянно увеличивающееся расстояние между магом и иволгой вызывало некоторые проблемы.       К тому же Ноа планировал поддерживать заклинание до тех пор, пока иволга не окажется южнее — там, где царит вечное лето. Поэтому мужчина мысленно подготовил себя если не к полному, то к основательному магическому истощению.       Однако было ещё одно заклинание, которое Ноа хотел наколдовать прямо сейчас.       Маг закрыл окно и стал искать Бэйали. Первым делом он отправился в библиотеку, но юноши не оказалось в его обычном убежище. Тогда Ноа стал метаться по коридорам, пугая попадающихся слуг и гостей, в поисках Бэя.       Парень нашёлся на этаже выше, где было сложнее с кем-либо столкнуться. Бэйали стоял в тёмном углу, вжавшись в него, и пытался привести своё внутреннее состояние к равновесию. Дышалось уже легче, хотя его руки по-прежнему подрагивали, а на скулах то и дело играли желваки.       — Бэйали, — мягко произнёс Ноа.       Юноша поднял голову и с удивлением посмотрел на мага. Ноа раз сто произнёс его имя сегодня утром, но впервые оно было сказано с такой теплотой и без обычной весёлости в голосе.       — Пойдём, — мужчина протянул руку Бэю.       Он не спрашивал, куда они пойдут и зачем. Парень, как загипнотизированный, вложил свою руку в открытую ладонь мага и пошёл за ним.       Ноа тянул его вперёд, а сам как будто что-то искал. Он переходил от одного окна к другому, пока не нашёл то, что нужно. В который раз за сегодня окно распахнулось, впуская в замок прохладу поздней зимы.       Мужчина снова увидел иволгу, которая, к счастью, ещё не успела улететь далеко, и улыбнулся. Бэй же, тоже заметив птицу, напрягся. Маг подвёл юношу к окну и встал позади. Он вплотную приблизился к Бэйали и правой ладонью закрыл ему глаза.       — Что ты?.. — начал вырываться Бэй.       — Тш… — нежно произнёс Ноа, перехватывая парня, обняв его левой рукой поперёк груди.       Пока принц-консорт не успел разбушеваться, пытаясь избавиться от чужих рук, маг сосредоточился на иволге, зафиксировав на ней взгляд. Мгновение, и второе заклинание вступило в силу.       Раздался судорожный вздох переставшего сопротивляться Бэя. Вместо темноты, которую секунду назад видел юноша, показался город. Море и люди. Облака и далёкие манящие земли.       Ноа применил «Перенос сознания», позволив Бэю увидеть мир глазами иволги. Юноша стал той самой иволгой. Бэйали пошатнулся от испуга и переизбытка чувств, но маг крепко его держал, не позволяя упасть.       Парень одновременно видел всё и ничего. Бэйали едва ли мог разглядеть людей, отдельные дома или бродячих кошек. Лишь общая завораживающая картина простиралась перед глазами. Мир воистину был великолепен.       Оказалось, что остров походил на черепаху, спрятавшую лапки, оставив снаружи лишь овальную голову и небольшой хвост. Об её бока мягко бились пенящиеся волны, накатывая на берега и уходя обратно.       Нуриа была как на ладони и оставалась такой же красивой, какой её запомнил Бэй, проезжая по сверкающим улицам столицы. Дома стройными рядами стояли друг за другом, а между ними извивались узкие улочки, образуя узор на «панцире черепахи». Широкой была лишь главная дорога, которая вела к храму Великих Создателей — единственному строению, не считая замка, которое можно чётко различить с высоты птичьего полёта.       А море… О, какое оно было прекрасное! Чистая сине-бирюзовая водная гладь с редкими льдинками, которые прямо на глазах таяли на солнце. Море было живым и подвижным. Казалось, оно обладало разумом и эмоциями. Сейчас море показывало своё умиротворение и озорство, поблёскивая, словно подмигивая Бэю, от солнечного света.       Далеко впереди виднелись резные берега материковой земли. Бэйали всматривался вдаль и притворялся, что видит Страмор. А может, это был действительно он, где-то там за горизонтом?       Тишина сменилась смехом. Он всё нарастал и нарастал. И чем громче смеялся Бэй, тем сильнее обнимал его Ноа. Потому что мужчина не только слышал смех, но и чувствовал слезы, которые капали из-под ладони, закрывающей глаза. В какой-то момент Бэй вцепился ногтями в руку мага, обнимающую его. Ноа не сказал ни слова. Он забирал боль и печаль, избавлял от злости и ярости, пока на широкой улыбке Бэйали засыхали солёные слёзы.       Он плакал. Потому что злился. Потому что ему было больно. Потому что он был благодарен.       Контраст во всём. Смех и слезы. Холод зимнего ветра и горячая спина Ноа. Ненависть к Лукрецию и бесстыдные желания тела, вызванные то ли привычкой, то ли частым использованием афродизиака. Злость на Ноа за то, что он разбередил его раны, и безмерная благодарность за возможность почувствовать себя счастливым хотя бы на мгновение. Радость, что иволга обрела свободу, и боль от кандалов, в которые Бэй закован до самой смерти.       Казалось, они стояли у окна целую вечность. Незнакомцы, что на один лишь миг преподнесли друг другу бесценный дар.