Семь дней

«Только ладилось нелегко — дружба пламени с мотыльком» © Он ненавидел её и обожал одновременно. Он был для неё мальчиком и при том, что она была его старше на какие-то жалкие три года. Три, не тридцать, а было полное ощущение, что именно тридцать. Она словно знала всё и очень этим гордилась. Или гордилась. Ему тоже хотелось сказать ей о многом, но он не решался. Так они перешли сначала на секс при случае, потом на телефонные разговоры, потом на встречи без секса. Иногда ему казалось, что она просто хотела отдохнуть рядом, а он стеснялся и начинал лопотать всякую чушь. Он почему-то всегда при ней начинал лопотать чушь. Это невероятно бесило… его. Её видимо тоже. Потом их встречи стали чем-то вроде: «Приезжай, нет, я передумала». Через полгода, он уже боялся ей звонить. Она по-прежнему была в театре. Пила, кутила, веселилась. Была богиней на сцене. С холодом смотрела на обожающую толпу. Уезжала на дорогих автомобилях. Странная недосягаемая, невозможная. Пару раз он замечал её по телевизору. Всё такая же искромётная огненная, красивая, невероятно умная. Он знал, что она бесилась от двух вещей в жизни: от собственных ума и красоты, потому что ни первое, ни второе не давали ей счастья. Она была недостаточно глупа, чтобы просто пользоваться благами, что давала красота, но и недостаточно умна, чтобы вовремя скрывать свой ум и довольно едкий характер. Он изредка следил, но старался не появляться. Перестал ходить в театр. Оказалось уже незачем. Она на сцене была только болью до сих пор сложных отношений. Не в силах забыть, не в силах позвонить. Он снова пытался с другими. Он пытался жить так как ему хотелось, но упрямо выходило так, как однажды ему сказала она. Или чёртова провидица, или действительно просто умная женщина при том, что едва под тридцать — испытавшая жизнь не раз. Она напророчила ему, что он не сможет без музыки, без этого мира. Что он всё равно рано или поздно сделает так, что постоянно будет находиться в нём. Она как всегда была права. Он стал агентом. Продавал одних другим. Музыкальный сутенёр. Сложные отношения. С кем-то он хорошо ладил. С кем-то ругался в усмерть. Он узнал всех крутых и блатных города, всех имеющих деньги и желание заполнить досуг. Иногда было очень хорошо и прибыльно, иногда бедно. Он не жаловался — это было лучше его скучной предыдущей работы. Всё же гены по бабушкиной линии давали о себе знать. И однажды ему позвонила она… Она была где-то в каком-то самом элитном в городе, где концентрация блатных и крутых превышала допустимый предел. Попросила приехать помочь, выручить. Приехал, даже если бы мир остановился. Он бы приехал. Он примчался. Она всё по-прежнему яркая и красивая, но наверное более матёрая, более жёсткая. Свела его с главным. Отдала точку для работы. Сама снова упорхнула в только ей ведомые дали. Он ничего не понял. Перезвонил. — Я не могу работать для этих уродов. Я пою на сцене, а не между столов. Он понял, всё понял. Сложные отношения. Она артистка, а не этот кабацкий ширпотреб, который он выставлял для всех желающих. Ей торговать было нельзя. Настоящий бриллиант. Сложные, сложные отношения. Нет не только с ним. Со всем миром. Сложно, когда настоящий, а не хлеба ради спереди и сзади.