VI. «Отрицание чувств» (сюэсяо)
19 февраля 2023 г., 22:22
Сюэ Ян никогда, не при каких обстоятельствах и совершенно точно не любил Сяо Синчэня. Не в прошлой жизни, не при перерождении. Хотя сам факт, что он смог переродиться после всего совершенного, уже должен был говорить сам за себя. Но Сюэ Ян редко прислушивался к очевидным, казалось бы, доводам.
В новой жизни у него был язык без костей, свобода и неизрасходованная дурь, целые горы дури, которые мешались с дурью другого рода. У Сюэ Яна был ржавый мопед, приют за плечами, младшая сестра, вечное отсутствие денег и проблемы с наркотиками. Его сестра оказалась носителем души глупой А-Цин и успешно изводила старшего братца, как только стала достаточно взрослой. О Сяо Синчэне ничего не было слышно.
— Ты больной ублюдок, — часто говорила А-Цин, презрительно глядя на брата.
— Иди ты, — хрепел он в ответ, и на этом разговор считался исчерпанным.
Они виделись редко. А-Цин к тому моменту уже было шестнадцать, она работала в каком-то круглосуточном магазине, прятала от брата заначку и много-много курила. Курила она с малолетства, это было ее неким пожизненным состоянием. Сюэ Яну было, честно говоря, наплевать что она и как там. По молчаливому договору прошлое они не поминали, как не поминали и Сяо Синчэня, и то, что Сюэ Яна иногда развозило, и он поминал его сам, бредил так, как бредить не может равнодушный и не влюбленный, оставалось за скобками. Но нет, Сюэ Ян не любил его, спасибо большое, ему нравилась жизнь и так, без наличия в ней неких даосов с тошнотворно-постными рожами.
— Я видела его, кстати, — как-то сказала А-Цин, и это "как-то" случилось в тот чудный момент, когда Сюэ Ян ночевал у нее и даже был достаточно в адеквате, чтобы воспринимать информацию.
Но добрее он от этого не был.
— Кого? — отреагировал он, не отворачиваясь от монитора, где рубился в какой-то инди-хоррор с кучей кровищи и монстров.
А-Цин сделала несколько быстрых тяжек и подключила вырвиглазно-красный подик к заряжающему устройству.
— Кого-кого? — фыркнула она. — Сяо Синчэня, конечно, о котором ты говоришь, скотина тупая, только когда пьян или обдолбан в хламищу. А это был он. Давно хотела сказать. Он ко мне в магазин за продуктами ходит. Это Сяо Синчэнь. Точно тебе говорю. Он меня узнал.
Сюэ Ян ощутил, как где-то внутри у него болезненно ёкнуло сердце.
— Наплевать, — сказал он быстро. — надеюсь, ему плохо живётся.
А-Цин дернула верхней губой.
— Да, — сказала она, и Сюэ Ян вздрогнул. — плохо. Твоими стараниями он аутист, борется всю жизнь, чтобы иметь возможность жить среди людей, а не быть... Ладно, похер, ты ведь этого хотел? Ему плохо, очень плохо и тяжело, пляши.
Сюэ Ян неловко вспомнил даочжана Сяо Синчэня, статного, тонкого и ледянисто-хрупкого, беззащитного в своей слепоте. Вспомнил его и другого, грозно-разящего, в вспышке праведного гнева и акте бараньей упертости во имя все того же — морали и добродетели. Вспомнил его лицо, нежное и красивое, белое, без кровинки. И как не хотел сплюнуть, но поперхнулся слюной и ругательством. Сяо Синчэнь не вызывал омерзения, хотя и бесил заблуждением святости. Однако... Да нет, Сюэ Ян его не любил. Никогда. Он был рад, что Сяо Синчэнь страдает. Он наслаждался пониманием, что его месть проникла глубоко под корень и настигла монаха-страдальца в новой жизни, а не только в той, старой. Так и должно было быть.
Нет, очевидно, Сюэ Ян никогда, не при каких обстоятельствах и совершенно точно не любил Сяо Синчэня.
Но почему тогда так тяжело и больно было на сердце?
