Серёженька

Первого сентября Серега не пошел в институт — он работал, замещал уехавшего в отпуск Славика. Ему предстояло работать без выходных всю неделю. Второго числа ему позвонил Комаров, но Серега не смог ответить — был занят с посетителями. В город вернулись студенты и активно тусили в заведениях. Кофейня теперь стала модным местом и иногда не справлялась с наплывом народа. Серега ощущал, что у него лицо болит от профессиональной улыбки к концу дня. К вечеру он был просто «без ног» и даже не перезвонил Комарову. На следующий день тот пришел в кофейню сам и выглядел недовольным. — Почему ты не ходишь в институт? — спросил он после короткого приветствия в виде кивка. — Я работаю, Александр Михайлович, — ответил Серега и уже привычно подвинул ему стул ближе к своему рабочему месту. Народу в кофейне после обеда было немного. — Но ты мог бы перезвонить, — резонно заметил Комаров, холодно глядя на него и на выплывшую из подсобки Аню. Та, увидев его, мило улыбнулась и пошла курить. Она уже просекла что-то про их странные отношения и пользовалась присутствием Комарова, чтобы филонить. В ответ на это послабление Серега просил ее обойтись без красноречивых взглядов в сторону профессора. — Простите меня, я работаю без выходных. Засыпаю в маршрутке. — А разве это законно, Сережа, работать без выходных? — возмущенно спросил Комаров. — А тебе с твоим диагнозом… — Не надо про мой диагноз, Александр Михайлович, — пресек эту тему Серега и демонстративно включил кофемолку, чтобы приготовить ему кофе, а заодно заглушить его слова. — Я впредь прошу тебя не игнорировать мои звонки, — веско сказал тот, когда Серега закончил с помолом. — Я твой научный руководитель, и ты обязан быть со мной на связи. — Я уже извинился. Ну, правда, Александр Михайлович, я очень устаю, — Серега облокотился на стойку и подпер щеку рукой. — Мне сказать, где ты сможешь работать по КЗоТу со всеми пособиями и выходными? — Догадался уже, — они обменялись понимающими улыбками. Серега поставил перед ним эспрессо. Тот положил деньги. Он всегда так делал — оставлял деньги на стойке, даже если Серега хотел его угостить за свой счет. — Если бы ты взял трубку, то узнал бы, что 20 сентября у нас будет научная конференция для аспирантов и студентов, — сказал Комаров, помешивая в кофе сахар. Ровно пол-ложки на 30 миллилитров, Серега это уже выучил. — Я должен выступить? — Ты хочешь выступить, — с нажимом сказал Комаров, — и поэтому я тебя уже заявил. Нам надо подготовить твой доклад. — Понятно. Раз я хочу выступить, то, конечно, выступлю, — иронично отозвался Серега. — Это будет тебе большой плюс для поступления в аспирантуру. — А я хочу туда поступить? — с тем же выражением осведомился Серега и посмотрел в упор на Комарова. Тот ничуть не смутился. — Разумеется, ты хочешь туда поступить. Все хотят. — Я не все, — упрямо возразил Серега, все так же глядя прямо в глаза Комарова. — Конечно, ты не все, — легко согласился Комаров и довольно улыбнулся. — Ты у нас уникальный студент, Сереженька. Красивый, талантливый, проявляющий особые способности к лингвистике… Серега дернулся, когда Комаров употребил эту форму его имени. Оно посылало в мозг слишком много противоречивых сигналов, но все они померкли, когда дверь кофейни открылась и на пороге оказался тот, кто называл его Сереженькой совсем при других обстоятельствах. — Привет, буфет! Сто лет не виделись, — хмыкнул Илья, подойдя к барной стойке. Он окинул взглядом обстановку, скользнул им по Комарову и спросил: — А это что за хуй? Лицо у того вытянулось, а потом резко побледнело. А Серега стоял как вкопанный, не зная, на кого смотреть — на Илью, чье лицо наливалось краской гнева, или на стремительно бледнеющего Комарова. — Короче, ты сегодня в девять освобождаешься? — деловито спросил Илья и с напускной внимательностью осмотрел меню. — Да, — выдавил из себя Серега, у него резко пересохло во рту. — Я за тобой заеду. Гандоны уже купил, водку и пельмени купим по дороге, — сообщил Илья, глядя в упор на Комарова. Тот слез со стула и пошел на выход. Когда за ним закрылась дверь, Серега, наконец, пришел в себя. Он увидел, что Илья выглядит сегодня очень привлекательно, насколько это вообще возможно при его гопской внешности. На нем было светлое поло и голубые джинсы. Его лицо и руки носили следы южного загара. Он был чисто выбрит и пах каким-то очень приятным древесным одеколоном. И даже злость его сейчас украшала, делала похожим на классического альфа-самца. — Хватит на меня пялиться, а не то я тебя прямо здесь выебу, — с напряжением сказал Илья, подавшись вперед. Он бросил взгляд за спину Сереги, тот обернулся и увидел Аню, которая, очевидно, наблюдала всю сцену. — Кофе мне свари, как в тот раз, — сказал он и положил на стойку деньги. — Нахера ты это сделал? — сипло спросил Серега, глядя через окно, как удаляется Комаров. — Это мой профессор. Я у него диплом пишу. — Это сейчас так называется? — злобно хмыкнул Илья. — Диплом-хуеплом. Мудила. Сразу видно. Он облокотился на стойку и с жадностью разглядывал, как Серега готовит кофе. В его взгляде было столько похоти, что тот чувствовал себя голым. Серега до сих пор пребывал в шоковом состоянии, его щеки горели, мозг ничего не соображал, и только руки совершали привычные манипуляции с кофе, словно на автомате. А потом в нем проснулся гнев. Когда Илья взял в руки стакан с кофе, он прочитал на нем: — Мудила? Ты, блядь, совсем охуел, баклан? Он схватил Серегу за затылок и притянул к себе через стойку. — Это ты охуел, — злобным шепотом отозвался тот. — Припираешься сюда без предупреждения и гадишь. Теперь мне Комаров весь мозг выебет, но тебе же похуй. Ты раз в год поебаться приезжаешь, а дальше трава не расти. — А нехуй у меня на глазах с ним заигрывать, — Илья многозначительно двинул бровями. — Да ты кто такой, чтобы мне указывать?! — почти заорал Серега, позабыв, где он находится. — Я тот, кто тебя сегодня выебет, — веско ответил Илья, забрал стакан с надписью «Мудила» и вышел из кофейни. Серега закрыл глаза и попытался прийти в себя. — А ты популярный, — иронично заметила Аня. — На хуе я вертел такую популярность, — отозвался Серега, не открывая глаз, а потом вынул из кармана сигареты и вышел на улицу. Там он осел у стены и долго не мог прикурить — руки сильно дрожали. Выпуская дым изо рта, Серега думал о том, что ни Комарову, ни Илье нет никакого дела до его чувств и желаний. Они оба просто используют его. Можно сколько угодно тешить себя иллюзиями, но от этого ничего не изменится. У Сереги есть два любовника. Но ни одних отношений по-настоящему. В девять вечера он вышел из кафе, поставил его на сигнализацию и сел в машину Ильи. И опять они трахались в машине, не доехав до дома. А потом опять бухали и еблись до глубокой ночи, пили кофе голыми на кухне, курили сигареты и анашу, и не говорили ни о чем важном. Серега видел, что Илья расслаблен и счастлив, и он сам был в эти мгновения таким, но осознание конечности этого короткого счастья отравляло ему радость. Он гнал от себя эти мысли, старался больше пить. И пьяным нес какую-то хуйню о работе, рассказывал сплетни о знакомых, истории из детства и старые анекдоты — все что угодно, лишь бы заполнить, заболтать ту дыру, которая с каждой минутой все больше разрасталась в его душе с приближением утра. Илья хмыкал, слушая его, глядел в потолок, курил, выпуская в воздух колечки дыма, иногда вставлял в его треп истории про своих пацанов — в основном о разборках с ментами или другими бандитами, но Серега чувствовал, что тот тоже не говорит о чем-то важном для себя. Будто они оба сговорились молчать об этом и наполнять эфир легкой болтовней ни о чем. Когда эти бессмысленные слова иссякали, Илья наваливался на него, раздвигал ноги коленом, накрывал его рот губами и давал ему то ощущение единения, к которому Серега стремился. И эти мгновения близости словно обновляли их контракт, и потом они вновь молчали, пили, ели, курили и болтали о всякой ерунде. Утром Серега встал раньше, принял душ и заварил кофе. Он принес две чашки, поставил на стул у кровати, подвинул ногу Ильи и сел рядом. Тот пошевелился, открыл глаза, увидел кофе. — Какой сервис! — заметил он, поднялся и сел рядом, опершись на стену. Серега не ответил, он сел с ногами на кровать, согнул колени и сидел молча, глядя в пространство. — Ты с этим старпером трахаешься? — задал вопрос Илья после нескольких минут молчания. Очевидно, что он давно хотел его задать. — А ты ревнуешь что ли? — Серега повернул к нему голову. Илья хмыкнул, сделал глоток кофе и поставил чашку на место, потом помолчал и в эту паузу рассматривал свои ладони — грубые, с ярко выраженными узлами суставов и короткими ногтями. — Ну, просто это стремно, — иронично заметил он, — все равно, что со своим батей трахаться. Серега приподнялся и навис над Ильей, глядя ему в глаза. — Ты ведь приехал меня в жопу ебать? Ну, так еби туда. В мозг меня и Комаров выебет. — Ты чо какой борзый стал? — вскинулся Илья и схватил Серегу обеими руками за затылок, притягивая к себе. — А что мне терять? Или ты тоже хочешь мне ебло разбить? Ну, вперед, может, меня, наконец, отпустит! — сипло ответил тот и закрыл глаза. Он внезапно почувствовал, что находится на грани истерики. Буквально минуту назад все было нормально, а сейчас ему хотелось сделать что угодно, лишь бы то давящее чувство в груди, что копилось со вчерашнего дня, вышло наружу. — Серый, ты такую хуйню несешь, — Илья оттолкнул его от себя, и тот упал на кровать. — Да пошел ты нахуй, — крикнул он и пнул его ногой. — Сейчас ты у меня на хуй сходишь, — Илья сгреб Серегу в охапку и притянул его к себе. — Что, насильно меня выебешь? — Серега подался вперед и заглянул ему в глаза, их лица были практически вплотную друг к другу. — Вперед, ебарь-террорист. Ты будешь не первым, кто так сделает! — Да ты совсем охуел! — заорал Илья, тряхнул его за плечи. — Иди на хуй! На хуй… на хуй, на хуй, — выкрикнул Серега и стал молотить Илью руками и ногами. Тот придавил его к кровати, убирая руки ему за спину, и рычал, как дикий зверь. Он был гораздо сильнее и обездвижил Серегу довольно быстро, а потом молча уставился ему в глаза, тяжело дыша. — Я люблю тебя, Илья, — выдохнул Серега, чувствуя, как по щекам катятся слезы. — И я знаю, что сейчас ты уйдешь. И это просто невыносимо, когда ты уходишь, а я не знаю, придешь ли ты снова. — Тихо, Сереженька, тихо. Я же всегда возвращаюсь, — хрипло сказал Илья, глядя в заплаканное лицо Сереги, а потом поцеловал его, почти нежно, без своего обычного напора. Потом снова поцеловал, Серега не сразу поддался, но обмяк. Илья взял с пола флакон смазки и впервые сам сделал так, чтобы его член легко вошел внутрь. — На меня смотри, — приказал он. Зрачки Сереги расширились, он несколько раз часто моргнул и тяжело выдохнул. Илья стал медленно двигаться, Серега широко раздвинул ноги, а потом и вовсе закинул ему на плечи. Это была не слишком удобная поза для анального секса, член входил глубоко и под углом, травмируя анус. Серега заерзал, пытаясь ее сменить, но Илья схватил его за ноги и зафиксировал в этом положении. — В глаза мне гляди, Сереженька, — рыкнул Илья и увеличил темп. Серега начал постанывать от слишком сильных ощущений, но постепенно привык, прогибая спину, чтобы проникновение было не таким болезненным. Вскоре Илья стал хрипло дышать, а потом рухнул на Серегу сверху. — Ты меня сейчас как бабу выеб, — мрачно сказал Серега, закрыв глаза, когда Илья поднялся с кровати и стянул с себя презерватив. — А ты как баба себя вел, и потому не кончил, — заметил Илья. — Подрочи мне, — попросил Серега, не открывая глаз. — После всей этой хуйни не хочу, — ответил тот и пошел в ванную. Серега повернулся лицом в подушку и зарыдал. Спустя минут десять Илья застал его в той же позе с поджатыми под себя ногами. — Серый, я попробую выбираться сюда чаще, — сказал он и положил ему руку на бедро. — Не надо мне ничего обещать, — попросил Серега и не повернулся к нему лицом. Он молча слушал, как Илья ходит по комнате и собирается. Когда тот подошел к нему, Серега предупреждающе выставил руку. — Не надо меня целовать. — Пока, — просто сказал Илья, потрепал его по голове и вышел из квартиры. Все это время глаза Сереги были закрыты. Потом он встал, принял душ и пошел на работу. И, разумеется, пропустил лингвистику. Впрочем, Серега знал, что у Комарова есть к нему претензии гораздо более веские, чем пропуск пар.