Бесконечное лето

      Люцерис Веларион не считал себя излишне любопытным человеком. Да, возможно, он был нетерпеливым, в чём-то категоричным, вспыльчивым, но любопытным? Сказать о себе он так не мог. Однако вот уже несколько часов у него не получалось усидеть на месте. Люк грыз ноготь на большом пальце, сгорая от жгучего интереса. Печатный текст его дипломной работы дрожал перед глазами, буквы прыгали по монитору, не складываясь в хоть сколько-нибудь приличную цельную мысль. Взгляд постоянно косился в сторону — на журнальном столике, выделяясь ярким цветом, лежала бархатная чёрная коробка. Эдакая темная клякса посреди светлого интерьера гостиной.       После нескольких бесполезных кликов мышкой, Люк поднялся со стула, размял затекшую спину и не спеша подошел к столику. Эймонд не предупреждал ни о какой доставке для Люка — и самому себе он, вроде как, тоже ничего не заказывал. Оттого было еще любопытнее.       Люк взял в руки коробку и повертел: размер у неё небольшой, как и вес. На днях Люк заказал в одном хенд-мейд магазине набор ароматических свечей, но это точно не они — свечи весили бы гораздо больше. На коробке не было никаких опознавательных знаков. Курьер вручил ему посылку вместе с накладной, но в ней указали только имя получателя и адрес: «Э. Таргариен, Речная улица, дом номер восемь».       Люк встряхнул коробку: внутри ничего не стучало, не перекатывалось — лишь тихонько шелестела бумага. Он поставил коробку на столик, вздохнул, упер руки в бока, постоял в таком положении с минуту, пялясь на чёрный шёлковый бантик на крышке, а потом направился к холодильнику. Наливая сок в бокал, Люк пролил пару капель мимо. Уже который час он пытался писать диплом, но мысли то и дело возвращались к этой посылке. Наверное, Люк всё же ошибался на свой счёт — от любопытства у него даже пульс участился, а ладони вспотели.       — Надеюсь, он не сильно обидится, — шептал Люк себе под нос, пока решительно развязывал шёлковый бантик.       Внутри коробки лежала чёрная ткань, обернулся в такую же чёрную крафтовую бумагу. Люк аккуратно, задержав дыхание, отогнул уголки бумаги, подцепил изделие пальцами и вытащил из коробки, распрямляя.       В руках оказался свитшот из плотной черной хлопковой ткани, его, Люка, размера. На ярлыке у горловины Люк заметил название неизвестного ему бренда. Развернув свитшот передней частью к себе, он округлил глаза.       Золотыми нитями на свитшоте был вышит слоган. Точнее, тост. Тот самый, который однажды произнес Эймонд на семейном ужине, когда Люк вернулся вместе с семьей обратно в столицу.       Красивый.       Умный.       Сильный.       И с большим членом.       Последнюю фразу Эймонд тогда не произносил, но она прямо сейчас маячила у Люка перед глазами. Он аккуратно притронулся к вышивке, поглаживая идеально ровные стежки кончиками пальцев.       Это какая-то шутка? Люк размышлял о том, как много воды утекло с того дня. Неужели Эймонд до сих пор не забыл тот неловкий вечер, когда они готовы были повыдергивать друг другу волосы и выцарапать глаза? Все эти годы Люк наивно думал, что Эймонд давно оставил все в прошлом — как и он сам. Получается, он ошибался? И Эймонд вновь решил напомнить Люку о былых обидах спустя столько лет? Как-то это не совсем вязалось с утренним настроением Эймонда.       Люк бездумно пялился на вышивку, пока перед глазами мелькали события сегодняшнего утра.

***

      Они с Эймондом кое-как смогли оторваться друг от друга. Началось всё ещё в постели, когда полусонный Люк лежал на спине и пялился в потолок, проснувшись ровно за пять минут до будильника. Он это просто ненавидел: режим сна был сбит, спасибо за это его многострадальной дипломной работе. Выключив так и не зазвеневший будильник, Люк разбудил Эймонда. Тот нехотя оторвал голову от подушки, выругался шепотом и прижался к Люку, нависая сверху. Он сминал его кожу, зарывался пальцами в кудри, оттягивая их и распрямляя. Эймонд подмял Люка под себя, подхватил под коленом и устроил его ногу у себя на бедре. Эймонд нетерпеливо впивался пальцами в кожу и вылизывал чужую шею, а в перерывах шептал Люку на ухо о том, что бы он сейчас хотел с ним сделать.       Люк пытался что-то ему сказать, но Эймонд с каждым прикосновением выбивал воздух у него из груди, вибрировал и пускал мурашки вдоль тела. Когда у Люка все же получилось глубоко вдохнуть, он смог сказать Эймонду, уже потянувшемуся рукой к прикроватной тумбочке, что, если он продолжит в том же духе, то опоздает на работу.       — Грёбаный Эйгон. Если бы не его очередной отгул, я бы не оставил от тебя живого места, — простонал Эймонд и скатился с Люка, разочарованный.       Люк понимающе вздохнул.       Эймонд был в отпуске, но на неделе Эйгон уже второй раз просил младшего брата его подменить. Эймонд, на удивление, оба раза к просьбам отнесся спокойно, только поджимал в недовольстве тонкие губы. Громче возмущался Люк:       — Неужели Эйгон такой незаменимый сотрудник, что нужно дергать тебя из отпуска? Я понимаю, отдел новый открылся, сотрудников не хватает, но все-таки!       От всех вопросов Эймонд отмахивался и обсуждение, приправленное шумным негодованием Люка, поддерживать не желал.       Эймонд затягивал галстук на шее и уже собирался выходить из дома, когда Люк вышел в гостиную, в одних лишь домашних шортах и мягких тапочках. Эймонд притянул его к себе, ткнулся носом в висок и обхватил ладонью задницу Люка, сжимая.       Не сумев сдержаться, Люк коснулся губ Эймонда своими.       Спустя секунду Люк оказался прижат спиной к двери, а Эймонд приблизился к нему, так, что между ними не осталось и сантиметра пустого пространства. Эймонд втиснулся между ног Люка, поерзал и ухватился за его талию.       — Хочу тебя, — шептал он Люку в волосы, пока его руки жадно шарили по коже, везде, где только дотягивались.       Эймонд царапал живот Люка короткими ногтями, и тут же проходился кончиками пальцев по коже, словно заглаживая вину. Люк чувствовал, как внизу живота тяжёлым якорем оседает возбуждение. Острых ощущений добавлял контраст от соприкосновения теплой кожи спины с холодной дверью, и то, как горячо Эймонд дышал ему на ухо, так, будто выдыхал пламя. Эймонд влажно поцеловал Люка в шею, чуть ниже уха, на что тот выгнулся дугой и прижался к чужому телу еще сильнее — если это вообще было возможно.       — Я тоже тебя хочу, — выдохнул Люк. — Но если мы сейчас же не прекратим, то ты опоздаешь на работу. Ты уже рубашку помял.       — Похер.       Руки Эймонда опустились чуть ниже, а потом он взялся за спутанные завязки на шортах Люка и резко их потянул.       — Эймонд, нет, — шипел Люк и извивался, хотя это и было проблематично, будучи зажатым с двух сторон. — Время. Ты опоздаешь.       — Мне хватит и восьми минут, чтобы сделать тебе хорошо.       Люк вздрогнул, представляя, как Эймонд опускается перед ним на колени, в своих идеально отутюженных строгих брюках, стоя в гостиной возле входной двери. Как краснеют его щеки — Эймонд всегда так трогательно краснел во время секса. Люк представил, как Эймонд обхватывает его губами, как мокро лижет и сосет, как рычит от давления, и как потом Люк зарывается пальцами в его волосы, наматывая их на кулак, или же притягивает его за галстук, прижимая ближе к себе, заставляя принять всё до последней капли.       — Нет, — всё же произнес Люк и уперся ладонями в грудь Эймонда. — Тебе пора.       — Люцерис… — почти жалобно простонал Эймонд, пытаясь схватить Люка за руки.       — Тебе пора идти.       Люку удалось поменять их местами, пока Эймонд был слегка дезориентирован, и буквально вытолкал его за дверь. Услышав, как Эймонд выругался, Люк улыбнулся. Он посмотрел в глазок – Эймонд торопливо пытался разгладить складки на рубашке.       — Ключи, — послышалось из-за двери.       Люк слегка приоткрыл дверь и передал раскрасневшемуся Эймонду ключи. Когда Эймонд попытался вновь потянуться к Люку, тот быстро захлопнул дверь прямо перед его носом.       Бедный Эймонд, бедный возбуждённый неудовлетворенный Эймонд. Люк бросился к телефону и написал ему смс: «Только не дрочи там, оставь до вечера 😏» и, довольный, направился в душ — хотелось охладиться. После душа, когда на кончиках волос Люка еще набухали капельки воды, в дверь позвонил курьер.

***

      Люк осоловело моргнул, когда воспоминания развеялись — он так и сжимал в руках свитшот. Люк увидел, что в коробке помимо свитшота лежала маленькая открытка. На ней золотилась надпись: «Моему любимому племяннику».       Люк размышлял о том, что, возможно, посылка от Эйгона — это как раз в его стиле. Но с чего бы Эйгону дарить Люку одежду? И не просто одежду, а одежду с очень личным намёком. Да, они дружили, часто зависали все вместе, даже в сауну иногда ходили, но всё же…       Эйгон никогда не называл Люка любимым племянником — и никак это не показывал. Да и не осмелился бы, потому что знал, что Люк — любимый племянник его младшего брата, у которого прекрасный хук справа.       Люк ещё раз с сомнением осмотрел свитшот. Он явно предназначался для ношения вне дома — ткань плотная и мягкая. Чувствовалось, что изделие недешевое.       Не то чтобы Эймонд не мог подарить ему что-то эдакое… Вообще-то, он мог. Иногда у него было вполне игривое настроение, и доказательства тому лежали в прикроватной тумбочке. Но всё же, чаще всего у него было настроение грёбаного собственника. Вряд ли бы ему пришло в голову подарить Люку свитшот, кричащий о размере его члена — этой информацией Эймонд вряд ли захотел бы делиться. Если только он не надеялся, что Люк будет носить свитшот дома. И в чем тогда смысл?       Или всё же это шутка? Эймонд хоть и был по-таргариенски самую малость непредсказуемым, но он не мог так неизящно подкалывать Люка. Или мог?       Люк заставил себя не звонить и не писать Эймонду, пусть и очень хотелось. Они просто спокойно поговорят после работы. Сам же он попытался вновь подружиться с собственным дипломом — время поджимало.       Спустя несколько весьма мучительных часов Люк услышал знакомый шорох колес за окном. Эймонд вошёл в дом и по привычке окликнул Люка, но тот не отозвался. После небольшой заминки Эймонд направился в душ, тихо прикрыв за собой дверь.       Эймонд застал Люка в гостиной, стоящего у кухонной тумбы — он подкрался к нему со спины и обхватил руками за талию.       — Продолжим то, что начали утром? Я соскучился, — прошептал он Люку на ухо.       Люк дёрнулся, отворачивая голову в сторону, пока Эймонд пытался добраться губами до чувствительного места на его шее.       — Продолжим, — зашипел Люк. — Только не с того момента, где мы целуемся в гостиной, а с того, где я выставляю тебя за дверь.       — Что случилось? — Эймонд отстранился и развернул Люка к себе.       — С тебя вода капает! И надень что-нибудь, — Люк ядовито улыбнулся, изо всех сил стараясь не пялиться на Эймонда, на котором было только полотенце, обернутое вокруг бедер. — Например, тот свитшот, что ты мне заказал.       Люк кивком головы указал на журнальный столик. Эймонд приблизился к нему и взял в руки открытую коробку с небрежно сложенным в неё свитшотом.       — Ты зачем вскрыл посылку?       — А не должен был? — Люк сложил руки на груди, опираясь пятой точкой о тумбу.       — Нет.       — Почему же? Хотел вручить мне её на день рождения? Неужели забыл, что он у меня зимой?       — Эта посылка не для тебя.       — А для кого? У тебя есть ещё один любимый племянник с большим членом?       Люк увидел, что Эймонд смутился. Нет, ему и правда не показалось. Чертов Эймонд смутился!       — Это не для тебя, — повторил Эймонд, бездумно пялясь на коробку в своих руках.       — Эймонд, что за херня? Я не понимаю этой шутки. Если ты хотел сделать мне комплимент, мог бы хотя бы намекнуть, ты же знаешь, что я не очень люблю сюрпризы.       — Говорю же, посылка не для тебя, она для Джейса, — Эймонд устало выдохнул и опустился на подлокотник дивана.       Люк вперился недовольным взглядом в лицо Эймонда.       — Что-то я не припомню, в какой конкретно момент Джейс стал твоим любимым племянником. И вообще, откуда тебе знать, какой у него…       Люк не успел договорить. Эймонд резко поднялся, приблизился к нему и зажал его рот рукой, заставляя замолчать. Так они простояли несколько секунд, пока Эймонд медленно не убрал руку, а Люк не перестал ерзать и извиваться.       — Эта посылка Джейсу от Эйгона, — наконец сказал Эймонд.       Люк с большим сомнением глядел в его здоровый глаз.       Наверное, он молчал слишком долго, потому что Эймонд продолжил:       — Эйгон и Джейс встречаются. Уже некоторое время. Джейс проиграл Эйгону какой-то спор, подробностей я не знаю, и тот заказал для него эту футболку, или свитшот, или что там вообще, я не уточнял.       — Эйгон встречается с Джейсом, — медленно повторил Люк, пробуя фразу на вкус. На вкус она была отвратной. — С тем самым Джейсом, который кинул меня в блок на неделю, когда узнал, что я встречаюсь со своим дядей?       — Ага.       — Я нихрена не понимаю. Почему посылку доставили нам? Почему не Эйгону? И почему свитшот моего размера? Джейс у́же меня в плечах.       Люк отошел от Эймонда и опустился на диван, хватая подушку, чтобы чем-то занять руки.       — Эйгон уже второй раз на неделе отпрашивается. Как думаешь, почему? Они куда-то ездят с Джейсом, в горы или что-то типа того. А свитшот на размер больше из-за того, что Джейс любит оверсайз. Ты забыл что ли?       Люк кисло поморщился.       — А ты откуда знаешь, что он любит оверсайз?       Эймонд закатил глаз и фыркнул.       — За эти несколько недель, что они встречаются, Эйгон прожужжал мне все уши: я знаю любимый цвет Джейса, любимое блюдо Джейса, его любимую группу, его… Даже продолжать не буду. Большинство из этой информации мне хочется забыть.       — Ты знаешь уже несколько недель, но ничего мне не сказал?       Люк подскочил с дивана и приблизился к Эймонду.       — Эйгон просил ничего тебе не говорить, по просьбе Джейса, кстати. Эйгон не думал, что посылку доставят сегодня, наш адрес он указал в качестве дополнительного.       Эймонд вдруг улыбнулся и смерил Люка хитрым взглядом. Тот демонстративно вздернул подбородок. Эймонд продолжил, придвигаясь всё ближе:       — Я был уверен, что ты не притронешься к чужой посылке.       — На ней указано твоё имя! Точнее, твоя фамилия и первая буква имени. Откуда мне знать, что это для Эйгона? Твоя мать не проявила особой креативности, когда выбирала вам имена.       Люк насупился. Эймонд потянулся к нему, чтобы разгладить недовольную складку на его лбу.       — Мой любопытный племянник, — проворковал он, приближаясь.       — Ты всё ещё мокрый, уйди, — Люк ворчал и отталкивал его, вжимаясь руками в голую грудь.       — Ты тоже можешь стать мокрым, — прошептал Эймонд Люку на ухо, шевеля дыханием завитки темных волос.       — Мокрым станет Джейс. Обоссытся от боли, когда мой кулак поцелует его лицемерный нос, — Люк поджал губы, всё ещё упираясь руками в грудь Эймонда.       — Какой ты кровожадный.       Вибрация, которая исходила от Эймонда, и близость его тела заставили Люка крепко сжать челюсти и прикрыть глаза на мгновение. Эймонд всё напирал и напирал, пока Люк не сдался и не отнял руки от его груди.       — Уж ты-то это знаешь, — довольно хмыкнул Люк.       Он погладил щеку Эймонда. То место, где кожу рассекал глубокий шрам, оставленный им самим много лет назад. Его метка.       — Знаю, как никто другой.       Эймонд чуть наклонился и поцеловал Люка в кончик носа.       — Теперь, когда мы всё выяснили, мы можем наконец закончить то, что начали утром?       Люк нахмурился, больше для драматичности, нежели всерьез, но всё же быстро сдался:       — Думаю, можем.       Чуть позже, когда волосы Эймонда спутались, когда его щеки и грудь покрылись яркими алыми пятнами, когда губы Люка распухли, а сам он сидел сверху на крепких бедрах, нетерпеливо ерзая, он спросил:       — А ты бы мог подарить мне что-то похожее?       Эймонд приподнялся на локтях.       — Нет.       — Почему?       — Потому что знание о размере твоего члена я бы хотел оставить при себе. И в себе.       Люк довольно улыбнулся и потянулся вперёд, накрывая губы Эймонда своими.