Потусторонняя связь

Польша просыпается снова, на этот раз по будильнику. Первое, что он видит, это пустое кресло, одиноко стоящее в углу комнаты. На секунду кажется, будто история с демоном была всего лишь сном во сне, выдумкой разума из-за Венгрии с его историями, однако за спиной чувствуется тепло, а на животе скрещены чужие руки. Ноги Польши так же оказываются в плену закинутой на них ноги демона. Будильник всё ещё звенит. Польша пытается дотянуться до тумбы. Устройство лежит наверху, это немного непривычно. Очевидно, Рейхугольник переложил телефон туда, ибо Польша в последний раз оставил его на кровати. Искривлённая полоска темноты, выглядящая как дым, опережает руку поляка и отключает надоедливую мелодию будильника. После этого она перемещается на руку Польши и возвращает её обратно. Демон за спиной шевелится. Он сонно мычит и прижимает поляка ближе, руки крепче сжимают его тело, но он старается не причинить боли своему человеку. Польша ежится и предпринимает попытку выбраться. Сначала пробует откатиться от Рейхугольника, затем выскользнуть из его объятий наверх, но всё оказывается тщетно. Тогда он цепляется за руки и обнаруживает, что те выглядят обычно: на них нет острых когтей, да и кожа теперь не чёрного цвета. Поляк хмыкает, мысленно благодарит небеса за то, что ему не вспорют случайно живот, и пробует отодрать руки от себя. Ничего, как ожидаемо, не выходит. — Куда ты хочешь уйти? — раздаётся расстроенный вопрос за спиной. Польша фыркает. Мало ли, куда ему нужно. В туалет, поесть, просто встать, потому что затекло тело или больше не хочется спать — какая разница. Если хочет уйти, нужно отпустить, а не держать до конца и расспрашивать о причинах. — Мне пора собираться на работу, — сообщает Польша и трепыхается. — Останься. Зачем тебе работать? Я могу тебя обеспечивать. Увольняйся и давай проводить больше времени вместе. — Звучит, как предложение уйти в добровольный плен. Хрен тебе! — восклицает поляк и переворачивается лицом к демону. Это действие даётся куда легче. Рейхугольник ловит его раздраженный взгляд и становится печальнее, что Польша может ощутить внутри себя благодаря связи. Один плюс: теперь он сможет понимать, что чувствует Рейх и, возможно, предполагать, о чем думает. Один минус: демон сможет делать точно то же самое в его сторону. — Не хочешь сходить на свидание вместо работы? — всё ещё пытается Рейхугольник. Одну руку он запускает под задравшуюся футболку поляка и гладит спину. По коже бегут мурашки. — Ах, значит, теперь заговорил о свиданиях. Уже после того, как объявил себя моим женихом, — бесится Польша и толкает демона в грудь. Это позволяет ему отстраниться, а хватка рук за спиной ослабевает. — Так… Ты не хочешь? — Нет. И буду рад, если ты оставишь меня в покое на эти три месяца, чтобы я свободно и как захочу прожил отведённое мне время. Ты получил, что хотел. Можешь жить дальше, питаясь моей жизнью и не играть тут в любовь. — Внутри болезненно колет. Всё нутро ноет, и Польша осознает, как сильно обидел Рейхугольника, однако свои слова брать назад не собирается. — Я не играю… — печально говорит демон. Только на это у него и хватает сил. Почувствовав, что его больше не держат, Польша выбирается и пулей бежит в ванную приводить себя в порядок, оставляя Рейха на кровати. Тот садится, скрестив ноги и печально смотрит в кровать. Когда Польша возвращается, он воодушевляется и вновь стухает, поняв, что на него не обращают внимания. Поляк смотрит время в телефоне, параллельно чистя зубы, и понимает, что времени у него осталось не так много, а будильник, который его разбудил, был последним. Одним из запасных на случай, если он не сможет встать, и тех, которые обычно он отключает, когда просыпается и уходит из комнаты, дабы они не звенели за зря. — Ты выключил остальные будильники? — спрашивает Польша немного невнятно из-за щётки во рту и смотрит на демона, как на провинившегося питомца. Тот кивает. — Ты не просыпался, да и я не особо хотел, чтобы они тебя разбудили. — Эти будильники для тебя шутка? Они стоят — значит, мне зачем-то нужно проснуться! — ему ещё многое хочется сказать, но время поджимает, а с пеной от пасты во рту не слишком удобно. Так что Польша уходит обратно и закрывается в ванной, пока не заканчивает процедуры. На кухне он заглядывает в полупустой холодильник и достаёт оттуда творожный сырок для завтрака. Закрывает дверцу и пугается беззвучно возникшего рядом Рейхугольника. Поляк пятится назад, глядя на него с подозрением, и на всякий случай готовится защищаться. — Сладкое на завтрак не лучший вариант. Тебе приготовить покушать? — Не успею, — отмахивается Польша. — И вообще, ты мне не отец, не муж, не домработница, никто. Хватит. Спасибо за заботу, все дела, но мне это не нужно. — Он обходит демона и идёт в комнату переодеваться. Сырок летит на кровать ожидать, пока его засунут в сумку. Двери шкафа распахиваются. Польша второпях снимает одежду с вешалок. Пижама летит на кровать. Времени нет ни заправить её, ни сложить вещи. Поляк торопится натянуть на себя одежду, пока совсем не замёрз, а Рейхугольник не успел ничего увидеть. Светиться перед ним телом не особо хочется. Ещё чего. Не заслужил. — Я иду с тобой, — заявляет Рейх уже в прихожей, пока Польша обувается и накидывает пальто. — Нет. Ты идёшь к себе домой, в свой демонический мир, и больше не появляешься на моих глазах. — Помнишь ли ты обещание тоже посетить мой мир? — звучит напоминание. Польша мысленно ругает себя. — Я был не в себе — это раз. Два — я думал только о том, как бы мне не сдохнуть без ведома Венгрии… Моего друга, — добавляет через короткую паузу поляк. Лучше сразу уточнить, кто есть кто, дабы не заиметь проблем. Если Рейх окажется ревнивым, мало ли, что он натворит по ошибке. — Ну знаешь, я боялся, что ты меня утащишь куда-то там, а я даже не попрощался. — Я бы ни за что так не поступил, — возражает Рейхугольник, укладывая руку на сердце. — Другие, подобные мне, демоны — скорее всего да, но я — ни за что. — Продолжай в том же духе. Может, я когда-то поверю в твою святость. — Польша закидывает на плечо сумку-почтальонку и отпирает дверь. Он распахивает её полностью и указывает Рейху рукой на выход. Тот без вопросов выходит за порог и обращается сгустком тьмы, который стекает на пол и уползает с глаз долой. Польшу это почти не удивляет. Он хлопает глазами и несколько секунд осматривается, после чего пожимает плечами и запирает дверь снаружи. Внутри зарождается чувство, что этот день будет долгим и трудным, особенно для его психики. Он тяжело вздыхает и идёт вниз по лестнице, по пути распаковывая сырок, вынутый из сумки. Предложение демона сделать ему завтрак всё же заманчивое, но не настолько, чтобы отдавать за это счастье свою жизнь. И что за глупое предложение бросить работу? Чем обеспечить-то его собрались? В представлении поляка, демон это демон. Живёт где-то в потусторонье, питается, как видно, чужими жизнями, и вряд ли ведает, что нужно человеку. Сам живёт практически беззаботной жизнью с прочими тварями и не понимает, о чем говорит, когда просит бросать всё ради него. Хотя в этом костюме, в котором он лежал, на минуточку, в кровати, за что получил бы по шее, если бы у Польши было в распоряжении больше времени, Рейхугольник выглядел более цивилизованно и немного рушил представления о маленьких уродцах с длинными когтями и хвостами, которые только и могут вредить людям, да подкладывать под ёлку всякую дрянь на Новый год. Хоть Польша с Венгрией тогда этого не застали, теперь поляк начинал чуть больше верить в существование того чёрта. В общем, Польше не верилось в то, что Рейхугольник подарит ему красивую жизнь без забот. Как минимум, жизнь он почти отобрал, а забот прибавил. Как максимум, Польше не хочется есть крыс со свалки и чудом собирать монетки на хлеб. Мыться в канализации, забыть про свет и интернет… Без денег ничего не будет. Есть ли они у Рейхугольника? Откуда бы у него деньги. По крайней мере, человеческие. Иномирье всё ещё существует, со своим складом, валютой, товарами, жителями. Там Рейх живёт. И этот мир однозначно не подходит для человека. Каким бы он ни был. Конечно, есть шансы, что это волшебная страна, похожая на рай, с радугой, замками, единорогами и чупакабрами, так не вписывающимися в общую атмосферу, но на то это и мир демонов, чтобы быть максимально отталкивающим, непригодным для людей. Демоническим. Польша выбрасывает обертку от сладости и садится на подъехавший трамвай. Теперь его опоздание или не опоздание зависит от транспорта. Ускорить его не выйдет, так что поляк садится на пустое место и расслабляется. Он проверяет телефон на сообщения, не видит ни одного, и заходит в чат с Венгрией. Пальцы замирают над клавиатурой. Писать или не стоит? Он наверняка примет новость о демоне за розыгрыш и обязательно упомянет, что Польша немного опоздал с датой. О таком, пожалуй, лучше рассказывать вживую. Заодно выяснит, откуда Вен берет эти проклятые истории. Раньше это было интересно, даже весело, теперь же, когда выдумка перешла границу реальности, становится не по себе. Польша всё ещё лелеет в глубине души надежду на то, что происходящее с ним — сон. Глубокий, реалистичный сон. И скоро прозвенит будильник, который вытащит его отсюда. С минуту или две Польша пялится в экран, прежде чем закрыть чат и выключить телефон. Он вспоминает о даре видеть незримое и поднимает голову. Взгляд бегает по пассажирам трамвая, полу и потолку, но ни на что необычное он не натыкается. Возможно, это должно огорчать, но он радуется, пока не опускает взгляд на сумку, дабы положить в неё телефон, и не замечает, как рядом с ним что-то пробегает. Польша пытается уловить нечто взглядом, проследить, однако ничего не видит, когда осматривает пол в той стороне, куда это убежало. — «Показалось», — решает он и смотрит в окно. Начинается дождь. Поляк с досадой понимает, что не взял зонт, и быстро открывает прогноз погоды. Дождь не прекратится до самой ночи, а значит, он неизбежно промокнет, пока будет добираться не только на работу, но и домой. Когда Польша выходит из трамвая на нужной остановке, чувствует на себе чужой взгляд. Он осматривается, но не примечает ничего особенного. Ни знакомых рядом, ни обычных людей, внезапно заинтересованных в нем. В голове возникает идея о Рейхугольнике. Этот демон так просто не оставит поляка в покое. Появляется желание отпинать его и лично отправить в мир иной, да только его нигде нет, а ругаться с воздухом и выставлять себя сумасшедшим Польша не собирается. Он в последний раз осматривается и резко срывается с места. Бег, может, и не поможет спрятаться от демонической твари, но попытка не пытка. Во время бега Польша случайно попадает в пару луж и пачкает как обувь, так и низ брюк. Он обещает себе разобраться с этим позже и продолжает попытки оторваться от пристального взгляда. Побег оказывается более чем полезен не только этим, но и тем, что на работу поляк является как раз вовремя. Запыханный, он заходит в цветочный магазин и чуть не падает на колени от внезапно охватившего бессилия. В глазах на несколько секунд темнеет. Польша упорно идёт вперёд, превозмогая не лучшее состояние. Похоже, после заключения контракта с Рейхугольником он ещё слаб. Мешает ли ему это? Ни в коем случае. Он уверен, что достаточно силен, дабы игнорировать небольшие неудобства. Поэтому Польша уверенно идёт в сторону комнаты персонала, пока ноги не подводят его, и он не начинает падать. К счастью, рядом оказывается Нидерланды — старший флорист в смене. Он подхватывает поляка и ставит ровно. Польша моргает и трёт глаза. Зрение восстанавливается, а вот организм внутри скручивает. — Ой, доброе утро, я тебя не заметил, — поляк старается звучать весело. Брови неконтролируемо сводятся к переносице, а улыбка искривляется. Кажется, ему срочно нужно присесть. Внезапно мысль о двенадцатичасовой смене на ногах заставляет выть в душе. — Выглядишь неважно. Не хочешь взять больничный? — предлагает Нидерланды и осторожно отпускает Польшу. — Выпью воды, и полегчает, — отмахивается он. Ещё недавно ему было куда легче, значит, состояние придёт в норму, как только он отдохнёт. Клиенты вряд ли будут ровно к открытию, так что у него немного больше времени. — Смотри мне. Не позаражай никого. «Да это даже не болезнь», — хочется ответить, но Польша кивает и уходит. В комнате для персонала сидит Франция, со скучающим видом смотрящая в телефон. Она замечает Польшу, когда тот уже тянется к фильтру и наливает воду в свой стакан, до этого взятый с полки. — Выглядишь измученно, — подмечает она. — Не заболел? — Вроде бы нет, — Польша пожимает плечами, снимает пальто и вешает его на крючок. Садится за стол, берет кружку и быстро выпивает воду. Становится легче от её прохлады, но Польша слегка беспокоится за свое горло, даже если сейчас это меньшая из забот. — Но ты выглядишь бледнее, знаешь. На выходных подлечись что ли. — Франция перемещает пакет с конфетами, который поляк до сих пор не замечал, на середину стола. — Обязательно. — Польша благодарно улыбается и берет конфету, параллельно мечтая о том, как при случае отомстит демону за всё хорошее.

***

Под конец рабочего дня Польша, к его же удивлению, успокаивается. Работа с цветами погружает его в некий транс и заставляет поразмышлять о ситуации немного больше. Злость на Рейхугольника стихает. Как он говорил, без этого контракта такие, как он, попросту не выживут. Выбора не было не только у Польши, но и у него. Возможно, он уже находился на грани смерти, когда заявился к нему домой. Будь поляк на его месте, несомненно, поступил бы точно так же. Жить хочется всем. А способ поддержания в себе жизни никем не выбирается. Люди убивают животных, демоны потребляют человеческую энергию. Пусть подобное сравнение не из приятных, зато самое верное. В конце концов, Польше приходится окончательно смириться. Сделанного не воротить. Теперь через три месяца он либо умрёт, либо останется жить, и ничего уже не будет как раньше. И всё же, даже несмотря на это, он по-прежнему раздражён, потому что его обрекли на смерть с шансом пятьдесят на пятьдесят. Такому никто не будет радоваться. Разве что человек, мечтающий о смерти, а таковым Польша определенно не являлся. — Люблю цветы, — со вздохом произносит поляк, рассматривая только что собранный букет — последний заказ на сегодня. — Конечно, иначе не работал бы здесь. А чего ты так неожиданно? — интересуется Нидерланды, забирая из чужих рук букет, дабы отдать его в доставку. Польша недолго думает, говорить ли, и решает, что ничего плохого от этого всё равно не будет. Главное не ляпнуть лишнего и тем самым не выставить себя чуть-чуть неадекватным. — Кое-кто предложил мне уволиться. — На каком основании? — Нидерланды не скрывает удивления. Он быстро отдаёт доставщику букет с адресом и поворачивается к Польше, облокотившись о стойку боком. — Сказал, что готов содержать меня. Что мне не придётся работать… — Поля… — Нидерланды подходит ближе и кладёт руки на его плечи. — Бери этого человека и веди в ЗАГС! — Ты серьёзно?.. — Поляк хлопает глазами. Слова Нидерландов звучат, как предательство. Как будто он на стороне Рейхугольника, но, конечно, он совсем не знает, что Польшу уже назвали мужем, и в ЗАГС лично никого вести не нужно. — Такие на дороге не валяются, — пожимает плечами Нидерланды и кидает взгляд на часы. — Пора закрываться. Можешь идти, нечего задерживаться. Я закрою кассу. И знай, если ты решишь увольняться, мы будем грустить, но против твоего счастья не пойдём. — Он с театральной трагичной улыбкой смахивает с лица невидимую слезу. — Звучит так, будто ты уже выдал меня замуж, — Польша недовольно дёргает носом и отводит обиженный взгляд в сторону. — Так значит, это всё-таки мужчина, — кивает Нидерланды сам себе. — Ну слушай, так просто никто никого не вызовется содержать. Это любить нужно. Так что, вполне логично, что мы говорим не об обычном знакомом или друге. — «Если б ты только знал…» — проносится в мыслях, но Польша оставляет их при себе и коротко кивает, лишь бы закончить разговор, который продолжать он боле не желает. Польша быстро забирает вещи и, попрощавшись с Нидерландами, выходит из магазина. Он останавливается в дверях, оборачивается и говорит: «До завтра», показывая этим самым, что не собирается так просто сдавать позиции. Нидерланды только усмехается в ответ. На улице всё так же идёт дождь. Один плюс — не льёт, как из ведра, однако всё ещё неприятно. Польша смотрит на тёмное небо и жмурится, когда в глаза попадают капли. Он трёт их и думает вызвать такси. Мысль быстро отгоняется, стоит вспомнить цены. На трамвае поехать куда дешевле. Польша разворачивается и делает шаг, но вдруг врезается в кого-то. — Извините! — торопится попросить прощения он и обходит человека, даже не взглянув на него. — Польша, — раздается приятный и немного знакомый голос. Поляк замирает и осторожно поворачивает голову. Человек мягко улыбается ему и смотрит ровно в глаза с большой любовью и нежностью. У Польши ёкает сердце. — Рей… Рейхугольник? — Он хлопает глазами и отходит на шаг назад. Человек перед ним определённо не тот самый утренний демон, завладевший его жизнью в два счёта. Тот, кто перед ним, выглядит слишком нормально. — Это моя человеческая форма, — поясняет демон. — А человеческое имя — Германская Империя. Можешь звать меня так на людях. — Он подходит ближе, чтобы укрыть Польшу под чёрным зонтом, который держит в одной руке. Во второй — большая коробка конфет. Он вручает её Польше, и тот машинально принимает конфеты и прижимает к себе, всё ещё поражённо рассматривая черты лица демона. Он приходит в себя через минуту. Опускает взгляд на конфеты, поднимает снова к Рейхугольнику и говорит: — Я не люблю сладкое. — Любишь. Обмануть меня не получится. — Демон кладет ладонь на щёку поляка, наклоняется и целует его в губы. Недолго, почти невесомо. Всё внутри Польши переворачивается. Он мысленно проклинает связь и своё стремительно краснеющее лицо. — Ладно, — сдаётся Польша. — Спасибо. А… Долго ты тут? — Хотел прийти аккурат к закрытию магазина, но переволновался и подошёл примерно за час, — честно отвечает он. — Но тебя я готов ждать сколько угодно. А теперь идём домой? Польша, на удивление, быстро сдаётся и не акцентирует внимание на том, что Рейхугольник тоже зовёт домом его квартиру, так ещё и явно собирается идти с ним и оставаться там. Он выдыхает и кивает. Всё равно у него есть дело к этому демону.