Потусторонняя связь

— Ты обеспокоен ещё с начала ужина, — подмечает Рейх. Польша уже уплетает макаруны с чаем, но счастьем вовсе не светится, да и внутри демон ощущает лишь его леденящий страх. — Ру, скажи это ещё раз, скажи, что я буду жить… — просит поляк, понурив голову. — Конечно, будешь. — Рейхугольник ставит стул рядом с Польшей и садится ближе. Он укладывает его голову на свою грудь, запускает руку в волосы и массажирует затылок. Польша обнимает его и закрывает глаза. У Рейхугольника есть опыт и чутьё в этой сфере, он не может ошибаться, но проклятые сомнения возвращаются в голову. А если произойдет непредвиденное? Польша — предначертанный, особенный — у демона первый, так что наверняка знать, выживет ли он, невозможно. К тому же, это разве не просто легенда? Польша вжимается в грудь демона и зажмуривается. В любом случае, они ничего не смогут изменить, и что бы ни ждало впереди, остаётся только смириться. Умрёт ли поляк мучительной смертью или будет счастливо жить с Рейхугольником и дальше. — Как мне тебе помочь сейчас? — спрашивает Рейх. Он хочет утешить Польшу, но совершенно не имеет понятия, как. К его несчастью, Польша отрицательно качает головой. — Скажи лучше, хоть кто-то хоть когда-то из твоего вида находил себе предначертанного партнёра или всё же у этой сказки нет почвы? — Польша поднимает голову и печально смотрит в лицо демона. — Ну… Возможно, когда-то давно кто-то и находил… — Поляку совсем не нравится неуверенность Рейхугольника. Он хмурится и отстраняется. — А что если всё это просто ложь? Что если мне повезло выжить в первый этап, а в остальном меня ждёт тот же конец, что и остальных? — В глазах скапливаются слезы. Польша спешит их стереть и стойко сдерживает новый поток. Он со всей серьёзностью смотрит на демона, желая услышать что-то новое. В лучшем случае, то, что его утешит. — Что ты конкретно чувствуешь из-за меня? Почему уверен, что я особенный? А если это самообман? А что ты будешь делать, если я погибну через полтора месяца у тебя на руках вместо счастливого конца? — губы дрожат. Поляк сжимает руки на коленях, впиваясь короткими ноготками в кожу. Терпи. Не плачь. Рейхугольник оказывается озадачен. Он хлопает глазами и тянется к Польше, но тот хватается за края стула и вместе с ним отодвигается дальше. — Что я буду делать? Уйду на тот свет вслед за тобой, ибо жизнь утратит смысл окончательно. Но этого не случится, и мы с тобой будем вместе жить, — твёрдо говорит демон. — Ответь на остальные вопросы, — требует Польша. — Я не смогу описать, что чувствую. Но я точно уверен, это оно. За все мои годы ни разу не было такого. И даже если у легенды нет основания, это ещё не значит… — Значит! — Ну или я могу быть просто не осведомлён об этом, Польша, — мягко продолжает Рейх. — Если легенда появилась, значит, не просто так. — Спроси у кого-то из своего вида, не знаю! Найди информацию. Или узнай, было ли у них самих столкновение с «истинной парой» и что с этой парой потом случилось. — Польша упрямо складывает руки на груди. Ему нужны чёткие доказательства. — Польша, видишь ли… — Рейхугольник трёт шею и опускает голову. — Что такое? — Поляк холодеет. Он боится услышать, что его обманывали, давали ложные надежды всё это время. Но демон не мог так поступить с ним без причины, верно? — Я — последний в своём роде. — Чего? — Польша медленно опускает руки и растерянно смотрит на демона. — Никого из моего вида не осталось, я последний. Все сдались и отдались смерти. Я хотел тоже, уже восемь раз отчаивался и пытался прекратить всё это, но вновь поднимался с колен. И вот нашёл тебя. — Он берет руки Польши в свои и переплетает их пальцы. — Ты мой лучик света, моя любовь, моя надежда. Буквально моя жизнь, мой кислород, моё… Сердце. — Демон поднимает взгляд на Польшу и видит, как с глаз того текут слёзы. Польша встаёт и кидается обнимать Рейхугольника. Он крепко сжимает его руками и утыкается в плечо. Демон усаживает Польшу на свои колени и принимает облик человека для удобства. Он целует его в висок и шепчет: — Я люблю тебя и безмерно счастлив сейчас. — Мне… Очень жаль, что твоя жизнь так сложилась. Что больше никого не осталось, и… Что тебе так долго пришлось мучиться, прежде чем найти меня. — Польша поднимает голову с плеча и смотрит в серебряные глаза Рейхугольника. — Я надеюсь, я правда тот самый. — Определённо. — Рейх убирает его волосы за ухо и прислоняется ко лбу поляка своим. — Я рад, что не стал сдаваться. Эти сто двадцать лет стоили того. И вот, за усердие жизнь подарила мне такого прекрасного ангела. — Он ласково улыбается, а на щеках Польши появляется румянец. Демон стирает с его лица слезы и целует в кончик носа. — Ру, отныне я не буду бояться, — решает Польша. Он берётся за плечи демона и со всей уверенностью говорит: — Мы вместе пройдем через любые трудности и в конце останемся живы. Но даже если нам и уготована смерть, то так тому и быть. — Ну, — Рейхугольник хлопает глазами. — Последнее можно было не говорить и заключить на том, что всё будет у нас хорошо, но я рад тому, что ситуация разрешилась. А насчёт того, что я последний в своём роде, не волнуйся. Я давно примирился с этим. — Всё равно звучит слишком грустно. Да и не пойму, как твои родители могли тебя оставить? Или они погибли как-то иначе? — Да нет, причина всё та же: не было человеческой энергии. Они решили, что больше не могут продолжать, и когда я подрос, ушли из мира, оставив длинное письмо для меня на прощание. — Рейхугольник заметно мрачнеет, вспоминая тот ужасный день. — Можно ещё вопрос? — Демон кивает. — Как они относились к легенде? — Мои родители считали людей всего лишь источником питания, не более. В истинных партнёров они не верили и искать не пытались, говорили, что это глупость, придуманная другими, дабы облегчить вечные страдания. Со своими контракторами были достаточно холодны, кстати. Порой жестоки. — Оу… — А мне люди всегда нравились. И было больно видеть, как они страдали во время действия контракта с моими родителями. А родители даже чуть-чуть не заботились о своём «пропитании». Мне пытались втолковать то же самое отношение, но особо не вмешивались. — Я рад, что ты вырос таким, какой есть. — Польша снова обнимает демона, тесно прижимаясь к нему. Рейх не сдерживается, по его щеке скатывается слеза, которую он незаметно смахивает.

***

— Знаешь, и всё же я не уверен, что маме стоит рассказывать про тебя правду, — говорит Польша, уплетая завтрак. Время до автобуса ещё есть, так что он не волнуется и не торопится. — Да она в обморок упадёт! И если Венгрия только думает и готовится, как бы тебя уничтожить, она скорее всего сразу опрокинет на тебя ведро святой воды. — На меня такие вещи не действуют, — спокойно отвечает Рейхугольник. — Да дело не в этом. Она же тебя ни за что не примет! И меня слушать не будет. Тогда придётся скрывать твою сущность всю жизнь… — Он тяжело вздыхает и подпирает лоб кулаком. Сейчас бы лучше думать, как объяснить, по какой сверхъестественной причине Польша повезет к себе домой практически незнакомца, но в голове плотно заседает проблема раскрытия. Конечно, можно это отложить, но суть останется та же, когда бы Польша ни сказал маме, что добровольно-принудительно связался с силой нечистой. Она определённо потеряет дар речи. И то в лучшем случае. — Давай решать проблемы по мере поступления, — предлагает Рейхугольник. — Посмотрим, как сложится. Я уверен, всё будет в порядке, и ты зря переживаешь. — Ты прав, ты прав… — Польша делает глубокий вдох и выдыхает. Он складывает ладони перед собой и мысленно молится, лишь бы знакомство матери с Рейхугольником прошло хорошо. — Так, а что мы скажем ей, когда она тебя увидит? — Не думаю, что стоит что-то выдумывать. — Конечно, лучше просто сказать ей, что ты захапал меня в мужья, съев сердце, и выбора не дал! — Польша всплескивает руками и складывает их на груди. Рейхугольник заторможенно кивает с пониманием. Действительно, не вариант. Нужно что-то придумать. — Тогда… Мы очень хорошо сдружились? — Не поймёт, — Польша отрицательно качает головой. — Может просто сказать, что мы влюбились? — Тем более не поймёт! — Польша скрещивает перед собой руки буквой Х. Ничего из этого не сможет объяснить, почему Польша взял Рейхугольника с собой в поездку домой. Если бы они были знакомы хотя бы год, тогда было бы легче. И если бы мама поляка уже знала Рейха и была бы рада видеть его в доме. — Боже, я ничего не могу придумать. — Польша ставит локти на стол и хватается за голову. — Может, ты не поедешь? — Поеду! — возражает Рейхугольник. — Давай я сам что-то придумаю. Идея доверять решение проблемы одному демону опасная, однако Польша кивает, скрепя сердце. Рейхугольник вряд ли сделает хуже, он понимает ситуацию, так что почему бы не переложить на него ответственность за выдумывание отговорки, а самому успокоиться? Но как бы Польша ни пытался убедить себя прекратить переживать, волнение периодически возвращалось, становясь сильнее, когда они были всё ближе к родительскому дому. Вдобавок ко всему в автобусе Польшу укачало, из-за чего до дома матери он добрался с таким выражением лица, будто вот-вот умрёт. — Всё будет хорошо, уверяю тебя, — пытается успокоить его демон. Польша открывает калитку и пропускает Рейхугольника во двор первым. Он напряжённо молчит, а демон больше не пытается подбадривать его и сам поникает. Польша открывает рюкзак в поисках ключей от родного дома, а когда находит, слышит, как замок отпирают. Его сердце замирает на мгновение, он быстро кидает ключ обратно и закрывает сумку. Дверь открывается, и на лицо наползает радостная улыбка. Несмотря на некоторые предстоящие сложности, радость от встречи перевешивает. — Привет! — Польша первым бросается обнимать маму и целует её в щеку. — Привет, Поленька, — отвечает женщина с не менее широкой улыбкой. Она стискивает сына в крепких объятиях и замечает гостя, про которого не было и слова сказано. Рейхугольник стоит струной, скромно сохраняя молчание, с вежливой улыбкой на лице. — Здравствуйте, — говорит он, слегка поклонившись, когда его замечают. Польша отпускает маму и представляет ей новое лицо: — Это Р… Германия! — быстро исправляется он. Человеческое имя демона ему употреблять в речи ещё не приходилось. С непривычки он чуть ли всё не испортил. — Мой новый друг, помнишь я говорил о нём? — Ох, конечно, — кивает женщина, посветлев в лице. — Германия, это моя мама, Польская Республика, — представляет её поляк, попутно думая о том, что называть Рейхугольника Германией будет очень непривычно, но в ближайшие пару дней придётся. — Приятно познакомиться с вами, — говорит Рейхугольник с максимально светлой дружелюбной улыбкой, не скрывая радости от знакомства с будущей свекровью. — Я тоже рада встретить нового друга моего сыночка. Проходите в дом, мальчики, — она отходит в сторону, пропуская Польшу с Рейхугольником внутрь. Они заходят, и дверь за ними слишком громко захлопывается. Польская Республика, стоит им только снять верхнюю одежду и разуться, быстро уводит их на кухню, рассуждая о том, что они наверняка голодные с дороги, но вдруг оставляет Рейхугольника одного, приглашая за стол, а Польшу уводит в другую комнату ненадолго под быстро выдуманным предлогом показать ему свою новую прекрасную вазу. Польша нервничает. Очень нервничает. Он предвкушает разговор о причинах появления здесь малознакомого ему человека, а ведь спасать ситуацию по задумке должен был именно Рейх! Но теперь Польша один на один с мамой и пустой на отмазки головой. — Польша, скажи, он сам напросился ехать с тобой? — шепчет Польская Республика. — А что если он аферист? Ты у меня мальчик такой доверчивый и добрый, — она с жалостью прижимает руки к груди. — Не волнуйся, Германия совсем не плохой! И, эм… — Польша судорожно старается придумать ситуацию, в которой пригласил бы Рейхугольника ехать к своей маме, но голова слишком пуста. — Ну… — Извините, а где тут ванная? — врывается в их разговор Рейхугольник, появляясь в проходе в комнату. Польша резко поворачивает к нему голову с невидимыми слезами радости. Он не оставил его! — Я хотел бы руки помыть. — Вон та дверь, за твоей спиной, — Польская Республика указывает рукой. Демон оборачивается, снова поворачивает голову к Польше с его мамой и благодарно кивает. — Мне так неловко. Я ведь совсем незнакомый вам человек, а Польша знает меня всего ничего, — он трёт шею. — Я друг коллеги Венгрии. Он сам тоже меня хорошо знает. Венгрия хотел приехать, но не смог из-за работы. — О, так тебя Венгрия знает! — Польская Республика заметно становится более расслабленной, а в мыслях Польши только одно: картина того, как Венгрия топит Рейхугольника в ванне со святой водой. Возможно, его мама скоро присоединится к этой затее. Сразу как только узнает пару нюансов знакомства её сына с Германией. — Я помою руки и сразу приду на кухню, — с этими словами Рейхугольник исчезает, но Польшу не отпускают, из-за чего он снова пугается. — И всё-таки не пойму, почему ты взял его с собой. Польша воет в душе. Надо было продумать план действий хотя бы на всякий случай и не доверять всю работу одному Рейхугольнику. — Чтобы познакомить тебя с ним, — выпаливает поляк. — Показать тебе вживую своего нового друга. — Ну хорошо, — женщина вздыхает. Ответ она принимает и больше не расспрашивает Польшу ни о чем, наконец отпуская в ванную, где Польша сталкивается с Рейхом, оставшимся сторожить его. — Ну что? — спрашивает демон шёпотом, наклонившись к Польше. — Вроде, примирилась. Сказал ей в итоге, что привёл тебя для знакомства. — Хорошо, — Рейхугольник кивает. — Не беспокойся, я постараюсь ей максимально понравиться. Может, в будущем она немного легче воспримет тот факт, что я завоевал твое сердце во всех смыслах, — он игриво улыбается и целует Польшу в шею, оттянув ворот водолазки. Поляк запускает пальцы в его волосы и делает вид, что готовится поцеловать, но останавливается в миллиметре от чужих губ и усмехается. — Никаких нежностей, пока мы тут, — поляк похлопывает по щеке расстроенного демона и отстраняется. Он отходит к раковине, быстро моет руки, умывается, а затем они с Рейхугольником приходят на кухню, поздно подумав о том, что их задержка и одновременное возвращение могут быть слегка подозрительными.