Потусторонняя связь

— Мне стоит тебя провести? Уже темно, тебе не будет страшно? — Рейх наклоняет голову набок, наблюдая за тем, как его Польша обувается. Тот закидывает рюкзак на спину и задумчиво закусывает губу. — Нет, я справлюсь. Я должен привыкать к новой жизни, а не ходить с тобой везде за ручку. — Он твёрдо кивает сам себе и кладёт ладонь на ручку двери, собираясь выйти. — Но когда детей учат кататься на велосипеде, их всегда вначале придерживают… — звучит вполне разумное со стороны демона. Польша замирает и заново обдумывает вопрос, взвешивая все «за» и «против». Рейхугольник бесспорно прав. Да и утром было светло, а сейчас у каждой тени в переулке есть шанс напугать поляка до чёртиков, однако он идёт к Венгрии. Более того, по причине возникшего из-за появления Рейхугольника разлада. А если он к Вену Польшу отведет и попадётся на глаза… Нет, это будет лишним. Даже если и не попадётся. Польша считает более правильным пойти одному. — Нет, я сам, — он медленно качает головой. — Не скучай. — Польша отходит от двери ради короткого поцелуя в область лица демона, где, как он предполагает, находится рот. Ответить Рейх ему не успевает. Поляк исчезает за дверью. Венгрия живёт не далеко, но и не близко. Несколько минут на автобусе, и поляк будет на месте, значит, бояться ему, определённо, нечего. Вряд ли потусторонние кошмары достанут его внутри общественного транспорта, когда он будет сидеть ровно на своём месте под лампочками и спокойно ехать. И не важно, что внутри автобуса тоже могут слоняться различные твари. На улице, как ему кажется, встретить нечисть куда страшнее в это время. На улице Польша останавливается перед домом и смотрит наверх. В окне своей квартиры он видит тёмный силуэт Рейхугольника и машет ему рукой, на что тот отвечает. Польша, разглядев, что ему точно помахали в ответ, накидывает капюшон, прячет руки в карманы и идёт на остановку. Он снова думает о том, как выглядит Рейх в окне, и понимает, какая это может быть жуть для незнающих. Да и сам Рейх, даже без окна, по-настоящему жуткий, пока к нему не привыкнешь. Высокий, крепкий, с прямоугольной головой, чего нигде не увидеть больше, и этими маленькими глазами-точками, умеющими заглядывать в душу, и острыми-острыми акульими зубами. С хвостом, который покажет, если захочет, когтями, скрытыми только ради Польши, всё ещё боящегося пораниться об них, да и той самой истинной формой, в которой он пришёл к нему на день Святого Валентина. Сколько не перечисляй, всё пугает до жути, но только не Польшу. Ничего из этого больше не кажется ему страшным или отталкивающим. Ему даже… Нравится. Нравится, когда его буквально укутывают в объятия из-за разницы в росте, нравится рельефное телосложение демона, этот хвост, маячащий за спиной, как кошачий, и истинная форма. Немного мягкая, как открылось Польше, и приятная. Нравится его длинный скользкий язык, когда они целуются, и тепло его тела. Польша качает головой. Он слишком задумался об этом. Лучше поразмышлять, что он возьмёт в магазине для Венгрии, чтобы дополнительно задобрить. Что странно, даже когда поляк отходит от дома достаточно далеко, он продолжает чувствовать на себе взгляд. Он оборачивается, но, ожидаемо, никого не видит. — Рейх? — тихо задаёт Польша вопрос в пустоту. Он был рад, что тот его послушался и отпустил к Венгрии, ещё и без сопровождения, но, видно, слишком рано радовался. — Ру?.. — ещё раз спрашивает он и замечает нечто промелькнувшее в тенях деревьев. — Или не Ру… — Он разворачивается и бежит к остановке, до которой осталось всего ничего. Польша садится на лавочку, а рюкзак прижимает к груди. Рядом с ним ещё пара человек, благодаря присутствию которых он становится спокойнее. Хорошо бы, если за ним наблюдает всё-таки Рейхугольник. Внезапно данная перспектива становится невероятно привлекательной. Лишь бы ничего ему не угрожало. Автобус подъезжает, но не тот, который нужен Польше. Он смотрит на время в телефоне и начинает нервно дёргать ногой. Один из людей заходит в автобус и уезжает, остаётся ещё один. Он садится на лавочку недалеко от поляка. Польша присматривается к ауре и, не увидев тёмную дымку, чувствует облегчение, сам не зная, почему. Потусторонние создания ничем от людей не отличались, пока скрывались под человеческим ликом. Они точно так же ходили, дышали, работали, покупали в магазинах и жили. Жили среди людей и подобно людям. Облик и некоторые нюансы существования — единственное, что их отличало. Польша замечает краем глаза мельтешение и поворачивает голову в его сторону. Рядом с ним проплывает чёрный дымок. Поляк напрягается. Он утыкается в телефон, высматривая по картам, когда подъедет его номер автобуса, и написывая Венгрии о том, что он уже в пути, а потом рядом с ним что-то прыгает. Это оказывается… Кот? Но сидит он слишком по-человечески. Польша хлопает глазами, потирает их, не веря своему зрению, и снова смотрит на кота, а тот смотрит на него. Сначала двумя яркими синими глазами, а потом на всем его теле открывается ещё множество глаз, чего Польша уж никак не ожидал увидеть, но будучи натренированным к восприятию всего необычного, хотя бы не испугался. Почти. Кот забирается на лавочку всеми лапами и одну из них ставит на колено Польши. Он переставляет сумку с ног на лавку, и кот залезает на него. Животное, мурча, трется головой, поочерёдно зажмуривая некоторые глаза. Польша нерешительно опускает руку на его спину. Глаза закрываются, позволяя погладить. Поляк проводит по мягкой шерсти несколько раз, сильно не надавливая из страха причинить коту боль. — Это ведь ты избранник демона Святого Валентина? — вдруг заговаривает нежным мурчащим голосом, как оказывается, кошка, а не кот. Польша испуганно отдёргивает руку. Мало того, кто кошка говорит с ним, так ещё и знает, кто он! Но откуда? По Польше это как-то видно? У них с Рейхугольником совпадает энергетика? Что вполне возможно, учитывая, что их связало. — Я помню тебя, — кошка становится и упирает передние лапки в его грудь. — Откуда?.. — спрашивает тихо Польша. Он замечает, что незнакомец, который вместе с ним остался ждать следующий автобус, странно на него смотрит. Видит ли он кошку обычной или не видит никого здесь вовсе? Как бы то ни было, он отворачивается, да и автобус приходит, между прочим, нужный Польше. Делать нечего, он садит кошку на плечи, хватает рюкзак и бежит к открывшимся дверям. Оплачивает проезд карточкой и садится на одно из пустых мест, коих сейчас предостаточно. — Я видела вас вместе, — говорит кошка. Польша кивает в знак понимания. Говорить с ней вслух он больше пока что не хочет, дабы не привлекать к себе внимание. Кошка спрыгивает обратно на его колени, потом переходит на соседнее место и садится рядом с рюкзаком. — Береги себя. Нам, кошачьим, видно куда больше, и я ясно вижу, что твоя жизненная энергия не стабильна. Польша хмурится. Что бы это значило? «Не стабильная» звучит не очень хорошо в сочетании с «жизненная энергия». — Я… — Польша качает головой и достаёт телефон. Он быстро печатает текст в заметках и показывает кошке. «Хочешь сказать, я умираю?» Ничего больше на ум не приходит, да и что ещё это может значить в его-то обстоятельствах? Он начал балансировать на грани с тех пор, как встретил Рейхугольника. — Я ничего пока что не хочу сказать. Только чтобы ты берег себя. Слова кошки его не убеждают. Она вполне может говорить это, чтобы не пугать раньше времени. Польша прикусывает до боли губу и думает, что ещё спросить, пока может. «Это ты за мной следила до остановки?», — пишет он и снова подносит телефон к кошке. — Нет, не я. Кое-кто другой, причём он всё ещё здесь. — Она спрыгивает с сидения и убегает в начало автобуса, где и исчезает из поля зрения поляка. Её слова, несомненно, пугают его. Он не может быть до конца уверен, что за ним следует именно Рейхугольник, и спросить кошку тоже больше не может. Польша осматривает автобус, но ничего особенного не замечает. Его кожа покрывается мурашками. За ним следят, а он даже понятия не имеет, кто и где он! Польша забирает сумку с соседнего сидения и прижимает к себе, как щит. Он пишет Рейхугольнику сообщение, в котором спрашивает, чем тот занят, и упирает взгляд в окно, пока ждёт ответа. Но ответа не следует. Сообщение остаётся непрочитанным. Польша успевает доехать до нужной ему остановки и зайти в магазин, находящийся сразу рядом. Он ходит между рядами, как по лабиринту, желая запутать невидимого шпиона, и начинает чувствовать себя сумасшедшим. Может, за ним и не следят вовсе? Кошка, конечно, предупредила о присутствии кого-то, но он мог и не пойти за ним в магазин. Ну, если это не Рейхугольник. Ответ от демона всё не приходит. Польша раздражённо сжимает телефон в руке. Начинают закрадываться подозрения, что это всё-таки он. Только поляк чувствует теперь не облегчение, а рассерженность, потому что Рейх его продолжает пугать, несмотря на то, что Польша знает о его присутствии. Как минимум, из уст кошки! Рейх тоже должен был слышать это. Он должен чувствовать то же, что Польша! Весь букет негатива. Польша выдыхает и проводит рукой по лицу. Он старается успокоиться и выбрать наконец вкус чипсов, которые понесёт Венгрии. С Рейхугольником он потом поговорит и попросит больше так не делать. На глаза попадается большая упаковка сырных чипсов. Польша берет её и идёт к газировке. Под ногами проплывает тёмное пятно. Он отпрыгивает и чуть не падает. Пятно плывёт за ним и останавливается под ногами, как его собственная тень, только немного чёрнее. К ногам из пола поднимаются жгутики и закручиваются вокруг обуви. Польша теряется и не знает, как поступить. Вроде бы, так делает только его Рейх, а вроде бы, так может кто угодно, если захочет. Польша отходит, тьма отцепляется от его ног и подплывает снова, жалобно хватаясь за ноги. Он расценивает эти действия, как извинение, и фыркает. Телефон вибрирует. Он смотрит в экран и видит сообщение от Рейха: «Я убирался в доме, тебя что-то беспокоит? Вы с Венгрией ругаетесь?». Время будто останавливается. Всё нутро Польши замирает. Он снова опускает взгляд вниз на чернильную лужицу: та наполовину забирается на его ногу. Польша с тихим визгом отпинывает её, и она улетает в сторону. Он быстро берёт газировку и торопливо уходит в противоположную сторону. Телефон продолжает вибрировать, оповещая о новых сообщениях. Польша подбегает к кассе, оставляет на ней покупки, берет с прилавка шоколадную пасту со скидкой и ждёт, когда обслужат человека перед ним. Он оглядывается: по полу пока что ничего не ползёт. Польша проверяет набежавшие сообщения в телефоне. «Польша? Ты как?» «Мне прийти? Где ты?» «Почему ты напуган?» Он печатает быстрое «всё хорошо» в ответ и убирает телефон в карман. Пока его покупки пробивают, он достаёт кошелёк из рюкзака и готовит карточку для оплаты. Рейхугольник наверняка не поверит в его «хорошо», но сейчас ничего другого Польша придумать не мог, а правду говорить не было времени. Потом он обязательно объяснит причины своего поведения, а сейчас ему нужно бежать к Венгрии. Он складывает продукты в рюкзак и покидает магазин. Что вообще за чертовщина его преследует, если не Рейхугольник?! А если это уже что-то другое, не то, что было в автобусе? Лучше бы эта кошка не оставляла его одного. Или… Лучше бы Польша не отказывался от сопровождения Рейха. Польша почти бегом добирается до дома Венгрии. Он звонит в домофон и, переминаясь с ноги на ногу, ждёт, когда ему откроют. Это происходит быстро, так что уже через считанные секунды, он влетает в подъезд и нажимает кнопку вызова лифта. Внутри лифта он чувствует себя куда спокойнее. Осталось всего ничего, и Польша окажется в квартире Венгрии. Он облокачивается о стенку лифта спиной, перед этим взяв рюкзак в руки, и старается дышать ровно. Вену пока что лучше не знать об этом. Как минимум, до тех пор, пока поляк сам не разберётся с тем, что это было. Да и Венгрию нагружать новой невероятного содержания информацией сейчас не стоит. Ему бы с Рейхугольником до конца свыкнуться для начала. Когда Польша подходит к двери квартиры, ему сразу открывают, даже стучать не приходится. Венгрия молча заключает его в объятия на пороге и держит так с минуту. Польша не понимает ничего, но обнимает друга в ответ, поглаживая по спине. Он рад тому, что Венгрия не сторонится его. Польша думал, им будет тяжело начать разговор. Думал, Венгрия будет сидеть по другую часть стола на кухне с остывшим чаем в руке и отстранённо смотреть в пол, не обращая внимания на Польшу. — Слушай, прости меня, — первым извиняется Венгрия. Это немало удивляет поляка. Как только его отпускают, он захлопывает дверь и поворачивает барашек дважды. — За что? — недоумевает поляк. — Это я должен извиниться. — Нет-нет, это всё я. — Венгрия вертит головой. — Не могу смириться, как ты, и отступить. Напал на этого демона… — он прокашливается в кулак, — Рейхугольника… Заставил его выпить святую воду и, что ещё хуже, не верю тебе, сколько бы раз ты не говорил, что всё нормально. — Всё это Венгрия говорит с виновато опущенной головой. — Не стоит извиняться, я понимаю тебя. — Слышать, как Венгрия просит прощения, Польше тяжело. Его друг ничего такого не сделал. Он прав во всём. — Ведь всё не так хорошо, как я тебе твержу. Ты видел, как я падал в обморок и как меня стошнило… — Он горько усмехается и наконец-то разувается. Они могут стоять на пороге сколько угодно, а хотелось бы для разговора по душам пройти в комнату. — Да, видел… — Венгрия забирает сумку у Польши и ждёт, пока тот повесит куртку в шкаф. Они вместе идут в комнату, и там уже Польша переодевается в домашнюю одежду, попутно размышляя, что именно он хочет сказать и как. Они садятся на кровать, друг напротив друга. Чипсы с шоколадной пастой и газировкой лежат рядом. — Это тебе, — Польша кивает в сторону закусок. — Тебе же нравится макать чипсы в пасту. — Да, спасибо. — Венгрия кивает, но к еде не притрагивается. — Так, значит… Ты хотел обсудить со мной Рейхугольника? Я верно понял? — Да. Прости, пожалуйста, я надеюсь, это всё не выглядит так, будто он вытеснил тебя из моей жизни? — Польша сокрушённо смотрит ровно на друга, но тот не стремится взглянуть в ответ, вместо этого рассматривая занавески. — Это выглядит так, будто ты его пленник, у которого выработался стокгольмский синдром. — Венгрия тяжело вздыхает и трет шею. — Ты как будто в ошейнике, а в его руках поводок. Польша усмехается. — Скорее уж, он у меня на поводке. — Польша берет в руки телефон. Он пишет Рейху, что благополучно добрался до Венгрии, дабы тот не волновался, и получает в ответ пожелание хорошо провести время, а если что случится — сразу писать ему. Верхние сообщения, которые демон ему настрочил, пока Польша шёл от магазина к Вену, он оставляет без ответа. В них Рейх высказывает свои переживания и неверие в Польшино «всё хорошо». — Он хороший, это самая чистая правда. — Польша откладывает телефон в сторону. — Из-за него моё тело страдает, это тоже правда. Я знаю, никакие мои слова не заставят тебя относиться к нему лучше, я больше и не буду пытаться. Только хочу попросить прощения. — Но за что ты извиняешься? — Венгрия поворачивает к нему голову, но теперь не смотрит Польша. Вен берет его лицо в ладони и приподнимает. — Я чувствую себя крайне виноватым перед тобой. Ты… Ты очень-очень хороший друг! Ты боишься за меня и пытаешься помочь… А я… — В уголках глаз скапливаются слезы. Венгрия наваливается на Польшу с крепкими объятиями, и они падают на кровать. — Я не хочу тебя потерять, — мямлит поляк. — Я не ухожу, тише, Польша, — шепчет Венгрия. — Тебе не нужно ни за что извиняться. — Тебе тоже, — всхлипывает Польша. — Знаешь, мне даже приятно, что ты пытаешься помочь. Если бы я не проникся к нему — не стал бы тебя останавливать. Ты самый лучший друг. Спасибо тебе… Венгрия приподнимается, упираясь в кровать по бокам от головы Польши. Его губы растягиваются в глупой улыбке. — Спасибо за то, что пытаюсь убить твоего парня? Польше самому становится смешно. Он прикрывает рот ладонью и отворачивает голову. — Э-эй, я вижу по твоим глазам, что ты улыбаешься, — тянет Венгрия. Он садится на бедра Польши и начинает щекотать его бока. Комната заполняется громким смехом. Польша бьёт ногами по кровати, изворачивается и тщетно пытается отодрать от себя руки друга. — Х-хватит! — пыхтит он сквозь смех. Венгрия убирает руки с самодовольным лицом, позволяя Польше отдышаться. — Ладно, давай лучше никто из нас не будет извиняться, — говорит Вен. Он слезает с Польши и садится рядом. Руки тянутся к пачке чипсов. — Да. Потому что никому из нас не за что просить прощения, — соглашается поляк. Он садится, скрещивая ноги и протяжно выдыхает. Нападение Венгрии смогло разрядить обстановку. Слезы больше не лились из глаз — разве что, от смеха. Он вытирает влагу с лица и открывает баночку с шоколадной пастой, которую протягивает Венгрии. — Кстати, а ты смог увидеть истинную форму Японии? — Ещё нет, но он позвал меня к себе на выходных для этого. А теперь более важный вопрос к тебе. Как ты собираешься рассказать Тёте Польской Республике о Рейхугольнике? — Венгрия осторожно макает чипсинку в пасту, но та ломается. Он тихо ругается и цепляет кусочек пальцами, пачкаясь в шоколаде. — Ещё не думал об этом, но до свадьбы надо решить этот вопрос. — Польша валится на спину, раскидывая руки в стороны. — Она будет в полнейшем шоке. — Мягко сказано. Слушай, а ты его любишь вообще? Рейхугольника. — Я… Никогда не говорил ему, что люблю его. — Польша старается вспомнить каждый раз, когда Рейх ему признавался. И правда, он никогда не говорил этого в ответ. — Вопрос не в этом. Скажи, ты его любишь? — ещё раз спрашивает Венгрия. Он не даст Польше увильнуть от столь важного вопроса. Не важно, связь у них или нет, место у чувств остаётся важное. И Польша либо заполнит это место, либо оставит пустым, тем самым сохранив их отношения чисто формальными, где любит только демон. — Я… Думаю, да? — Ты меня спрашиваешь? И это не викторина, Польша. Ты должен чётко понимать, что ты чувствуешь. — Я не знаю! — Польша резко садится. — Он… Такой заботливый, такой милый, хороший… Лапушка. — Он закрывает лицо руками. В этот момент Венгрии на глаза бросается кольцо. — Так-так-так, а это что у нас? — он берет руку Польши и притягивает к себе с целью рассмотреть украшение. — Он подарил? — Да, — кивает Польша. — Красивое правда? — Он мягко улыбается, смотря на кольцо. — Так трогательно. А сегодня он встретил меня рядом с работой с огромным букетом роз. А завтра у нас романтический ужин намечен. — Ладно, признаю, он хорош… — Венгрия хмыкает и отпускает руку Польши. — А что-то ещё, кроме поцелуев, у вас было? — Я не готов пока к такому… — Польша становится мрачнее, когда вспоминает неприятный сон. Он дёргает головой, отгоняя непрошенные мысли. — Да и до брака — ни-ни! — Хорошо-хорошо. Ну ты клизму сделать не забудь перед тем, как вы займетесь любовью. Это важная часть подготовки. — Пока Венгрия остаётся невозмутим, говоря об этом и поедая попутно чипсы, Польша стремительно краснеет. — Да, хорошо… — Даже не верится. — Вен качает головой. — Ещё недавно я хотел вставить кол ему в сердце, а сейчас даю тебе совет для подготовки к сексу с ним. Слушай, а габариты у него какие? Он такой огромный, думаю, что… — Венгрия! — смущённо выпаливает поляк. — Ладно-ладно… После брачной ночи расскажешь, каково это — спать с демоном. Должно же у него в этом плане что-то отличаться от людей. Польша снова хочет прервать друга, но вдруг задумывается сам. А ведь правда, Рейхугольник — создание иного мира. Там всё по-другому. Возможно, в вопросах полового акта тоже есть различия. Но спрашивать об этом он у него не будет ближайший месяц или два, иначе сгорит со стыда раньше времени. Сейчас есть ряд более важных вопросов, которые нужно решить. От привыкания к сверхъестественной способности до посвящения мамы в то, кто такой на самом деле этот Германия, которого он вдруг привёл к ним домой. И, слава богу, одной проблемой становится меньше, ибо Венгрия больше не хочет устраивать покушение на жизнь Рейхугольника. Остаётся их немного подружить, и всё будет в шоколаде. Польша шмыгает носом и трёт его. На руке остаётся кровавый след.