Потусторонняя связь

— Чёрт, — выплёвывает Польша, срывается с места, чуть не свалившись на пол, и бежит в ванную к раковине. Венгрия, не успевший понять, что произошло с его другом, соскакивает с кровати вслед за ним. Когда он влетает в ванную, Польша уже промывает нос от крови, одной рукой вцепившись в раковину. — Ты в порядке?! — Вен пугается вида крови. Он открывает зеркало над головой поляка и достаёт вату. — Не волнуйся, это самое безобидное из того, что со мной случалось. — хрипит Польша, тянет руку к полотенцу и быстро вытирает лицо, пока кровь не стекла вновь и не запачкала ткань. Венгрия сразу, как Польша открывает лицо, суёт свернутую вату в его нос. — Ауч! — Прости-прости! — пугается Вен. — Очень больно? — Не особо… — Польша поправляет кусок ваты и сам засовывает уже второй, поданный другом на ладони. Он старается вести себя, как обычно, чтобы не волновать Венгрию после того, как они всё удалили, но его откровенно шатает. Сердце барабанит в ушах, а происходящее вокруг ощущается, как в замедленной съёмке. Лёгкие сдавливает камнем, он хватается за грудь и опирается спиной о стену. Восклики Венгрии остаются где-то за толщей воды, заглушенные и непонятные. Вдыхать получается через раз, в глазах постепенно темнеет: окружение становится серым и мрачным. В какой-то момент его отпускает. Польша обнаруживает себя сидящим на полу, перед ним на коленях стоит Венгрия, всё такой же напуганный, но чувствующий малое облегчение после встречи с осознанным взглядом. Долго организм Польши не мучился, однако испытанная боль в процессе показалась нескончаемой. Ещё раз что-то такое он перенести не хотел бы. — Самое безобидное, говоришь? — Вен нервно усмехается. Его пальцы больно сжимаются на плечах Польши, это приводит того до конца в чувства. — Я… — Польша прикусывает губу и отводит взгляд не в силах смотреть на то, как стена, за которой Венгрия закрыл для себя Рейхугольника, выстраивается вновь и становится толще. — Это в первый раз. — И надеюсь, в последний. Где Рейхугольник сейчас? Польша возвращает взгляд к Венгрии и смотрит с подозрением. — Зачем он тебе? — Не мне, а тебе, — Венгрия закатывает глаза. — Он же должен знать, что делать в таких случаях? — Должен, — кивает Польша. — Но я просил его остаться дома и не приходить сюда. — Он задумывается, точно ли теперь Рейхугольник не придёт. Он наверняка давно почувствовал неладное. Даже если ему не передаётся по блютузу состояние Польши, он мог учуять его испуг. Хотел бы Польша видеть демона сейчас? Ему куда лучше, так что присутствие демона не обязательно. Это только сорвет планы, особенно, если Рейх решит его забрать отсюда, так что ответ, очевидно, — нет. Не сейчас. Он будет надеяться, Рейхугольник примет страх как последствия важного разговора с Венгрией. — Может, позвонишь ему? — Нет, — Польша качает головой. — Всё уже хорошо, не стоит беспокоиться. — Ладно. Тебе лучше знать… Наверное. «Наверное» здесь самое главное слово. По-хорошему, Польша должен сейчас же написать Рейху и доложить о состоянии, он обещал всегда всё рассказывать ему. Последствия от утайки ему не понравились ни капельки. Но он обещает себе, что это будет последний раз, и встаёт с пола, поддерживаемый Веном. Они возвращаются в спальню. Польша ложится на спину и прислушивается к своему состоянию в страхе повторения ухудшения. Ничего, кроме лёгкого давления ваты в носу, он не чувствует и тихо радуется тому, что не умрёт хотя бы сегодня. — Можешь рассказать всё с самого начала и поподробнее? — просит Венгрия. — О том, как ты проглотил его сердце и том, что происходит в твоём теле. — Венгрия складывает руки на груди и выжидающе смотрит. Он должен наконец-то узнать всё, желательно, в деталях. Польша не видит причин отказываться. Венгрия имеет право знать большую часть истории, или даже всю. Пора посвятить его полностью, сделать частью творящегося романтического ужаса в жизни Польши. — Хорошо.

***

Утром Польша, слыша будильник, недовольно кряхтит и поворачивается к другой стороне кровати. Он обнимает лежащего рядом Венгрию и усиленно игнорирует раздражающую мелодию из телефона. — Бога ради, выключи свой будильник, — сонно бормочет Вен, толкая Польшу в лоб. — Сейчас, — мямлит поляк, но не двигается с места и на миллиметр. Он мгновенно проваливается обратно в сон, продолжая еле как балансировать на грани с реальностью. В голове мелькает разного сорта бред, в который подмешивается мелодия будильника. — Польша! — ноет Венгрия. Поляку приходится через силу подняться и потянуться к телефону. Сквозь сон он не сразу понимает, как выключить будильник и что это в принципе такое на экране, но вот мелодия наконец-то затихает. Больших усилий стоит не упасть обратно на мягкие подушки и остаться сидеть. Глаза жутко слипаются. Польша широко зевает и тянется с тихим приятным стоном. Он чувствует себя чудесно: в теле лёгкость, дышится свободно, разум чист. Он оборачивается и видит, как Венгрия подминает под себя часть одеяла, а сверху закидывает ногу. Завидует ли он ему? Очень. Но скоро Венгрии тоже придётся отодрать тело от кровати и идти готовить им завтрак. Польша сползает с кровати и плетётся в душ. Он берет в шкафчике чистое красное полотенце — его личное в этой квартире, кладёт на стиральную машинку, поближе к ванной, и лениво раздевается. Одежду он не складывает, а бросает, как есть, на ту же стиральную машину. Польша забирается в ванную, закрывает занавеску и включает воду. Та льется сразу из душа, потому что Венгрия, зараза эдакая, не перевёл её на кран, причём ледяная. Польша быстро выключает воду. Холодные капельки стекают по волосам и телу. Ничего не может так же хорошо взбодрить, как это. — Вот и проснулся, — бурчит он под нос, гипнотизируя одну точку под ногами. Польша проводит по лицу ладонями, стирая влагу, снимает душ с держателя и снова включает воду. Он настраивает её до приятной температуры и скорее обливается, согреваясь. Тем временем из спальни доносится мелодия — звонит будильник уже Венгрии. Польша коварно улыбается, радуясь тому, что занял душ первым. Он льёт на губку гель и хорошенько намыливает. Голову вместе с глазами пронзает боль. Вокруг расплываются тёмные пятна, закрывая обзор. Польша роняет мочалку и садится на корточки, хватаясь за голову. Он жмурится до фейерверка в глазах и медленно открывает их. Рябь постепенно проходит. Польша наощупь находит кран, переводит воду на него и моет руки от мыла, а затем умывается. Он трёт глаза, часто моргает и осматривается. Мир тихонько возвращается на место. — Что за аттракцион… — шёпотом говорит он и медленно встаёт, держась за стенку. Стоит ли придавать значение приступам? Стало хуже, чем раньше, но ведь так и должны проходить процессы в его теле?.. Дверь открывается. Венгрия заходит в туалет. — Как себя чувствуешь? — спрашивает он у поляка. Тот выглядывает из-за занавески и прячется обратно, чтобы не смущать друга. — Что-то в глазах потемнело резко, — честно отвечает ему Польша. Он больше не хочет ничего таить. Венгрия осведомлён о большем, что теперь происходит в жизни Польши. Он отныне полноценный участник этой истории, который вправе всё знать. Кроме шанса Польши умереть в конце. Об этом рассказывать ему поляк искренне посчитал лишним. — Но уже всё в порядке. — Жаль, Рейхугольник не мучается так же… — ворчит Вен. — Не честно как-то получается. — Ну, ему не нужно время, чтобы усвоить моё человеческое сердце. А вот мне принять что-то такое-этакое — настоящее геройство. — Польша тщательно намыливает тело и прислушивается к себе. Никакой боли больше не возникает, в глазах не темнеет, а невидимые иглы не впиваются в них. Ему не понравилась способность видеть потустороннее, но избавляться от дара способом потери зрения он ни за что не хотел бы. Лучше видеть всё и больше, чем не видеть вообще ничего. На улице Венгрия с Польшей прощаются и расходятся по разные стороны. Поляку хочется прыгать и петь от счастья. Они замечательно провели вечер, во всем разобрались и даже больше, ибо теперь Венгрия имел полное представление картины жизни Польши, включая причины, по которым Рейхугольник стал ему симпатизировать. Благодаря этому демон, пока не знающий этого, поднялся в глазах Вена и наконец-то перестал являться мишенью. Не то чтобы Венгрия смог ему что-то сделать, но вражда ни к чему. Польша так и светится. Он достаёт почти разряженный телефон из кармана и заглядывает в уведомления. Среди них пропущенные от Рейхугольника «Спокойной ночи, любимый» и «Доброе утро, солнце». Польша улыбается, пишет ему ответ и предупреждает, что у него есть несколько новостей на сегодняшний вечер. Он вспоминает о грандиозных планах Рейха насчёт ужина и надеется, разговор о том неведомом создании, которое преследовало поляка, не сильно испортит им романтичную атмосферу. В принципе, Польша мог бы придержать эту новость, однако ему отчего-то она казалась важной. Больше он не станет молчать о происходящем с ним, пока не увяз по уши в проблемах. Одних ночных приключений ему хватило по горло. На глазах появляется чёрное пятно. Сначала поляку думается, у него снова даст сбой зрение, пока он не понимает: это пятно живое и движется по асфальту. Похожее на сгусток слизи, оно приближается к Польше и… Обходит стороной. Удаляется дальше по своим делам. Польша поражённо моргает, смотря этому вслед. Он уж начал думать, что вчерашняя клякса выследила его, но нет. Либо она была другой, либо больше не интересовалась ним. Ответ поляка мало волнует, так что он решает не торчать на месте и продолжает идти, но чуточку быстрее. К нему не прицепились, и хорошо! В магазинчике дела обстоят, как обычно. Спокойная дружелюбная атмосфера, множество прекрасных цветов в холодильниках и на прилавках, посетители, среди которых изредка — нечисть. В форме людей, конечно же. Сюда не забредают мелкие духи, не заползают страшные тёмные пятна, поэтому Польша успокаивается к середине рабочего дня. Похоже, здесь, как и дома, ему ничего не угрожает. Не то чтобы угрожало до этого, но единственный случай вчера в магазине чётко отпечатался в памяти и записался в список страхов, которые будут держать его в напряжении в любое время. То пятно ничего ему, по факту, не сделало, но пыталось, судя по действиям. Польше не понравилось ни преследование, ни тяга существа к нему. Он чувствовал тревогу, вспоминая, как на его ногу заползал тёмный сгусток. А ведь если бы Рейхугольник не ответил тогда, поляк продолжил бы полагать, что это он. И позволил бы созданию забраться на него, а дальше… Да кто знает, что могло бы быть дальше. Может, оно его бы задушило, а может, продолжило бы безобидно сидеть на нем, пока Польша не узнал бы, что это не Рейх. В обед Рейхугольник появляется в дверях с небольшим пакетиком в руке. Польша оживляется при виде демона. Он с улыбкой выходит из-за прилавка и тепло обнимает Рейха. — А ты говорил, мы встретимся только вечером, — мурлычет демон и целует Польшу в висок. — Я тебе обед принёс. Не ожидал? — Нет, — Польша тянется и касается губами уголка рта Рейха. Нутро довольно трепещет. Польша принимает пакет и заглядывает внутрь. Что в контейнере, сразу не разглядеть, зато он может быть всегда уверен: там что-то бесподобно вкусное. — Спасибо большое. Я как раз проголодался. — Он оборачивается, на всякий случай проверяя, нет ли рядом Нидерландов или Франции. Первый находится в холодильниках, а вторая где-то в подсобке, либо же с ним. — Я пойду, не буду отвлекать тебя от работы. Встречу, когда закончишь. — Он крепко обнимает Польшу на прощание и с заметной неохотой уходит. Дверь за ним закрывается в самый раз, когда Нидерланды появляется у кассы. — Твой парень заходил? — Он играет бровями. — Не хочет случайно купить у нас букетик? — Он вчера уже где-то купил цветы, — Польша пожимает плечами. — Теперь у меня дома стоят прекрасные розы. — Он мягко улыбается, вспоминая вчерашний сюрприз. В голову протискиваются мысли о том, что Польша ни разу не говорил ему «люблю». Можно ли было расценить его поцелуи и принятие действий Рейха как признание? Вполне да, но и услышать заветное «я люблю тебя» каждому хочется. Рейхугольнику — особенно. Польша… Подумает над этим. Он понимает, его сердце трепещет рядом с ним, но боится признаваться в ответ. Почему-то ему страшно сказать три заветных слова. Улыбка стирается с лица Польши, он, задумчивый, уходит в подсобку на небольшой перерыв. Слюнки текут в предвкушении обеда. Крышка контейнера открывается и укладывается на стол немного поодаль. Польша вдыхает чрезвычайно аппетитный аромат еды и вдруг пытается вспомнить, когда последний раз готовил сам. Теперь вместо него всё делал Рейхугольник. Даже дом убирал, пока поляк отсутствовал. Выглядит неправильно и нечестно, а Польша и не замечал до этого. Сегодня он поговорит с Рейхом и договорится выполнять дела либо по очереди, либо вместе. Вот и новая тема для обсуждения.

***

Рейхугольник, как обычно, приходит за ним немного раньше конца рабочего дня и смирно ждёт, когда Польша появится из дверей, чтобы заключить его в крепкие объятия и повести домой на долгожданный обещанный ужин с бонусом в виде совместной ванны, если Польша о ней не забыл. Нидерланды отпускает поляка пораньше на несколько минут, видя, как за окнами маячит фигура Рейха, и улыбается их воссоединению. Сегодня Польша особенно воодушевлен, его настроение передаётся и демону. Дома сразу на пороге, как только дверь оказывается надёжно заперта, он утягивает поляка в поцелуй, подхватывает на руки и прислоняет спиной к стене. — Знаешь, — в перерыве говорит Польша и вновь смолкает, целуя Рейхугольника. Он скрещивает ноги за его спиной и сжимает пальцы на плечах. Они впиваются в плотную ткань пальто. — Мне кажется, отныне всё будет хорошо. — Польша сияет улыбкой. Он давно не чувствовал себя настолько хорошо и уверенно в будущем — теперь залитым светом в его мыслях, вместо страха перед теоретической смертью. — А как же иначе? — Рейхугольник улыбается и опускается губами к ниже. Он цепляет собачку на куртке и тянет вниз. На улице постепенно становится теплее — на Польше рубашка, открывающая демону шею для поцелуев. Поляк запрокидывает голову, одна рука перемещается на чужой затылок. Он содрогается от каждого поцелуя и сжимает его волосы. — У вас с Венгрией отношения должны пойти на лад. Он готов принять тебя, — шепчет Польша. — А как у вас с ним? — Рейхугольник ставит Польшу на ноги и помогает снять обувь с верхней одеждой. — Отлично. Мы хорошо поговорили и провели время. Теперь он в курсе всего касательно нас, кроме… — Польша хочет упомянуть смерть, но разве не он только что сказал «всё будет хорошо»? Слова проглатываются, он не заканчивает фразу. Рейхугольник понимает и без того. — Это к лучшему, — кивает Рейхугольник. Раз Польша выживет во что бы то ни стало, незачем трепать нервы близким ему людям такими страшными словами. — Итак, как бы ты предпочёл провести со мной вечер? Пока я выгляжу, как человек или как демон? — Я люблю тебя любым, — Польша пожимает плечами. — Мне не важно, как ты выглядишь, главное, что это ты. Рейхугольник удивлённо замирает. Его губы медленно расползаются в счастливой улыбке, а серебряные глаза сверкают хитринкой. Польша в желании понять, что вызвало подобную реакцию, повторяет в голове только что произнесенные им слова и медленно краснеет в осознании. — Повтори, — шепчет демон. Он кладёт ладони Польши на свои щеки и наклоняется немного ниже, дабы их лица оказались на одном уровне. — Я… — Польша закрывает глаза. Взгляд, которым его одаривает Рейх, до боли смущает, — люблю… тебя, — каждое слово звучит ещё тише. Его хватают в объятия и кружат над полом. Польша жмурится и обнимает демона крепче за шею, пока его не ставят обратно на землю. — Я люблю тебя, — шепчет Рейхугольник в губы и коротко целует. — Люблю безумно, — за словами следует еще один поцелуй, на этот раз — в кончик носа. — Ты лучшее, что случалось со мной в жизни. — Губы касаются щеки, и об неё же демон трется своей. Польша до крайности смущен. Он стоит столбом, принимает каждый поцелуй с закрытыми глазами и растерянно молчит. Он и правда признался в ответных чувствах, теперь они в самых официальных отношениях, а Рейхугольник вне себя от счастья. Нет, не так. Польша и правда любит Рейхугольника в ответ и счастлив вместе с ним. — Ты готов к ужину? — слышится у самого уха. Польша кивает — сразу после этого его берут за руку, кружат вокруг оси и уводят в сторону, Рейхугольник ловит его за талию, и поляк повисает над полом. Когда он открывает глаза, зажмуренные от неожиданности, перед ним Рейх предстает в своей не человеческой форме, а квартира Польши уже не его квартира. Он удивлённо осматривается, пока ему помогают встать ровно, и даже пугается. — Добро пожаловать ко мне домой, — демон улыбается, оголяя острые клыки. Впервые Польша видит эту улыбку в его демонической форме. Она пугает и одновременно завораживает. Хочется коснуться рукой каждого клыка, проверить пальцем на остроту и прислониться губами. Польша отгоняет от себя смущающие мысли. Всё потом. — Домой? — повторяет поляк. Так скоро? Так быстро? И слишком неожиданно. Хотя для особенного вечера нужно особенное место, в данном случае то, где Польша не был, но хотел бы побывать. — То есть мне уже можно в твой мир? — Внутри него дикий интерес переплетается с лёгким страхом: всё-таки это иной мир, и он думал, его как минимум предупредят и подготовят к переходу в него. — Да, почему бы и нет, — Рейх берет его ладонь, целует тыльную сторону и ведет Польшу в просторную столовую, где их ожидает накрытый стол с горящими свечами. Охоту осмотреть весь дом поскорее Польша погасает в себе и сосредотачивается мыслями на их особенном ужине. Остальное подождет, не убежит этот дом от него, а сейчас в его глазах и мыслях один Рейхугольник.