Тонкая грань между гормонами и домом

От лица Пата: Всё бывает в первый раз Пат с тоской посмотрел на мятую футболку, валявшуюся на его кровати. Он обнюхал каждый дюйм, но альфа-аромат окончательно исчез, пав жертвой маскирующего дезодоранта и собственной течки Пата. Оглядываясь назад, он понимал, что, наверное, не стоило лежать на ней лицом вниз, трахая себя поверх подушки, но уже тогда запах начал слабеть. Футболка продержалась пять волн; учитывая количество дезодоранта на ней и то, сколько омега-вони выделял Пат, он должен был признать, что это чертовски неплохой результат. Он сердито взглянул на тëмную и безжизненную комнату напротив, такую же, как и весь остальной дом. Они куда-то ушли на ужин? Когда вернутся? Стоит ли ждать? Честно говоря, у него только что появились первые признаки приближающейся волны. Пройдёт какое-то время, прежде чем она накроет его полностью, и даже тогда он привык игнорировать её как можно дольше. Он протянет полчаса, а может, и целый час, если найдет, чем себя отвлечь. Нонг’Нао прислонился к стене, покинув свое обычное укрытие под подушкой. (Пат держал его подальше во время волн, потому что ему просто казалось неправильным, что его детская игрушка лежит на кровати и пялится на него, в то время, как у него в заднице фаллоимитатор.) Он скорчил ему гримасу. Он был уверен, что Нонг’Нао понял. Пат плюхнулся на стул перед ноутбуком, включил его и запустил видеоигру, которую так расхваливал Корн. Нацепив наушники, он попытался максимально погрузиться в игру, нырнуть в виртуальный мир с головой, чтобы затеряться среди магии, монстров и боях на мечах. Он продержался сорок минут, прежде чем снова потянулся к телефону, и сердито вздохнул, не только из-за своей нетерпеливости, но и потому, что сообщение Прану всё ещё висело непрочитанным. Пат поджал губы и замер с пальцем над кнопкой вызова; проигнорировать звонок Прану будет гораздо труднее. В сердцах он тряхнул головой и бросил телефон обратно на стол. Если Пран не удосужился прочитать сообщение, то уж точно не ответит на звонок. Пат просто услышит гудки и потом получит от Прана очередную порцию недовольства, а ему сейчас нужен Пран в хорошем настроении. Скривившись, он приподнял край футболки, обмахивая грудь в поисках прохлады. Температура начала подниматься — ещё один признак того, что игнорировать волну больше не получится. Даже во рту появилась противная сухость. Оттолкнувшись от стола, он прошлёпал на лестничную площадку и спустился вниз, чтобы налить себе воды. На улице уже начинало темнеть, и кухня погрузилась в полумрак, но света хватало, чтобы добраться до шкафчика, достать стакан и наполнить его. Первый стакан он осушил залпом, затем налил ещё один и, облокотившись на раковину, уставился в окно на небо. Солнце уже почти скрылось, но день не обещал красивого заката. Небо оставалось ярко-голубым, становясь тем тусклее и серее, чем дальше оно было от угасающего света. Это зрелище нисколько не отвлекало его от осознания того, что жар в его теле начал концентрироваться в одном очень конкретном месте. Может быть, он просто недостаточно тщательно обнюхал футболку, когда проверял её в последний раз. Может, если понюхать её сейчас, он всё ещё сможет уловить следы альфа-аромата. Много не нужно, даже крошечной толики хватило бы с лихвой. Это отсрочило бы следующую течку ещё на час, а может, и на два, за которые Пран, вероятно, вернётся, и он сможет получить новую футболку. Если, конечно, Пран собирается вернуться. Эта мысль как молния пронзила его, и Пат не знал, почему он не подумал об этом раньше. Он понятия не имел, собирался ли Пран остаться на все выходные. Может он планировал остаться только в пятницу и субботу, а затем попросить родителей подвезти его, чтобы он мог весь день воскресенья посвятить учебе. И если это так, то даже если Пран ответит на его сообщение, это будет лишь: «Это твоя проблема, решай сам. Я вернулся в университет.» Он отругал себя за то, что не подумал о такой возможности раньше, и уже осушил свой стакан, собираясь бежать наверх к телефону, когда услышал шум двигателя. Его взгляд метнулся обратно к окну, но снаружи ничего не было видно, кроме огромных стен, которые их семьи возвели между собой. Разочарованный, он развернулся на пятках и выскочил из кухни, преодолевая лестницу по две ступеньки за раз и врываясь в комнату Па. Он выглянул из её окна и смог разглядеть блеск крыши автомобиля на подъездной дорожке по соседству. Наконец-то! Он бросился обратно в спальню, на ходу хватая телефон, чтобы проверить сообщения. По-прежнему ничего, ни единого маленького значка, который бы говорил, что сообщение прочитано. Впрочем, если Пран был с ними, то он только что вернулся домой; скорее всего, он захочет уединиться, прежде чем читать сообщения Пата. Пат может подождать ещё несколько минут. Он листал телефон и включил случайный плейлист, надеясь, что музыка поможет снять напряжение, разливающееся по его венам. Не помогло. Несколько минут превратились в пять. Потом в десять. Пат дважды брал чёртову футболку, чтобы еще раз убедиться в отсутствии запаха альфы, а теперь он расхаживал взад-перëд, глядя на молчащий и неподвижный телефон на столе. Ладно, десять минут — это уже перебор. Неужели нельзя сделать вид, будто нужно в туалет или что-то ещё? Пат схватил телефон, чтобы отправить сообщение, полное раздражения. [por.pran] Проверяй свои сообщения, придурок! Он бросил телефон на кровать и вернулся к окну, глядя на соседний дом. Едва различимо горел свет внизу, но наверху всё ещё было темно. Почему так долго? Неужели Пран и правда не с ними? Но если он вернулся в универ, почему ещё не прочитал сообщения? Он снова проверил телефон. До сих пор непрочитано. Пат сердито засопел, сдвинув брови. Может, он тусуется где-то? Вернулся в универ и сразу пошел гулять с друзьями? Не хочет читать сообщения, пока вокруг куча народа? Пат пролистал социальные сети Прана, пытаясь найти хоть что-нибудь, что указывало бы на то, что тот пошел в ресторан, бар или ещё куда-то, но ничего не нашёл. Впрочем, Пран обычно не постит ничего, пока развлекается; обычно он добавлял какие-нибудь красивые фото после. Пат на всякий случай проверил страницы друзей Прана. У всех у них были открытые аккаунты, так что это было легко, но новых публикаций ни у кого из них не было. Он чуть не полез просматривать их истории, но в последнюю минуту вспомнил, что они смогут увидеть, кто их смотрел. Пат фыркнул, разочарование клокотало в груди. Почему Пран не сказал ему, если собирался вернуться? Хотя… он же и не говорил, что приедет, не так ли? Вот дерьмо. Он уже успел привыкнуть к пятичасовым перерывам между волнами. Вернуться к часовым — полный отстой. А еще больший отстой знать, что то, что могло бы это предотвратить, буквально в нескольких метрах на другой стороне крыши. Ему хватило бы и минуты, если бы не запертое окно. Хотя Пран чаще всего оставлял его открытым. В детстве Пран постоянно бегал наверх, чтобы его закрыть, прежде чем куда-нибудь уходил с родителями. Эта мысль сверлила ему мозг. Он определенно не должен проверять, оставил ли Пран окно незапертым. А если оно открыто, он определенно не должен пробираться в комнату Прана к его корзине для белья. И если там ничего не будет, он уж точно не должен красть его подушку. Пат закусил губу. Мысль отказывалась уходить, зарываясь всё глубже, пока он смотрел на тёмную спальню по соседству. Это была глупая идея. Пран бы всё равно не оставил окно незапертым, ему уже не четырнадцать. Пат перелезет туда, окно не поддастся, и ему придётся лезть обратно. Просто потратит тридцать секунд жизни впустую. …Но зато он хотя бы будет знать. Он втянул нижнюю губу в рот, позволив передним зубам поскрести по ней, прежде чем медленно отпустить. Тридцать секунд. Кто заметит его за тридцать секунд? Этого времени даже не хватит, чтобы запах его течки задержался. Всё, что ему нужно сделать, это перелезть через балконное ограждение, на цыпочках обойти водосточную трубу, переступить на гараж и проверить окно. Оно будет заперто, и тогда он сможет вернуться и перестать об этом думать. Легко. Он подошёл к балконной двери, вглядываясь в сад внизу. Было тихо и спокойно, никого не видно, поэтому он тихонько открыл дверь, выйдя на прохладный вечерний воздух. Солнце уже скрылось за горизонтом, хотя свет ещё держался. Прежняя серость исчезла, и теперь пастельно-голубой цвет уступал место глубокой лазури по мере того, как вокруг сгущалась ночь. Обострившееся обоняние уловило смесь цветов гибискуса из сада, выхлопных газов и прогретого на солнце битума. Но никаких людей. Никаких альф. Он спрыгнул с балконных перил на тонкую кровлю крыши рядом со своим домом, проскользнул мимо окна своей комнаты, а затем запрыгнул на гараж, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет поблизости. Он подошёл к окну медленно, осторожно, почти так, будто оно вот-вот взорвётся, а затем провел пальцами по его краю. Он осторожно надавил. Окно не сдвинулось. Как он и ожидал. Заперто наглухо. Пат вздохнул, когда его разочарование снова превратилось в бурлящее кипение. Пран оставил шторы открытыми, и даже сквозь сумрак Пат мог видеть свою добычу, заманчиво лежащую у стены с правой стороны комнаты. Он подавил желание подумать, что это его дразнит. Он скривил губы и ещё раз толкнул окно, больше из раздражения, чем надежды. Оно отъехало на полфута в сторону. Пат ошеломлëнно уставился на открытый проём в комнату Прана. В нос ударил запах маскирующего дезодоранта, но также, еле уловимо, так слабо, что его мог учуять только его нос в период течки, витал аромат альфы. Пат облизнул губы. Он быстро распахнул окно до конца и уже собрался забраться внутрь, как внезапно вспыхнул свет. Пат застыл, его голова резко взметнулась вверх, и он с ужасом посмотрел на дверь, но знакомая фигура Прана заставила его облегчëнно вздохнуть. — Я уж думал, это твои родители! — прошипел он. Пран уставился на него широко раскрытыми глазами, одной рукой уже зажав нос и быстро закрывая дверь за собой. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Я думал, ты уехал обратно в универ! Пран недоверчиво уставился на него. — Поэтому ты решил вломиться? — Ну, я не думал, что это сработает! — Ты не… не в этом дело, Пат! — Прана охватила ярость, он быстрыми шагами пересёк комнату. — Что ты вообще пытался сделать? — Ну… Пран скрестил руки на груди, локтем подпирая другую руку, которой он зажимал кончик носа. — Только не говори, что тебе нужна ещё одна футболка, — резко перебил он. — Дезодорант на ней слишком сильный, твой запах исчез слишком быстро! — Чего ты хочешь? Чтобы я дал тебе трусы? — требовательно спросил Пран, сарказм сквозил в каждом его слове. Пат замер на мгновение, обдумывая эту мысль. Конечно, это звучало странно, но с другой стороны: никакого дезодоранта и, ну, очень близкий контакт… Может быть, это было влияние запаха Прана, начинающего пробиваться сквозь маскирующий дезодорант и воздействующего на разум Пата, воспаленного от течки, но он не мог избавиться от мысли, что это идеальное решение. С таким подходом он, возможно, даже дотянет до конца своей течки. Он медленно поднял брови, и Пран какое-то мгновение смотрел на него в замешательстве, прежде чем до него дошло. Глаза Прана расширились, как блюдца, и он отрицательно замотал головой. — Пат, даже не думай об этом. — Ну пожалуйста, — умоляющим тоном протянул Пат, определённо уже обдумывая эту идею. — Нет. — Ну, пожа-а-алуйста. — Нет. — Пожалуйста, Пран, иначе я всю ночь буду мучиться от волн! — Ни за что. — Это всего лишь одежда, в чём проблема? — Дело не в… Ты не понимаешь, насколько это странно? — Это просто биология, а биология иногда бывает странной. Пран уставился на него так, словно Пат предложил им отправиться в пустыню Сахара без воды. Он пару раз пошевелил челюстью, словно перебирая варианты ответа, прежде чем просто выдать: «Нет.» — Не заставляй меня влезать и забирать их самому, — Пат подался ближе, хлопнув ладонями по подоконнику. — Только попробуй! — Пран кинулся к нему, пытаясь оторвать руки Пата от рамы. Пата словно парализовало, когда запах Прана накрыл его волной. Он отличался от прежнего: был более резким, густым, мускусным, и какой-то первобытный инстинкт в Пате немедленно отреагировал на него. Пату пришлось откинуться назад, чтобы не вытащить Прана прямо из окна. — Я думал, тебе не нравится мой запах, — глупо произнес он, словно это было главной проблемой. — Не нравится, — быстро ответил Пран, но выглядел при этом виноватым, как ребенок, которого застукали за поеданием печенья из коробки. — Нравится, я это чую. Пран отступил назад, мотая головой, но это только позволило Пату увидеть выпуклость на его брюках, которая явно не была частью свитера, который он заправил в них. От этого вида в нём вспыхнула волна жара. Возможно, это странно — из всех возможных людей чувствовать такое к Прану, но после того, как Пат несколько раз дрочил на запах его футболки и хотел уткнуться лицом ему в нижнее бельё, его течка превращала определение «странно» во вполне конкретное желание. Пран проследил за его взглядом, его щёки покраснели, и он поспешно натянул свитер, чтобы скрыть это зрелище. Он сердито посмотрел на Пата. — Это… это просто биология, чего ты ожидал, раз твоей, блять, течкой несет за милю? Пат ухмыльнулся в ответ, снова приблизившись к окну. — Ну, если бы ты просто дал мне то, о чем я просил, я бы уже ушёл. Складывается впечатление, будто ты хочешь меня здесь задержать. Он попытался не отводить взгляд от сверлящего взгляда Прана, но не смог устоять перед желанием посмотреть вниз, его разум был занят мыслями о том, что скрывается под всей этой шерстью. «Это Пран,» — попытался он напомнить себе, но почему-то запретность этих мыслей лишь только сильнее разжигала жар в венах. — Я не хочу, чтобы ты здесь был, — попытался возразить Пран, хотя насыщенный аромат, исходящий от него, говорил об обратном. Пат втянул воздух, смакуя разницу между выцветшим запахом среди маскирующего дезодоранта на футболке Прана и этим более глубоким, тёплым ароматом интереса. Пахло жаром, сумерками, мускусом, смешанным со странным медовым воздухом, который витает в атмосфере в полночь. Глаза Прана были устремлены на него, широко раскрытые, словно он чего-то опасался, но было там и кое-что еще. Что-то похожее на голод. — Тогда где ты хочешь, чтобы я был? — ответил Пат, чувствуя как жар всё сильнее разгорается в нем, чем дольше он вдыхал этот аромат интереса. — В твоей кровати? В моей? Может, здесь, на крыше? Ночь отличная. Слова вылетали автоматически, и он знал, что это всего лишь влияние течки, но каждая высказанная идея разжигала все более сильную волну желания. — А? — Пран уставился на него разинув рот, и Пату захотелось рассмеяться. Неужели всё так просто? — Ты альфа, я омега в течке. Это просто биология, верно? — Ты шутишь, — выпалил Пран так быстро, что мог бы выиграть награду, его глаза при этом ещё больше расширились. — С чего бы мне шутить? — парировал Пат, затем сделал еще один глубокий вдох этого пьянящего альфа-запаха. Мускус и полночь. Блять, он действительно хорошо пах. — Тебе нравится мой запах, мне нравится твой, так почему бы и нет? Или… — Пат вопросительно приподнял брови. Пран нахмурился, во взгляде смешались подозрительность и воинственность. — Или что? — Или ты боишься, что у тебя не получится? — поддразнил Пат, наслаждаясь негодованием, вспыхнувшим на лице Прана. — Напугал, засранец, — огрызнулся Пран. — Просто у меня высокие стандарты, а ты им не соответствуешь. — Ой, правда? — Пат оттолкнулся от крыши и перемахнул через оконный проём, легко приземлившись на пол спальни Прана, пока тот поспешно отпрянул. — Ты рехнулся? Мои родители тебя учуют! — агрессивно прошептал он, бросая взгляд на дверь. — Запах альфы маскирует омегу, все это знают, — спокойно произнёс Пат, но несмотря на сказанные слова, его сердце колотилось как бешеное, адреналин разливался по венам. Он едва мог поверить в риск, на который шёл. Это волнение захлестывало его, как предвкушение драки. Пат вторгся в личное пространство Прана, наслаждаясь тем, как у того раздулись ноздри и расширились зрачки, когда запах его течки ударил ещё сильнее. Руки Прана сжались по бокам, но он не попытался оттолкнуть Пата. Они оказались практически нос к носу, так близко, что Пат мог сосчитать почти каждую ресничку и перечислить каждый оттенок коричневого в крапчатых радужках Прана. Пат вдохнул возбуждённого альфу, ища в его глазах признак того, что он этого не хочет. Он его не нашёл. Не в силах больше сопротивляться, Пат наклонил голову, чтобы уткнуться носом в изгиб шеи Прана и глубоко вдохнуть. Этот резкий мускус пронесся по нему, как наркотик класса А, заставив содрогнуться позвоночник, и непроизвольный стон сорвался с его губ. Он услышал, как Пран тяжело сглотнул. — Пат, Пат, хватит, — обеспокоенно произнес Пран, и Пат отскочил назад, ожидая увидеть кого-то в дверном проёме, но там никого не было. Только Пран, наблюдавший за ним, словно за диким животным. — Пат, ты не соображаешь. У тебя течка, ты этого не хочешь. Пат раздраженно фыркнул. Неужели Пран действительно верит в этот глупый миф? — Да ладно, я же не пьян, у меня просто течка, — Пран выглядел неубежденным, и Пат раздражëнно вздохнул, чувствуя, как под кожей зудит желание, и пристально посмотрел на него открытым взглядом. — Я нормально соображаю. Просто очень, очень возбуждëн… Представь, что ты уже почти кончил, и вдруг всё остановилось. Вот такой у меня уровень желания, но постоянно. Пран провёл языком по губам, вспышка розового оставила влажный след, сверкающий в свете лампы. Пат подумал, каковы эти губы на вкус. — Тебя беспокоит такая ерунда? — спросил Пат, возвращая взгляд вверх. Ему удалось удержать зрительный контакт на секунду, но потом Пран сглотнул, и Пат поймал себя на том, что наблюдает за движением его кадыка, странно заворожëнный. — Это не ерунда, а вполне обоснованное беспокойство, — прошипел Пран в ответ. Розовый язык снова выскользнул, чтобы увлажнить губы, и Пат снова оказался смотрящим на его рот. — Сомневаюсь, что ты захотел бы этого, если бы не течка. — Это всё равно что сказать, что ты бы не захотел, если бы не был в настроении, — Пат заставил себя снова посмотреть на Прана, только чтобы заметить, как глаза Прана метнулись вверх, чтобы встретиться с его взглядом. Куда он смотрел раньше? Должно быть, он заметил, как Пат смотрит на его рот. А Пран смотрел на рот Пата? — Но я, — тихо продолжил Пат, — я в настроении. И я хочу. А ты? Пран снова сглотнул, его глаза были широко раскрыты и в них явно плескалось согласие. Жар охватил тело Пата, и он протянул руку, прежде чем успел даже подумать об этом. Его ладонь легла на изгиб щеки Прана. — Пран… — слово было произнесено полушёпотом, наполовину жалобно, и звучало совсем не так, как должно было звучать. Он должен был звучать уверенно, грубо и соблазнительно, но отчаяние, пульсирующее в его крови, пересилило всё притворство. В любом случае, это сработало. Пат мог сказать это по тому, как дрогнули веки Прана. По тому, как он медленно и прерывисто втянул воздух. По тому, как он чуть-чуть наклонился вперёд, словно его тянуло, даже не осознавая этого. Пат бесстыдно уставился на рот Прана. — Можно? — прошептал он. Пран замотал головой так быстро, что смахнул руку Пата, и его сердце упало вслед за ней. Тело пронзила боль от осознания отказа. Он попытался поймать взгляд Прана, но глаза Прана метнулись к двери. — Не здесь, — прошептал он с лёгким испугом, и сердце Пата снова заколотилось от радости. Даже не подумав, он просто схватил Прана за руку и потащил его к окну. По телу разливался восторг, когда Пран без сопротивления последовал за ним. Обжигающее желание, жар, нужда подгоняли его, уже рисуя в воображении то, чем они собирались заняться с Праном, как только доберутся до его дома. Это походило на безумие, но Пату, охваченному волной течки, было всё равно; он просто хотел, чтобы внутри него был альфа, чтобы они трахались вместе, пока не кончат так сильно, что увидят звёзды. Сердце Пата снова рухнуло в желудок, когда он понял, что забыл одну жизненно важную вещь. — Стой, стой, стой, — торопливо прошипел он, остановившись и резко развернувшись лицом к Прану. — Это ты тащишь меня, — упрекнул Пран, хоть и говорил сбивчиво, словно расстроенный остановкой. — У тебя есть презервативы? — Ты серьезно? — Я оставил свои в универе, — проныл Пат. — Я же не ожидал такого! — С чего бы им быть здесь? — раздраженно огрызнулся Пран, указывая рукой на свою спальню. — Не знаю, ну а вдруг есть, — с досадой фыркнул Пат, стиснув зубы. Хотелось кричать от того, что он так близко к тому, чего так отчаянно требует его тело, и всё рушится из-за такой глупости, как отсутствие контрацепции. Какого черта он не держал хотя бы один презерватив в бумажнике на всякий случай? Пран сверлил его гневным взглядом, а Пат разрывался между желанием ответить тем же и начать препираться, и желанием затащить его обратно в комнату и обойтись ртом, игрушками и пальцами. Этот диссонанс сводил с ума. Внезапно Пран отвёл взгляд, его взгляд смягчился, когда он посмотрел на свою спальню. Он повернулся обратно к Пату с тем выражением лица, которое Пат помнил со школы — оно означало, что у него только что созрел план, но он ещё не совсем уверен в нем, затем выдернул своё запястье из руки Пата. Пат затаил дыхание, когда Пран быстро направился к комоду. Пран рывком выдвинул верхний ящик, и, увидев содержимое, Пат едва не застонал. Если Пран собирался сунуть ему нижнее бельё, разве он не понимал, что нет смысла давать ему чистое? Впрочем, Пран не стал доставать боксеры, он просто отодвинул несколько вещей в сторону, затем замер и нервно облизнулся. Из ящика снова появилась его рука, зажавшая между большим и указательным пальцем два тонких серебристых квадратика. Пран бросил взгляд через плечо на Пата, и тот радостно ухмыльнулся. Пран не ответил на улыбку. Он повернулся обратно к презервативам, разглядывая их так пристально, будто это было какое-то невероятное научное открытие. Пату захотелось застонать от досады. — Ну что ещё? — спросил он, подходя ближе и пытаясь разглядеть, что рассматривает Пран. — Проверяю срок годности. Пат опешил, недоверчиво сдвинув брови. Прямо перед Праном находился омега в течке, а он… проверяет срок годности презервативов? Он, наверное, единственный альфа на планете, настолько помешанный на безопасности. — Зачем? — спросил Пат, чувствуя нарастающую истерику. — Как давно они у тебя? — Ещё со старшей школы, — ответил Пран. — Нам их дали на уроке здоровья. Пат фыркнул, не сумев сдержать удивления. Пришлось прикусить губу, чтобы не расхохотаться во весь голос и не дать о себе знать родителям Прана. Тот сверкнул на него глазами. — А у тебя, полагаю, они уже использованы? — Конечно, — самодовольно ответил Пат, прежде чем снова ухмыльнуться. — Сразу после урока мы сделали из них водяные шарики и покидали друг в друга. Взгляд Прана смягчился, он фыркнул, смеясь, и покачал головой. — Ну ещё бы. Пат попытался нахмуриться, но с треском провалился. Его слишком отвлекало то, как Пран всё ещё держал две упаковки презервативов, рука зависла над ящиком комода и не двигалась. Пат снова шагнул вперёд, прижавшись к боку Прана, и втянул в себя его запах, наслаждаясь тем, как Пран реагирует на его близость. — Так идём уже? Улыбка Прана исчезла, он насторожëнно смотрел на Пата, как кот, загнанный в угол, не понимая, друг перед ним или враг. Пат понял, что все эти штуки с проверкой срока годности были просто уловкой, чтобы оттянуть время; Пран нервничал. К счастью, Пат знал, как помочь нервному Прану. — Только если не боишься, — поддразнил он, приподняв брови. Осторожность Прана испарилась под напором вызова. Всё его тело словно напряглось от желания показать Пату, как сильно тот ошибается, и при виде этого у Пата на щеках появилась хищная ухмылка. Он скучал по этому — по их умению выводить друг друга из себя, как никто другой. — О, я-то справлюсь, — огрызнулся Пран, его глаза пылали как шторм. — А ты уверен? — Безусловно, — ухмыльнулся Пат и снова обхватил запястье Прана. Касание кожи о кожу словно заставило его захлебнуться резким скачком феромонов Прана. Жар внутри Пата требовательно шептал ему швырнуть Прана на кровать, зарыться лицом в каждую его горячую, пахнущую мускусом часть тела, сорвать с него одежду, чувствовать на языке соль и возбуждение, заполнить боль внутри себя чем-то более реальным, чем холодный голубой силикон. Он резко закусил щеку, напоминая себе, что всё это возможно, но только не здесь. Он потащил Прана обратно к окну, пока тот, сунув презервативы в карман, шипел, что вполне способен идти сам. Пат скорчил рожу и выбрался на крышу гаража. Он прикусил губу, когда влажность, которую он даже не заметил, скопившаяся между ног, хлынула вниз по коже и пропитала новые участки его нижнего белья. С нетерпением дождавшись Прана, он повёл его к своему балкону. Пат с ловкостью заправского акробата перелез через ограждение и обернулся, чтобы протянуть руку Прану. Тот, упрямо решив забраться самостоятельно, проигнорировал предложение, несмотря на явное неудобство, вызванное выпирающей частью его брюк. Музыка в комнате Пата всё ещё играла, барабаны грохотали в ночном воздухе, когда он распахнул дверь и вошёл, втаскивая за собой Прана. Дверь захлопнулась за ними, и они оказались в темноте комнаты Пата. Их дыхание смешалось, а зрачки Прана расширились так сильно, что, казалось, могли целиком поглотить радужку, под напором запаха трехдневной течки Пата. Он сжал руки в кулаки по бокам, всё его тело было напряжено, словно натянутый канат, будто он с трудом сдерживался, чтобы не схватить Пата и не бросить его на кровать лицом вниз. От этой мысли жар в животе Пата вспыхнул ещё сильнее, и он подошёл ближе, наклоняясь, чтобы прижаться носом к щеке Прана. Он сделал нарочито глубокий вдох. Он мог опьянеть от этого: от звука учащающегося, становящегося тяжелым дыхания у самого уха, от тепла чужого тела, прижатого к нему, от запаха мускуса и полуночи, заполнившего его нос. Он медленно провёл кончиком носа по щеке Прана, пока они не оказались нос к носу, лоб ко лбу. Он попытался заглянуть в глаза Пана, но они были слишком близко, поэтому вместо этого он опустил веки, оставив лишь запах, тепло и дрожащие вздохи между ними. — Пран… — пробормотал он умоляюще, потому что ему нужно было, чтобы Пран начал это, нужно было знать, что Пран этого хочет так же, как и он, даже если это всего лишь гормоны и биология. Происходящее между ними должно было быть на равных, балансом; они всегда были балансом. Пран резко вдохнул, а затем выдохнул, легкая дрожь выдавала его волнение. Тепло прижалось к губам Пата, сначала неуверенно, а затем твёрдо, уверенно и жадно. Пат раскрыл губы, чтобы их можно было соединить, впиваясь в нижнюю губу Прана, прежде чем медленно отпустить, и сердце бешено колотилось в груди при мысли о том, что они действительно это делают. Пран замер на полсекунды, а затем сорвался. Рука схватила Пата за затылок, и его рот оказался под осадой — сражением губ, зубов и языка, когда всё тело Прана прижалось к нему. Он так же неистово отвечал, голова склонялась к Прану, когда он обхватывал его обеими руками, тянул, толкал, задыхался и целовал. Он чувствовал себя околдованным. Одержимым. Поглощëнным. Полностью потерянным во власти своего жара. Он даже не заметил, как его куда-то ведут, пока они не оказались на середине комнаты, а потом ног коснулась кровать. Пат оторвался от Прана, присел на неё, стянул через голову майку, а потом за бёдра притянул к себе Прана, усаживая его между своих ног. Он запрокинул голову для поцелуя, но Пран неловко и неподвижно смотрел на него сверху вниз, и на секунду Пат подумал, что он разрушил чары, поспешив, но затем рука Прана двинулась вперёд. Кончики его пальцев прошлись по ключице Пата, пять точек жара на его коже, вспыхнувших, когда они скользнули вниз по выпуклости его груди. Пат резко вдохнул, когда один из пальцев скользнул по его соску, а взгляд Прана обжег его, когда он повторил это движение, нарочно зацепившись ногтем. Вспышка удовольствия и боли пронзила его. Должно быть, Пран увидел это на его лице, потому что он сделал это снова, сильнее, и это было хорошо, очень хорошо, но недостаточно. Пат схватил Прана за мягкий свитер и рывком притянул к себе для очередного поцелуя, проникая языком в рот Прана и наслаждаясь этим странным, сладким вкусом другого человека. В отместку Пран вцепился другой рукой ему в волосы, и Пат застонал, когда его голова откинулась назад ещё сильнее. Внезапно кулак сжался, чуть не выдернув клок волос, заставив Пата зашипеть от боли, и Пран отпустил его голову, словно обжëгшись. — Прости, прости, — быстро сказал он, опуская руку, и Пат чуть не застонал от потери. Он схватил Прана за запястье, возвращая его руку к своей голове. — Только не так сильно, — сказал ему Пат, едва узнав свой собственный голос. Пран на секунду посмотрел на него, а затем его рука снова оказалась в волосах Пата, его губы снова встретились с губами Пата, и это было именно то, что нужно Пату, но все равно недостаточно. Пат, сжимавший свитер Прана, перестал его притягивать и стал нетерпеливо стягивать его с парня. Пран, поняв намек, отстранился и стянул свитер через голову, наконец позволив Пату прикоснуться к обнажённой коже. Тело Прана было не таким тренированным как у него, более мягким и нежным, и Пат невольно обхватил его руками за талию, вдавливая большие пальцы в выпирающий живот, просто чтобы почувствовать это. Он уткнулся лицом в грудь Прана, его пьянящий аромат наполнил его нос, и он наслаждался тем, как живот Прана резко сжался, а его руки взлетели к плечам Пата. Пат наклонил голову, чтобы посмотреть на него, а Пран ответил ему взглядом, в котором читалось что-то непонятное. Излишнее самокопание, внезапно понял Пат. Он не знал, как это понял, но почему-то мог… Он наклонился, чуть вытянув шею, и вцепился зубами в один из сосков Прана. — Бля, Пат! — выдохнул Пран, впиваясь ногтями в кожу на спине Пата, и слово пронеслось по изголодавшемуся телу Пата, разжигая пламя его жара в пожар. Он крепче обхватил Прана за талию, а затем потащил его на себя и перевернул, игнорируя удивлëнный крик, когда тот оказался на кровати. Пружины запротестовали, когда он навалился на них всем весом, внезапно звук в комнате стал громче, когда одна песня сменилась другой. Пран замер от беспокойства, но Пат просто воспользовался этим, чтобы ещё сильнее прижать его к кровати и взобраться сверху. — Пат, — прошипел Пран. — Что, если кто-нибудь услышит? — Кто, например? Тут никого нет, помнишь? — ответил Пат. Он склонился к шее Прана и уткнулся носом, заставив Прана извиваться под ним, пока Пат вдыхал острый, горячий аромат мускуса и полуночи. — Блять, как же вкусно ты пахнешь, — промурлыкал Пат, раздвигая ноги пошире, чтобы прижаться к напряженной выпуклости в штанах Прана. Пран, резко ахнув, обхватил Пата за талию, сжимая так сильно, словно не мог решить, то ли прижать Пата к себе ещё крепче, то ли перевернуть на спину. Пат громко застонал, не заботясь о приличии. Его голос был хриплым и томным, наполненным жаждой и нескрываемым возбуждением. Он покачивал своей задницей над членом Прана, от вытекающей смазки всё вокруг казалось мокрым, липким и… возбуждающим. Дыхание Прана стало рваным, и Пату захотелось услышать его стон. Он впился зубами в кожу на его шее, всасывая, покусывая и облизывая каждый дюйм, пока из груди Прана не вырвался сдавленный звук. От этого шума по телу Пата прокатилась волна жара и желания, настолько сильная, что он сам чуть не застонал, просто ощутив её. Рука на затылке грубо сгребла волосы, заставляя Пата поднять голову. Другая рука легла на его подбородок, и Пран чуть приподнялся, чтобы грубо поцеловать его. Его язык настойчиво вторгся в открытый рот Пата, крепко удерживая его голову, и это лишь заставило Пата думать о том, как Пран вторгается в кое-что другое. Эта мысль пронзила его, словно молния. Внезапно Пат оттолкнулся, поднимаясь на колени, и Пран застонал от потери контакта, но при этом не прекращая натиска на рот Пата. Пату хотелось продолжить, но у него была миссия. Одним рывком он сдернул штаны и нижнее бельё, мокрая ткань оставила скользкий след на его бедрах. Похоже Пран заметил, что он делает, потому что рука, которой он сжимал подбородок Пата, скользнула вниз по его обнажённому боку, схватившись за голое бедро. Пат схватил его руку, проводя ею между своих ног, чтобы Пран ощутил скользкое покрытие внутренней стороны его бёдер. Пран оторвался от поцелуя, судорожно вздохнув, глаза распахнулись, а зрачки расширились. — Блядь, — хрипло простонал он, обжигая взглядом обнажëнное тело Пата. Он прикусил губу, отпустив волосы Пата, чтобы приподняться на локте, а затем убрал руку с его бедра. Пат резко вдохнул, когда рука Прана обхватила его ноющий член. Он беспомощно раскачивался в скользкой руке Прана, отчаянно нуждаясь в трении, постанывая при каждом вдохе, как ебучая порнозвезда, но не мог остановиться. В унисон с его движениями скользила рука Прана, их дыхание, частое и рваное, сливалось в едином ритме. Пат опустил голову на плечо Прана, вдыхая его запах. Одной рукой он упëрся в кровать, чтобы не упасть, а другой обхватил руку Прана, крепче сжимая её. Сдавленные стоны Пата ласкали кожу Прана, а терпкий аромат мускуса и полуночи закружил его кровь в вихре головокружительного желания. Он словно парил, наслаждение накатывало волнами так быстро, что он чувствовал себя опьяненным. Пату пришлось больно прикусить губу, чтобы не захлебнуться бессвязными фразами о том, как же это невероятно, как сильно он хочет, чтобы Пран тоже испытал подобное, насколько он, чёрт возьми, близок к разрядке, просто от мысли о том, как Пран заполняет его ноющее нутро. И вот он уже кончил, вскрикнув от неожиданности, когда по его телу пронеслась волна блаженства. Это было так хорошо, но всё ещё недостаточно. — Да, блять, Пат! — потрясённо прошипел Пран. Его рука расслабилась, и Пату захотелось застонать от пропажи ощущений, хотя в то же время всё происходящее было слишком сильным. Крепко обхватив Прана, он ритмично двигался, переживая все отголоски их близости. Тело горело желанием большего. Запах Прана, острый и пьянящий, заполнял ноздри. Пат прижался сильнее, нуждаясь, жаждая, тоскуя. Рука потянулась вверх и вцепилась в плечо Прана. — Пат! Они рухнули на кровать, прежде чем Пат успел осознать, что они падают. Он уткнулся в кожу Прана, продолжая быстрые движения руками, вырывая у себя сдавленные возгласы и хватая ртом воздух, пока перевозбуждение не пронзило его тело электрическим разрядом. Но это не утоляло его жажду. Он чувствовал, как его задница почти умоляет, чтобы её наполнили, сжимаясь вокруг воображаемого члена, пока смазка стекала по его промежности, по яйцам, по бëдрам. Пран тяжело дышал ему в ухо, вскрикнув, когда Пат укусил его за ключицу. Его рука взлетела, вцепившись в волосы Пата, пытаясь оттащить его. Пат застонал от резкого рывка, больно отозвавшегося в голове, стон быстро перешел в скулёж, когда аромат Прана начал исчезать. Пран смотрел на него широко раскрытыми глазами, но Пат никак не мог понять почему. Почему он пялился на него, почему он не целовал его, почему он не трахал его? — Ты всё ещё возбуждён, — выдохнул Пран, и Пат в ответ застонал. — Мне нужно… Мне нужно… — слова давались с трудом, и Пат просто мотнул головой, опуская руку к ширинке Прана, надавливая на член, натягивающий ткань. Пран резко вдохнул, бёдра дернулись навстречу руке Пата. Он смотрел на Пата, словно хотел сожрать его целиком, но всё равно не двигался. — Праааан, — простонал Пат, уткнувшись обратно в плечо Прана, зажмурившись и пытаясь собраться с мыслями. — Пран, мне нужно! — Одежда, — выдохнул в ответ Пран, — нам нужно… И тут же взялся за дело, стягивая штаны Пата с его ног. С трудом поднявшись, Пат отпихнул их прочь, чертыхаясь сквозь зубы из-за нелепой позы, в которой он оказался, пытаясь выбраться. Пран, извиваясь под Патом, расстегнул брюки и приподнял бёдра, чтобы стянуть их вниз, а затем быстро проделал то же самое с трусами. Его член высвободился, и он был твёрдым, подтекающим и совершенным. Пат с торжествующим видом освободил одну ногу из-под резинки трусов, и Прану еле хватило времени убрать руки, прежде чем Пат широко расставил ноги и надавил вниз, отчаянно желая, чтобы Пран вошёл в него. Угол был неудобным и член Прана прогнулся, пока не пристроился в мокрой ложбинке между его ягодиц. Пран застонал, вцепившись руками в бёдра Пата, а Пат сдерживая раздражение, приподнялся, чтобы сделать новую попытку… — Подожди! Пат, подожди! Презерватив, нам нужен презерватив! — Пран вздрогнул, охваченный паникой, а Пат выдохнул стон, граничащий с рыданием, из-за очередного препятствия. Пран приподнялся, рука метнулась между ними, прежде чем снова опуститься обратно на покрывало с серебристой упаковкой между двумя пальцами. Пат было кинулся к презервативу, чтобы открыть, но Пран опередил его, отбросив пустую упаковку на кровать. Он неуклюже натянул резинку на свой член, а затем снова посмотрел на Пата своими большими тёмными глазами. — Готово, — быстро выдохнул он, и рука Пата метнулась обратно по его ногам, поворачивая его член как раз под нужным углом, прежде чем, наконец, опуститься вниз. Его дырочка легко раскрылась, истекая таким количеством смазки, что член Прана вошёл туда одним мощным толчком, и Пату хотелось плакать от того, насколько это было прекрасно. Пран под ним коротко вздохнул, инстинктивно подгибаясь и упираясь руками в бёдра Пата. Щёки его залил румянец, а волосы прилипли ко лбу. Каждый дюйм его тела внутри Пата раскалялся, пальцы впились в кожу Пата мертвой хваткой, а рот широко раскрылся, когда он уставился на Пата, словно на божество. Пат рванулся вперёд, чтобы поцеловать его, скользнув языком в открытый рот, и начал двигаться, трахая себя на члене Прана с безрассудной страстью, не думая ни о чём, кроме как о том, чтобы было больше, быстрее и жёстче. Пран грубо ответил на поцелуй, приподняв бёдра навстречу, толкаясь ещё глубже, и Пат застонал, когда их трение вызвало искры удовольствия, которые заплясали в нём, искры, от которых всё, к чему они прикасались, загорелось, пока он не был охвачен огнём, каждый дюйм его тела пылал. Оторвавшись от поцелуя, Пат тяжело дышал, не в силах выдержать заданный им же темп, но тут же уткнулся носом в шею Прана, жадно вдыхая его запах. Пран снова ахнул, и Пат прижался ближе, слизывая соль с его кожи. Руки Прана скользнули к его ягодицам, раздвинув их ещё шире. Пат содрогнулся, скуля от этого ощущения. Пран прерывисто стонал, двигая бёдрами, прежде чем внезапно вонзиться в него с удвоенной силой и под совершенно новым углом. Пат вскрикнул, заглушая звук горлом Прана, когда член врезался в его простату. Это было хорошо; это было так, так хорошо. Пат эгоистично упивался своим удовольствием, жар разгорался и потрескивал на его коже, грозя обратить его в пепел. Он больше не мог держаться. Он недавно достиг кульминации, но в период течки это не утолило его терзающую жажду, потому что его тело хотело другого: горячий и твёрдый член Прана внутри него, широко растягивающего его дырочку и жестко трахающего её, сладкий альфа-аромат возбуждения Прана, который кружит ему голову. Член Прана ритмично двигался внутри него, словно поршень, а Пат жадно принимал его, жар разгорался сильнее с каждым сжатием рук Прана. Каждый толчок отзывался взрывом наслаждения, а запах альфы был настолько сильным, что его можно было буквально ощутить на языке. Он застонал, огонь разгорался все ярче, жарче, неудержимее, пока, наконец, не превратился в оглушительный рёв. Пат сгорел в пламени. Когда жар наконец спал, он вернулся в реальность под оглушительный рифф гитары, гремевший из динамика, ощущая ласкающие прикосновения рук Прана на своей спине. Оба они, обессиленные, рухнули на простынь. Пат уткнулся лицом в шею Прана и тяжело сглотнул, пытаясь осмыслить случившееся. Он понятия не имел, что жар может ощущаться так. Теперь он понимал, почему омега-форумы пестрят жалобами на то, что ни одна игрушка не сравнится с настоящим сексом с альфой. Пран всё ещё был внутри него. Это не причиняло боли, но тело явно сигналировало о том, что пора остановиться. Он медленно приподнял бёдра, чувствуя дискомфорт в измученных суставах. От трения по сверхчувствительным нервным окончаниям, которые всего несколько минут назад жаждали большего, он коротко шикнул. Пран резко вдохнул под ним, руки замерли на спине Пата, пока тот не соскользнул. Теперь Пат чувствовал приятную, ноющую пустоту внутри. Он рассмеялся от переполнявшего блаженства, прижавшись к обнажëнному Прану. Тепло тела и запах секса, пота и чего-то неуловимого, напоминавшего ночной гибискус, окутывали его. — Пат… — пробормотал Пран, его голос звучал насторожëнно, будто он чего-то опасался. Пат в ответ промурчал ему в шею, и Пран, весь сжавшись, резко отпрянул. Пат рассмеялся и попытался повторить ласку. Пран оттолкнул его, склоняя голову, чтобы защитить шею, и в этот момент ямочка на его щеке оказалась как раз напротив губ Пата. Тот, не удержавшись, нежно прикоснулся к ней поцелуем. Пран охнул, словно ребенок, впервые получивший поцелуй, и это так рассмешило Пата, что он едва сдержался. Он наклонился, чтобы поцеловать вторую ямочку, но Пран подозрительно отшатнулся назад. Пат, вместо намеченной цели, случайно коснулся его губ, но это оказалось ничуть не хуже. Пран замер под ним, и Пат, неторопливо растягивая удовольствие, немного продлил поцелуй, прежде чем нежно отстраниться. С широкой, довольной улыбкой он посмотрел на Прана, чье выражение лица было смесью удовольствия, удивления и замешательства, словно поцелуй стал неожиданностью, несмотря на только что произошедший секс. Несмотря на то, что Пран только что лишил Пата девственности, а Пат, в свою очередь, вполне уверен, что и он мог лишить Прана невинности. Эта мысль заставила Пата тоже захотеть рассмеяться, и он так и сделал — тихим, глуповатым смехом, а затем снова поцеловал Прана, чтобы ещё больше его смутить. С точки зрения здравого смысла, потерять невинность с Праном было сумасшествием. Так и должно было быть, но на самом деле это не казалось таким уж безумным. Почему бы главным человеком в его жизни не стать тому, с кем он делился всеми первыми шагами и достижениями? Тому, с кем он делил детство и юность. Тому, кто три года назад выпал из его мира, забрав с собой цель Пата. Тому, кто снова вспыхнул в его жизни нахмуренным лицом и праведным гневом, а затем уселся на ступеньки возле аптеки, предлагая поделиться последним тюбиком крема от синяков. Пат никогда не был романтиком, когда дело касалось девственности. Он не ждал Единственного — временами он был бы рад Просто Любому — но сейчас всё ощущалось правильным. Словно всё встало на свои места. Пран моргнул, когда Пат медленно отстранился. Глаза Пата, обычно непроницаемые, сейчас светились непонятным теплом. Пран потянулся вперед, чтобы ответить на поцелуй. В этот раз удивился уже Пат, сам не понимая почему. Может быть, из-за нежности прикосновения. Раньше Пран никогда не был нежен с ним, даже во время их хрупкого перемирия в старшей школе. Похоже, это была адская доза окситоцина. — Бля, эти гормоны после течки — это нечто, а? — рассмеялся Пат, отстраняясь и пытаясь заставить Прана улыбнуться в ответ. — Чувствую себя, будто опрокинул пять шотов я донга. Пран моргнул, нахмурился, а затем закатил глаза. Впрочем, это была типичная реакция Прана, так что Пат был рад и этому. Он ухмыльнулся ему и подумал, не сделать ли «пять шотов я донга» их общей шуткой. Разумеется, Пран тут же всё испортил, шлёпнув его по руке. — Ладно, двигайся, мудак, — бросил он, выгнув бровь. Пат надулся от оскорбления. — Почему? — Во-первых, у меня до сих пор на члене презерватив, — ответил Пран, приподняв бровь. — А, точно, — колени и бёдра Пата запротестовали, когда он, скорчившись, откатился в сторону. Он поморщился, когда это движение заставило слизь между ног неприятно хлюпнуть и растечься. Перевернувшись на бок, он посмотрел вниз. — Охереть! Презерватив был полон. Очень полон. Настолько, что сперма Прана начала вытекать из нижнего края, а теперь, когда член опал, вес наполненного конца заставлял его самостоятельно сползать вниз. — На уроке здоровья не раздавали презервативы для альф, — ответил Пран, стараясь не смущаться. Пат фыркнул, наблюдая за тем, как Пран, наклонившись, окончательно стянул презерватив и держал его, пытаясь завязать узел на кончике. — Охерееееть, — протянул Пат, ухмыляясь. Пран закатил глаза. Он неловко держал презерватив, явно не зная, что делать с ним дальше, хмурясь от непривычного ощущения скользкой поверхности — Салфетки на тумбочке, — проговорил Пат, зевая. Теперь, когда волна возбуждения спала, усталость начала брать верх. Пран потянулся за салфеткой, аккуратно заворачивая в неё презерватив, но всё ещё выглядел растерянным, не зная, куда его деть. Пат выхватил свёрток из его рук и бросил на пол. — Пат! — возмутился Пран, но Пат лишь зевнул в ответ, перекатился вперёд и рухнул на левую руку Прана. Своей он обхватил его грудь, уткнувшись лицом в плечо. На Пате ещё болталась одна штанина, музыка продолжала играть, а тело было липким от пота и спермы, но ничто из этого, похоже, не заставило его пошевелиться. Он просто закрыл глаза. — Эй, Пат, не засыпай на мне! — запротестовал Пран. — А почему нет? — лениво пробормотал Пат. — Забавно, — с сарказмом парировал Пран, заставив Пата нахмуриться, ведь он был совершенно серьезен. Пран был теплый, приятно пах, и Пату было комфортно. Пран постучал его по плечу. — Двигайся. — Не хочу, — ответил Пат, упрямо придвигаясь ближе и намеренно обхватывая рукой бок Прана. — Пат, я не могу тут оставаться! — прошипел Пран в ответ. — Конечно, можешь, — заверил его Пат, на секунду отстраняясь, чтобы зевнуть, а затем снова обнимая его. — Кроме того, ты хочешь, чтобы я снова пробирался к тебе в окно посреди ночи, когда на меня накатит волна? — Снова? — тон Прана был таким удивленным, что это почти прозвучало писком. Пат хихикнул, поднимая голову, чтобы посмотреть на него. — А что? Ты думал, одного раза будет достаточно, чтобы унять жар течки? — Нет, — огрызнулся Пран и свирепо посмотрел на него в ответ. — Конечно, я понимаю, что нет, просто… — он неловко замолчал, и стало очевидно, что он считал их секс единичным случаем. Пат правда очень надеялся, что это не значит, что Пран действительно хотел, чтобы всё ограничилось одним разом. Потому что Пат определенно был не против повторить. Мысль, конечно, дикая — думать так о своём бывшем заклятом враге, превратившемся в приятеля (ну, почти), но, может, тот оргазм наконец-то окончательно его добил. — Ну, срок годности этого презерватива, наверное, уже на исходе, — пошутил Пат, пытаясь скрыть напряжение, сковавшее его, пока он ждал ответа Прана. Он чуть приподнял голову, чтобы поймать его взгляд. — Наверное, нет смысла класть его обратно в ящик. Пран смотрел на него с приоткрытым ртом, затем отвёл взгляд и снова посмотрел, нахмурившись, словно пытался понять, шутит Пат или нет. Пат вопросительно приподнял брови, показывая на своем лице искренность, и, похоже, это сработало, потому что выражение лица Прана изменилось. — Да, наверное, ты прав. Его слова звучали тихо и вкрадчиво, а в Пате зажëгся огонек предвкушения от скрытого в них обещания. Хотелось подняться на кровати и поцеловать его, но даже малейшее движение казалось непосильной задачей. Поэтому Пат лишь склонил голову, прижимаясь губами к плечу Прана, и глубоко вдохнул насыщенный аромат альфы. Расслабившись, он снова откинулся на подушку, закрывая глаза в предвкушении сна. — Так спать я не собираюсь, — недовольно сообщил Пран, несильно хлопнув Пата по руке. — Но мне удобно, — простонал Пат, не желая открывать глаза. — Ты грязный, — напомнил Пран. — Тебе нужно принять душ. Пат вяло запротестовал, издав невнятный звук неодобрения и махнув рукой в сторону, где, по его мнению, находилась тумбочка. — Там же есть салфетки, сойдет и так. — Мне нужен душ. И выключить свет, пока мама не явилась выяснять, почему я до сих пор не сплю, — добавил Пран, ничуть не прельщëнный предложением влажных салфеток. — И я точно не собираюсь засыпать с полуспущенными штанами. Пат как-то забыл, что Прану так и не удалось до конца их снять. Он хмыкнул, приподнявшись, чтобы взглянуть, и понял, что Прану еле удалось спустить их до середины бедёр. Вся нижняя часть тела Прана была в полном беспорядке: липкая смесь спермы и пота покрывала каждый открытый участок кожи, напоминая какую-то абстрактную картину с рейтингом «18+». Запах этого беспорядка пробуждал в какой-то глубине Пата инстинктивное желание урчать от удовлетворения, словно он пометил свою территорию. Наверное, дело в течке, подумал он. Однако всё это уже начинало подсыхать. Может, Пата это не волновало, но он точно знал, что Пран долго это терпеть не сможет. Он театрально вздохнул, изобразив крайнее недовольство, и перевернулся на бок, убирая руку, чтобы Пран мог свободно подняться. Пран закатил глаза от драматизма Пата, сел на кровати и свесил ноги вниз. Взгляд Пата невольно скользнул по обнаженной спине Прана. Он не мог оторваться от ямки между лопаток, россыпи веснушек, спускающихся к копчику, и соблазнительного изгиба ягодиц. Это было странно, интимно, словно он подглядел за чем-то сокровенным. Но так же быстро, как появилось, видение исчезло. Пран наклонился, голова и плечи скрылись из виду, а затем он поднялся, держа в руках свитер. Натянув его, он словно стёр ластиком всё, что так зацепило взгляд. Встав, Пран натянул боксеры, а затем, будто бы стесняясь присутствия Пата (хотя с чего бы?), отвернулся, чтобы сделать то же самое с брюками. Пат, почувствовав внезапную неловкость, нечастую для него гостью, закрыл глаза, прежде чем Пран повернулся обратно. Шуршание молнии и тихие шаги босых ног по ламинату, удаляющихся от кровати. Пат резко распахнул глаза и опëрся на локоть, пока Пран не успел выйти из комнаты. — Долго тебя не будет? — Пат не понимал, почему ему так захотелось спросить. Может, причина была в том, как Пран уходил, не сказав ни слова. Казалось, кто-то из них должен был что-то сказать. Пран замер возле балконной двери, неловко повернувшись к нему. — Не знаю, минут пятнадцать-двадцать? — Хорошо. Пран помедлил секунду, словно собираясь что-то добавить или ожидая от Пата другого вопроса, но никто из них не произнёс ни слова. Взгляд Прана потускнел. Он выскользнул, тихо прикрыв за собой дверь, а затем исчез из виду. Пат наблюдал, как Пран проходит мимо его окна, ожидая, что тот бросит взгляд внутрь, но этого не произошло. Пат не понимал, почему это его так раздражает. В конце концов, Пран, наверное, был слишком занят тем, чтобы не споткнуться и не свалиться с крыши. Пран не так привык к этому пути, как Пат. На самом деле, теперь, когда Пат об этом задумался, он был почти уверен, что это был первый раз, когда Пран вообще переходил по крыше. Странное осознание. Он снова лёг, подбираясь повыше, чтобы положить голову на подушку, и попытался вернуться в то дремотное состояние, в котором находился всего пару минут назад. Не получилось. Теперь он ждал возвращения Прана, и уже не мог расслабиться, пока это не произойдет. И теперь его разум стал нашептывать, какой он липкий и неприятный на ощупь, и намекал, что Прану не понравится к нему прикасаться, пока он такой грязный. Пат недовольно нахмурился, открыл глаза и сел. Он уже собирался потянуться к тумбочке, чтобы достать влажные салфетки, как вдруг ему стало интересно, какой будет реакция Прана, если он, Пат, действительно встанет и примет душ. Он ухмыльнулся, представив себе удивление Прана, как тот сделает вид, что недоволен, но не сможет этого скрыть. Эта мысль его окончательно убедила, и он спрыгнул с кровати. Встав, он резко ощутил ломоту между ног. Раньше бывало больно, но скорее просто раздражающе, от того, что он слишком часто трахал себя, чтобы сдержать жар. Эта боль ощущалась иначе — волнующе запретной, приятной, ведь она появилась от того, что внутри него побывал кто-то другой. Пат покачал головой, ухмыляясь. Если бы год назад, когда он понял, что омега, ему сказали, что его первым альфой будет Пран, он бы смеялся всю дорогу домой. Надев спортивные штаны, он наконец выключил музыку и вышел в тёмный коридор. Прошлепав к ванной, по пути схватив полотенце из шкафа в прихожей, он скользнул внутрь и запер дверь. Открыв кран душа, Пат отступил, ожидая, пока вода нагреется, стянул штаны и, сбросив их с ноги, зашвырнул в угол комнаты. Слизь на бедрах уже высохла, и он недовольно потëр это место. С любопытством он провёл рукой вверх, пробираясь между ягодиц. Там всё ещё было влажно, и он тихонько вдохнул, когда его пальцы наткнулись на пульсирующую и опухшую дырочку. Он осторожно прижал к ней кончик среднего пальца, просто чтобы проверить, но мышцы сжались, сопротивляясь вторжению, и он поморщился от укола сопротивления. Зеркало на стене начало запотевать от пара, поэтому Пат убрал пальцы, подставив их под струю душа, чтобы очистить их и одновременно проверить температуру. Вода была приятной, не слишком горячей, не слишком холодной. Он шагнул под душ, стараясь не мочить волосы, чтобы потом не пришлось беспокоиться о том, что наволочка промокнет. Быстро ополоснулся, смывая пену с груди и скользкие следы на бёдрах, а затем аккуратно протер область между ног влажной мочалкой. Чувствуя себя значительно чище, Пат выключил душ, вытерся полотенцем и направился обратно в комнату. Никаких признаков Прана не было, но Пат и не ожидал их увидеть. Он знал, что Пран любит понежиться под душем. Он оставил свет выключенным, босыми ногами бесшумно ступая по полу в темноте. Внезапно, его нога наткнулась на шуршащую бумагу. Он чертыхнулся, вспомнив о забытом презервативе. Подняв его, он обнаружил в мусорном ведре пустой пакет из-под морских водорослей. Ухмыльнувшись, он спрятал презерватив внутрь пакета. Вряд ли кто-то его увидит, но так он чувствовал себя спокойнее. Развернувшись, он увидел Нонг’Нао, уткнувшегося лицом в подушку, и скривился. — Прости, приятель, — прошептал он с тихим смешком. — Наверное, тебе не стоило этого видеть, а? Он собирался подойти и посадить плюшевого друга, но в этот момент в комнате Прана вспыхнул свет. Полуголый Пран, задумчиво держа полотенце на шее, прошёл через комнату. Улыбка тронула губы Пата при виде повторяющейся истории. Он включил свой свет и подошел к стеклу, ожидая, пока Пран его заметит. В этот раз тот не стал сердито задергивать шторы, а просто встретился взглядом и ответил на приветственный взмах рукой. Свет выключился, а затем Пран, надевший футболку, выбрался на крышу. Пат ухмыльнулся, в его голове зародилась идея. Он швырнул спортивные штаны в сторону корзины для белья и, размотав полотенце, проделал то же самое. Затем развалился на краю кровати со стороны стены, подперев голову рукой и согнув одну ногу, словно обнаженная натура из европейской галереи, ожидая, когда Пран снова заберется на его балкон. Пран не заметил его сразу, подойдя к стеклянной двери и заглянув в затемнëнную комнату. Однако Пат сразу понял, что его обнаружили — Пран замер, его рука повисла на дверной ручке, а взгляд устремился на лежащего на кровати Пата. Из-за теней нельзя было полностью насладиться его удивлением, но Пат и так мог вообразить выражение его лица и тихонько засмеялся. Пран открыл дверь и быстро скользнул внутрь, тут же повернувшись, уперев руку в бок, словно недовольная тетушка. — Серьёзно? — Нарисуй меня как одну из твоих француженок, — хмыкнул Пат в ответ. — Чего? — переспросил Пран, уставившись на него так, словно Пат спятил. — Француженки, ну блин, это же из «Титаника»! Ты же смотрел «Титаник», правда? — недоверчиво спросил Пат. — Я… это тот, который про корабль? — Да, про корабль, — передразнил Пат. — Я смотрел, — парировал Пран, защищаясь. — Но это было давно, я не собираюсь запоминать какие-то случайные фразы. — Случайные фра..? Чувак, это же культовая сцена! Пран держал на лице невозмутимое выражение достаточно долго, чтобы это почти выглядело правдоподобно, но затем разразился смехом. — Конечно, я знаю, откуда это, идиот. Просто не ожидал, что ты так заведёшься из-за этого. Ты, случаем, не фанат «Титаника»? Пат сердито посмотрел на него, ощущение обмана осело горьким комком в животе. — Смешно, — саркастически ответил он, чем только заставил Прана сильнее хихикнуть. — Ага, знаю, — самодовольно ответил он, подходя к кровати. — Так что давай, одевайся. Пат недовольно скривился. — Зачем? — Потому что… — начал Пран, уставившись на Пата, будто ответ был очевиден, но затем его лицо изменилось, рот задвигался, словно он подбирал слова. — Ладно, сдаюсь. Ты явно собираешься сказать, что так есть лёгкий доступ к телу. Пат самодовольно ухмыльнулся, пошевелив бровями. Пран закатил глаза, и Пат откинул одеяло, забрался под него, а затем поднял, чтобы Пран присоединился к нему. Пран на секунду замер, снова выглядя смущëнным, но затем заполз на кровать, засунул ноги под одеяло и позволил Пату натянуть его на себя. Пат придвинулся поближе, желая вдохнуть приятный запах чистого альфы, но Пран остановил его рукой. — Нет. — Почему? — разочарованно заскулил Пат. — Потому что ты гря… Подожди, — Пран нахмурился, глядя на грудь Пата и глубоко вдыхая. — Ты что… принял душ? Пат ухмыльнулся; он знал, что Пран заметит. — Доволен? — спросил он, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком самодовольно. Пран перевернулся на спину, глядя в потолок, и пожал плечами, что, несомненно, должно было выглядеть непринужденно, но было очевидно, что втайне он был доволен. Пат торжествующе ухмыльнулся. — Так теперь мы можем обняться? — поддразнил он. Пран нахмурился, глядя на него, словно не мог понять, шутит Пат или нет. Пат пододвинулся вперёд, чтобы показать свое намерение, и Пран не попытался его остановить, поэтому Пат поднялся и тяжело уронил голову Прану на грудь. У Прана с шумом вышибло дыхание, и Пат рассмеялся, даже когда Пран оттолкнул его. Он позволил себя оттолкнуть, пока его голова не коснулась матраса, а затем сопротивлялся, уткнувшись лицом в руку Прана, обхватив его талию. Тёплый, бархатистый мускусный запах наполнил его нос, и Пат глубоко вдохнул, ухмыляясь в ткань рукава Прана. — М-м-м-м, никакого маскирующего мыла, — радостно заявил он. — Ты сумасшедший, — упрекнул его Пран, вздыхая, словно был раздражён, словно Пат не слышал улыбки в его голосе. — Это называется «мизомегания», — пошутил Пат. — Не моя вина, что мой мозг хочет альфа-запаха. — Ты был сумасшедшим задолго до того, как стал омегой. — Эй, я всегда был омегой, просто до прошлого года не знал об этом, — заметил Пат, слегка повернувшись, чтобы устроиться поудобнее. — Ты тогда узнал? — с любопытством спросил Пран. — Ага, а ты? — Пару месяцев назад. Оказалось, это произошло позже, чем думал Пат. Он не знал почему, но ему казалось, что Пран должен был узнать одновременно с ним. — Как ты понял? Учуял омегу? — Были намёки, — ответ прозвучал подозрительно расплывчатым, и Пат прыснул, сообразив, почему Пран так неохотно говорит. — Ты дрочил! — Что? — Ну ведь так всё и было? — рассмеялся Пат, запрокинув голову, чтобы посмотреть на лицо Прана. — Ты дрочил, и забрызгал всё вокруг. — Всё было совсем не так! — запротестовал Пран, избегая его взгляда. Пат снова расхохотался. — Да ладно, это же уморительно! Намного круче, чем у меня! Пран бросил на него взгляд, словно не мог удержаться от любопытства. — А как ты узнал? — У меня началась течка, — Пат пожал плечами; это был самый распространенный способ узнать, что ты омега. — О, — Пран закусил губу и опустил глаза, полностью повернувшись к нему, щекой прижавшись к подушке. — Это… странно? — Поначалу, — ответил Пат, а затем усмехнулся. — Я думал, у меня диарея или типа того, пока не понял, что выделения прозрачные. Не знаю, мне даже нравится. Удобно, не нужно беспокоиться о том, чтобы подтереться, если нет туалетной бумаги. Пран фыркнул и покачал головой, снова уставившись в потолок. — Я… Кто-нибудь ещё знает? Кроме твоей семьи, я имею в виду. — Парни из команды по регби, мой научный руководитель, профессора, разумеется — вот и всё, — сказал ему Пат, наклоняя голову, чтобы уткнуться носом в руку Прана. Ему становилось неудобно без подушки, но ему пока не хотелось шевелиться. — А как насчёт тебя? — Никто. Я никому не говорил. Это заставило Пата сесть, удивлённо уставившись на Прана сверху вниз. — Даже Ваю? Пран неловко посмотрел на него. — Я не был… Я хотел сначала убедиться. — Думаю, уже можно быть уверенным! — рассмеялся Пат, и Пран тоже невольно улыбнулся, прикусывая нижнюю губу, как он делал, когда смущался. В этом моменте было что-то настолько уютное, что Пат невольно замер, наслаждаясь им. Теперь, привыкнув к темноте, он мог отчетливо видеть черты лица Прана, все те едва заметные изменения, произошедшие с ним после школы, и многое из того, что осталось неизменным. Иногда он забывал, сколько времени прошло; они так легко вернулись к своей старой динамике, словно вообще не было разлуки. Однако раньше у них никогда не было возможности так проводить время: лежать вместе в одной кровати, рассказывать шепотом в темноте друг другу секреты, шутить и смеяться, как обычная парочка друзей на ночëвке. — Что? — подозрительно спросил Пран. — Что ты задумал? Конечно же, Пран сразу заподозрил неладное, стоило только Пату замолчать на тридцать секунд. Пат рассмеялся, отрицательно качая головой. — Ничего, просто задумался. — О чём? — приподнял бровь Пран. — Ты когда-нибудь думал о таком раньше? Пран уставился на него так, словно Пат только что объявил о своей беременности. — А? Пат рассмеялся. — Ну, конечно, не обо этом, — пояснил он, — я имел в виду, ночёвки, совместное времяпрепровождение, общение как нормальные друзья? Пран ещё секунду смотрел на него, а затем отвел взгляд и пожал плечами. — Не особо. Пат ему не поверил. — Я тоже, — он снова положил голову на матрас и ждал, когда Пран уличит его во лжи, но тот молчал. — Надо поспать, — произнёс Пран после затянувшегося молчания. — Угу, — согласился Пат, хотя сонливость куда-то испарилась. Он отодвинулся от Прана, приподнялся, чтобы положить голову на подушку, и моментально ощутил холод. Мысль о том, чтобы снова уткнуться лицом в альфа-запах, неистово зудела в голове, но он проигнорировал её, протянув руку назад, чтобы найти Нонг’Нао, который всё ещё лежал, распластавшись на кровати. Пат прижал игрушку к груди, глядя на чёрную копну волос, спадающую на подушку под головой Прана, на контуры его профиля, на опущенные ресницы. Он подумал, насколько сильно отличалась бы их жизнь, если бы они были друзьями. Настоящими друзьями. Такими, которые после школы зависали бы за видеоиграми, проводили бы столько же времени в комнате друг друга, сколько и в своей, записались бы в одну спортивную секцию, потому что хотели играть вместе, а не друг против друга, такими, чьи родители не питали друг к другу отвращения. Пат заснул, размышляя об этом.