Тонкая грань между гормонами и домом

От лица Прана: Сага о футболке − Вот дерьмо. Пат замер у окна, рука тянулась к ручке, чтобы закрыть его, но так и повисла в воздухе. Он смотрел на Прана со страдальческим выражением лица, и Пран мог только догадываться, какое у него самого лицо. Он совершил ошибку, вдохнув. − Блядь! − воскликнул он, быстро зажимая нос, когда запах из комнаты Пата заполнил его ноздри: тёплый, пряный и манящий. Пат, ублюдок, имел наглость рассмеяться, и Пран показал ему средний палец, чтобы продемонстрировать свои чувства. Пат пожал плечами и начал закрывать окно, но внезапно остановился на полпути. Он посмотрел на Прана так, словно только что о чём-то подумал, а затем исчез, оставив своё окно открытым. Пран злобно прикусил внутреннюю сторону щеки и вместо этого захлопнул своё собственное окно. Он просто хотел подышать свежим воздухом; его не было дома несколько недель, и в его спальне стало затхло. Он не ожидал, что его накроет запахом омеги в течке. Пат вернулся к окну и жестикулировал Прану, прижав телефон к уху. Он что, издевается? Но нет, Пат не издевался, потому что телефон Прана зажужжал в кармане. Он хмуро посмотрел на Пата, и беззвучно произнес «нет» максимально демонстративно мотая головой. Пат скорчил гримасу, обида и злость смешались на его лице. Он скрестил руки на обнажённой груди, засунув одну руку в локоть другой, держащей телефон, пока звонок продолжал раздражающе трезвонить. Пат отнял телефон от уха и нажал кнопку, которая, судя по всему, была повторным набором, потому что телефон Прана снова завибрировал. Пран упрямо покачал головой, а затем для верности задёрнул шторы. Бросив все еще звонящий телефон на кровать, он развернулся и вышел из комнаты. Только оказавшись в ванной, Пран наконец разжал пальцы, которыми зажимал нос. Он тяжело рухнул на унитаз, пытаясь успокоить бешено мечущиеся мысли. [Просто друг: ] Я пробуду дома несколько дней, убедись, что наши друзья не убьют друг друга. Это было вчерашнее сообщение Пата. Прану даже в голову не приходило, что причиной может быть ЭТО! Если бы пришло, ни за что бы не согласился приехать домой на выходные. Тем более, он бы не воспользовался тем, что в пятницу у него нет пар, чтобы вернуться пораньше. Пран узнал, что он альфа, всего несколько месяцев назад, и еще не научился справляться со всем этим. И уж точно он понятия не имел, как справиться со всем этим и с Патом. Патом, который больше не должен был быть частью его жизни, который должен был остаться далёким школьным воспоминанием, и уж точно не должен был оказаться омегой. (Дверь упиралась ему в спину, тело Пата плотно прижималось спереди, одна рука зажала ему рот. Пран бил Пата по рукам, пока вдруг не понял, что чувствует его запах. Ноздри раздулись от шока.) Пран мотнул головой, воспоминание вызвало в нем волну чувств, которые он не хотел даже определять. Он вообще не должен был этим заниматься. Он должен был быть бетой, как его отец, как все ожидали, как и он сам. Простой, уравновешенный бета, которому не нужно было беспокоиться о течках, запахах и всех этих глупых, лишних гормонах. Не альфой, не таким, как его мама. Пран даже не понимал, как смог уловить в запахе признаки течки. До Пата он никогда не нюхал омег, тем более в разгаре цикла, но его разум мгновенно все классифицировал. Омега: подкласс, в период течки. Он всегда знал, что теоретически альфы способны это чувствовать. На практике же это сбивало с толку, словно информация напрямую транслировалась ему в мозг. Пран чувствовал, что с момента его перевода вселенная просто издевается над ним. Во-первых, здесь оказался Пат. Во-вторых, Пат оказался омегой. А теперь ещё, Пат был омегой в течке. Омега в течке без альфы, судя по всему, поэтому он дома, а не в общежитии, занимаясь… Нет. Эту мысль надо было пресечь на корню. Пран и так еле держался; его тело инстинктивно отреагировало на запах, доносившийся из спальни Пата, и любые другие подобные мысли быстро превратили бы мелкую проблему в очень серьёзную. Он медленно дышал, пытаясь успокоить разум. Заставил себя думать о самом несексуальном, что мог, например, о количестве предстоящих заданий, которые нужно было выполнить. С облегчением он выдохнул, когда это начало действовать. Облегчение стрессом — вот это номер. − Пран! Обед готов! Пран резко вскинул голову, даже не осознавая, как скрючился. − Иду! − крикнул он в ответ, поднимаясь с сиденья унитаза. Он плеснул в лицо холодной водой и полез под раковину за отцовским дезодорантом. Не самый идеальный вариант, но он пока не был готов к разговору с родителями, так что надеялся, что хотя бы от маминого чуткого носа это хоть немного скроет запах. Сделав медленный вдох, он вышел на лестничную площадку и спустился вниз, чтобы поесть. За обеденным столом, наслаждаясь маминой едой впервые за несколько недель, всё, что произошло наверху, стало казаться нереальным, и он ухватился за это чувство. Может, ему действительно всё это померещилось. Приятная мысль. За неё он и держался. Пран заставил себя сосредоточиться только на том, о чем говорили родители. Они хотели услышать о его курсе, о друзьях, об общежитии. Разговор позволил немного снять напряжение с плеч, хотя ему всё время приходилось уклоняться от упоминаний вражды с инженерным факультетом. Он задумался, что это говорит о нём, если ложь родителям теперь кажется ему чем-то само собой разумеющимся. К сожалению, он всё же допустил ошибку, сказав им, сколько заданий ему нужно сделать за выходные, и мама отправила его в комнату сразу после обеда, как будто ему всё ещё четырнадцать. Пран даже не смог убедить её позволить ему сначала помыть посуду. Он вернулся в комнату почти с опаской, но запах Пата давно исчез, если он вообще был. Его телефон лежал на кровати, где он его оставил, беззвучный и неподвижный. Прану почти удалось забыть о нём, но в ту минуту, когда он сел за свой стол, всё, о чём он мог думать, оставил ли Пат какие-нибудь сообщения. Не то чтобы это имело значение, если он их оставил. Потому что Пран не собирался на них отвечать. Но ему было любопытно. Просто любопытно. Вот и все. [Просто друг: ] [12:41] Подними трубку [Просто друг: ] [12:43] Ну же, просто ответь на звонок [Просто друг: ] [12:44] Ты ещё там, верно? [Просто друг: ] [12:48] Мудак [Просто друг: ] [13:04] Хотя бы напиши мне [Просто друг: ] [13:06] Пран, серьёзно, мне нужно кое-что спросить [Просто друг: ] [13:46] Пожалуйста [Просто друг: ] [13:47] Мне нужна твоя помощь Последнее сообщение заставило Прана замереть. Он посмотрел на время отправки, а затем проверил текущее время. Сообщение пришло всего десять минут назад. Неважно. Потому что Пран не собирался отвечать. Даже несмотря на то, что просьба о помощи со стороны Пата вызвала в нем бурю эмоций. Наверное, он просто хочет, чтобы кто-нибудь сходил за одним из тех дешёвых, отвратительных мороженых, которые он всегда ел. Из тех, что они могли себе позволить на свои карманные деньги в детстве. Из тех, что они ели, прячась за стеной в паре улиц от дома, чтобы никто не увидел их вместе, пока они болтали о школе, потом о друзьях, потом обо всём, что приходило в голову, пока не кончалось их мороженое. Он уже собирался положить телефон и заставить себя вернуться к работе, когда он вдруг зазвонил у него в руке. На экране высветился номер Пата, и Пран недовольно поморщился. Он должен игнорировать его. Он должен перевести телефон на беззвучный режим и положить обратно на кровать. Что бы ни происходило с Патом, его это не касалось. Абсолютно. Это его совершенно не касалось. Пран принял вызов, проклиная себя за слабоволие. − Наконец-то! − выдохнул Пат. Его голос звучал напряжённо и раздражённо. − Я могу прямо сейчас положить трубку, понимаешь? − ответил Пран, его раздражение усилилось. Это была ошибка. Он знал, что это ошибка. И вот, он её совершает. − Нет-нет-нет, не надо! − Тогда чего ты хочешь? Если это какая-то глупость, я вешаю трубку, − сказал ему Пран, скрестив руки на груди, и сжав в кулаке рукав своей футболки. − Тебе обязательно всё время быть таким грубым? − вздохнул Пат. − Пат, − предостерегающе ответил Пран. − Ладно, ладно. Тут, у меня эта синтетическая альфа хрень… − в конце голос Пата дрогнул, словно он действительно ожидал какого-то ответа на это. Пран нахмурился. − И? − И она отвратительна. − Так что? Тебе нужна другая? Неужели в доме больше нет никого, кто мог бы выполнять твои поручения? − раздражённо ответил Пран. Он так и знал, что будет нечто подобное. − Нет, никого нет, и другой мне не нужно, они все воняют дерьмом, − ответил Пат. Чем дольше продолжался разговор, тем больше в его голосе звучало разочарование. − Я перепробовал их все, от последнего меня чуть не стошнило. Он вонял хуже, чем нестиранная форма из шкафчика, которую я там нашел и которая там валялась не меньше года. − Это отвратительно, − сказал ему Пран, просто представив состояние спортивной формы, которую так долго не стирали. − Эй, это не моя, − запротестовал Пат. − Она принадлежала тому придурку, кто занимал этот шкафчик до меня. Он её никогда не чистил. − Надеюсь, ты её выкинул. − Это была вполне нормальная форма, − возмущённо ответил Пат. − Я просто пару раз прогнал её в стиральной машине, и всё стало отлично. Пран почти пожалел, что они сейчас разговаривают по телефону, и Пат не мог видеть, как он закатил глаза. − Чему я вообще удивляюсь? − В любом случае, дело не в этом, − резко сказал ему Пат, и в его голосе снова появилось раздражение. − Ну, тогда продолжай, у меня весь день впереди, − очевидно, раздражение передалось и ему. − Дай мне что-нибудь своё. Что-то, что ты носил. Пран замер. Что-то своё. То, что он носил. То, что будет пахнуть им. Его мысли заметались, когда он понял, к чему клонит Пат. − Ни за что. − Почему нет? − заскулил в ответ Пат, как будто Пран был единственным, кто вёл себя здесь неразумно. − Ты что, издеваешься? − Да ладно, Пран, я просто хочу передохнуть! − он всё ещё ныл, но в его голосе чувствовалась настоящая усталость. Пран закусил губу, чувствуя, как сила воли снова ускользает сквозь пальцы. − Я… Это не… Почему ты не можешь попросить кого-нибудь другого? − Кого, например? Единственные альфы, которых я здесь знаю, это ты или твоя мама. Мне что, попросить её? − Прана передëрнуло от этой мысли. Пат вздохнул. − Ты думаешь, я бы тебя просил, если бы у меня был другой выбор? − …Неужели всё настолько плохо? − А как бы ты себя чувствовал, если бы тебе приходилось засовывать что-нибудь себе в задницу каждые полтора часа? − раздражённо ответил Пат. − Да, но разве ты не…? − Пран осекся, совершенно неспособный закончить эту мысль вслух. − Всë равно больно. − О… − Пран поморщился, немного стыдясь, что ему это никогда не приходило в голову. Мысль о том, что Пат испытывает боль, неприятно засела у него в груди, как заноза, застрявшая под грудиной. Он уже собирался согласиться, уже положил руку на подол футболки, когда Пат снова заговорил. − Слушай, я буду должен или типа того. В следующий раз, когда тебе понадобится помощь, я помогу без вопросов. − Да не на… − Пран покачал головой, потому что начал заговариваться от того, что слова вылетели слишком быстро. Он сглотнул и начал снова, уже медленнее. − Не надо мне ничего. Давай просто… Договоримся никогда больше не говорить об этом. − Ты согласен? − несмотря на его мольбы, в голосе Пата всё ещё звучало удивление. − Просто будь у своего окна через тридцать секунд, − сказал ему Пран и резко повесил трубку. Он бросил телефон на кровать и стянул футболку через голову, но прежде чем направиться к окну, он остановился, чтобы надеть новую. Пран отдёрнул занавеску, и там был Пат, уже стоявший у открытого окна, голый, если не считать боксеров. Пран заставил себя опустить глаза на свою футболку, сосредоточившись на завязывании её узлом, чтобы не думать о том, как хорошо Пат выглядит без одежды. Затем он задержал дыхание, открыл окно и отправил комок в полёт по крыше гаража между ними. Он наблюдал, как Пат высунулся, чтобы поймать её, а затем резко захлопнул окно, прежде чем сделать вдох. Единственными запахами в его комнате были аромат кондиционера белья, которым мама стирала его простыни, и остатки ужина. Пран сказал себе, что не разочарован. В другом окне Пат, нахмурившись, поднëс футболку Прана к носу, чтобы понюхать её. Он произнёс что-то одними губами, как будто думал, что Пран может услышать, и когда Пран раздражённо сказал ему «А?», в ответ он демонстративно напечатал сообщение на телефоне. Телефон Прана завибрировал, и он отошёл от окна, чтобы взять его. [Просто друг: ] Сколько на тебе дезодоранта??? [пор.пран: ] Брось обратно, если не нравится Пран вернулся к окну, но Пат уже ушёл, его шторы были задёрнуты. Пран почти разозлился, пока не понял, что это значит. Затем ему пришлось задёрнуть свои шторы и позвонить Ваю, чтобы притвориться, что борется с домашним заданием, чтобы у него не возникло соблазна снова подумать об этом. *** Пран должен был знать, что на этом всё не закончится. Его жизнь никогда не могла быть такой простой. Всего два часа спустя он получил ещё одно сообщение от Пата: [Просто друг: ] Бля, похоже, это и вправду работает Само по себе это уже было плохо. Но ещё через три часа, как раз когда Пран собирался садиться за обеденный стол, пришло ещё одно сообщение, намного хуже. [Просто друг: ] Ладно, возможно, я испортил твою футболку Пран чуть не выплюнул воду, которую успел отпить из стакана. Он взглянул на своих родителей, но его отец, к счастью, уткнулся носом в книгу, а мама всё ещё возилась с тарелками на кухне. К тому времени, как он снова взглянул на свой телефон, пришло новое сообщение. [Просто друг: ] я сразу же закинул её в стирку [Просто друг: ] Плюс у меня пятичасовой перерыв! Пран наспех напечатал свой ответ, прежде чем перевести телефон в беззвучный режим и запихнуть его обратно в карман. [пор.пран: ] Оставь её себе, мне она не нужна. Он встал, чтобы помочь маме принести тарелки, насильно освобождая свой разум от всего, что имело отношение к тому, как именно Пат испортил его футболку, громко восклицая, как вкусно всё пахнет. Его мама снисходительно рассмеялась и сказала, что ему надо чаще приезжать домой, чтобы чаще это есть. Пран посетовал на объем работы, которую ему предстоит сделать, из-за чего у него не хватает времени, а отец встрял, сказав, что ему не стоит так сильно беспокоиться об учёбе на первом курсе. К тому времени, когда Пран нёс посуду к столу, ему почти удалось убедить себя, что он забыл о сообщениях Пата. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока он не оказался в душе после ужина, где его ничто не отвлекало. − Была ли футболка под ним? − шептал внутренний голос, когда он втирал шампунь в волосы. Он стиснул зубы и насильно прокрутил в голове список заданий, которые ему ещё предстояло выполнить, в хронологическом порядке по срокам сдачи. − Накинул ли он футболку на себя? − продолжил внутренний голос, пока он намыливал плечи и грудь. Он прикусил язык, заполняя голову песней, которую ему нужно было написать для музыкального конкурса, напевая её вслух, будто это могло помочь ему придумать новые слова. − Или он поднес её к лицу, прижимая ткань ко рту, когда стонал? − скулил его разум, и Прану пришлось впиться ногтями в ладони, дыша через нос, напоминая себе, что родители были буквально внизу, и он ни за что не станет делать этого, когда они дома. Он повернул кран с холодной водой до упора и задохнулся от шока, борясь с инстинктом отшатнуться, когда холод врезался в него. Его грудь сдавило, а самого трясло, пока ледяная вода обжигала каждый дюйм его разгорячённой кожи. Он быстро выключил воду, дрожа во внезапно тихом воздухе, и вышел, чтобы схватить своё полотенце. Пран раздражëнно вздохнул, злясь на себя, на ситуацию, на всё, что произошло, и на всё, что продолжало происходить с момента его перевода. Иногда он задумывался, а не стоило бы остаться в Чиангмае. Но потом вспоминал, что был несчастен там. Пран грубо растёр себя полотенцем, прежде чем повязать его вокруг талии. Он высунулся из ванной, чтобы убедиться, что путь свободен, а затем быстро направился в спальню, надеясь, что его мама не заметит, что он использовал её мыло, маскирующее запах. Он захлопнул за собой дверь спальни и включил свет, прежде чем подойти к комоду, где хранил пижаму. Пран как раз натягивал футболку через голову, когда услышал глухой удар. Он надел футболку, не сводя глаз с окна, чувство, среднее между страхом и надеждой, захлестнуло его разум. Он медленно подошёл к окну и отдёрнул занавеску. Пат уставился на него с середины крыши гаража. Пран закрыл глаза, и мысленно громко и изобретательно выругался. К тому времени, как он открыл их снова, Пат стоял прямо за окном с ухмылкой на лице. Ублюдок имел наглость даже помахать рукой. − Что ты делаешь? − сердито прошептал ему Пран. Пат одними губами произнес что-то в ответ. Единственное слово, которое разобрал Пран, было «телефон», но он мог догадаться, что тот пытался сказать. Он вздохнул. Неужели парню не пришло в голову, что Пран не отвечает на телефон, потому что не хочет с ним говорить? Неужели Пату так сложно это понять? Пат продолжил корчить ему рожи, выражая нетерпение, и Пран действительно подумывал о том, чтобы просто закрыть штору у него перед носом. Но он знал, что это лишь сделает Пата ещё более упрямым. Пран раздражëнно прикусил губу и зажал нос большим и указательным пальцами. Он открыл окно и Пат нахмурился. − Какого хрена, я даже не в волне, − проворчал он, уставившись на руку Прана. − И что с того? − ответил Пран. − Я всё равно не хочу тебя нюхать. − Говоришь так, будто я гниющий труп. − Ты чего-то хочешь или просто пришел тратить моё время? − Очевидно же, я здесь за другой футболкой, − раздражённо сказал ему Пат. − О чём ты бы знал, если бы читал мои сообщения. − Я был занят, − прошипел в ответ Пран. − И говори потише. − Извини, − пробормотал Пат, закатывая глаза. − Могу я теперь взять другую футболку? − Ты уже испортил одну, зачем мне дарить тебе другую? − запротестовал Пран, как будто сам не знал, что в конечном итоге именно это и собирается сделать. − Эй, это был несчастный случай! У меня на ужин был суп! − обиженно возразил Пат, а Пран просто рассмеялся, потому что, ну конечно же, это была какая-то банальность. Черт возьми. − Эй, не смейся надо мной! − запротестовал Пат, но уголки его губ были приподняты. И вот так они уже улыбались друг другу, Пран всё ещё зажимал нос, а Пат безуспешно пытался изображать обиду. Должно быть они выглядели нелепо, но от этой мысли Пран только шире улыбнулся. − Что ты сделал, оставил футболку на столе? − спросил Пран со смехом. − Нет, она была на кровати! Я поставил миску только на секунду, потому что Корн отправил мне сообщение, но потом я пошевелился, матрас просел и… − Пат жестом показал остальную часть предложения. Пран нахмурился, веселье и недоумение смешалось на его лице. − Почему ты пытался есть суп в постели? − А почему нет? − Кровать для сна, а не для еды, − ответил Пран, не понимая, как это может быть непонятно. Кому нужны крошки или суп в постели? − Ладно, продовольственная полиция, надеюсь, твоей фэн никогда не придет в голову приготовить тебе завтрак в постель. Пран недоверчиво нахмурил брови, желая покачать головой, но пальцы на носу не позволяли ему этого сделать. − Это… − Он никогда раньше не думал о том, чтобы кто-то приносил ему завтрак в постель. Наверняка это просто глупости из фильмов, разве люди действительно так делают? А сделал бы так Пат? Пран немедленно пресек эту линию размышлений. − Знаешь, ты выглядишь глупо, зажимая нос, − внезапно сообщил ему Пат. Пран тут же ухватился за эту возможность, чтобы избежать мыслей, куда его заносило воображение. Он сердито посмотрел на Пата. − Лучше, чем нюхать тебя. − Ой, да ладно тебе! Я не в волне, я принял душ, на мне чистая одежда. Ты ничего не почувствуешь. Пран подозрительно нахмурился, но должен был признать, что Пат был прав, к тому же он чувствовал себя немного нелепо, зажимая нос во время разговора. Он чуть ослабил хватку и сделал вдох. Он снова резко сжал пальцами нос так сильно, что стало больно. − Блять, Пат! − воскликнул он, когда этот тёплый, манящий аромат проник прямо в самую низменную часть его сознания. − Что? − удивлённо спросил Пат. − Он повсюду на твоей одежде! − О… ну да, одежда же всё это время была в комнате, − Пат пожал плечами, затем с любопытством посмотрел на гримасу Прана. − Но разве это не приятный аромат? Я думал, омеги приятно пахнут для альф. − Не все омеги приятно пахнут для всех альф, что за стереотип? − возразил Пран. − По-моему, ты хорошо пахнешь, − ответил Пат, растерянно нахмурившись, что, как сказал себе Пран, не показалось ему очаровательным. − От тебя воняет, − злобно солгал Пран. − Оставайся здесь, я принесу тебе эту футболку, а потом ты и твой запах можете убраться отсюда. Пат надулся, но спорить не стал. Не то чтобы Пран дал ему такой шанс, развернувшись и направившись к своей корзине для белья. Он выудил футболку, которая была на нём раньше, прежде чем вернуться к окну. Пат взял её у него и тут же уткнулся в неё лицом. Прану захотелось поёжиться. − Воняет дезодорантом, − ворчливо пожаловался Пат. − А чего ты ожидал? Не совсем вежливо распространять вонь альфы по дому своих родителей, − огрызнулся Пран, намеренно не упоминая, что его родители даже не знают, что он альфа. Пат изобразил на лице крайнее неудовольствие, но спорить не стал. − Давай, убирайся отсюда, пока тебя кто-нибудь не увидел, − сказал ему Пран, стараясь казаться властным, но на самом деле просто беспокоился, что родители могут выйти и заметить его. − Ухожу, − надулся Пат, прежде чем бросить последний взгляд в его сторону. Он отвернулся и направился обратно по крыше гаража. Пран тихо вздохнул, глядя ему вслед. Он закрыл окно и задёрнул занавеску, прежде чем убрать руку от носа. Он закрыл глаза и жадно вдохнул. В воздухе витали едва уловимые нотки древесного дыма, специй и желания, и Пран вздрогнул, когда от этого запаха тепло разлилось по всему его телу. Он почувствовал, что реагирует только на намёк на течку Пата, и сглотнул. Блять, он же решил, что не будет этого делать. − Пран! − оклик мамы, донесшийся снизу, разрушил чары. − Пран! Мы с твоим папой собираемся в магазин, пока он не закрылся, тебе что-нибудь нужно? − Нет, мам, всё в порядке! − быстро крикнул в ответ Пран, чувствуя вину от ликования, которое его охватило при мысли о том, что он останется в доме один. − Хорошо, милый, увидимся примерно через полчаса. Пран стоял посреди комнаты, закусив губу и напрягая слух, чтобы уловить звуки ухода родителей. Послышался звук закрывающейся двери, а затем, уже тише, ещё пара звуков, прежде чем двигатель взревел и ожил. Он оставался неподвижным, пока мотор не затих вдали, а потом вздохнул и рухнул на кровать. Пран быстро стянул штаны и следом спустил бельё. Он ещё не закончил, но уже грубо обхватил себя руками, думая о запахе древесного дыма и специй. Он охнул, придя в себя, а потом вспомнил, что забыл про футболку. Он выругался, потому что ему пришлось остановиться, чтобы её снять, бросив её на пол возле кровати вместе с остальной одеждой. Потом он подумал о простынях и снова выругался. Было нелепо, что он не мог даже подрочить, не беспокоясь обо всём, что находится поблизости, но с тех пор, как он обнаружил, что является альфой, приходилось слишком часто ночью бегать к стиральной машине. Он поплëлся в ванную, опустился в угол душевой кабины, и наконец, наконец-то снова обхватил себя рукой. Мысль о древесном дыме и специях закружилась в его голове вместе с образом лица Пата, уткнувшегося в его футболку. Он не позволял себе так думать о Пате, с тех пор как… как же долго… блять, Пату просто обязательно надо было всё усложнить, верно? Он подавил стон, усилив хватку, удовольствие захлестнуло его волной, а тяжёлое дыхание стало вдвое громче, отражаясь от плитки в ванной. Пран потянулся, чтобы включить душ, просто чтобы не слышать себя. Он резко вздохнул, когда прохладная вода коснулась его ног, но вскоре она согрелась, и тогда он смог не обращать на это внимания. Он откинул голову назад и закрыл глаза, сосредоточившись на ощущении своей руки на члене, на мысли о том, что Пат делает то же самое с собой, когда вдыхает запах Прана, на мысли о том, как Пат опускает руку ниже между ног, просовывая пальцы внутрь себя, когда стонет в футболку, прижатую ко рту. Кладет ли он под бёдра подушку, чтобы легче было дотянуться? Или лежит, прогнувшись, на животе и тянется сзади? Будет ли он двигаться медленно, входя пальцами в такт своему дыханию, смакуя ощущения? Или ему понравится быстрый темп, со слизью, стекающей по бедрами, пока он будет трахать себя так сильно, что его рука станет почти размытой? Хватает ли ему пальцев? Или он использует игрушки? Пран прикусил губу, подумав о небольшой коллекции вещиц, которые хранились у него в верхнем ящике стола в универе, игрушек, которые он купил, чтобы поэкспериментировать, когда всё ещё думал, что он просто бета, предпочитающий мужчин. Интересно, у Пата тоже есть подобная коллекция? Может у него есть любимые вещи, которыми он предпочитал пользоваться? Мысли проносились в голове − дикие, горячие и неудержимые. Пат использует игрушку, длинную и толстую, представляя, что это член альфы, изогнутую, чтобы каждый раз ударять по своей простате, которая соответствует каждому контуру тела и вибрирует в каждом сладком местечке, чтобы он мог освободить руки и погладить свой член, поиграть с яйцами, потрогать соски… Пран раскачивал член в руке, сдерживая стоны при мысли о Пате, распростёртом на кровати, с вибратором между ног, в то время как его руки находили способы доставить удовольствие себе, в то время как Пран находил способы доставить удовольствие ему, в то время как руки Пата нашли голову Прана, когда он беспомощно прижался к Прану ртом. Первое предупреждение о его оргазме закружилось в животе Прана и прокатилось вверх по позвоночнику. Он ласкал себя всё быстрее, достигая, преследуя, напрягаясь, в его сознании запечатлелся образ Пата, вцепившегося в волосы Прана, когда он извивался от игрушки внутри него и губ Прана вокруг него, пока, наконец, Пран не перешёл через край в раскалëнное добела наслаждение. Вернувшись к реальности, он первым делом уловил шум душа, ставший вдруг оглушительно громким, затем ощутил боль в голове от слишком сильного удара о кафельную плитку, а потом почувствовал сперму, всё ещё стекающую по его члену и по руке. Он приоткрыл глаза и уставился на неприлично большое месиво, растекающееся у него между ног, край которого уже смывала вода. Чувство вины поселилось у него под грудиной. Пат говорил, что ему во время течки больно, а Пран только что… от этого возбудился. Новое дно пробито… Превозмогая дрожь в конечностях, он поднялся и, опираясь локтем о стену, опустил душ вниз, чтобы смыть содеянное. Он задержал струю на каждом сантиметре ванны, пока не убедился, что не осталось ни малейшего следа. После чего снова тщательно вымылся маскирующим запах мылом, стараясь не намочить волосы. Подойдя к сушилке, он схватил свежее полотенце, которое повесил туда всего двадцать минут назад. Вытеревшись, обмотал его вокруг талии и поплëлся обратно в комнату. Пран свирепо взглянул на ворох брошенной одежды у кровати, поджав губы. Наклонившись, он резко поднял вещи и бросил их на кровать. Затем принялся энергично вытираться, после чего снова натянул на себя одежду. Второе полотенце отправилось сушиться рядом с первым, и он надеялся, что его родители не спросят, зачем ему понадобились два полотенца только для того, чтобы принять душ. Вернувшись в комнату, он рухнул в кресло, уставившись на разложенные на столе учебники. Домашка сама себя не сделает. Даже если он не может быть порядочным человеком, то хоть хорошим студентом станет. Пран принялся за работу и усердно трудился, пока наконец за дверью не послышался стук отца, сообщивший, что пора было ложиться, ведь уже давно заполночь. − О… − ответил Пран, отбросив карандаш и глядя на чертёж, над которым корпел. − Мы, конечно, рады, что ты усердно учишься, но нам бы хотелось видеть тебя не только во время еды, понимаешь? — сказал отец. − Да, извини, пап. Я увлёкся. − Ничего страшного. Мы рады, что ты серьезно относишься к учебе. Завтра можем чем-нибудь заняться вместе. — Ага, давай, — отозвался Пран. — Вот и славно, — отец мягко улыбнулся. — Ну, ложись спать. Пран улыбнулся в ответ. − Так и сделаю. Он подождал, пока отец уйдёт, прежде чем облегченно выдохнуть. Он посмотрел на разложенные на столе учебники, наконец оценив объем проделанной работы. Он всё завершил. Ну, почти всё, кроме тех разделов, где нужна была та чёртова книга, которую он не смог взять в библиотеке перед отъездом домой. По привычке Пран посмотрел в окно, как всегда делал, закончив домашнее задание, проверяя, горит ли у Пата свет. Учился ли он ещё, или Пран его обогнал? Сетка на окне не позволяла ничего разглядеть, но света не было, так что, скорее всего, Пат уже уснул. Чувство вины, возникшее ранее, сидело в глубине его сознания, как голодный волк, ожидающий удара. Пран решительно отбросил это чувство. Копаться в нём — пустая трата времени. Он позволил инстинктам взять верх, но это больше не повторится. Он станет лучше. Он возьмет под контроль эту ситуацию. Нужно просто пережить завтрашний день, а потом он вернется в свою комнату в общежитии, далеко-далеко от Пата и его грёбаной течки. А когда Пат вернётся на занятия, всё сведется к литрам маскирующего дезодоранта, попыткам избегать друг друга и притворству, будто они никогда не нюхали друг друга в той нише. Завтра. Ему просто нужно было пережить завтрашний день.