Тонкая грань между гормонами и домом

Если бы кто-нибудь сказал ему, что через три месяца после возвращения в родной город Пран будет стирать сперму Напата Джиндапата со своего кухонного стола, он бы… Что ж, он понятия не имел, что бы он сделал, но достаточно сказать, что вера в это не стояла бы на первом месте в его списке. И всё же он делал это. Пран прополоскал тряпку в раковине, всё ещё обдумывая своё утро, которое — второй день подряд — началось с того, что Пат обвил его руками и прижался носом к его коже. Ему удалось потихоньку взять себя в руки и начать готовиться к занятиям. Он отказался от утреннего душа, поскольку принимал его всего четыре часа назад. Один на двоих. Рядом с ним был обнажённый и игривый Пат, запускающий руки в волосы Прана, умоляя его сделать то же самое для него. Секс, Пран мог бы разделить это на части. Это была биология, инстинкты, феромоны. Однако то, что последовало за этим, непринуждённая близость, ранило гораздо сильнее. Он закрыл глаза и заставил себя отогнать это, прежде чем направиться в спальню. В комнате так густо пахло древесным дымом и специями, что Пран чувствовал, как его тело слабо пытается отреагировать на это. Он посмотрел на кровать и фыркнул, увидев, в каком состоянии Пат оставил её. Одеяло было наполовину сброшено, а простыня смята и влажная — очевидно, жертва того, чем Пат занимался до прихода Прана. Он почти сменил их прошлой ночью, прежде чем они отправились спать, но теперь он был рад, что был слишком измотан, чтобы заставить себя это сделать. Он отдёрнул занавеску, которая скрывала шкаф и комод от остальной части комнаты, прислушиваясь к звукам из душа. Пат фальшиво напевал себе под нос что-то приподнятое и попсовое, и Пран не смог сдержать улыбку. Его запасное полотенце лежало под кучей постельного белья на полке, встроенной над вешалкой. Оно было не таким мягким, как обычно, поэтому он им особо не пользовался, но теперь оно было нужно обязательно. Даже для шестифутового парня полка была выше уровня головы. Пран изо всех сил старался убрать с дороги тяжёлое постельное бельё, пока вытаскивал полотенце, слегка задыхаясь от усилий. Пат неторопливо вернулся в комнату как раз в тот момент, когда ему удалось вытащить его. — Я закончил, — радостно объявил Пат, садясь на край кровати Прана в одном полотенце, обёрнутом вокруг его талии. Он действительно был самым красивым мужчиной, которого Пран когда-либо видел. — Хм, — красноречиво ответил Пран, отворачиваясь от этого зрелища. — Не трогай мои вещи. Он услышал, как Пат тщательно разглаживает руками простыню, и сердито посмотрел на него через плечо. Пат поднял брови с этим хитрым выражением в глазах. — Ты знаешь, что я имею в виду, — сказал ему Пран, прежде чем зайти в ванную. Верный своему слову, Пат пробыл там едва ли достаточно долго, чтобы комната нагрелась; края зеркала лишь слегка запотели и был намёк на влажность в воздухе. Пран быстро стянул с себя одежду. Он оставил обувь у двери, но его носки уже промокли насквозь от воды на полу — прелести душа во влажной комнате. Сначала он снял их, положив над раковиной, затем последовал за ними с остальными вещами и оставил их на унитазе вместе с футболкой, которую бросил Пат. Обычно он оставлял свою одежду снаружи, когда принимал душ, но поскольку им обоим нужно было смыть запах альфы и следы смазки, его не волновало, что она промокнет. Он быстро принял душ, втирая в кожу маскирующее мыло и стараясь не намочить волосы. Затем он потёр себя и достал косметику из ящика в ванной, чтобы скрыть синяки на горле. К счастью, те, которые Пат добавил прошлой ночью, уже начали заживать, но два у основания шеи приобрели чернильно-фиолетовый оттенок, который невозможно было полностью скрыть, и были причиной того, что сегодня он надел рубашку с высоким воротником, несмотря на невыносимую жару. Этим утром он потратил пять минут на то, чтобы просто тыкать в них пальцем, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, чтобы получше рассмотреть. У него никогда раньше не было засоса. Это были странные, нежные создания. Напоминание о том, что случившееся было реальностью, что это был не просто безумный, томительный сон, но и напоминание о том, что это не могло продолжаться вечно. Он быстро замазал их. Он пробыл в ванной всего десять минут, но когда вернулся в спальню со свёртком одежды в руке, Пат уже нашёл время сделать именно то, чего Пран сказал ему не делать. Он замер, виновато уставившись на Прана, и Пран почувствовал, как кровеносные сосуды у него на лбу набухли так сильно, что могли лопнуть. Могла бы Вселенная дать ему всего полчаса, не пытаясь свести его с ума? — А, я просто одолжил пару боксеров. — Я буквально только что сказал тебе не трогать мои вещи. — Так вот почему? — Пат поднял вибратор для простаты и указал на коробку с игрушками, примостившуюся в углу ящика с нижним бельём Прана, которую никто никогда не должен был видеть. — Пат, положи это на место! Пат проигнорировал просьбу. Конечно. — Ты пользовался этим? — спросил он, крутя вибратор так, словно пытался понять, какой конец "верх". Он был маленьким, не толще двух пальцев и около десяти сантиметров в длину, но это не считая частей, отходящих от него. Одна часть торчала из верхней части почти под прямым углом, по форме напоминая поднятый вверх большой палец, а другая загибалась в сторону от небольшого батарейного блока внизу, похожего на ручку трости. Пат хмурился, глядя на это, как будто не мог понять, какая часть должна была куда-то идти или что она должна была делать, как только попадёт туда. — Как это вообще работает? — Пааааат, — Пран прошествовал через комнату, чтобы выхватить вибратор из рук Пата и бросить его обратно в коробку. Он захлопнул ящик одной рукой. — Можем ли мы воспользоваться этим в следующий раз? Я хочу попробовать это. — Нет! — инстинктивно заявил Пран, смущение охватило его грудь. Он чувствовал себя опасно незащищённым, часть себя, в которой он никогда никому не признавался, внезапно оказалась на солнце, съёжившись под его ярким светом. Он занялся тем, что бросил свою грязную одежду в корзину для белья рядом с комодом. — Пожалуйста, — попытался подольститься Пат, но Пран упёрся каблуками, несмотря на то, что его мозг снабжал его образами. — Я сказал "нет". — Значит ли это, что ты тоже не знаешь, как это работает? — Пат ухмыльнулся. — Нет, это... — Пран заставил себя остановиться, глубоко вздохнул и перевёл разговор в менее отвлекающее русло. — Слушай, мы можем перестать говорить об этом? Ты знаешь, что твои друзья чуть не подрались прошлой ночью? Между бровями Пата появилась складка. — Что? — В баре у Вая, они зашли туда, когда он работал, и начали создавать проблемы. Пат сделал неловкое выражение лица и отвернулся от комода, чтобы посмотреть прямо в лицо Прану. — По крайней мере, это было не в университете, — заметил он и ободряюще улыбнулся, на что Пран заставил себя не обращать внимания. — Дело не в этом. Они не должны были находиться где-либо рядом друг с другом; предполагается, что мы держим их порознь. — Не то чтобы мы могли это остановить, — Пат нахмурился. — Ты точно не можешь помешать парню идти на работу, а я бы сидел дома и засовывал фаллоимитатор себе в задницу, так что... — он замолчал, пожав плечами. — Просто поговори с ними, — ответил Пран. Он знал, что Пат был прав, но то, что Вай жаловался на это этим утром, всё ещё неприятно отзывалось у него под грудиной. Он просто надеялся, что повторное посещение Патом занятий поможет предотвратить любые подобные стычки. — Напомни им, что если университет о чём-нибудь пронюхает, нам всем крышка. Пат вздохнул. — Да-да, я поговорю с ними завтра. — Хорошо, — ответил Пран и повернулся обратно к своему ящику, чтобы вытащить свежую пару боксеров. Он проигнорировал взгляд Пата, который устремился прямо на скромную коробку в углу, и захлопнул ящик. — Мне всё ещё нужно нижнее бельё, — сказал Пат почти с упрёком. — Тогда тебе придется съездить домой и взять его. — Я не хочу ходить в джинсах коммандо, это неудобно, — пожаловался Пат, надув губы. — Просто позволь мне позаимствовать что-нибудь из твоего. Пран был склонен отказаться чисто из принципа, но потом заметил время на часах рядом со своей кроватью. У него определённо не было времени ввязываться в спор. — Хорошо. Он выхватил пару и бросил их в сторону Пата. Пат поймал их с самодовольной ухмылкой и немедленно натянул, позволив своему полотенцу упасть на пол. Пран уставился на него, а затем снова на Пата, который поймал его взгляд, а затем опустил глаза, прежде чем закатить их — Я собирался подобрать его, — раздражённо заявил Пат. — И теперь у меня на полу мокрое пятно, — бойко ответил Пран. Пат присел на корточки, схватил полотенце и положил руку на пол. — Здесь даже не сыро! — Заявил он, и Прану пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться над тем, каким расстроенным он выглядел. — Угу. — Это не так! — Пат рванулся вверх, схватив Прана за запястье, чтобы дёрнуть его вниз. — Эй! — Прана чуть не утянуло лицом в пол, но он сумел вовремя удержаться и опустился на колени рядом с Патом, просунув руку между ног для равновесия. Пат проигнорировал его протест и потянул его руку к тому месту, куда упало его полотенце. — Смотри, он сухой! — Мне кажется, что он влажный, — возразил Пран, хотя пол был сух как кость. — Почему это влажный? — воскликнул Пат, хлопнув по полу, и Пран больше не мог сдерживать своё веселье. — Ты издевался надо мной! — Пат надулся, отбросив руку Прана от себя, и Пран поднялся, всё ещё посмеиваясь. — Давай, одевайся. У меня занятие в двенадцать. Пран отвернулся и сосредоточился на том, чтобы надеть новую одежду, и побрызгаться маскирующим дезодорантом, который он хранил в верхнем ящике комода. К тому времени, как он закончил, Пат тоже был одет и растянулся на кровати, как будто это была его собственная, аккуратно обходя мокрое пятно, которое он на ней оставил. — Дай мне тоже, — сказал он, когда Пран закончил распылять дезодорант. Пран бросил ему банку. — Ты собрал все свои вещи? — Я ещё ничего не ел, — надулся Пат. — Купи что-нибудь по дороге домой. — Ух ты, любитель потрахаться, даже не позавтракать после. — Тебе следовало проснуться раньше. — Ты должен был разбудить меня. — Стадо слонов не смогло бы тебя разбудить, ты спишь как убитый. — Эх! Как будто ты пытался, — воскликнул Пат, и Пран сделал безразличное выражение лица, как будто он не звал Пата по имени несколько раз, когда еда была на столе. В конце концов он сдался, так как у него не было свободного времени, и оставил еду в холодильнике, чтобы тот мог её взять. Он мог бы сказать Пату, что завтрак уже готов, но это означало бы признать, что он готовил для него. — Хорошо, я ухожу. Давай. Пран шлёпнул Пата по бедру, проходя мимо, и Пат застонал, но заставил себя подняться. Сумка Прана всё ещё лежала на полу в кухне, где Пат её уронил. Он пошел взять её, когда Пат прошёл мимо него к двери. — Ладно, увидимся вечером, — сказал Пат, взявшись за ручку. Пран кивнул, пытаясь скрыть трепет, пробежавший по его телу при этой мысли. Пат одарил его ослепительной улыбкой. — Не скучай по мне слишком сильно, пока меня не будет! — добавил он, а затем исчез в коридоре, прежде чем Пран успел возразить. В уединении своей пустой квартиры Пран позволил себе мягко улыбнуться. *** — Что с тобой случилось? — зашипел Вай, когда Пран скользнул на стул, который он приберёг для него, всего за две минуты до начала урока. — Должно быть, съел что-то несвежее на ужин прошлой ночью, — пробормотал Пран в ответ. Это было не слишком подходящее оправдание, но это было лучшее, что он придумал. — Но у нас было то же самое на ужин? — Вай ответил, нахмурившись, и Пран мысленно выругал себя, пытаясь сохранить равнодушное выражение на лице. — Я подумал, что дома что-то случилось, ты как раз перед этим смотрел на свой телефон. — Тогда, должно быть, это был завтрак, — ответил он, пожимая плечами. — Что бы это ни было, мне это определённо не понравилось. Вай скорчил гримасу отвращения, услышав это, и, к счастью, сменил тему. Пран тихо выдохнул с облегчением, поворачиваясь к передней части класса, когда профессор включил проектор. Ему придётся придумать гораздо более веские оправдания, если они с Патом собираются продолжать в том же духе в течение следующих нескольких дней; он не мог всю неделю притворяться, что у него диарея. Лекция началась, и Пран попытался успокоиться, но в его венах всё ещё бурлил адреналин после стремительного возвращения из своей квартиры. Вероятно, там тоже ещё что-то осталось от спешки. Вокруг него головы студентов склонились над своими заметками, поглядывая на экран, чтобы записать то, что они могли видеть, комментируя это разработками профессора. Пран попытался сделать то же самое, держа в руке многоцветную ручку, чтобы делать цветные заметки, за которые его друзья подтрунивали над ним, пока не наступил учебный сезон и они не поняли, насколько легче их пересматривать, но он продолжал отвлекаться. Даже когда адреналин схлынул, всё равно оставался сумасшедший, невозможный факт, что тридцать минут назад Пат склонился над его кухонным столом, а Пран был погружëн в него по самые яйца, и теперь он сидел на своей лекции, откинувшись на спинку стула, как ни в чём не бывало. Как будто приходить на занятия этим утром, зная, что Пат всё ещё крепко спит в его постели, было недостаточно плохо. Расстроенный, Пран понял, что уже в пятый раз за этот урок перестал писать на середине предложения, и когда он поднял глаза, они были на совершенно другом слайде. Он быстро повернулся налево, торопливо переписывая всё, что написал Сэйф, пока не перешёл к новой теме. Он заставил себя сосредоточиться, цепляясь за слова, слетающие с губ профессора каждый раз, когда он ловил себя на том, что ускользает, физически произнося их, когда писал свои заметки, чтобы оставаться в настоящем. Постепенно, однако, его вниманием завладело не прошлое и даже не будущее, а усталость, которая пронизывала его до костей. Адреналин по-настоящему покинул его кровь, и как только он впервые зевнул, он обнаружил, что не может остановиться, пряча зевки так незаметно, как только мог, в сгибе локтя, чтобы лектор ошибочно не подумала, что он насмехается над ней. Урок всë не кончался. Когда их, наконец, отпустили, Пран собрал свои вещи, а затем проверил свой телефон скорее по привычке, чем потому, что ожидал что-либо увидеть. К его удивлению, он получил пять новых сообщений от Пата. [просто друг:] Я дома! [просто друг:] Только что разговаривал по телефону со своей семьей, сказал им, что моя течка прошла. [просто друг:] Все мои вещи в машине, я обработал свою комнату маскирующим спреем и оставил окно открытым, так что, когда все вернутся, запаха не должно быть. сейчас возвращаюсь в общагу [просто друг:] Хорошо! Всё внутри. хотя сейчас мне нужно вернуть машину :( [просто друг:] Почему автобус в университет ходит только каждый час? >:( не вернусь почти до 2!! Пран закатил глаза, но не смог сдержать улыбку при мысли о том, что Пат чувствует необходимость информировать его о каждом событии своего дня. — Чему ты ухмыляешься? — Спросил Сэйф, подозрительно прищурив глаза и вставая. На его лице была та ухмылка, которая всегда означала, что кто-то вот-вот получит подколку. — Флиртуешь с кем-то? — Нет, — решительно ответил Пран, засовывая телефон обратно в карман. — Я просто счастлив, что сейчас время обеда. — Наверное, потому, что ты всё испортил раньше, — съязвил Луис, выглядя очень гордым собой за эту шутку. — Спасибо вам за снимки, — Сэйф бросил на Луиса презрительный взгляд, в то время как Пран и Вай покачали головами, как разочарованные родители. — Давайте пойдём поедим, пока Луис не прогнал нас всех, — предложил Пран, воспользовавшись тем, что они отвлеклись. Его немедленно поддержал Вай, а затем Сэйф, в то время как Луис пытался возразить, что он даже не был таким красноречивым и что они должны услышать то, с чем выступили его старшие братья, но группа уже выходила из ряда. Он дулся всю дорогу до столовой. После обеда, который помог ему немного прийти в себя, была ещё одна лекция, а затем они были свободны. Обычно они шли в квартиру Прана, чтобы расслабиться и сравнить впечатления, потому что у него было место для них всех и стол, на котором они могли бы разложить закуски, но, когда Вай предложил это, Пран внезапно вспомнил, что этим утром отключил освежители воздуха, потому что подумал, что Пату это понравится. После утренних занятий даже такие простаки, как его друзья, не смогли бы не почувствовать его аромат по всей квартире. Он сказал им, что в его комнате был беспорядок, потому что у него не было времени прибраться после того, как он уезжал домой на выходные. Он мог сказать, что их не беспокоила идея сидеть в грязной комнате, но они также знали его достаточно хорошо, чтобы понимать, что так и будет, поэтому, к счастью, отказались от этого. Пран убедил их вместо этого отправиться в кафе, чтобы Вай мог записать свои заметки чем-то, что действительно напоминало человеческий почерк, а не взволнованные каракули сейсмографа в разгар землетрясения, в то время как Пран купил самый крепкий кофе, который там продавался, и заполнил пробелы в своих записях более разборчиво. К тому времени, как они закончили, было уже около четырёх часов. Кофеиновый кайф по-настоящему прошёл, и Пран с нетерпением ждал возвращения в свою квартиру, смены простыней на кровати, а затем отрубания в ней на несколько часов. — Ладно, думаю, я закончил, — сообщил он группе после того, как в последний раз проверил свои заметки на предмет того, что он выделил, чтобы посмотреть позже. Он начал собирать все свои вещи, но остановился, увидев хмурое лицо Вая. — Что? — У нас сегодня забронирован тренировочный зал на пять, помнишь? Ты собирался показать нам эту резервную песню. Ту, которую ты написал в старшей школе. Пран открыл рот, но сумел вовремя остановить срывающееся с него ругательство. — А, да... — Ответил он, медленно растягивая слова, чтобы скрыть своё раздражение. Он вытащил папку с заметками обратно из сумки и демонстративно заглянул в неё, хотя знал, что музыки там нет, потому что он совершенно забыл о ней этим утром. — У тебя их с собой нет, не так ли? — понимающе спросил Вай, и Пран одарил его застенчивой улыбкой. — До пяти ещё час, я могу сбегать обратно и забрать их, — сказал ему Пран. Вай вздохнул, как будто раздосадованный, но затем рассмеялся над ним. — Серьёзно, как такой организованный парень, как ты, может быть таким забывчивым? — спросил Сэйф. — Как ты думаешь, почему я остаюсь организованным? — ответил Пран, убирая папку с заметками в сумку и вставая. — Мы встретимся здесь или в тренировочном зале? — спросил Вай, прежде чем он смог уйти. — Я встречу тебя там, на всякий случай, — сказал ему Пран, не готовый отказаться от идеи вздремнуть, даже если его сон только что насильно сократили с пары часов до двадцати минут. Иногда ему всё равно становилось хуже после долгого сна. Пообещав не опаздывать, Пран направился к выходу из библиотеки. Это была самая жаркая часть дня, и послеполуденное солнце раскалило тротуары до предела. Одного шага в него было достаточно, чтобы на его волосах выступили капельки пота и просочились в футболку, застрявшую у него подмышками. Он направился прямо к автобусной остановке. Обычно он не стал бы возиться с автобусом, он предпочёл бы двадцать минут идти пешком обратно в общежитие, чем втискиваться в общественный транспорт только для того, чтобы сэкономить пять, но сегодня мысль даже об ужасном кондиционировании воздуха в автобусе была слишком заманчивой, чтобы её игнорировать. К счастью, ему не пришлось долго ждать; было много автобусов, у которых были маршруты в нужном направлении. Он надеялся найти место прямо под одним из неэффективных вентиляторов, но автобус уже был переполнен с началом вечернего часа пик. Лучшее, что ему досталось, — это сесть у окна сзади, что, по крайней мере, позволяло ему прислониться головой к прохладному стеклу. В жару его тело казалось тяжёлым, а разум — ещё тяжелее. Он погрузился в свои мысли, как будто к его сознанию был прикован якорь, погружаясь мимо своих обыденных планов во вспышки бессмыслицы, даже не замечая этого, пока не проснулся от чрезмерно агрессивного нажатия на тормоза. В кои-то веки Пран был благодарен за чьё-то плохое водительское мастерство, потому что, как только глаза распахнулись, он понял, что автобус остановился на его остановке. Он вскочил со стула, а затем ему пришлось протискиваться мимо очень недовольной пожилой леди, которая стояла рядом с ним и явно думала о молодых людях, которые заняли места у окна, когда им оставалось ехать всего четыре остановки. Паника из-за того, что он чуть не пропустил свою остановку, придала ему сил, и он быстро зашагал в тень вестибюля общежития, успев на лифт как раз перед тем, как он ушёл. Он вышел на своём этаже и, направляясь к своей комнате, понял, что наполовину ожидал столкнуться с Патом. Он не получал от него вестей с самого обеда, хотя это могло быть потому, что Пран не ответил ни на одно из его сообщений, но он уже должен был вернуться в свою комнату. Его слух напрягся в поисках звуков, доносящихся из комнаты напротив, но ничто не проникало за толстую противопожарную дверь, и Пран прикусил губу, раздумывая, стоит ли постучать. Он почти решился сделать это дважды, прежде чем покачал головой самому себе и открыл дверь в свою собственную квартиру. Однако он не смог удержаться от небольшой проверки, закрывая её за собой, на случай, если Пат услышал, как он входит, и высунул голову, чтобы поприветствовать его. Хорошо, что он этого не сделал, сказал он себе, потому что Пат, без сомнения, наговорил бы ему лишнего, а затем попытался бы пробраться в квартиру Прана, где он всё время был бы лишь раздражающим отвлекающим фактором и заставлял Прана опаздывать. Древесный дым и специи приветствовали его, когда он вошёл в свою комнату, мягкое, манящее подводное течение тепла Пата, дразнящее, как соблазнительное воспоминание. Пран прикусил губу, включив освежитель воздуха у двери и нажав, чтобы выпустить дополнительные струи маскирующего запаха, чтобы попытаться скрыть его. Это сработало только наполовину. Он повернулся назад, его взгляд неизбежно приковался к кухонной стойке. Она блестела после чистки, никаких пятен от цепких рук Пата, капель пота с его горячей кожи или пятен от его бурного оргазма. Не было никаких признаков того, что вообще что-то произошло, но Пран всё равно мог всё это видеть. Он трахнул Напата Джиндапата прямо у себя на кухне. Напат Джиндапат. Мальчик, который заставлял его сердце биться чаще с тех пор, как ему исполнилось тринадцать. Мальчик, чьё тело превращало их школьные раздевалки в изысканную пытку на каждом уроке физкультуры. Мужчина, который ухмылялся на грани каждой сексуальной фантазии Прана с тех пор, как он увидел его в разгар той драки, со свирепыми глазами, притягательный и всё ещё такой убийственно красивый. Этот Напат Джиндапат. Пран толкнул его на стол, раздвинул его ноги и заставил кончить так быстро, что Пран сам почти не осознал, что это происходит. Кровь прилила от его головы прямо к члену, когда его разум наполнился образами, и Прану пришлось почти прокусить щёку, чтобы напомнить себе, что он здесь не для того, чтобы дрочить на воспоминания. Он решительно прошёл мимо стойки в другой конец комнаты, чтобы включить освежитель воздуха на своём столе, а затем в спальню, чтобы сделать то же самое. Запах там был ещё сильнее, и он разобрал свою постель так быстро, как только мог, задерживая дыхание, пока его лёгкие не начали гореть, втягивая воздух через рот, а затем снова задерживая. Он засунул простыни в пластиковый пакет и завязал его, прежде чем кинуть в корзину для белья. Вздохнув немного легче, он достал новые простыни и заменил ими старые, всё время проклиная себя за то, что не додумался заставить Пата сделать это раньше. Сменив постельное белье, Пран вернулся в главную комнату и прямиком направился к своему компьютеру, придвинув освежитель воздуха поближе к себе на столе, чтобы уничтожить как можно больше запаха Пата. Он понятия не имел, что запах течки может сохраняться так долго. Проснувшись тем утром, он не смог ощутить ничего, кроме намёка на древесный дым; этот пьянящий аромат приглашения, казалось, полностью рассеялся. Он задавался вопросом, был ли он сильнее на этот раз, потому что Пат был один, или он просто привык к нему этим утром после того, как проспал в нём всю ночь. Это был один из многих вопросов, крутившихся у него в голове в эти дни. Он знал, что запах альфы должен был маскировать омег, но действительно ли он полностью маскировал его? Было ли это сделано немедленно или потребовалось время, чтобы начать работать? Нужно ли было, чтобы они стояли рядом, чтобы это сработало? Всегда ли маскировка была достаточно сильной или это зависело от ситуации? Все ли альфы маскировали всех омег или они должны были быть каким-то образом совместимы? Были ли некоторые альфы лучшими маскировщиками, чем другие? Был ли это альфа в нём, который так легко отреагировал на воспоминание, на картинку, или это был только он и его глупая влюблённость? Было ли нормально, что Пат так сильно реагировал на него, или, возможно, в этом было что-то большее, что-то помимо гормонов? Он просто выдавал желаемое за действительное? Он жалел, что провёл последние несколько месяцев, просто пытаясь игнорировать всё, что связано с тем, чтобы быть альфой, как будто это пройдёт, если он перестанет думать об этом. Может быть, тогда он действительно знал бы, что происходит, вместо того, чтобы просто цепляться за возможные ответы. Он вздохнул, сопротивляясь желанию открыть Google прямо здесь и сейчас. Сейчас было не время. Он нажал на папку с файлами только для просто друзей?, и открыл тексты песен и гитарные вкладки, чтобы их распечатать. Несмотря на отсутствие признаков жизни по соседству, Пран всё равно чувствовал себя в состоянии повышенной готовности всё это время. Раньше он никогда не был слишком обеспокоен шумом, доносящимся до его соседей, потому что редко что-либо слышал от них. Однако теперь, в тишине его комнаты, каждый звук казался усиленным, и, зная, что Пат находится в квартире всего в нескольких футах от него, его мозг внезапно убедился, что Пат, должно быть, может слышать каждое ворчание принтера, каждый скрип его рабочего кресла, все постукивания, которые он производил прислонившись к столу, он пытался вспомнить барабанную линию по памяти. Его телефон зазвонил, и Пран был уверен, что это Пат, спрашивающий, дома ли он, потому что он мог слышать звуки, доносящиеся из его квартиры. Он был прав лишь отчасти. [Просто друг:] Я заснул и опоздал на свой автобус : ( сейчас жду его [пор.пран:] Тебе не обязательно рассказывать мне обо всем, что ты делаешь. [просто друг:] Это ты предложил это!! [пор.пран:] Когда ты со своими друзьями, а не один [просто друг:] Да, что ж, теперь я к этому привык [просто друг:] Ты уже вернулся в квартиру? [пор.пран:] Да, но мне нужно вернуться на репетицию группы. Я должен вернуться к половине седьмого [просто друг:] Хорошо, моя следующая волна, вероятно, будет около восьми [пор.пран:] Да, я знаю [просто друг:] Обратный отсчёт часов? [пор.пран:] Нет, я просто способен к элементарной математике [просто друг:] Конеееееечно Пран не соизволил дать ответ на это последнее сообщение. Он проверил время на своём телефоне и выругался, когда понял, что у него всё равно не будет времени вздремнуть. Поморщившись, он смирился с тем, что придётся ждать окончания тренировки, и зевнул, словно в знак протеста. Он схватил распечатанный лист и поплёлся из комнаты, умудрившись добраться до автобусной остановки как раз в тот момент, когда подъехал один из них. Конечно, затем они попали в пробку в час пик, и Пран проклял себя за то, что просто не пошёл пешком, поскольку близко столкнулся с несколькими незнакомцами, а неэффективный кондиционер стал совершенно бесполезным из-за массы тел, заполнивших узкое пространство. Находясь так близко, он чувствовал запах нескольких омег и парочки альф в окружающем его воздухе, что, как он догадался, отвечало на один из его вопросов о маскировке. Он не поднимал головы, чтобы случайно не вторгнуться в чужую частную жизнь, и сделал мысленную заметку повторно нанести маскирующий дезодорант, когда наконец сбежит из банки с сардинами. Он не опоздал; было всего пять минут шестого, когда Пран наконец добрался до тренировочного зала, но это не помешало его друзьям подтрунивать над ним по поводу того, что на обратном пути его подстерегла тайная любовница. — На самом деле, мой тайный любовник заснул и опоздал на автобус, иначе я пришёл бы намного позже, — сумел сказать Пран с совершенно невозмутимым лицом. Закатывание глаз и пренебрежительное фырканье стоили того, чтобы сказать правду, заставившую его сердце биться так быстро, что он мог чувствовать, как кровь шумит у него ушах. — Тогда где же эти гитарные табы? — спросил Вай, выжидающе протягивая руку. Пран вытащил листок из своей сумки и сунул ему в руку. — Хотя там опредёленно не было никаких барабанных нот, — извиняющимся тоном сказал Пран Сэйфу, который пожал плечами. — Не волнуйся, моя гениальность означает, что я разберусь с этим в кратчайшие сроки, — хвастливо ответил он, пытаясь покрутить одну из своих палочек. Она вылетела у него из руки и, отскочив от одного из барабанов, с грохотом покатилась по полу, так что ему пришлось встать, чтобы поднять её. — Ах, да, я уверен, что мы в надёжных руках. — О, очень… В сейфе, — ответил Сэйф, подмигнув, отчего Пран и Вай застонали в унисон. Он усмехнулся их реакции и откинулся на спинку стула. — У тебя есть эта запись с собой? Пран кивнул и достал свой телефон, чтобы найти файл, который он перенёс со своего компьютера несколько недель назад. Он был поражён, обнаружив это; он даже забыл, что они сделали запись. Это было не очень хорошее качество, сделанное с помощью телефона среднего класса в гулкой музыкальной комнате, но можно было разобрать барабаны Пата на заднем плане, мелодическую линию, смешивающуюся с басом, а затем, едва перекрывая её, вокал Прана. В первый раз, когда он услышал это, сидя в своей детской спальне за компьютером, к которому он почти не прикасался в течение двух лет, всё его тело застыло в кресле за письменным столом. Воспоминания так жестоко атаковали его, что он даже не осознавал, что перестал дышать, пока не начал судорожно хватать ртом воздух. Он почти удалил его, уставившись на экран с наведённым на файл курсором, но мысль о том, что он потеряет его навсегда, не услышав его хотя бы в последний раз, причиняла боль ещё большую, чем нехватка воздуха. Вместо этого он нажал кнопку воспроизведения. А потом он нажимал на воспроизведение снова и снова, не в силах остановиться. Он слушал запись так много раз, что боль притупилась до мягкой, горькой боли в груди, которая больше не щипала глаза и не раздирала горло. Затем он закрыл папку и больше не просматривал её до тех пор, пока его друзья не начали немного беспокоиться о пробеле в их сет-листе, который он изо всех сил пытался заполнить новой песней. Пран загрузил файл на свой телефон и прокрутил его до конца, чтобы каждый мог услышать свои партии, Вай следил за музыкой на своих листах, в то время как Сэйф экспериментально барабанил по воздуху, пытаясь определить ритмы. Как только она закончилась, Сэйф сказал ему просто сыграть вступление, прежде чем начнется пение, затем заставил его вернуться к началу ещё раз, прежде чем он попытается повторить это. Первый раз был не очень удачным, но с третьей попытки он справился. Он остановился, чтобы сделать несколько заметок, а затем сказал, что готов к тому, чтобы они сыграли это вместе. С первой попытки Сэйф почти мгновенно сбился с ритма; со второй у него всё было в порядке, но Вай умудрился впечатляюще перепутать аккорды; третья прошла нормально, но когда они перешли к следующей части, Пран открыл рот, чтобы запеть, но всё, что получилось, — это зевок. Все трое разразились смехом, которому потребовалось некоторое время, чтобы утихнуть, прежде чем они смогли начать снова. Было ясно, что это займёт некоторое время. Они почти отсидели свой час, так медленно исполняя первый куплет песни, что никто не заметил, как пробило шесть часов, пока группа старшеклассников вежливо, но твёрдо не постучала в дверь, чтобы сообщить им, что они следующая группа. Все трое поспешили убраться, когда вошли старшеклассники и начали рассаживаться вокруг них. Они, спотыкаясь, быстро вышли из комнаты, всё ещё принося извинения, от которых отмахнулись, сказав: “Поставьте будильник в следующий раз”. — Может, нам забрать эти гитары домой? — спросил Пран у Вая, поправляя ремень сумки, перекинутой через плечо, и с тоской думая о том, чтобы вернуться в свою квартиру и вздремнуть, пока не началась волна Пата. Вай нахмурился. — О, ты хочешь сначала отвезти их, а потом вернуться в центр города, чтобы поесть? Я думал, мы просто возьмём их с собой? Пран нахмурился в ответ. — Что? Мы собирались поесть? — Вчера, помнишь? Ты оставил свой бумажник дома. Что? Ты пытаешься отмазаться, скряга? — Вай поддразнил его с усмешкой, и Пран почувствовал волну стыда при этом напоминании. — О блять, да, извини, я забыл, —ответил он, даже когда его желудок скрутился в узел при воспоминании. Это жгло немного сильнее, потому что он знал, что у Вая едва ли были лишние деньги. — Да, без проблем, давай сначала пойдём прямо в ресторан. — У тебя точно бумажник с собой, да? — спросил Вай, и Пран вытащил его из своей сумки, чтобы показать, затем повернулся к Сэйфу. — Ты идёшь? — Зависит от того, платишь ли ты? — Только за Вая. — Фаворитизм, — Сэйф сделал вид, что надулся, а затем с улыбкой покачал головой. — Нет, мне нужно сэкономить немного денег в этом месяце, я и так потратил слишком много. — Хорошо. Мы увидимся с тобой завтра. — Да, хорошего ужина, ребята. — Спасибо, увидимся завтра. Они помахали Сэйфу на прощание, а затем обсудили, где поесть, прежде чем Прану удалось заступиться за стоящий неподалеку фургон с лапшой, зная, что это самый быстрый вариант. Конечно, фургончик с лапшой был переполнен. Старик, который управлял этим заведением, выглядел сбитым с толку вечерней толпой, и Пран понял, что у него нет помощника, поэтому очередь становилась всё длиннее, и толпа людей стояла в стороне с разной степенью нетерпения, ожидая, когда им подадут еду. Пран в отчаянии прикусил губу. — Ладно, куда нам лучше пойти вместо этого? — спросил Вай, бросив один взгляд на толпу. — Не знаю, — ответил Пран, пытаясь вспомнить место где-нибудь поблизости, где не было бы ещё более оживлённо. — Всегда есть куриное заведение, в которое мы ходили на прошлой неделе, оно находится в стороне, так что, вероятно, там будет не так оживлённо, — предположил Вай, но Пран быстро покачал головой. Это место находилось в добрых пятнадцати минутах ходьбы в неправильном направлении. — Нет, я слишком голоден, чтобы заходить так далеко, — солгал Пран. — Как насчет хот-пота? Тот, что в торговом центре, не будет таким оживлённым. — Это потому, что это слишком дорого, вот почему! — ответил Вай. — Я же плачу́, — указал Пран. — Так почему же ты жалуешься? — Хороший довод, и что я жалуюсь? — Вай ухмыльнулся в ответ и хлопнул Прана по спине. — Поехали! К счастью, в ресторане хоп-пот было тише. Большинство покупателей направлялись в заведения быстрого питания или забрели на гораздо более дешёвые продуктовые рынки дальше в центре города. Хотя ресторан, конечно, не был пустым. Возможно, это было дорого, но качество компенсировало это, и, вероятно, именно поэтому заведение было битком набито парочками. — О, так вот почему ты хотел взять меня с собой? — поддразнил Вай, когда официантка показала им двухместную кабинку. — Это наше первое свидание? — Что значит "первое"? — возразил Пран с притворным возмущением, когда они сели. — Ты уже познакомился с моими родителями, они ходили к гадалке на дату нашей свадьбы и всё такое! — О, упс! — ответил Вай, плохо скрывая усмешку. — Я не могу поверить, что всё наше время вместе так мало значило для тебя, — игриво проворчал Пран, взяв меню и разложив его на столе перед ними. — Какое горячее блюдо ты хочешь? Даже не думай заказывать говядину, у меня нет денег. — Конечно, наше время, проведённое вместе, много значило для меня, я компенсирую тебе это, — подлизывался Вай, просматривая меню, и указал на свиной сет. — Как насчёт этого? — Тебе бы лучше. Я ожидаю дюжину роз и шоколадных конфет в одной из этих коробок в форме сердца, — строго сказал ему Пран, затем прочитал набор, на который указал Вай. — Да, этот выглядит неплохо. Он подозвал официантку и сделал заказ, а Вай присоединился, чтобы добавить к счёту два пива. Пран уже и забыл, сколько времени требуется, чтобы приготовить горячий горшочек. Официантка довольно быстро принесла мясо и гарниры, так что Пран подумал, что они смогут запихнуть всё это в тарелку и съесть максимум через десять минут — не совсем скорость приготовления лапши, но, безусловно, неплохая. Но затем прошло десять минут, а горячий суп всё ещё булькал, приготовленный лишь наполовину, и у Прана начало щипать глаза от усилий держать их открытыми. Он поймал себя на том, что ежеминутно проверяет время, стараясь не слишком бросаться в глаза, когда незаметно тыкал пальцем в свой телефон, пока Вай сердито рассказывал о своей стычке со студентами-инженерами на своём рабочем месте. Пран уже слышал это раньше — фактически дважды, — так что он не чувствовал себя слишком виноватым из-за того, что не слушал, медленно наблюдая за обратным отсчётом до семи часов. Всё в порядке, — сказал он себе, — у нас ещё много времени. В любом случае, это было не так, как если бы волны были мгновенным переключением. Даже если Пат начнёт в восемь, это, вероятно, не подействует должным образом ещё как минимум полчаса. — И они издевались надо мной всю ночь! — Вай заскулил. — Если я увижу их снова, я побью их одного за другим! Предложение о возмездии, наконец, заставило Прана полностью переключить внимание на жалобы Вая. Он старался говорить непринуждённо на случай, если Вай надеялся, что Пран воспримет его всерьёз. — Я знаю, ты злишься, и я злюсь за тебя, чувак, но ты не можешь просто продолжать повторять это по десять раз. — Я должен снять это с души, — возразил Вай, надув губы. — Ты должен забыть об этом, если ты ввяжешься в драку и тебя поймают, обвинят тебя. — Да-да, я знаю, — вздохнул Вай, глядя на горячую кастрюлю, в которой Пран послушно помешивал. Пран взял кусок мяса, чтобы проверить, насколько оно прожарено. — Он уже готов? Я здесь умираю с голоду. — Да, — ответил Пран, благодарный за смену темы. — Налетай. — Да! — воскликнул Вай, хватая свои палочки для еды, чтобы вгрызться в мясо. Пран сделал то же самое, счастливый, что наконец-то получил немного еды в свой желудок. Возможно, он и не был так голоден, когда они ушли с репетиции группы, но после последних двадцати минут, проведённых в окружении запаха, он был более чем готов есть. К тому же ему определённо не помешала бы энергия. Горячего блюда хватило ненадолго из-за аппетита двух голодных молодых людей. Пран был очень доволен собой, когда исчез последний кусочек, а было едва четверть восьмого. Он привлёк внимание их официанта, чтобы оплатить счёт, проигнорировав насмешку Вая о том, что он поспешил заплатить, прежде чем Вай заказал ещё пива. — Мы можем идти? — спросил Пран, хватаясь за свою сумку. Он выскользнул из кабинки и отошёл от стола, чтобы подождать Вая, который многозначительно посмотрел на него. К сожалению, он не понял смысла этого взгляда. — Что? — Гитара, — подсказал Вай, и Пран несколько раз мысленно выругался, вспомнив, что ему всё ещё нужно дойти до общежития Вая, чтобы завезти её. Не в первый раз Пран действительно пожалел, что в тот день не проигнорировал своих родителей и не вернулся за своей собственной гитарой. — О, да. Он схватил гитару Вая с того места, где она была прислонена рядом с той, которую Вай позаимствовал у своего старшего брата, и закинул её себе за спину. — Ты в порядке, чувак? Ты был ещё более забывчив, чем обычно. — Да, я в порядке. Я просто не выспался прошлой ночью, — парировал Пран, ещё раз зевнув почти в самый подходящий момент. — Задание делал? — спросил Вай, и Пран кивнул; в конце концов, это было наполовину правдой. — Да, я тоже! Наконец отправил его примерно в час, я думаю. — Я отправил свой после трёх, — солгал Пран. На самом деле он отправил его до полуночи, но потом не спал, просматривая шоу на YouTube до двух часов ночи, просто на всякий случай… Он не знал, был ли он больше поражён тем, насколько нелепым он был, или тем фактом, что это сработало. Вай поднял брови. — Знаешь что, чувак, почему бы тебе просто не забрать гитару обратно к себе? — спросил он. Это избавит меня от необходимости каждый раз приносить их обе на репетицию, к тому же будет легче написать песню, если у тебя есть гитара, на которой можно попрактиковаться, верно? Усталый разум Прана с энтузиазмом ухватился за эту идею, но его манеры всё ещё требовали, чтобы он спросил: — Ты уверен? — Да, всё в порядке, — сказал ему Вай, затем искоса взглянул на него, когда у Прана вырвался ещё один зевок, и ему пришлось закрыть глаза, когда волна усталости накатила на него. Вай рассмеялся. — Вау, какой ты классный кавалер. — Лучший, чем у тебя когда-либо был, — ответил Пран, что только заставило Вая смеяться ещё сильнее. *** Пран наконец добрался до своей квартиры в половине восьмого. В итоге он остановил такси и чуть не заснул по дороге домой, но продолжал бодрствовать, подпрыгивая на каждом крутом повороте, что с его таксистом было почти во всех случаях. Он заплатил за проезд, поморщившись при мысли о своём банковском счете, и вылез из машины, задаваясь вопросом, сколько времени у него реально есть, чтобы вздремнуть. Полчаса? Три четверти часа? Если он заснёт, проснётся ли он вообще снова до утра? Он вздохнул, понадёжнее перекидывая гитару Вая через плечо, а затем почувствовал, как в кармане зажужжал телефон. [просто друг:] Ты уже вернулся? Пран почувствовал, как у него внутри всё сжалось от того, что на самом деле времени вздремнуть у него не было совсем. [пор.пран:] У тебя началась волна? [просто друг:] Нет, но я не хочу сидеть сложа руки из-за того, что ты так мило проводишь время Пран вздохнул и покачал головой, напечатав в ответ, что Пат может перестать беспокоиться, потому что он был уже на пути наверх, когда вошёл в лифт. Когда он добрался до своего этажа, Пат стоял в дверях, скрестив руки на груди, и выглядел обиженным. — Я уже начал думать, что тебя переехал автобус или что-то в этом роде. — Я как раз ужинал, — ответил Пран, открывая свою дверь и закатывая глаза. — Ты мог бы просто сказать мне это, — надулся Пат. — Зачем? Ты волновался? — усмехнулся Пран, открывая свою дверь. Вероятно, ему не следовало удивляться, когда Пат начал следовать за ним внутрь. Остановившись на полпути через порог, Пран оглянулся через плечо, приподняв брови. — Как ты думаешь, что ты делаешь? — О, да ладно, — умолял Пат. — Это может случиться в любой момент, с таким же успехом я мог бы быть у тебя. — Значит, я должен терпеть тебя, пока это не произойдёт? В любом случае, это происходит не сразу. — Хотя будет быстрее, если у меня будет запах альфы, — возразил Пат, придвигаясь ближе, как будто пытался бочком проскользнуть в квартиру Прана. — К тому же прошлой ночью ты спал всего около четырëх часов, что, если ты заснёшь, а я не смогу до тебя дозвониться? Пран уставился на него так, как будто он только что не думал о том же самом, когда выходил из такси. Даже если бы он поставил будильник, он так устал, что не было никакой гарантии, что он действительно проснётся из-за этого. Пат ободряюще улыбнулся, делая ещё один шаг вперед, и аромат специй и древесного дыма, тёплый и соблазнительный, пощекотал краешек сознания Прана. Он драматично вздохнул, просто чтобы показать, что делает это вопреки здравому смыслу, затем шагнул в комнату и придержал дверь открытой. Пат вбежал с ухмылкой. Как только он оказался в комнате, Пат поудобнее устроился на диване Прана, растянувшись на нём с раскинутыми руками и ногами. Эта поза демонстрировала его глупо большие бицепсы, обнажённые в его удлинëнной майке, и заставляла его шорты ещё больше приподниматься на внутренней стороне бёдер. Даже измученный, Пран хотел накрыть их своими губами. — Я собираюсь переодеться, — сказал он, отрывая глаза от этого зрелища. — Да, от тебя воняет. Пран закатил глаза во второй раз за эту ночь, но не ответил. — Не вставай с этого дивана. — Но я хочу пить, — Пат надулся, но по краям его губ промелькнула игривая улыбка, так что Пран насмешливо надул губы в ответ. — Подожди. Он направился в спальню, не обращая внимания на недовольный взгляд с дивана. Он поставил гитару Вая в угол, а затем снял рубашку и бросил её в корзину для белья. Он нерешительно стоял перед своим гардеробом, говоря себе, что он глуп из-за желания хорошо выглядеть, но в то же время не был способен просто схватить первую попавшуюся вещь. Звук льющейся воды на кухне прервал его размышления, и он печально улыбнулся сам себе, качая головой. В конце концов он заставил себя сделать выбор, достав чёрную футболку из вискозы, которая на ощупь была почти как шёлк, и шорты к ней, которые были такими старыми, что вся резинка растянулась. Их было легко надеть. Ещё легче снять. Пран прикусил губу, одеваясь. Три дня назад самое большее, чего он с кем-либо добился, — это пара дрочек с парнем из его класса в течение последнего года обучения в старшей школе; теперь он выбирал одежду, основываясь на том, насколько мягкой она будет на ощупь под чьими-то руками и насколько легко будет кому-то другому её снять. И не просто какой-то "кто-то", а Напат Джиндапат. Когда он успел свернуть за угол в альтернативную вселенную? Он вышел из своей спальни и обнаружил, что Пат не только встал, чтобы налить себе воды, но и решил, что кофейный столик Прана на самом деле был табуреткой для ног. Пран подошёл и шлёпнул его по ногам. — Эй! — воскликнул Пат, надувая губы и потирая ноги. — Держи свои ноги подальше от моей мебели, — сказал ему Пран без сочувствия, чем заслужил его свирепый взгляд, на который он ответил безразличным выражением лица. — Тебе не обязательно было бить меня. — Тебе не обязательно было пачкать мой кофейный столик. — Мои ноги очень чистые, я только что принял душ и был в домашних тапочках! — Не в этом дело. — Ладно, ладно, прости, что я положил свои очень чистые ноги на твой кофейный столик, — сказал Пат примерно с такой же искренностью, с какой политик обещает, что их последнее снижение налогов не повлияет на государственные услуги. — Я даже не знал, что это журнальный столик, я просто подумал, что это модный чемодан или что-то в этом роде. — Ну да, потому что я бы просто оставил чемодан посреди комнаты. — Что в этом странного? — ответил Пат, выглядя очень расстроенным. Пран секунду недоверчиво смотрел на него, прежде чем вспомнил, с кем он разговаривает. Он покачал головой и пробормотал: — Конечно, ты бы так и сделал. — Ты такой привередливый, — сказал ему Пат, но в его голосе звучало не раздражение, а просто веселье. — Давай, перестань ныть по поводу своего столика и сядь. Предполагается, что мы здесь должны ускорить процесс. Он схватил Прана за край футболки и притянул его ближе к дивану, затем начал теребить футболку между пальцами, как будто удивлённый. — Что? — Это приятно, — заметил Пат, и Пран постарался не быть чрезмерно довольным собой. — Ты всегда носишь мягкие вещи. — Они мне нравятся, — ответил Пран. Пат что-то промычал, а затем продолжил притягивать Прана к себе, сразу же уткнувшись носом в ключицу Прана. Пран пытался притвориться, что он привыкает к такому поведению, хотя был почти уверен, что никогда не привыкнет. — Пахнет вкусно, но это ещё не очень вкусно, понимаешь? — сказал Пат, несколько раз глубоко вдохнув. — Ну, один вдох не вызовет волну, иначе у омег была бы волна каждый раз, когда они входили в комнату с альфой, — отметил Пран, решительно уставившись на пустое место на стене, когда запах древесного дыма и специй вторгся в его чувства. Ему пришлось подавить желание толкнуть Пата обратно на диван, забраться к нему на колени и зацеловать до бесчувствия. — Да, — Пат вздохнул в знак согласия, наконец отстраняясь. — Тогда что же нам делать тем временем? Мы не можем просто сидеть здесь, пока я нюхаю тебя, сколько бы времени это ни заняло. Говори за себя, мысленно ответил Пран, думая, что развалиться на диване с Патом, прижавшимся к нему, звучит именно так, как будто он мог бы заниматься этим всю оставшуюся жизнь. — Что ты хочешь сделать? — Я не знаю, мы могли бы что-нибудь посмотреть? У тебя в комнате такой огромный телевизор, — ответил Пат с лёгкой завистью на лице. — А... Он просто прилагался к комнате, на самом деле он ни к чему не подключëн, — признался Пран. — Ну, разве у тебя нет кабеля HDMI? Разве ты не подключаешь его к своему ноутбуку? Пран покачал головой. — Так и не дошло до этого. Пат скорчил разочарованную гримасу, поджав губы и недовольно наморщив лоб. — Я не могу поверить, что у тебя есть телевизор, которым ты даже не пользуешься! — Какой смысл, если это всё равно только я? — спросил Пран, не уверенный, почему это имело значение. Были времена, когда он даже не утруждал себя настройкой компьютера и просто смотрел всё, что нужно, на своём телефоне. — Что за... — пробормотал Пат, а затем остановился с недоверчивым выражением лица. — Ты представляешь себе характеристики камер, на которые в наши дни снимают дорамы, а потом ты смотришь на экране ноутбука, когда у тебя есть телевизор прямо здесь? Он выглядел таким расстроенным, что Прану почти захотелось рассмеяться, но он сдержался. Он решил не рассказывать ему о телефонном разговоре, хотя бы потому, что не думал, что это направит события в нужное русло, чтобы побудить к запуску волны. Однако однажды он поднимет этот вопрос, просто чтобы посмотреть на взрыв. — Ну, а у тебя он есть? — спросил он вместо этого. — Мы можем включить это по телевизору, если тебя это так беспокоит. — Нет, потому что у меня в комнате нет большого телевизора, — воинственно ответил Пат. — Я собираюсь купить тебе один, чтобы мы действительно могли использовать его в следующий раз. — Да-да, хорошо, — пренебрежительно ответил Пран, как будто мысль о том, что Пат купит ему подарок только для того, чтобы они могли что-то сделать вместе, не заставляла его желудок завязываться узлом. Даже если это было связано только с очевидным экранным снобизмом Пата. — Так значит ли это, что ты не хочешь что-то смотреть? — Нет, я хочу кое-что посмотреть, —ответил Пат, звуча точь-в-точь как сварливый ребёнок, который не смог съесть своё любимое мороженое, но и не был готов совсем отказаться от него. Прану пришлось подняться с дивана, чтобы скрыть улыбку. Он подошёл, чтобы достать свой ноутбук из сумки, и отнёс его обратно на журнальный столик. Пат тем временем устроился поудобнее, облокотившись на подлокотник дивана и вытянув одну ногу вдоль него. Пран посмотрел на оскорбительную конечность, присев на краешек сиденья и открыв ноутбук. Пат, что неудивительно, проигнорировал это выражение. — Ты хочешь посмотреть шоу о путешествиях? — спросил Пат, подпирая голову рукой. — На Нетфликс есть новый фильм, который я хочу посмотреть. Это было не то, что обычно смотрел Пран, но он был не против этой идеи. Кроме того, было не похоже, что они собирались смотреть это очень долго. — Да, хорошо, как он называется? Пат сказал ему название, а затем предложил войти в его учётную запись на Нетфликс на случай, если у Прана её нет, но Пран отмахнулся от предложения и вошёл в свою собственную. Он нашёл шоу, но прежде чем нажать кнопку воспроизведения, он ещё раз взглянул на ногу, вытянутую позади него, а затем многозначительно перевел взгляд на лицо Пата. — Я думал, так будет проще, — ответил Пат на это выражение. — Что может быть проще? — Ну, я не могу смотреть шоу и не спускать с тебя глаз, если мы сидим бок о бок, не так ли? — Пат пожал плечами. — Но если ты сядешь здесь, — он указал себе между ног, — тогда я смогу чувствовать твой запах и одновременно смотреть шоу. И дело было не в том, что он был неправ, а скорее в том, что Пран понятия не имел о том, что Пат хотел, чтобы они прижались друг к другу. На диване Прана. Вместе смотреть шоу. Как будто они были парой. — О, да ладно тебе, это практично! — заявил Пат в ответ на то, что происходило на лице Прана. Он наклонился вперёд, чтобы нажать на пробел. Заиграли вступительные титры шоу, и Пат откинулся на спинку дивана, нетерпеливо похлопывая себя по пространству между бёдер. Пран секунду смотрел на это, и снова уткнулся в свой ноутбук, разрываясь между желанием уткнуться Пату в грудь и желанием бороться даже с самим предположением об этом из чистого принципа и десятилетиями укоренившейся драчливости. Он решительно подавил в себе воинственную сторону. Возможно, это был единственный раз, когда у него когда-либо было такое, и Пат преподнёс самое идеальное оправдание на блюдечке с голубой каёмочкой. Он начал подбираться ближе. — Только в этот раз, — он почувствовал необходимость добавить грубовато, прежде чем позволил себе снова прижаться к твёрдому теплу Пата. Одна из рук Пата автоматически обвилась вокруг его талии, и он слегка приподнялся, чтобы удобнее опереться на диванные подушки. Пран попытался немного отодвинуться, чтобы у Пата было пространство для манёвра в его новой позе, но затем другая рука Пата обхватила его за талию, а его подбородок зацепился за плечо Прана, и затем они плотно прижались друг к другу с головы до ног. Это и близко не должно было быть так удобно, как было. — Ты в порядке? — спросил Пат, его голос грохотал за спиной Прана, и Пран кивнул в ответ, не доверяя себе говорить. Они оба обратили своё внимание на экран, когда пара забавно энергичных ведущих представила город, в котором они снимались, с таким количеством подшучиваний, сколько было информации. Реплики пролетали между ними с быстротой молнии, и затуманенный сном мозг Прана изо всех сил пытался уследить за шутками, по-настоящему осознав, что одна из них была, только когда он почувствовал, как Пат хихикает у него за спиной. Тепло и древесный дым окутали его, и он попытался сосредоточиться на том, что происходило на экране, но чувствовал, как его веки закрываются, хотя он изо всех сил старался держать их открытыми. Он регулярно терпел неудачу, голоса из ноутбука сливались в гул, когда он проигрывал свою битву с сознанием, но затем Пат отпускал замечание, и Пран резко просыпался, мурлыча что-то в знак согласия с чем-то, что он едва ли даже слышал, не говоря уже о том, чтобы понимать. Он фиксировал свой взгляд на шоу, говоря себе, что он обращает внимание, только для того, чтобы всего через несколько минут снова оказаться втянутым в цикл. В последний раз он резко проснулся от звука голоса Пата, тихо зовущего его по имени. — ...ан? Давай, приятель. — Хм? — спросил он, агрессивно моргая, чтобы избавиться от рези в глазах, и поворачиваясь, чтобы посмотреть через плечо. Пат улыбнулся ему в ответ, и на этом близком расстоянии Пран мог видеть пятна, образовавшиеся на его подбородке, выбившиеся волоски из бровей, шрам рядом с линией роста волос, оставшийся после того, как его ударили качели, когда им было по одиннадцать лет. Он выглядел таким красивым, что Пран почти забыл дышать. — Мне нужно в туалет, — сказал ему Пат, всё ещё улыбаясь, хотя теперь Пран сосредоточился немного лучше, это больше походило на улыбку, которую кто-то изображает, когда пытается не рассмеяться. Пран задался вопросом, сколько раз Пат звал его по имени, чувствуя, как пылают его щеки, когда он снова повернулся к ноутбуку, который в данный момент показывал, как ведущие исследуют крабовый ресторан. — О, точно. Он начал двигаться, заставляя себя отодвинуться от тепла груди Пата, и уже собирался встать, когда понял, что имел в виду Пат. Более сильный запах древесного дыма подтвердил его догадку. Он быстро обернулся. — О. — Всё в порядке, — сказал ему Пат. — Я просто вернусь к себе, если ты сможешь одолжить мне футболку или что-нибудь в этом роде. Тебе следует поспать. Пран, нахмурившись, покачал головой, надеясь вернуть себе хоть немного бодрости, а также выразить несогласие. — Нет, всё в порядке. — Серьёзно, просто немного поспи, со мной всё будет в порядке, — упрямо настаивал Пат. За этими словами не было никакой мысли; они вырвались у него в панике от незнания, что ещё сказать, не выдав при этом, как сильно он хотел, чтобы Пат остался. — Я думал, ты хочешь попробовать вибратор. Пат удивлённо уставился на него. — Раньше ты сказал "нет". — Я просто хотел, чтобы ты перестал говорить об этом, чтобы я мог пойти на занятия, — ответил Пран, теперь уже решительно. — Мы можем, если ты хочешь. Пат прикусил губу. — Однако мы не обязаны делать это сегодня. Я могу разобраться с собой сегодня вечером. — И тогда завтра ты устанешь, так что мы просто продолжим ходить по кругу. Разве смысл этого не был в том, чтобы ты мог больше спать и действительно ходить на занятия? — указал Пран. Его разум начинал гудеть от желания, оттесняя усталость в сторону. — Ты действительно думаешь, что всё равно продержишься так долго? Пять минут, и мы закончим. — Эй! — Пат возмущëнно запротестовал, и Пран ухмыльнулся ему в ответ, за что получил пинок. Пран со смехом позволил столкнуть себя с дивана, встал и отошёл в сторону, чтобы Пат тоже мог встать, что он и сделал, свирепо глядя и надувая губы каким-то странно сочетающимся образом, что только заставило Прана ухмыльнуться шире. — Теперь я собираюсь растягивать это на несколько часов, так что попрощайся со своей ранней ночью. Пран фыркнул. — Я не могу дождаться. — Просто посмотри, не сделаю ли я этого, — прорычал Пат, прищурив глаза и закусив губу, чтобы сдержать рвущуюся наружу ухмылку. — Я начну, как только вернусь. Пран кивнул, забавляясь, и наблюдал, как Пат направляется в ванную. Он остановился, подойдя к двери, и оглянулся. — Я надеюсь, ты готов. Часов. Пран снова рассмеялся. — Иди уже в туалет, идиот. Пат бросил в ответ последний свирепый взгляд и исчез внутри, а Пран улыбнулся про себя, качая головой, направляясь в свою спальню и направляясь прямиком к коробке, спрятанной в верхнем ящике стола. Вчера он даже представить себе не мог, что признается в том, что у него есть коллекция секс-игрушек. Даже просто произнеся это слово в своей голове, он почувствовал себя неловко. Но, как и во всём в его жизни, Пат умудрился влезть в это дело, и вот он здесь, держит вибратор простаты, который стоил ему гораздо больше карманных денег, чем он признался бы хоть одной живой душе. (Он согласился на это исключительно потому, что в отзывах говорилось, что это лучшее, и, ну, ему не с чем было сравнивать, но он определённо не стал бы с ними спорить.) Он также достал коробку чистящих салфеток, а затем запоздало прихватил смазку, вспомнив, что в последний раз они начинали рано. Потребовалось некоторое время, чтобы всё пошло своим чередом, так что, возможно, некоторая помощь в этом направлении была бы неплохой идеей. Он отнёс все это на прикроватный столик. Вибратор выглядел странно непристойно на виду, ожидая, когда он воспользуется им на ком-нибудь другом. Он неловко постоял секунду у края своей кровати, прежде чем сесть. Затем ему пришло в голову, что если он заснёт после того, как Пат помашет ему рукой, что было крайне вероятно, он может забыть зарядить свой телефон, поэтому он направился к сумке, висевшей на крючке за входной дверью. Он выудил свой телефон и быстро вернулся в другую комнату, чтобы подключить его. Пат вышел из ванной через дверь спальни как раз в тот момент, когда Пран нашёл зарядник. Прану стало интересно, слышал ли он, как он передвигался, или просто догадался, что Пран направился сюда. — О, это хорошая идея, — воскликнул Пат, увидев, что он делает. — У тебя есть запасной для моего? — Ты можешь сделать это у себя, — ответил Пран. Пат нахмурился. — Нет, если я засну здесь, я не смогу. Я не хочу, чтобы у меня снова села батарейка. — Кто сказал, что я позволю тебе спать здесь? — Ну, моя следующая волна будет где-то в шесть утра, ты действительно хочешь, чтобы я постучал в дверь в это время? Пран игриво поморщился при этой мысли. — Хорошо, ты можешь остаться. Он протянул руку за телефоном Пата. Пат вытащил его из кармана, когда пересекал комнату, и вложил в поднятую ладонь Прана. Пран подключил его к зарядному устройству, которое он обычно использовал для своих наушников. Когда он поставил его на стол, две руки обвились вокруг его талии, и тепло Пата прижалось к его позвоночнику. Он замер, древесный дым и пряности внезапно наполнили его лёгкие. — Что ты делаешь? — Чувствую твой запах, — легко ответил Пат, наклоняясь, чтобы потереться носом о плечо Прана, а затем он усмехнулся. — Я чувствую запах тонального крема. — Ну, и чья же это вина? — горячо ответил Пран, пытаясь впиться в него взглядом, но угол обзора затруднял это. — Я не пытался оставить синяки, — возразил Пат, но Пран услышал улыбку в его голосе. — О, правда? — саркастически спросил он, думая о глубоких синих и фиолетовых отметинах у основания своей шеи, на замазывание которых ушла целая вечность. Пат хихикнул. — Хорошо, после первых я не был таким. Это не моя вина, что ты здесь такой чувствительный. Внезапно он прижался носом к шее Прана сбоку. Или, по крайней мере, это, вероятно, то, что он пытался сделать. Пран не был уверен, потому что простое прикосновение дыхания к его чувствительной коже заставило его съёжиться, содрогнувшись всем телом. Пат рассмеялся. Он также попытался пощекотать бока Прана, но тот напрягся и сердито посмотрел на него через плечо. — Даже самую малость? — нахально спросил Пат. — Нет. — Даже сейчас? — Пат откинул футболку Прана в сторону и провëл пальцами по обнажённой коже, но Пран был готов к этому и просто смотрел на него с бесстрастным выражением лица. — Нет? Тогда как насчёт здесь? — рука Пата скользнула вниз по шортам Прана. Пран вздрогнул от неожиданности, и Пат хихикнул ему в плечо. Однако он не убрал руку; он держал её там, перебирая пальцами короткие завитки. — Ну? — Нет, — сказал Пран, хотя на этот раз это было немного жёстче; он остро осознавал, что рука Пата была всего в нескольких дюймах от его члена. Он старался не думать о том, сколько раз дрочил, представляя себе очень похожий сценарий. — Может быть, тогда мне стоит попробовать где-нибудь в другом месте, а? — пробормотал Пат. Пран мог чувствовать изгиб его ухмылки у своего плеча. — Пробуй везде, где захочешь, — ответил Пран с беззаботностью, которая была полностью фальшивой. Он ожидал, что Пат отстранится, внезапно вытащит руку и попытается пощекотать его где-нибудь в другом месте, чтобы удивить его. Но он этого не сделал. Пран ахнул, когда рука Пата обхватила его мягкий член и нежно сжала. — Что ж, это вызвало реакцию, — самодовольно заметил Пат. — Конечно, так и было, придурок, — Пран пытался говорить пренебрежительно, но у него просто перехватило дыхание, когда рука Пата начала двигаться. Потребовалась всего пара движений, чтобы привлечь его полное внимание. — Быстро, — хихикнул Пат. — Как будто тебе от этого стало бы лучше. — Попробуй и увидишь, — Пат вытащил руку из шорт Прана, и Пран развернулся к нему лицом. Он откинул с дороги майку Пата и просунул руку ему за пояс. Пат был уже наполовину возбуждён ещё до того, как Пран прикоснулся к нему, и он знал, что это просто течка Пата отреагировала на его альфа-запах, но Пран не мог не чувствовать самодовольства от этого открытия. Пат хрипло застонал, когда Пран погладил его член, глядя вниз на руку в своих шортах. Он посмотрел на Прана исподлобья, и Прану пришлось поцеловать его. Пат нетерпеливо ответил на поцелуй, подняв одну руку, чтобы обхватить лицо Прана, и качнулся в его объятиях. Аромат древесного дыма и специй начал приобретать тот пьянящий, неописуемый оттенок, который Пран мог воспринять только как приглашение, и Пран глубоко вдохнул его, облизывая рот Пата. Рука Пата была тёплой и большой на его щеке, а его губы требовательными и жадными, соответствуя потребностям Прана и своим собственным. Он бесстыдно мычал от удовольствия, раскачиваясь в объятиях Прана, в то время как его другая рука скользнула под футболку Прана и погладила его спину. Пран хотел раствориться в этом, раствориться в ощущении рук Пата на своей коже, его грубых мозолей на ладони, его тупо подстриженных ногтей, его сильных массирующих пальцев, но он не знал, как быть настолько уязвимым. Таким, как Пат, когда он задыхался, двигался и стонал в такт движениям руки Прана на его члене. Пат отпустил его лицо, чтобы начать стягивать футболку Прана, и Пран всё ещё был удивлëн этим, что Пат хотел его обнажённым, хотел такого уровня близости. Может быть, это был просто инстинкт течки, может быть, прикосновение кожи к коже было тем, чего жаждали гормоны омеги, но всё равно это было больше, чем он должен был иметь. Не то чтобы он когда-нибудь отказался бы от этого; он принял это эгоистично, вытащив руку из шорт Пата, чтобы Пат мог стянуть футболку через голову. Он тоже стянул с Пата майку, а затем снова сдвинул их вместе, на этот раз ближе, пока они не прижались грудь к груди, бедро к бедру, пах к паху. Пран запустил руку в волосы Пата, а другой обхватил его за талию, втягивая его в ещё один страстный поцелуй, когда руки Пата вернулись к его коже. Они прошлись вверх по его лопаткам, вниз по позвоночнику, по рёбрам, как будто не могли оставаться на месте, когда Пат жадно погрузился в поцелуй. Одна рука скользнула под пояс Прана, чтобы схватить его за задницу, и звук, вырвавшийся из его горла, был настолько неузнаваемым, что Пран почти даже не осознал, что он был тем, кто это сделал. Пату, по-видимому, это понравилось. Очень. Он ответил стоном, целуя Прана сильнее, быстрее, страстнее, и его вторая рука опустилась вниз, чтобы присоединиться к первой, растягивая пояс шорт Прана до максимума, так туго, что Пран мог чувствовать, как он впивается в его живот спереди. Пран ответил на поцелуй так же яростно, а Пат помассировал его ягодицы так, что это напомнило о фантазиях, которые подпитывали покупки, лежащие в той скромной коробке в ящике с его нижним бельём. Не в силах остановиться, Пран беззаботно покачивал бёдрами, задыхаясь в рот Пата, когда его член ещё сильнее прижался к твёрдому бедру Пата. Пат застонал и перекатился вместе с ним, его бёдра и руки работали в тандеме, доводя Прана до грани безумия. Пран заставил свой разум вернуться к какому-то подобию здравого смысла, напомнив себе, что это должно было касаться Пата, а не его. Он заставил свои бёдра остановиться и пошевелил ими, прежде чем Пат успел пожаловаться, прижимая Пата к краю кровати, чтобы тот понял намёк. Пат немедленно улёгся, опустившись с ногами на покрывало и заложив руки за спину. Не теряя ни секунды, он приподнял бёдра, и Пран спустил его шорты вниз, а затем последовало за ними и его нижним бельëм. Пат позволил своей заднице упасть на матрас и помог снять с себя оставшуюся одежду, прежде чем затащить Прана к себе на кровать. Пран собирался наклониться для ещё одного поцелуя, но Пат внезапно замер, держа руками плечи Прана над собой. — Разве нам не следует достать вибратор? — спросил он без малейшего намёка на неловкость, из-за чего Пран сказал себе, что он не испытывает нелепой ревности. — Я уже достал его, — сказал Пран, кивая головой в сторону приставного столика по другую сторону его кровати. Пат задрал голову, чтобы посмотреть, а затем ухмыльнулся. — О, да! — Он перевернул их, и Пран, застигнутый врасплох, перевернулся с визгом, от которого ухмылка Пата стала шире. Он чмокнул Прана в губы и отскочил от него, чтобы схватить игрушку. — У тебя тоже есть смазка. Хорошая идея. Пран приподнялся, чтобы сесть, губы всё ещё покалывало, когда Пат перекатился на спину и бесстыдно задрал ноги. Он протянул вибратор и пошевелил бровями. — Давай посмотрим, на что способен этот малыш. Пран закатил глаза, чтобы не было очевидно, что вид Пата, распростёршегося перед ним, заставил его сердце пропустить по меньшей мере дюжину ударов. — Ты такой нетерпеливый. Что случилось с тем, что ты хотел растянуть это на несколько часов? — Я передумал, — ответил Пат, всё ещё ухмыляясь. — Я хочу посмотреть, как это работает. Пран подполз и выхватил игрушку у него из рук. Он нажал маленькую кнопку у основания батареи, и она начала медленно гудеть в его руке, затем немного быстрее, когда он переключал скорости. Пат зачарованно наблюдал за ним, а затем перевёл взгляд на смазку, как будто собирался приподняться, чтобы схватить её. Пран положил руку на колено Пата и мягко опустил его вниз. Удивление отразилось на лице Пата, но Пран не стал ничего объяснять, просто наклонился вперёд, чтобы прижать похожий на большой палец конец вибратора к одному из его сосков. Пат промычал в ответ, его веки слегка затрепетали от этого ощущения, прежде чем он опустил глаза вниз, чтобы посмотреть. Пран провёл вибратором по груди Пата, чтобы обвести другой, и его охватил трепет контроля. Дыхание Пата стало тяжёлым, когда Пран подразнил край чувствительного бугорка, пока он не затвердел, а затем он внезапно резко втянул воздух, когда Пран провёл вибратором по верхушке. Пран поводил им взад-вперёд, как будто это был настоящий большой палец, наблюдая, как руки Пата сжимают простыни. Пран передвинул игрушку, чтобы проделать то же самое с другим соском, и Пат посмотрел на него снизу вверх полуприкрытыми глазами. Он протянул руку, чтобы обхватить затылок Прана, мягко потянув, и Пран позволил увести себя вниз, пока его рот не прижался к соску Пата. Он лениво провёл по нему языком, всё ещё прижимая вибратор к другому, и почувствовал, как стон Пата эхом отозвался в его груди. Рука Пата на ощупь была тяжёлой у основания головы, тёплой, настоящей и слегка согнутой. Он не подталкивал и не удерживал Прана на месте, просто держал, как будто пытался остаться на земле. Пран мог сойти с ума, если бы позволил себе думать об этом слишком долго, поэтому он поднял голову и подул струей воздуха на влажный сосок Пата, просто чтобы услышать, как тот ахнул. Он провёл вибратором вниз по прессу Пата, теперь мягкому и расслабленному, и подавил желание проложить путь поцелуями вниз, потому что почему-то это было слишком похоже на то, что сделал бы бойфренд, а не… кем бы они ни были. Он выскользнул из рук Пата, когда игрушка достигла волос у основания члена Пата. Пат расставил ноги немного шире, переминаясь с ноги на ногу, чтобы Пран мог видеть каждый его дюйм, но Пран пока не собирался этого делать. Он провёл вибратором по суставу ноги Пата, потом по внутренней стороне бедра, и Пат нетерпеливо нахмурился, даже погрузившись в ощущения. Пран двигал игрушкой взад-вперёд по ноге Пата, иногда дотягиваясь до задней части колена, а иногда позволяя ей касаться члена, пока Пат не начал скулить, требуя, чтобы он двигался дальше. — Нетерпеливый, — упрекнул его Пран с самодовольной ухмылкой, в которую Пат впился взглядом. — Мне всё равно, — по-детски ответил Пат. — У меня течка. Пран втянул носом воздух, как будто не осознавал остро запах древесного дыма и приглашения, становящийся сильнее с каждой секундой. — У тебя была длинная течка, — заметил он, перемещая вибратор на другое бедро. Он позволил ему опуститься на яйца Пата, ухмыляясь, когда Пат ахнул, а затем разочарованно фыркнул, когда Пран продолжил движение мимо. — Праааан! Пран, наконец, смягчился, поднеся вибратор к основанию члена Пата и медленно потянув его вверх по всей длине. Его ухмылка смягчилась, превратившись в улыбку, когда бёдра Пата дёрнулись, а его руки снова зарылись в одеяло, костяшки пальцев почти побелели. Пран остановился у маленького комочка нервов как раз там, где головка соприкасалась со стволом, и Пат глубоко застонал, наслаждаясь этим ощущением, его глаза закрылись. Пран наблюдал за ним, почти заворожённый. Раньше он думал, что если бы он мог просто один раз заполучить Пата таким, увидеть его таким один раз, этого было бы достаточно. Теперь он понял, что был грёбаным идиотом. Он мог бы видеть этого Пата каждый день до конца своей жизни и всё равно захотел бы большего. Его пальцы так и чесались взять карандаш и бумагу. Он хотел запечатлеть, как Пат так полностью отдался ощущениям. Он хотел проследить за тем, как приоткрываются его губы, как сжимаются его кулаки, как раздвигаются его бёдра. Он хотел запечатлеть каждую его чëрточку в вечности. Глаза Пата открылись, и Пран наклонился, испугавшись, что он сможет увидеть всё, о чем он думал. Он пососал кончик члена Пата, всё ещё прижимая вибратор к уздечке, и рука Пата взметнулась вверх, чтобы обхватить затылок Прана, когда он громко выругался. Древесный дым и специи пропитали воздух, и Пран мог сказать, что Пат приближается к полной жаре. Он провёл вибратором по члену Пата и вниз по его яйцам, затем дальше, чтобы прижать его к промежности. Он опустил рот ещё ниже по члену, Пат ахнул и застонал, бёдра задрожали, затем нежно провёл пальцем по входу и покачал головой, наслаждаясь тем, как рука Пата перебирала его волосы. Был намёк на скользкость, но ему показалось, что этого недостаточно. Пран отстранился, позволив себе слегка улыбнуться разочарованному стону Пата. Он как раз собирался положить вибратор на кровать и потянуться, чтобы взять смазку, когда Пат остановил его, выхватив игрушку из рук Прана. Пран в замешательстве нахмурился, глядя на него, и Пат ухмыльнулся в ответ. — Твоя очередь. Мозг Прана дал сбой. Он едва замечал, что Пат двигается, пока тот не сел прямо и не положил одну руку на плечо Прана. Пран позволил уложить себя на кровать, лёжа на спине, когда Пат навис над ним, опираясь на одну руку, держа другой вибратор для изучения. — Странно держать, — со смехом прокомментировал Пат, но, не дожидаясь ответа, наклонился вперёд, чтобы поцеловать его. Пран позволил ему сделать это, удивление всё ещё затуманивало его мысли. Пат отстранился и провёл вибратором по поясу шорт Прана. — Хотя это нужно снять, — ухмыльнулся он. Член Прана дëрнулся при этих словах, возбуждение и нервы пронзили его насквозь при мысли, что они действительно это делают. Что Пат хотел это сделать. Почти на автопилоте Пран просунул большие пальцы под пояс своих шорт и боксёров, чтобы чем спустить их вниз, но далеко ему не удалось, потому что Пат прижал вибратор к кончику члена Прана в ту секунду, когда он появился в поле зрения. Пран ахнул, замерев на середине движения, когда по нему пробежало покалывание, а Пат хихикнул, убирая игрушку. Затем он стащил с Прана одежду до конца и уселся у него между ног. Пран обнаружил, что его целуют, когда вибратор прижался к его соску, но так же быстро, как они кончили, губы Пата исчезли. Глаза Прана открылись, и он увидел макушку Пата, прежде чем его рот вместо губ атаковал шею Прана. — Пааат, — предупреждающе прошипел Пран, даже когда откинул голову назад, и Пат хихикнул, заставив Прана поëжиться, когда воздух коснулся глупо чувствительной кожи. — Никаких синяков, я знаю, — ответил Пат так, как будто его дразнили. Он поднял голову. — У твоей косметики дерьмовый вкус. — Это не должно быть съедобно, идиот. Пат рассмеялся, а затем уткнулся лицом в центр груди Прана. — Хотя ты великолепно пахнешь. Слова прозвучали приглушëнно, и Прану потребовалась секунда, чтобы разобрать их, но когда он это сделал, то не смог сдержать прилив счастья, который захлестнул его, как бывало каждый раз, когда Пат упоминал об этом. Он прикусил губу и почувствовал, как губы прижались к впадинке между его ключицами, затем к грудине, а затем дальше вниз, к верхней части живота, к середине, к низу, всё время увлекая вибратор за собой. Пран был уверен, что одна из нитей, удерживающих его рассудок на месте, обрывалась с каждым поцелуем. Пат оставил последний поцелуй на кончике члена Прана, а затем посмотрел на него с ошеломляющей улыбкой, прежде чем снова наклониться. Ещё дюжина нитей порвалась, когда Пран наблюдал, как его член исчезает во рту Пата. Пат прижал вибратор к основанию ствола, затем пососал так сильно, что у него ввалились щеки, а Пран чуть не закричал. Очевидно, Пат придумал, как убрать зубы, потому что он плавно покачивался вверх-вниз, когда сосал. Прану пришлось зажать рот рукой, чтобы ему было что прикусить. Его рука закрывала ему обзор, но это не имело значения, он знал. Он знал, что язык, прижимающийся к нижней стороне его члена, был языком Пата, он знал, что губы, обхватывающие его, были губами Пата, он знал, что пальцы, проводящие вибратором вниз по его яйцам, были пальцами Пата, и мысль об этом высасывала кислород из его лёгких. Реальность рухнула вокруг него, и всё, что осталось во вселенной, — это рот Пата, и руки Пата, и запах Пата, густой и тяжёлый в воздухе. Затем внезапно он исчез, и кто-то оттащил руку Прана. Пальцы ног Прана подогнулись, когда разочарование пронзило его тело, но затем в поле зрения появились глаза Пата, широкие и серьёзные. — Не надо, — было всё, что он сказал, и Прану потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имел в виду. Но потом он вспомнил. Он вспомнил, как изогнулся на спине Пата, уткнувшись ртом в его плечо, когда он прижимался к нему без единой мысли в голове, кроме воспоминания о том, как Пат обнимал его. Он вспомнил, как раздался голос Пата. Я хочу услышать тебя. Пран беспомощно уставился на него, потому что не знал, что делать с тем фактом, что Пату нравилось его слушать, хотелось услышать неровное дыхание и прерывистые стоны, может быть, хотелось услышать больше. Однако Пат не стал дожидаться ответа. Он снова пригнулся, и затем Пран снова потерялся, удовольствие пронзило его, когда умелый рот Пата приступил к работе. Пат водил вибратором вверх и вниз по шву яичек Прана, пока он сосал, и Пран испустил вздох, затем попытался застонать. Это застряло у него в горле, и он был слишком застенчив, чтобы вытолкнуть это наружу, поэтому вместо этого схватил Пата за волосы, достаточно крепко, чтобы потянуть. Пат одобрительно замурлыкал вокруг члена Прана, и на этот раз настоящий стон вырвался у Прана даже без того, чтобы он подумал об этом. Он прикусил губу, когда звук, казалось, повис в воздухе. Пат воспринял это как сигнал, опустив вибратор к промежности Прана и надавив на него так, как Пран сделал для него. Пран опустил бёдра навстречу этому ощущению, закрыв глаза, когда почувствовал, как вибрация достигает его простаты. Он хотел, чтобы это было внутри него, хотел почувствовать, как это прижимается к тому месту, которое заставляло его кончать так сильно, что он видел звёзды, хотел наблюдать за лицом Пата, когда он толкал его внутрь, и видеть, как легко Пран откроется для этого. Только это должно было быть не о нём. Пат явно не получил этой памятки, потому что он переместил вибратор ещё ниже и с влажным звуком выпустил член Прана, чтобы посмотреть. Пат положил руку на колено Прана, чтобы немного раздвинуть его ноги, и Пран ахнул, почувствовав, как вибратор коснулся его входа, нервные окончания загорелись от удовольствия, когда игрушка зажужжала над ними. — Ты пробовал это? — тихо спросил Пат, его зачарованный взгляд остановился на лице Прана. — Да, — задыхаясь, признался Пран. — И тебе это понравилось? — он задал вопрос так, как будто это было каким-то табу, как будто он спрашивал о великой тайне, как будто, ответив на него, Пран изменил бы что-то навсегда. — Да. Глаза Пата метнулись к смазке на боковом столике, а затем снова поднялись, чтобы поймать взгляд Прана. — Могу я?.. — Спросил он. Пран хотел этого, хотел так сильно, что почти согласился, но потом вспомнил, почему не может. Он покачал головой. — У некоторых из нас нет самоочищающихся задниц, — иронично сказал он ему, и Пат прикусил губу, как будто действительно забыл этот маленький факт. Он всё ещё прижимал вибратор к дырочке Прана, и это ощущение действовало на последние остатки рассудка Прана, поэтому он убрал руку с волос Пата, чтобы обхватить его запястье. Он заставил Пата убрать игрушку со скрытой неохотой, и Пат секунду смотрел на неё и снова взглянул на Прана. — Как насчёт завтрашнего вечера? Пран сглотнул, поражëнный тем, что это было то, что Пат хотел сделать с ним, с ним, для него. — Что, если я буду занят завтра вечером? — он спросил, просто чтобы противоречить, потому что противоречие было единственной защитой, которая у него была против того, чтобы Пат делал подобные вещи. — Отмени свои планы, — уверенно потребовал Пат, ухмыляясь, как будто ему нравилось сталкивать их друг с другом. — Ты знаешь, я сделаю так, что это будет стоить твоего времени. — Правда? — Да, на самом деле это так, — Пат наклонился вперёд, вибратор прижался к ободку Прана ровно настолько, чтобы заставить его ахнуть, прежде чем он убрал его обратно. — И что? Его глаза были полны грязных обещаний. — Полагаю, тогда мне придется придержать тебя за это, не так ли? — Прану удалось ответить так, как будто его сердце не билось со скоростью 180 миль в час при мысли о том, что он позволит Пату вложить что-то в него. Он убрал вибратор и выключил его, затем откатился в сторону, чтобы дотянуться до коробки с салфетками на приставном столике. Пат нахмурился, как будто подумал, что Пран собирается убрать игрушку. — Не хочу переносить микробы или что-то в этом роде, — сказал ему Пран, когда он вытирал его. — О, — ответил Пат. — Да, это, наверное, хорошая идея. Он стоял на коленях между ног Прана, его рука всё ещё лежала на колене Прана, и этот восхитительный аромат приглашения витал в воздухе между ними. — Ты думаешь… Нам нужна смазка? — спросил Пран, бросая салфетку на кровать. — Определённо нет, — с энтузиазмом ответил Пат, просовывая руку себе между ног и вынимая её блестящей. — Видишь? Он поднял пальцы перед лицом Прана, и запах его смазки затопил мозг Прана. Он наклонился вперёд ещё до того, как осознал, что делает, а затем один из пальцев Пата оказался у него во рту, и вкус был ярким и острым на его языке, а Пат смотрел на него с отвисшей челюстью и полуприкрытыми глазами. — Бля, — выдохнул Пат, когда Пран тронулся с места. — Это горячо. Ничто в мире не смогло бы остановить Прана от того, чтобы после этого взять в рот второй палец, а затем третий, а затем четвёртый, посасывая и облизывая, пока все они не стали чистыми. Пат смотрел на него несколько напряжённых секунд, прежде чем он сказал: — Ты хочешь?.. — и Пран уложил его на спину, задрав ноги в воздух между одним ударом сердца и следующим. Пат ахнул от первого прикосновения языка Прана к своему входу, а затем нетерпеливо застонал, прижимаясь к нему, и его руки оказались под коленями. Пран жадно взял то, что хотел, раздвинув большими пальцами ягодицы Пата, слизывая скользкую струйку, вытекающую из его слегка приоткрытой дырочки. Он напряг язык и медленно вдавил его внутрь, наслаждаясь тем, как Пат выгибался, пытаясь получить больше. Он был ошеломлëн запахом, ошеломлëн вкусом и ошеломлëн всем вокруг — древесным дымом, наполняющим его нос, мускусно-солëным привкусом, разливающимся по языку, тёплой кожей под его руками, мягким стоном в ушах, тёмными глазами, ловящими его пристальный взгляд. Пран уставился на него в ответ, выражение лица Пата придало ему смелости, и он начал трахать его языком. Пат ахнул и на секунду зажмурил глаза, как будто это было почти чересчур, но затем он оглянулся, очевидно, не в силах сопротивляться зрелищу. Мысль об этом накатила на Прана, как волна, пытающаяся затянуть его под себя. Он попытался отмахнуться от этого, сказать себе, что это выдача желаемого за действительное, но потом Пат прикусил губу и застонал, глядя прямо на него. Пран не думал, что когда-либо в своей жизни был так возбуждëн, что — учитывая последние несколько дней — о чём-то говорило. Он несколько раз провёл пальцем по сморщенному входу, и Пат застонал, затем прикусил одну из круглых ягодиц Пата, ему понравилось, как это заставило Пата заскулить. Он провёл губами по внутренней стороне бедра Пата и прикусил чувствительную кожу, в то время как одна из его рук шарила по простыням, чтобы найти место, где он уронил вибратор. Его рука торжествующе обхватила его, и он пососал свой укус, просто чтобы оставить след. — Пран! — Пат нетерпеливо застонал, и Пран решил дать ему то, что он хотел, отстранившись, чтобы прижать кончик вибратора к его входу, а затем включить его. Пат выругался и инстинктивно нажал на спуск. Пран позволил ему, наблюдая, как маленький "большой палец" полностью проскользнул внутрь, прежде чем медленно вытащить его. Пат прорычал его имя, и Пран слегка ухмыльнулся, прежде чем вставить его обратно. Он не остановился на большом пальце; он продолжал двигаться, толкая основной стержень до упора, пока изогнутый конец плотно не прижался к промежности Пата. — О бля! — Пат ахнул, его рот покраснел из-за укусов. — Там? — спросил Пран, хотя был почти уверен, что попал в точку. — Да! Блядь, да, — Пат пошевелил бёдрами, его голова откинулась на подушку, а глаза закрылись, когда он отдался ощущениям внутри себя. Его член стал тëмно-розовым наверху, и из него уже начала вытекать предварительная сперма, красивая перламутровая струйка стекала по головке. Пран слизнул еë. Глаза Пата распахнулись, и Пран поймал его взгляд, прежде чем он медленно взял его член в рот, не в силах поверить, что он буквально воплощает фантазию в реальность. — О, блядь, нет! — внезапно воскликнул Пат. Пран быстро отстранился, отчаянно пытаясь сообразить, что он сделал не так, но затем Пат покачал головой и сказал: — Я ни за что не позволю тебе так легко заставить меня проиграть! Удивлëнное фырканье превратилось в заливистый смех, и Пран не оказал сопротивления, когда Пат толкнул его обратно на кровать, веселье плясало в нём. Пат навис над ним на четвереньках, глаза сузились от решимости, но сдерживаемая улыбка всё ещё мелькала в уголках его рта. Пран удивлённо вскрикнул, когда Пат ущипнул его за кончик носа. Пат хихикнул и сполз вниз, пока не навис над членом Прана. Он обхватил ладонью основание, а затем во второй раз за ночь засосал его член в рот. Блять, это было приятно. Пран прикусил внутреннюю сторону щеки, прежде чем вспомнил, что Пату нравилось его слушать. Он позволил своему рту приоткрыться, когда Пат работал рукой и ртом в тандеме, неистовые вдохи и отчаянные резкие выдохи перекрывали тихое жужжание игрушки внутри тела Пата. Всё это казалось слишком громким, слишком неловким. Пран почти застенчиво закрыл рот, но затем Пат начал постанывать вокруг его члена, и звуки смешались в коктейль возбуждения, который заставил Прана взлететь к краю с головокружительной скоростью. Он схватил Пата за волосы, настойчиво дëргая, пытаясь сказать ему, чтобы он притормозил, или всё это закончится, но Пат только застонал, находясь в своём собственном мире, его рот приоткрылся, а бёдра покачнулись. — Пат, — сумел выдохнуть Пран. — Пат. И, наконец, Пат оторвался, и, несмотря ни на что, Пран застонал от потери, крепко зажмурив глаза и заставляя себя сосредоточиться. — О, блять, — выдохнул Пат, задыхаясь. Глаза Прана распахнулись, и Пат посмотрел на него диким взглядом, красные губы блестели от его собственной слюны. — Я думаю, я собираюсь... Он даже не закончил свою собственную фразу, как уже опустился на колени и сосал член Прана, как будто собирался завоевать золотую медаль. Задыхающийся стон вырвался изо рта Прана, и как только он начал, он уже не мог остановиться, каждый второй выдох прерывался бессмысленными звуками, пока он был заворожëн видом рта Пата, двигающегося по нему. В его яйцах началось давление, и он почувствовал, как они напряглись в готовности. Он попытался крикнуть Пату, чтобы он остановился, но Пат проигнорировал его, и Пран больше не мог сдерживаться, удовольствие накатывало на него волнами, когда он тонул, и тонул, и тонул. Внезапно жар исчез; он услышал, как Пат всхлипнул, и почувствовал, как волосы Пата вырвались из его хватки. Однако рука на его члене продолжала двигаться под углом к Пату, и Пран застонал, покачиваясь в последних толчках своего оргазма. Он с трудом открыл глаза, которые даже не заметил, как закрыл, и был встречен Патом, уткнувшимся лицом в живот Прана со стоном. Его рука оторвалась от члена Прана и схватила его за бедро, сжимая и разминая, как будто он даже не подозревал, что делает это. Пран всё ещё держал руку в волосах Пата и гладил его по голове, бормоча: “Давай, вот и всё”, даже не задумываясь. Пат заскулил в ответ, а затем всё его тело застыло, самый громкий стон, который Пран когда-либо слышал, вырвался из него, и он так сильно сжал бедро Прана, что тому пришлось прикусить язык, чтобы не закричать. Набрав воздуха в лёгкие и прижавшись лбом к животу Прана, Пат медленно отпустил его ногу. Он оставался так несколько секунд, прежде чем, должно быть, впал в сверхчувствительность, а затем приподнял нижнюю половину тела, чтобы выключить вибратор. Пат вздохнул с облегчением, когда жужжание прекратилось, и Пран подавил желание посмеяться над ним только потому, что знал, что последует возмездие. Пат отодвинулся, что-то мурлыча, повернул голову, прижался щекой к животу Прана, а затем отвёл вибратор в сторону. Игрушка блестела от смазки, и он, очевидно, не знал, что с ней делать, поэтому Пран взял её, но решил полениться и просто положил её на кровать. Пран положил его на выброшенную ранее салфетку и вытащил другую из упаковки. Пат не сдвинулся с его живота, позволив своей нижней половине опуститься обратно, чтобы отдышаться. Он остался там, словно оглушëнный, и Пран помнил это ощущение, поэтому оставил его в покое, методично вытирая вибратор, наслаждаясь ощущением лежащего на нём парня. Закончив, он отложил всё в сторону, а затем прикусил губу, посмотрев сверху вниз на Пата, всё ещё лежащего в точно такой же позе с закрытыми глазами и начинающим приходить в норму дыханием. Он автоматически протянул руку, но остановился как раз вовремя, когда она зависла над головой Пата. Он хотел прикоснуться к нему, хотел запустить руку в его волосы и провести большим пальцем по лбу, хотел погладить затылок и позволить своим пальцам обвиться вокруг раковины его уха, хотел лежать так, пока они оба не уснут. За исключением того, что в этом говорил посторгазм. Это были не те отношения, в которых они находились. Даже если Пат, казалось, был не против иногда размывать эти границы, Пран нуждался в них; ему нужно было это различие между тем, чем они были, и тем, чем они не были, иначе он потерялся бы в этом. Пат не думал так же о физической близости или случайных прикосновениях, как Пран. У него никогда не было проблем. Он мог обнять кого угодно, потрепать по волосам и заснуть у них на коленях. Он делил с ними соломинку, хватал их за плечи, когда возбуждался, и широко расставлял ноги, когда садился рядом с ними, так что их колени тëрлись друг о друга. Он затевал с ними игровую драку, подталкивал их ногой, когда сидел напротив них, и тыкал их в руку, когда хотел позлить. Пран никогда не был особенным ни в чём из этого. Когда-то было больно осознавать, что прикосновения, которые так много значили для него, едва ли стоили того, чтобы их запоминать, но Пран никогда не мог отстраниться, так что он привык к этому. Или, может быть, он просто стал мазохистом. Он похлопал Пата по плечу. Пат немного ворчливо застонал, но затем поднял голову и с усмешкой посмотрел на Прана. — Два очка в мою пользу. Пран закатил глаза. — У тебя сейчас будет короткий перерыв в волнах, не так ли? — Может, и нет, — ответил Пат, но в его голосе не было убеждëнности. — Тебе следовало остановиться раньше, вместо того чтобы так сильно беспокоиться о победе. — Это было не то! — запротестовал Пат. — О, правда? — Да, действительно. — Что это было тогда? — Это просто было так приятно, — ответил Пат со слегка глуповатой улыбкой. — Я не понимал, насколько это хорошо, пока не стало слишком поздно. Пран попытался притвориться, что не находит это милым. — Давай вставай, тебе следует принять душ, — сказал он, меняя тему. Пат застонал, снова уткнувшись лицом в живот Прана, отчего тому захотелось выпрыгнуть из своей кожи. Он боролся с той частью своего разума, которая просто хотела позволить Пату остаться там. — Пат, у тебя тяжёлая голова, слезай. Пат проигнорировал его, и Пран знал, что он будет ухмыляться. Пран нетерпеливо толкнул его одной ногой, но не получил ответа, поэтому он поднимал бедро всё выше и выше, пока Пат в конце концов не упал и не перекатился на спину. Пран уставился на беспорядок, который оказался на кровати. — Знаешь что? Разберись с этим, а я приму душ, — прощебетал Пат. Пран повернулся, чтобы свирепо посмотреть на него, но Пат уже соскользнул с кровати и направился в ванную. Ленивый ублюдок. Пран с трудом поднялся и включил несколько ламп, прежде чем сменить простыни, пытаясь сообразить, когда он сможет отнести их в прачечную между своими занятиями и "Волнами Пата". Если бы следующая волна Пата была через пять часов, это было бы около двух часов ночи, но он, вероятно, спал бы, так что ему, вероятно, потребовалось бы не менее получаса, чтобы проснуться и заметить. Это дало бы им время примерно до двенадцати часов следующего дня. Они могли бы вернуться в общежитие на обед ради этого, тогда волна после этого накатила бы не раньше восьми или девяти часов. Занятия Прана заканчивались в четыре, так что у него было окно почти в четыре часа, чтобы отнести простыни в стирку, приготовить ужин и почитать что-нибудь для семинара. Идеально. Чувствуя удовлетворение, он тщательно скомкал грязные простыни, чтобы оставить беспорядок внутри, и положил их в корзину для белья, затем фыркнул про себя. Он задавался вопросом, как он попал во временную петлю, где сразу после секса с Напатом Джиндапатом он мог беспокоиться о чём-то столь банальном, как то, когда он сможет постирать свои простыни. В этот момент Пат вышел из душа и с гордостью заявил, что немного спермы Прана попало ему в волосы. Пран сказал ему, чтобы он не тряс мокрыми волосами по всей мебели, и пошёл в ванную, прекрасно зная, что ему в спину тычут средним пальцем. Пран не хотел иметь дело с мокрыми волосами сегодня вечером, поэтому он не стал утруждать себя тем, чтобы окунуть голову под слишком короткий душ. Он постоял под горячими струями, позволяя им смыть пот, и зевнул. Теперь, когда гормоны перестали работать, они настойчиво напоминали ему, что на самом деле он устал. Так же, по-видимому, устал и Пат, потому что, когда Пран вернулся в спальню, он обнаружил, что Пат уснул, растянувшись на кровати, одетый только в боксеры и с полотенцем, накинутым на половину головы. Он выглядел так, словно только что сушил волосы. Пран начал готовиться ко сну, намеренно производя больше шума, чем было строго необходимо. Пат не пошевелился. Пран тихо рассмеялся про себя, натягивая пижаму, и пересёк комнату, чтобы пнуть Пата по ногам, которые свесились с края кровати. Пат резко проснулся, сбросив полотенце, обëрнутое вокруг его головы. — Двигайся, — приказал Пран. — Ты занимаешь всю кровать, спя вот так посередине. — Я не спал, — запротестовал Пат. — Я позволял полотенцу впитывать воду с волос. — Конеееечно. Пат даже не стал спорить, что, вероятно, многое говорило о том, насколько он устал. Хотя почему он так устал, когда не он был тем, кто поспал всего четыре часа, а потом должен был идти в университет на целый день, Пран не знал. Когда Пран начал выключать свет, который он включил ранее, Пат предпринял ленивую попытку закончить сушить волосы, всё ещё лёжа, что было мило, а затем бросил полотенце на край кровати, что было не так. — Пат, — предупреждающе прорычал Пран, скрестив руки на груди, чтобы посмотреть на оскорбительную тряпку на полу. — Аа... Упс, — Пат скатился с кровати, внезапно почувствовав прилив энергии, и взял полотенце, чтобы аккуратно сложить его. Он огляделся в поисках места, куда можно было бы положить его сушиться, но не в очень влажной ванной, поэтому Пран протянул за ним руку. Пат с ухмылкой передал его, а Пран занялся тем, что развесил оба полотенца на вешалках для брюк, а затем повесил их на крючки на стене. Когда он повернулся обратно, Пат уже забрался под одеяло. — Если бы у тебя был включен телевизор, мы могли бы закончить смотреть этот эпизод до того, как заснëм, — сказал ему Пат, когда Пран забрался в постель рядом с ним. Он не мог не заметить, что они, казалось, встали на чью-то сторону. — Тебе не следует смотреть телевизор, когда ты пытаешься заснуть, это не даёт тебе уснуть. — Ни за что! Это всегда помогает мне заснуть. Мне нравится этот шум. — Конечно, тебе нравится. — Что это должно означать? — ответил Пат, притворяясь возмущëнным. Выражение лица, смешанное с катастрофой, которая заключалась в его взъерошенных полотенцем волосах, просто придавало ему смешной вид. Пран постарался не рассмеяться. — Ты шумный человек, тебе нравится шум. Это просто имеет смысл. — Эй, я не шумный. При этих словах Пран поднял брови почти до линии волос, а Пат надулся. — Я могу вести себя тихо, если захочу. — Как насчёт того, чтобы сейчас я мог немного поспать? Единственным светом, оставшимся включенным в комнате, была гигантская буква "P" рядом с кроватью Прана, поэтому он наклонился, чтобы выключить её. Спальня погрузилась в полумрак. — Хорошо, я буду вести себя тихо. Так тихо, что держу пари, я засну раньше тебя, — возразил Пат, когда Пран забрался под одеяло. — Даже если я засну первым, меня, вероятно, разбудит твой храп. — Я не храплю. — Откуда тебе знать? Ты же спишь. — Па сказала бы мне, если бы я храпел, — гордо заявил Пат, и в темноте Пран позволил себе сморщить нос от досады, что его перехитрили. — Она, вероятно, так привыкла к твоему шуму из-за того, что ей приходится быть твоей сестрой, что просто не заметила этого, —парировал Пран, хотя это было не слишком похоже на ответ. — Я думал, ты сказал, что будешь вести себя тихо. — Это ты затеял спор. — Я не затевал спор! Препирательства продолжались возмутительно долго, и было намного позже, чем следовало бы, прежде чем они действительно уснули.