Тонкая грань между гормонами и домом

Спать во время течки было совсем по-другому. Каким-то образом это было глубже, интенсивнее. Исследования показали, что во время теплового сна практически каждая система замедляется почти до остановки, даже пищеварение. Это было похоже на то, что тело пыталось сберечь как можно больше энергии, насколько это было физически возможно. (Вероятно, потому, что, когда омега в течке бодрствовал, его тело находилось в состоянии перегрузки. Метаболизм, скорость выделения тепла, температура тела — всё внезапно взлетало до небес.) Единственной системой, которая не отключалась, была репродуктивная. Независимо от того, насколько измотанным был Пат, когда засыпал, циклы просто продолжали крутиться. Это было похоже на одно из тех древнегреческих наказаний, о которых им приходилось узнавать на уроках мировой мифологии. Единственное, что отличалось, так это то, что когда он входил в волну во время сна, его тело не выделяло никаких феромонов. Приятно знать, что его тело осознавало, что он, вероятно, не хотел привлекать пару, пока был без сознания. Тепловой сон, являющийся практически комой, по крайней мере, означал, что потребовалось некоторое время, чтобы тепло зарегистрировалось в остальной части мозга. Запершись в своей спальне, Пат старался спать как можно больше, потому что это было единственное, что могло спасти его от, казалось бы, нескончаемого возбуждения. Но в конце концов это всегда будило его. Но не сегодня. Вместо ненасытного желания воткнуть что-нибудь себе в зад, сегодня был голос Прана, шепчущего его имя ему на ухо, и руки, похлопывающие его по спине. Сознание Пата пробилось сквозь туман сна, и он уловил запах мускуса и полуночи. Это было хорошо, поэтому он притянул Прана ближе, одной рукой крепче обхватив его за талию, а ногу забросил на бедро. Он понял, что его член прижат к бедру Прана, и это тоже было хорошо. — Пат, — снова позвал Пран, слегка тряся его за плечо, и Пат промурлыкал в ответ. Он был на полной волне, это было видно по глубокой, жаждущей боли внутри, по тому, как запах Прана заставил его зарыться лицом в его тепло, по потребности, которую он испытывал, касаться, целовать и кусать каждый дюйм его тела, до которого он мог дотянуться. У него была кожа под ртом, поэтому он прикусил её. Рука Прана замерла, но он не протестовал, и Пат решил, что ему, должно быть, это понравилось. Он немного пошевелил головой и сделал это снова в новом месте. Там было труднее, и когда он приподнялся, чтобы посмотреть, то понял, что это ключица Прана. Он поднял глаза, чтобы поймать взгляд Прана, но его веки всё ещё были тяжёлыми от сна, и он едва мог даже разобрать, где он находится. — Пат… На самом деле это был не вопрос, но бормотание Прана усилилось в конце, как будто он хотел его задать. — Хмм? — мускус и полночь окутали его, как афродизиак, и подтолкнули вперёд, но он ждал, о чём Пран хотел спросить первым. — Ты что?.. Твой запах просто… — Да, — пробормотал Пат хриплым голосом. — Феромоны начинают действовать только тогда, когда я просыпаюсь. — О. Пат скользнул рукой вверх по груди Прана, по его шее к подбородку и провёл большим пальцем по его щеке, пока не нашёл его рот, затем использовал его в качестве ориентира, чтобы наклониться и поцеловать его. Сначала Пран был спокоен, но затем он ответил, слегка надавив на его рот, и его рука скользнула вверх с плеча Пата, обхватила шею. Это началось медленно, губы томно прижимались к губам. Сон всё ещё толстым слоем окутывал разум Пата, но запах альфы начал просачиваться сквозь него, заставляя его проснуться от жара. Если бы он справлялся со своей течкой самостоятельно, он бы проснулся таким измотанным, что засыпал бы три раза, пока пытался достать нужные ему вещи, конечности мучительно болели, а задница болела от того, что ему приходилось трахать её снова и снова почти без отдыха в промежутке. Это было намного лучше. Однако тело Пата уже было готово к большему. Он лениво тëрся о бедро Прана, пока они целовались, постанывая от искр удовольствия, которые это вызывало в его члене. Рука Прана скользнула вниз по его спине так, что это показалось ободряющим, поэтому Пат провёл рукой по мягкой пижамной рубашке Прана, пока не добрался до пояса штанов. Он оторвался от рта Прана и спросил: «Можно мне?..», потому что почему-то казалось невежливым засовывать руку в чьи-то брюки через тридцать секунд после пробуждения. — Да, — прошептал Пран в ответ, и Пат просунул руку внутрь. На Пране не было боксеров, так что было достаточно места, чтобы обхватить рукой его член, уже твёрдый и истекающий, и от этого ощущения у Пата подскочил жар. Они были так близко, что Пат мог почувствовать тихий стон Прана, вырвавшийся у него изо рта, когда он начал медленно поглаживать его, покачивая бёдрами в том же ритме. Глаза Прана были едва видны в скудном свете из окна, и в них горело жгучее желание, настолько сильное, что Пат был почти шокирован этим.Феромоны Пата, должно быть, сильно подействовали в ту минуту, когда он проснулся, если Пран уже был так возбуждëн. Он хотел пошутить о том, как легко было завести альфу, но потом Пран втянул его в ещё один поцелуй, и Пату пришлось признать, что это было гораздо лучшее использование их времени. Этот поцелуй был глубже, чем первый, сильнее, с большей настойчивостью. Сон, который окутывал мысли Пата, был закрашен граффити его желания, и Пат нетерпеливо наклонился к Прану, приподнявшись на колени и закинув ногу на его бёдра. Он убрал руку с члена Прана и потянул его за пижамные штаны, пока Пран не понял его намерения и не приподнял бёдра. Пат спустил штаны ровно настолько, чтобы освободить его член, а затем наклонился, чтобы взять смазку, которая, как он знал, была оставлена на прикроватном столике прошлой ночью; одеяло упало с него, когда он пошевелился. Он неловко налил немного себе в ладонь, а затем обернул её вокруг члена Прана, наслаждаясь звуком его резкого вдоха. Пран схватил его за предплечье, веки закрылись, и Пат ухмыльнулся и наклонился к нему, чтобы поцеловать. Очевидно, Прану нравились его немного неаккуратные движения. Поцелуи Прана теперь тоже были немного небрежными, и его руки нетерпеливо теребили боксеры Пата. Пат приподнялся на четвереньки, чтобы позволить ему опустить их вниз, и Пран, не теряя времени, просунул руку Пату между ног. Он обхватил рукой его член, но Пат убрал её, толкая вниз, туда, где он действительно этого хотел. Два пальца скользнули в него, и Пат экстатически застонал, его жар усилился от того, как легко они двигались в нём. Он замурлыкал, когда добавился третий палец, и он оттолкнулся, желая, чтобы они проникли глубже, чем могли проникнуть пальцы, но также отчаянно нуждаясь в том, чтобы они могли добраться до его простаты. Пран провёл по ней кончиками пальцев, и Пат мог поклясться, что увидел звёзды, задыхаясь от удовольствия, от которого сводило пальцы ног. А потом они пропали. Пат заскулил от потери, отрываясь от рта Прана с надутыми губами, которые он не мог контролировать. — Уже почти три часа ночи, — сказал ему Пран в ответ. Пату пришлось признать, что он был прав. — Да, хорошо. Он приподнялся и перекатился на бок, чтобы снять боксеры, пока Пран ходил за презервативами. К тому времени, как Пат сбросил свои трусы с края кровати, Пран уселся обратно на матрас и как раз разрывал фольгу. Пат ощущал, как его жар нетерпеливо пульсирует под кожей, сжимая свой собственный член влажной от смазки рукой, чтобы снять напряжение. Пран натянул презерватив на свой член, а затем начал садиться, одной рукой надавливая на бедро Пата, как будто хотел опрокинуть его на спину. Пат остановил его, положив руку ему на плечо, и покачал головой. — Ты устал больше, чем я, — пробормотал он, толкая Прана обратно на кровать. — Я в порядке, — запротестовал Пран, но не остановил Пата, расположившегося у него на коленях и взявшегося за его член, чтобы направить его под нужным углом. Пат опустился, и его глаза почти закатились, когда член Прана широко раскрыл его. Всё его тело словно загорелось, огонь с рëвом пронизал его до кончиков пальцев и подошв ног. Прошло всего пятнадцать часов с тех пор, как они занимались этим в последний раз, но, очевидно, его течка действительно соскучилась по этому. Пальцы Прана вцепились в его бёдра так сильно, что наверняка останутся синяки, и в темноте Пат смог увидеть вспышку белых зубов, когда он прикусил губу. Он снова пытался сдержаться. Пат потянулся вперёд, чтобы освободить губу Прана большим пальцем, опершись другой рукой на подушку рядом с головой Прана. Пран удивлённо уставился на него, но затем Пат начал двигаться, и удивление Прана сменилось удовольствием. Аромат мускуса и полуночи был густым, как патока, и глаза Пата закрылись, когда жар, пронзивший его, усилился почти до обжигающего. Он трахал себя сильнее, пот стекал по его вискам, по груди, собираясь под коленями, и он застонал. Пран тяжело дышал под ним. Его бёдра подхватили ритм Пата, и они раскачивались вместе, как будто были созданы для этого и только для этого, из уст Прана вырывались низкие стоны, от которых жар Пата потрескивал, как пламя костра. Он был таким влажным, что член Прана практически скользил в нём, входил и выходил из него глубоко, быстро и шумно. Одна из рук Прана ослабила хватку на его бедре. Он ожидал, что она переместится куда-нибудь ещё на его теле, но затем Пран посмотрел вбок, что-то ища. Раздался звук удара ладони по пластиковой бутылке, и Пат понял, что Пран нашёл свою добычу. Он открыл глаза, чтобы посмотреть, как Пран открывает крышку и наливает смазку в другую руку, прежде чем взять ею член Пата. После этого Пат уже не мог контролировать звуки, вырывающиеся у него изо рта. Рука Прана была сжата вокруг него как раз в идеальной степени, и Пат почувствовал, что может взорваться. Он скакал на Пране так быстро, что его ноги горели от этого, хватаясь за его плечо для равновесия, для опоры, для заземления. — Бля, это приятно, блять, блять, блять! — слова лились из него потоком. — Да, это… А-а, блять, как ты можешь так вкусно пахнуть? — он хотел зарыться лицом в кожу Прана, хотел вдыхать мускус и полночь, пока его лёгкие не разорвутся, но он не хотел терять этот ракурс, способ, которым он мог получить Прана так потрясающе глубоко, и он заскулил от дилеммы. Он схватил руку Прана, высвободив её из хватки на бедре, и поднëс к своему носу, чтобы отчаянно вдохнуть. Мускус, тепло и полночь. Он уткнулся в ладонь лицом, постанывая, и надавливал, чтобы Пран вошёл как можно глубже. Пат почувствовал, как большой палец Прана прижался к его щеке, и даже не остановился, чтобы подумать; он втянул его в рот, выпятив щёки и проведя кончиком языка по подушечке, и Пран ахнул. Он чувствовал солёный привкус собственного пота на коже Прана. Тот же самый пот стекал по его волосам на глаза, а ноги ныли от перенапряжения, но Пат не хотел останавливаться. Мысль о том, чтобы остановиться, заставляла его чувствовать себя диким, мысль о потере ощущения Прана, скользящего в нём, вызывала у него желание кричать, мысль о том, что член Прана не будет снова и снова входить в него, заставляла его чувствовать себя безумным. Но его ноги просто не давали ему того, в чём он нуждался. Должно быть, он устал больше, чем думал, потому что едва мог приподнять бёдра, жжение в мышцах было таким острым, что на глазах выступили слёзы. Пран вытащил большой палец изо рта задыхающегося Пата и положил ладонь плашмя на его лопатку. Его другая рука отпустила член Пата, отчего тот заскулил, и легла на бедро Пата, когда Пран приподнялся, почти сев. — Позволь мне взять всё на себя, — пробормотал он. Пат кивнул, позволяя перевернуть себя на правый бок, обхватывая левой ногой бедро Прана, чтобы удержать его внутри. Его правая рука была зажата под грудью Прана, а передняя часть их бёдер прижата друг к другу, когда Пран устроился между раздвинутыми ногами Пата. Пран сделал пару толчков, но угол просто не мог быть достаточно глубоким, особенно с его ногами, всё ещё застрявшими в пижамных штанах. Пат застонал от разочарования. Он подтянул свои уставшие ноги вверх и позволил коленям широко опуститься, подложив под них руки, чтобы поддержать их. Пран несколько раз качнулся в нём, пока устраивался в нужном положении, а затем он вытащил член почти до конца, прежде чем полностью войти обратно. Пат громко застонал, его голова откинулась на подушку, когда Пран отлично трахнул его. Он убрал руки с колен, вместо этого схватив Прана за задницу и заставив того хрюкнуть над ним. Его брови были нахмурены, как будто он концентрировался, а пот начал пропитывать его волосы. Он выглядел потерянным, как будто он, Пат, и эта кровать были единственными тремя вещами, оставшимися во вселенной, его взгляд был прикован к Пату, когда он добивался своего собственного оргазма. Пат чувствовал, как его оргазм мерцает на грани наслаждения, и игра промелькнула у него в голове, но сейчас было слишком поздно беспокоиться о проигрыше, особенно когда всё казалось таким прекрасным. Его тело бездумно подчинилось почти дикому темпу Прана, когда мускус и полночь задушили его, заменив весь кислород в воздухе. Он отчаянно втягивал воздух, сжимая руками задницу Прана, как будто мог каким-то образом засунуть его глубже. Каждый толчок вырывал из Прана тёмные, горячие звуки, его обычная потребность сохранять тишину, очевидно, была забыта, и они разжигали какой-то низменный плотский инстинкт, который заставлял жар Пата усиливаться при одном их звуке. Он застонал в ответ, похвалы и проклятия сыпались из него в равной мере наряду с полусловесными бессмысленными мольбами. — Давай, Пран, вот и всё, мне нужно… Блять, это так вкусно. Я так безумно близок, давай, о, бля, давай, пожалуйста, мне нужен — мне нужен — о, бляаа… Пран, да, да, это — аа — блядь! Он ахнул, когда, наконец, был охвачен пламенем, его оргазм, казалось, охватил каждый дюйм его тела одновременно, и он дёрнул Прана к себе, сильно сжимая его руками, он держал его так глубоко, как только мог, и извивался вокруг него. Пран застонал, глубоко, гортанно и протяжно, его глаза превратились почти в щëлочки, а рот широко открылся, и Пат понял, что он тоже кончает. Было что-то в этом, в осознании того, что они вместе кончили, что делало его настолько смехотворно довольным, что он поймал себя на том, что почти смеётся, ухмыляясь Прану. Его лицо расслабилось, а дыхание сменилось с коротких прерывистых вздохов на глубокие, дрожащие вздохи. Пат ослабил хватку на спине Прана, вместо этого обхватив его руками за шею. Он приподнялся, чтобы запечатлеть влажный поцелуй на его губах, просто чтобы позлить, а затем улыбнулся ему. — Я всё ещё выигрываю, — заявил он, обвивая ногами талию Прана, чтобы помочь ему сохранить равновесие. — С чего вдруг? — ответил Пран, переводя дыхание. Он немного напрягался, удерживая их вес. — Ты определённо кончил первым. — Нет, мы кончили одновременно, — заспорил Пат. — Я был за тобой. — Ни за что. Если уж на то пошло, я был немного увлечён тобой, но я просто достаточно спортсмен, чтобы не форсировать это. — На самом деле это была не ложь, сказал себе Пат, не сумев сдержать улыбку, потому что он понятия не имел, когда на самом деле наступил оргазм Прана, так что это могло быть правдой. — Просто признай, что ты проиграл, — потребовал Пран. Теперь он тоже ухмылялся. — Я сделаю это, — сказал ему Пат, — когда проиграю. Сказав это, он насмешливо покачал головой, а затем запечатлел поцелуй на губах Прана, прежде чем тот смог возразить. Пран уставился на него так, словно пытался казаться возмущëнным, но в основном он просто выглядел удивлëнным. Пат ухмыльнулся ему в ответ и подождал, пока он начнет что-то говорить, прежде чем снова вцепиться в его нижнюю губу, остановив его на середине фразы «Ты не можешь…», которая только что доказала, что он, на самом деле, мог. Если честно, член Прана начал засиживаться, но ему было слишком весело, чтобы сказать об этом прямо сейчас. Он отпрянул, всё ещё цепляясь за шею Прана, когда тот ухмылялся, и Пран засунул язык себе в щёку, как он делал, когда был раздражëн, но также пытался скрыть свою улыбку. Он вздохнул и попробовал снова. — Просто… Пат прервал его ещё одним поцелуем. — Паааа… На этот раз Пат воспользовался открытым ртом Прана, лизнув его, а затем прикусив нижнюю губу, когда Пран издал разочарованный звук. Пат хихикнул и отстранился. Пран зажал ему рот рукой, предположительно, чтобы остановить дальнейшие нападения, но теперь он напрягался ещё сильнее, пытаясь удержать их обоих одной рукой. Случилось неизбежное, и они повалились обратно на кровать, когда рука Прана не выдержала. Пат опустил ноги на матрас и засмеялся в ладонь Прана. Внезапная смена угла заставила мягкий член Прана выскользнуть из задницы Пата, они оба застонали, и Пат снова начал смеяться. Пран убрал руку ото рта, печальная улыбка тронула его губы. Пат потянулся, отводя руки от шеи Прана, чтобы прижать ладони к стене за кроватью и потянуться. Он смаковал дрожь в ногах, когда выпрямлял их, и зевнул. Пран почти сразу последовал его примеру, прижав тыльную сторону ладони ко рту и крепко зажмурив глаза. — Теперь снова устал, да? — Пат усмехнулся, подумав, что две минуты назад никто бы не подумал, что Пран хоть сколько-нибудь устал, когда он долбил Пата в задницу, как таран. Может быть, секс для альф был чем-то вроде подъëма машин для перепуганных матерей. — Ты тоже, — ответил Пран после того, как его зевота, наконец, подошла к концу. — Ага, — пожал плечами Пат. — Но это было хорошо. Пран, казалось, был удивлён этим заявлением, как будто он не ожидал такого признания, но затем закусил нижнюю губу и кивнул. Пат понял, что он воспринял это как комплимент. Это было не совсем то, что он намеревался сказать, он имел в виду в более общем смысле «мы хорошо поработали», но Пат всегда был рад отдать должное там, где это было необходимо, поэтому он не попытался его поправить. Кроме того, было забавно видеть его довольным, но смущëнным. Пат посмотрел вниз на беспорядок, в который он превратил себя, а затем на мокрые от пота волосы Прана, и скривил рот. — Я думаю, нам лучше принять душ, — неохотно прокомментировал он. Пран поморщился, а затем перекатился на спину, закрыв глаза на несколько секунд, прежде чем повернуться и посмотреть на Пата с серьёзным выражением лица. — Это только на один раз. — Что? Пран наклонился и взял что-то с прикроватного столика, а затем бросил это Пату. Только тренировки Пата по регби дали ему рефлексы, чтобы поймать предмет. — Эй! — запротестовал он, а затем посмотрел вниз на то, что было у него в руках. Он фыркнул, когда понял, что это была коробка с салфетками. — О, салфетки подойдут, если ты слишком устал, чтобы двигаться. — Заткнись, или я вышвырну тебя из постели и заставлю принять душ. Ты этого хочешь? — Нет, сэр, извините, сэр, — Пат попытался усмехнуться, но вместо этого зевнул. Он вытащил пару салфеток из упаковки, напрягая зрение в темноте и пытаясь навести порядок. Он посмотрел на круглую лампу с эмодзи на прикроватной тумбочке рядом с ним. — Это одна из тех штучек с сенсорной лампой? — Нет, просто обычная. — Как мне её включить? — Сзади есть выключатель. — Пран зевнул и стащил упаковку салфеток с кровати, где её оставил Пат. Пат заставил себя встать с кровати и пошарил в задней части лампы, пока не нашёл выключатель. Слабое жёлтое свечение залило комнату, и когда он посмотрел на себя сверху вниз, то увидел, что на самом деле он только размазал грязь. Пран фыркнул, когда заметил это, и Пат сердито посмотрел на него, когда он забрал салфетки обратно. Пат быстро убрал то, что осталось, а затем использовал другую салфетку, чтобы стереть остатки пота. Пран делал то же самое, лениво проводя рукой по себе, как будто он был в нескольких секундах от того, чтобы уснуть. Он казался более расслабленным, чем обычно, понял Пат, лёжа обнажëнным по пояс и вытирая грудь. Пран свернул свои салфетки в маленький квадратик и положил их на прикроватный столик, что заставило Пата пожалеть о своих скомканных салфетках, но не настолько, чтобы это помешало ему бросить их на шкафчик рядом с собой. Пран даже не заметил; его глаза уже были закрыты, когда Пат выключил свет. Он не приложил никаких усилий, чтобы найти пижамную майку, которая была на нём раньше. — Спокойной ночи, — сказал Пат, плюхаясь обратно на кровать. Его ночное зрение было нарушено, поэтому он ничего не видел, но он мог слышать звук, который, как он предположил, был кивком Прана в знак согласия, прежде чем Пран снова зевнул. Пат перевернулся на живот и уткнулся носом в руку Прана, одна рука была спрятана под подушкой, а другая перекинута через грудь Прана за неимением другого места, куда ей можно было бы податься. Он почувствовал, как мышцы живота Прана сжались от удивления, но затем он вздохнул, словно смирившись с тем, что его используют как куклу для утешения, и мышцы расслабились. Пат слегка ухмыльнулся, уткнувшись в руку Прана. Пат решил, что ему нравится усталый Пран, он сдался гораздо быстрее, чем бодрствующий Пран. Он устроился поудобнее, позволив своим глазам закрыться, а мыслям плыть по течению. Аромат Прана наполнил ночь, но теперь он был мягче, этот сладкий, тёплый запах полуночного воздуха, взявший верх. Он сделал долгий, глубокий выдох, позволяя аромату наполнить его лёгкие. Это было приятно, и Пат тоже погрузился в это чувство. Он заснул между одним вдохом полуночного мускуса и другим. *** Дым. Мускус. Полночь. Дым. Дым! Пат вздрогнул и проснулся, принюхиваясь к воздуху, как ищейка. Кровать рядом с ним была пуста, и в воздухе пахло гарью. Он вскочил с кровати. — Пран! Пран, там пожар! Он бросился к двери спальни Прана, но резко остановился, когда обнаружил, что Пран спокойно готовит завтрак. — Возможно, пожар в твоём доме, — ответил Пран, держа в руках тюбик сгущëнного молока. Перед ним стояла тарелка с едой: сосиски, яйца и даже немного салата, но Пран в данный момент занимался двумя ломтиками тоста, лежащими на столе. Теперь, когда он не паниковал из-за пожаров, Пат понял, что он всё ещё голый с прошлой ночи, но он решил, что это не было чем-то таким, чего Пран не видел раньше, поэтому он подошёл и встал у стойки напротив него. — Пожар в моём доме перекинулся бы на твой, — быстро парировал Пат, разглядывая тосты, на которые брызгал Пран. Он потянулся, чтобы взять один, но обнаружил, что его руку бесцеремонно отшвырнули. Он надулся. — А мне? — Ты кто? Мой супруг? Почему я должен готовить для тебя еду? — враждебно ответил Пран. — И ещё надень что-нибудь из одежды. Пат проигнорировал последнюю команду и ответил с притворным удивлением. — Какой плохой альфа! Не может даже приготовить завтрак для своего партнёра по теплу! Разве так можно обращаться со своим омегой, а? Пран слушал с невозмутимым выражением, но затем его лицо, казалось, застыло на секунду, он усмехнулся и отвернулся, ведя себя так, как будто вопрос не стоил того, чтобы с ним спорить. Пат мог сказать, что он был просто раздражëн тем, что не смог придумать достаточно быстрого ответа, и усмехнулся про себя, даже когда использовал возможность нанести удар. Пран обернулся на секунду медленнее, чем следовало. Он попытался схватить Пата за руку, но тот оказался быстрее, сложил два кусочка тоста вместе и запихнул их в рот. Он торжествующе откусил кусочек, стараясь не рассмеяться, когда Пран нахмурился. — Твою мать, Пат! — он нерешительно потянулся за сэндвичем, но Пат быстро отстранился. — Может, я и не твой супруг, но я всё ещё могу съесть твой бутерброд, — поддразнил он, затем сделал свой голос сладким, как сироп салакка. — Спасибо вам, мистер Праааан. Пран нахмурился. На самом деле он не был зол — Пат давным-давно научился отличать настоящего рассерженного Прана от поддельного рассерженного Прана, — поэтому он взял кусочек лука и наполовину отправил его в рот, смешно поджимая губы, пока притворство не исчезло, и Пран не издал неохотный смешок. — Идиот. Иди сначала надень что-нибудь из одежды. — Не хочу. — Ты замëрзнешь, — сказал ему Пран, и Пат хотел возразить, но теперь, когда Пран сказал это, Пат понял, что подул ветерок. Он снова посмотрел на кондиционер. Он был включён и дул холодным воздухом прямо на него. — Ты просто хочешь украсть мой сэндвич обратно, — упрямо ответил Пат. — Как будто я хотел бы этого теперь, когда ты его обслюнявил. Пат искоса посмотрел на него, перегнувшись через стойку. — Ты, кажется, не возражал против моих слюней, когда они были на твоём члене прошлой ночью. Черты лица Прана исказились в замысловатом танце, и Пат ухмыльнулся, продвигаясь дальше. — А как насчёт моей дряни, которая была у тебя во рту, мм? Пран фыркнул, как будто испытывая отвращение, качая головой, чтобы скрыть свою неловкость, а Пат хихикнул, мысленно занеся строчку в свою колонку побед. Глаза Прана сузились при этом звуке, и Пат был удивлён, увидев проблеск вызова в его взгляде. — Не обижайся. Я позабочусь о том, чтобы в следующий раз хорошо использовать твой рот, мм? Эти слова вызвали у Пата приступ шока в животе, и Пран покровительственно постучал его по подбородку. — Нет, если я сначала воспользуюсь твоим! — Пат в ответ щëлкнул по подбородку Прана, заставив его быстро откинуться назад. — Иди уже одевайся, — Пран рассмеялся, и Пат ухмыльнулся в ответ. Он положил свой сэндвич на стойку и указал на него. — Не ешь это. — Я не буду. Пат вернулся в спальню и снова обнаружил свою одежду сложенной на стуле. Он улыбнулся и быстро надел всё, затем вынул свой телефон из зарядного устройства и проверил сообщения. Он поморщился, увидев письмо от своего отца. [Папа: ] [20:37] Просто заскочил к тебе в общежитие, но тебя не было, так что увидимся в следующий раз. Старайся не пить слишком много. Он напечатал быстрый ответ, направляясь обратно на кухню. Пран переставил все их вещи на обеденный стол, и появились два стакана апельсинового сока. Пран потягивал свой, когда Пат присоединился к нему за столом. — Вау, на этот раз полный сервис, — воскликнул Пат, садясь. Пран закатил глаза, и Пат нахально улыбнулся ему в ответ, прежде чем осушить половину стакана в два глотка, а затем снова принялся за свой сэндвич, который теперь лежал на тарелке. Конечно. Они ели молча, Пран довольствовался завтраком на своей тарелке, а Пат перекусывал листьями салата между тостами, чтобы чувствовать себя немного здоровее. Несмотря на всё своё притворное раздражение, Пран не сделал ни малейшего движения, чтобы на самом деле приготовить ещё какие-нибудь тосты, что только усилило растущее подозрение Пата о том, что Пран вообще не планировал есть всю еду в одиночку. Пран проверил время, когда Пат доедал последний кусочек, и поймал его взгляд. — Ты закончил есть? — Пат широко открыл рот в ответ только для того, чтобы заставить его закатить глаза. — Ты всё? Пат кивнул, улыбаясь, и Пран саркастически улыбнулся в ответ, прежде чем добавить: — Убирайся. — Эй! — Пат надулся. — У тебя занятия в девять, не так ли? — Да, а что? Который сейчас час? — Двадцать минут девятого. — Бля, Пран! Почему ты не сказал этого раньше? Пран ухмыльнулся, засранец, и Пат подпрыгнул. Ключи от его квартиры чудесным образом всё ещё лежали в кармане шорт, и Пат сунул туда руку, чтобы выудить их. Он направился к входной двери, прежде чем важная мысль остановила его. Он развернулся на каблуках. — Следующая волна; время обеда. Мы вернёмся сюда? Не самое грамотное из его предложений, но он мог сказать, что оно донесло его точку зрения по тому факту, что Пран не указал на это. — Если только ты не знаешь место где-нибудь в кампусе, где есть кровать и запирающаяся дверь, — съязвил Пран. Пат скорчил гримасу в ответ на его сарказм и быстрым шагом направился к соседней двери, чтобы надеть форму и побрызгаться маскирующим дезодорантом. *** Он добрался до класса с несколькими минутами в запасе, получив в ответ шлепки от своих друзей, когда втиснулся между ними на стул, который они приберегли для него. — Эй, с возвращением, чувак! — Мо ухмыльнулся как раз в тот момент, когда Корн спросил: «Как это было?», покачивая своими очень выдающимися бровями. Пат треснул его по затылку, а затем Мо и Чанг сделали то же самое, больше для собственного развлечения, чем для чего-либо ещё. — Эй! — запричитал Корн, втягивая голову в плечи. — Это было скучно. Как обычно, —решительно сказал ему Пат. — Было бы не скучно, если бы ты нашёл партнёра, — заметил Корн, потому что он, очевидно, не усвоил свой урок. (Не то чтобы он был неправ, как оказалось.) — Сейчас для этого есть приложения. Пат снова шлëпнул его по затылку. — Вы, ребята, держались подальше от архитектурного факультета, пока меня не было, верно? — спросил Пат после того, как Мо и Чанг закончили записывать свои собственные хиты. Он пообещал Прану, что поговорит с ними об этом, поэтому решил, что лучше сразу покончить с этим. — Да, конечно, — ответил Корн, и Мо с Чангом кивнули. Лжецы. — Они остаются на своей стороне кампуса, мы остаемся на своей, — сказал Мо, пожимая плечами. — А как насчёт за пределами кампуса? — настаивал Пат, приподняв брови. — О, подожди, был один раз, — ответил Чанг, как будто только что вспомнил. Может быть, это действительно так и было. — О, да! — хихикнул Корн. — Этот грёбаный болтун, тот, что ткнул в тебя пальцем. Угадай, где он работает? Пат бросил на него равнодушный взгляд. — Что ты сделал, чувак? Предполагается, что мы должны держаться от них подальше, если хотим присоединиться к этому концерту. Какой смысл во всех этих репетициях, если нас просто выгонят с них? — Расслабься, чувак, — ответил Корн, делая успокаивающие жесты руками. — Мы просто немного повозились с ним, ничего серьёзного. Вернули ему видео, которое он опубликовал, сняв одно из наших собственных. Пату хотелось застонать; он боялся подумать, что было на этом видео. Очевидно, это было оправдание, и неудачное. Видео их драки в баре было уже несколько месяцев назад; они разозлились, нанесли несколько ударов, Прану даже удалось добиться извинений от Вая — с этим разобрались. — Да ладно, ребята, мы с этим разобрались давным-давно. Просто держитесь от него подальше сейчас, ладно? — Почему ты вдруг так беспокоишься о нём? — спросил Корн, выглядя немного обескураженным тем, что Пат не поблагодарил их за защиту его чести или за то, что они думали, что делают. — Мне на него насрать, — парировал Пат, что было правдой. — Но если до профессоров дойдёт, что какие-то студенты-инженеры доставляли неприятности студенту-архитектору, как ты думаешь, кого они будут искать, а? Все трое отвернулись от него, немного пристыженные. — Просто удали это видео, ладно? И держись подальше от бара. — Да-да, хорошо, — угрюмо ответил Корн. — Эй, как ты узнал, что это бар? — спросил Чанг. Желудок Пата сжался. Он подавил желание поморщиться, вместо этого просто резко выругавшись про себя. — Где ещё студент может работать, когда он весь день на занятиях? — он ответил быстро, как прикрытие, очень довольный тем, что придумал что-то так быстро. — Куча мест, чувак, ресторанов, кофеен, я знаю парня, который ведёт ночное шоу на радиостанции, — сказал Чанг, пожимая плечами. — Зачем вам, ребята, работать на радио? — ответил Пат, нахмурив брови. — Я не говорю, что это мы. Я просто говорю, что студенты работают повсюду. — Да, но бары — самые распространённые, верно? — Пат посмотрел на Корна и Мо. — Поддержите меня в этом, бары — самые распространённые. — Да, определённо, — без колебаний ответил Корн, именно поэтому он был лучшим другом Пата. — Не-а, кофейни, конечно, — ответил Мо, вот почему его там не было. — Какого хрена, чувак, в барах определённо работает больше студентов, — запротестовал Пат, как будто от этого зависела его репутация. — А как насчёт супермаркетов? — заметил Чанг. Все трое остальных повернулись и уставились на него. — Что-то вроде круглосуточных супермаркетов, держу пари, в них работает куча студентов. — Я буквально не знаю никого, кто работал бы в супермаркете, — упрямо сказал Пат. — Да, ни за что, — добавил Корн. — Бары и рестораны, они повсюду. Вы видели заявки для супермаркетов — это похоже на пятичасовую анкету и чушь про «быть частью семьи», у какого студента есть на это время? — В супермаркетах занято гораздо больше людей, чем в барах и ресторанах, цифры не врут, —утверждал Чанг. — Я не могу поверить, что вы, ребята, всерьёз не думаете, что в кофейнях полно студентов-рабочих. Индустрия кофеен рухнула бы без студентов-работников, — протестовал Мо. Пат спокойно отступил на шаг от спора, тихо вздохнув с облегчением, когда они полностью забыли о его оплошности. Им удалось ещё несколько раундов поспорить за своë мнение, прежде чем вошел лектор и начал урок, и после этого они по колено погрузились в механику жидкости, что окончательно забило гвоздь в крышку гроба любых потенциальных подозрений, которые у них могли возникнуть. Занятие было нормальным, обычная лекция о нормальных вещах с нормальным уровнем обмена замечаниями в группе, когда кому-то казалось, что они заметили что-то забавное. За исключением того, что это было совсем ненормально, потому что обычно Пат не приходил на занятия, когда у него была течка. Он знал, что в жару от него не пахнет. Он даже не чувствовал жара. Но осознание того, что он был, крутилось в глубине его сознания, когда он делал заметки о распределении гидростатического давления и гидравлических прессах. Он чувствовал себя так, словно занимался каким-то шпионажем или преступление сходило ему с рук. Он задавался вопросом, не так ли чувствовал себя Пран, возвращаясь в класс после того, как они трахнулись на его кухонном столе. Он слегка ухмыльнулся при этой мысли, его конспекты лекций полностью испортились, когда он вспомнил лицо Прана после того, как он фактически выломал свою собственную входную дверь. Корн вернул его к реальности, слегка нахмурив брови. — Ты в порядке, чувак? — прошептал он. — Да, просто вспомнил шутку, — ответил Пат, что было не особенно креативно, но Корн, казалось, принял это за чистую монету и слегка кивнул ему, прежде чем вернуться к своим заметкам. Пат поморщился, когда понял, что, вероятно, пропустил по крайней мере два слайда информации, и сделал мысленную заметку про Корна, чтобы скопировать его записи после. Он заставил себя сосредоточиться, отодвинув на задний план всё, что связано с течкой, и сосредоточился на измерении давления. Они сразу перешли из одного класса в другой, а затем из этого в третий, так что было не так много времени, чтобы наверстать упущенное за то, чем занимались все остальные, пока его не было. Пат не удивился, когда Корн предложил пойти куда-нибудь выпить в тот вечер. Он почти с энтузиазмом согласился, наслаждаясь мыслью о холодном пиве после дневной жары, но затем внезапно вспомнил, что если он собирался устроить волну в полдень, то следующая, вероятно, начнётся в девять часов вечера. Не было никакого способа, которым он смог бы забежать домой, чтобы по-быстрому перекусить в разгар попойки, без того, чтобы его не засыпали вопросами. — А… Извини, чувак, я не могу, — пожаловался он, доставая свой блокнот для лекции номер три. — У меня так много работы, нужно наверстать упущенное. — Может, всë-таки поужинаем? Чувак, ты только что вернулся. Дай себе передышку. Завтра у нас только одно занятие, тогда ты сможешь наверстать упущенное. — Вот что я имею в виду, я не хочу, чтобы завтра у меня было похмелье, пока я пытаюсь учиться, — ловко парировал Пат. — Кроме того, на самом деле не следует пить сразу после… Ты знаешь. — Что, правда? — Чанг нахмурил брови, без сомнения, вспомнив, как они сильно разозлились в тот день, когда Пат вернулся с течки в прошлый раз. — Да, только что узнал. Очевидно, это может испортить твои гормоны или что-то в этом роде, — что было полным дерьмом, но он знал, что его друзья понятия не имеют об этом. — О бля, — ответил Мо с широко раскрытыми глазами, показательный пример. — Значит ли это, что ты тоже не можешь пить во время этого? — Ошибаешься… Я думаю, что нет, —ответил Пат, пожав плечами, абсолютно не готовый ко всем тонкостям его импульсивной лжи. К счастью, профессор появился через несколько секунд, чтобы начать урок, и ему больше не пришлось отвечать ни на какие вопросы по этому поводу. *** Он начал нуждаться в туалете примерно за пять минут до конца урока. Он мог бы выскользнуть и уйти, но решил подождать. По прошлому опыту он знал, что может продержаться некоторое время, прежде чем это станет проблемой. Ещё во время своей первой течки он думал, что сможет отложить свои волны, просто не смываясь. Сначала казалось, что всё в порядке, но к тому времени, как он достиг получасовой отметки, его живот свело жуткими спазмами, и повсюду потекло, так что он сдался. Его волна обрушилась на него, как торпеда, в ту минуту, когда он вышел из туалета. Итак, он не хотел ждать слишком долго, но пяти минут было бы вполне достаточно. Он нетерпеливо притопывал ногой, пока лектор просматривал последние несколько слайдов, давление в животе постоянно раздражало его, пока их, наконец, не отпустили. Его друзья сразу же заговорили о том, где можно пообедать, но Пат поспешил их прервать. — Простите, мне нужно сначала забежать домой, я забыл захватить свой блокнот для дневного занятия. Но вы, ребята, идите вперёд, — сказал им Пат, перекидывая свою сумку через плечо. — Увидимся позже. Он почти бегом бросился к ближайшему туалетному блоку. Он отправил сообщение Прану после того, как закончил, сообщив ему, что его волна началась, и он уже на обратном пути. Он был так поглощëн своим телефоном, что не заметил профессора Пичаи, пока не наткнулся прямо на него. — О, извините, сэр! — А, Напат. Я хотел поговорить с тобой после урока, но ты рано ушёл. Пат почувствовал, как у него упало сердце. — О чём вам нужно было поговорить со мной? Могу я зайти к вам после обеда? — спросил он, отчаянно надеясь, что профессор скажет «да». — Нет, это не займёт много времени. Ничего плохого, не волнуйся, просто президентские штучки класса. — О… Точно… — Пойдём в мой офис. Профессор Пичаи отвернулся, не дожидаясь согласия Пата, и Пат, тихо выругавшись, двинулся следом. Он отправил быстрое сообщение Прану, даже не потрудившись прочитать то, что тот ответил на другое. [PatInzwa55+: ] профессор хочет поговорить, опоздаю!!! Инженерные кабинеты находились в совершенно другом здании, чем на их последней лекции, поэтому Пату пришлось с несчастным видом плестись за профессором, пока они спускались по лестнице («За моё здоровье») на первый этаж, а затем пересекали крытую зону отдыха, заполненную студентами, которые болтали, читали и ели. Они поднялись по лестнице с другой стороны, преодолев все пять пролётов, несмотря на высокую температуру, и профессор Пичаи, пыхтя и отдуваясь, смеялся, что, должно быть, такому игроку в регби, как Пат, легко подниматься по ним. Пат сказал ему, что это не так, потому что он пыхтел у него за спиной. Когда они, наконец, добрались до нужного этажа, они лавировали по небольшому лабиринту коридоров, пока не добрались до таблички, на которой было написано, что это офисы инженерного факультета, с выдвижным списком профессоров и номерами комнат под ним. — Хорошо, давай приступим к делу, — заявил профессор, открывая дверь в комнату 533. Он пересёк помещение, чтобы занять место за своим столом, и Пат поплëлся за ним, почтительно остановившись у входа. Он взглянул на часы на стене и поборол желание поморщиться, когда понял, что ещё пять минут истекли. Он действительно надеялся, что это будет так быстро, как предполагал профессор. *** Это было не так быстро, как предполагал профессор. Он хотел поговорить о дне открытых дверей, он хотел узнать мнение Пата о мероприятиях, он хотел знать, когда Пат сможет организовать заседание студенческого совета, чтобы представить повестку дня, он хотел просто быстро поговорить о волонтëрстве и мероприятиях по сбору средств, которые студенты-инженеры планировали в этом году, потому что ничего ещё не произошло, он хотел убедиться, что Пат держит своих друзей подальше от студентов-архитекторов. Прошло ещё пять минут, потом десять, потом пятнадцать. К тому времени, когда число приблизилось к двадцати, жар Пата тлел в животе, как угли для барбекю, и он начал потеть от напряжения, связанного с поддержанием разговора, в то же время боясь, что его феромоны пробьются сквозь маскирующий дезодорант, достаточно сильные, чтобы даже такой рассеянный бета, как профессор Пичаи, заметил это… — Пат, ты в порядке? — внезапно спросил профессор Пичаи на полуслове, и Пат понял, что он переминался с ноги на ногу, а по его вискам струился пот. Пат ухватился за этот шанс обеими руками. — На самом деле, профессор, я чувствую себя довольно плохо, думаю, мне нужно в клинику. Могу я уйти? — А, да-да, хорошо, мы поговорим об этом завтра. — Спасибо, да, завтра, хорошо, пока, профессор, — Пат выскочил из комнаты таким образом, что это было определённо чересчур, но он испытал слишком большое облегчение, чтобы обращать на это внимание, и помчался по коридору к лестнице. Дверь с грохотом закрылась, и Пат привалился к стене, вытаскивая свой телефон и набирая номер Прана. Он постукивал пальцами по стене позади себя, нетерпеливо покачивая ногой и бормоча себе под нос «давай, давай, давай», слушая гудки. Он почти потерял надежду, когда Пран наконец ответил. — Пат? Ты где? Одного звука его голоса было достаточно, чтобы вызвать реакцию. — Всё ещё рядом с офисами, дерьмо, Пран, я на полной волне, что нам делать? Его шёпот эхом отдавался на лестничной клетке, и Пат очень надеялся, что там их никто не услышит. — У тебя есть с собой дезодорант? — Да, но этого будет недостаточно! — зашипел Пат в ответ, паникуя. — Хорошо, побрызгайся им сейчас, и иди в ближайший туалет, я встречу тебя там. — Ты шутишь, — недоверчиво ответил Пат, когда понял, на что намекал Пран. — У тебя есть другая идея? Пат мысленно выругался, признав, что это не так. — Давай быстрее! Он нажал большим пальцем на кнопку отбоя, а затем выудил баллончик с дезодорантом и обильно побрызгал им себя. Он вышел в коридор и направился в противоположном направлении к офисам. На этой стороне были залы для семинаров, но, к счастью, во время обеденного перерыва они в основном пустовали. Пат нашёл мужской туалет и поспешил внутрь, направившись прямиком к самой дальней кабинке и заперев её за собой. Он тяжело опустился на сиденье унитаза, в отчаянии прижимая ладони к глазам, прежде чем отправить быстрое сообщение, чтобы сообщить Прану, где он находится. Его нижнее бельё начало казаться влажным на коже, и он выругался, спуская его вместе с брюками вниз по ногам, пока оно не промокло насквозь. Он поджал пальцы ног в ботинках и сжал руки в кулаки так сильно, что почувствовал, как ногти впиваются в кожу. Его член уже наполовину затвердел, и ему до боли хотелось прикоснуться к нему, но он не осмеливался, пока нет. Если бы он начал, то не остановился бы, и никакой маскирующий дезодорант в мире не остановил бы его феромоны, разносящие вонь по всей комнате. Ему нужно было дождаться прибытия Прана, ему нужны были альфа-феромоны, чтобы прикрыть свои омега-феромоны. Он крепко зажмурил глаза, упершись кулаками в бёдра, сосредоточившись на дыхании, пока звук того, что кто-то вошёл в уборную, не заставил их распахнуться. Он невидящим взглядом уставился на граффити, нацарапанное на двери кабинки, когда шаги эхом отдались ближе. Тихий стук и бормотание его имени. Пат вскочил, натянул брюки обратно на бёдра, и, спотыкаясь, открыл дверь и втащил Прана за собой в кабинку. Пран выругался, едва не упав от такой скорости, но Пат поддержал его, обхватив одной рукой за талию, тычась носом в воротник рубашки Прана, даже когда тот отпрянул от него. — Пат, — прошипел Пран, смех вырвался из его лёгких. Он оттолкнул голову Пата, пытаясь пристально посмотреть на него. — Я хочу понюхать тебя, — запротестовал Пат, и это прозвучало более жалобно, чем он намеревался. Теперь Пран был перед ним, его жар гудел от предвкушения, требуя, чтобы он задрал рубашку Прана и убрал её с дороги, чтобы прикоснуться руками к горячей коже. Так он и сделал. Сумка Прана упала на пол, и Пат не знал, была ли это его вина или Пран уронил её, но Пран, казалось, не слишком беспокоился, положив руки на бёдра Пата, чтобы прижать его к стене кабинки. Пат нетерпеливо продолжал гладить его, пока не понял, что Пран пытается расстегнуть свои брюки. Он нахмурился в знак протеста, крепче обхватив рукой талию Прана. — Пат, подожди, — приказал Пран, отталкиваясь от его плеч, и Пат заскулил, но опустил руки по бокам. Пран отступил, и ему пришлось сжать руки в кулаки, чтобы удержаться от того, чтобы схватить его в ответ. Он не знал, почему чувствовал себя таким неуправляемым. Может быть, это был адреналин от осознания того, что они собираются сделать это здесь, в кампусе, в общественном туалете. Блядь, это было безумие. Руки Прана потянулись к пуговицам его собственной рубашки, и глаза Пата жадно расширились, когда он наблюдал, как он расстëгивает её. Рука Пата протянулась без его ведома, оттягивая одну сторону рубашки, обнажая загорелую кожу, а затем он шагнул вперёд, чтобы прижаться носом к обнажённой ключице Прана, и, наконец, почувствовал запах мускуса и полуночи. Он быстро возился со своими пуговицами, мозг напомнил ему, что не так давно он побрызгал на себя дезодорантом и от него, вероятно, воняло. Он расстегнул её до пупка, а затем Пран добрался до него, распихивая рубашку и синюю инженерную куртку по рукам. Он прижался открытым ртом к плечу Пата в поцелуе, и вау, это была хорошая идея. Пат ответил тем же, вцепившись в гладкую шею Прана, не обращая внимания на резкий вкус косметики и на то, что Пран прошипел его имя. Как он должен был заботиться о таких вещах, когда это заставляло Прана таять от него? Руки Прана снова нашли его бёдра, а затем Пат снова оказался прижатым к стене, а член крепко прижался к теплу Прана. Он застонал в шею Прана, и Пран заставил его замолчать, даже когда его собственное дыхание стало более резким, кончики пальцев впились в тазовые кости Пата. Пат откинул голову к стене и бессмысленно покачал бёдрами, руки скользнули к заднице Прана, чтобы притянуть его к себе крепче. Пран воспользовался его открытым ртом, целуя его так, словно хотел разорвать на части. Пат ответил на поцелуй так, как будто хотел позволить ему, наклоняясь к нему и пытаясь сдержать стоны, когда Пран отчаянно вцепился в его волосы. Руки Пата крепче сжали тело Прана, желая большего, желая всего, желая Прана внутри него и вокруг него, запах альфы разливался в воздухе, когда они двигались вместе. Внезапно Пат оторвался, голова откинулась назад, а шея вытянулась, когда Пран начал высасывать свой путь вниз по ней. Он вдыхал его, как будто кожа Пата была сделана из кокаина, как будто он потерялся в инстинктах. Это было похоже на животное, и Пат не смог сдержать вырвавшийся у него стон. Пран оторвался от горла Пата, глаза его были тёмными и голодными, и Пату стало так жарко от желания, что он подумал, что может обжечь Прана просто от прикосновения к нему. Пран потянулся, чтобы поцеловать его, но Пат повернул голову в сторону, прижимаясь губами к щеке Прана. Он вдохнул мускус и полночь. — Трахни меня, — выдохнул он. — Сейчас, мне это нужно сейчас. Руки Прана сильнее вцепились в его волосы, и Пат почувствовал, как напряглась его челюсть у его щеки. — Повернись. Слова были тихими, но полными чего-то такого, от чего по коже Пата пробежала дрожь. Пран отступил, а Пат развернулся лицом к стене, стягивая с ног всё ещё расстëгнутые брюки и боксёры вслед за ними. Его разум разрывался между криком о том, что он сейчас в общественном туалете, и одновременно наплевательским отношением ко всему, лишь бы его трахнули в ближайшие тридцать секунд. Он оглянулся через плечо, чтобы увидеть, как Пран бросает свой бумажник поверх сумки на полу, зажав в пальцах упаковку презерватива, затем торопливо расстëгивает ширинку на брюках. Он приспустил свою одежду ровно настолько, чтобы его член мог выскочить наружу, разорвал пакетик и раскатал презерватив по члену. Пат опëрся на одну руку и потянулся другой рукой назад, чтобы раздвинуть ягодицы. Глаза Прана уловили движение и секунду смотрели в ту сторону, прежде чем метнуться к глазам Пата, взгляд был почти диким. — Давай, — требовательно прошипел Пат, и Пран потянулся вперёд, его большой палец прижался к входу Пата, как будто он проверял, как будто он не мог сказать, что Пат готов, как будто он не мог сказать, что Пат был за гранью готовности. Он вошёл легко, до конца, и глаза Пата закрылись, когда он впитал это ощущение. Пран вышел ещё до того, как Пат успел закончить свой стон. — Тише, ты хочешь, чтобы нас услышал весь кампус? — спросил его Пран, и ввëл в него один палец, затем два, затем три, один за другим, и Пату пришлось прикусить губу, пока Пран двигал ими внутрь и наружу. Это было так невероятно приятно, но это было не то, чего он хотел. Он собирался запротестовать, когда в него вонзились четыре пальца, и у Пата от удивления перехватило дыхание. Но они исчезли, как только оказались внутри, вместе со всем остальным, и Пат почувствовал себя опустошëнным. Он подавил желание заскулить. Он открыл глаза, чтобы свирепо посмотреть, но Пран не смотрел на него; он смотрел вниз, принимая нужную позу, и у Пата перехватило дыхание в предвкушении. Он почувствовал, как тупая головка упëрлась в его край, а затем, наконец-то, наконец-то, его раздвинули, его тело легко растянулось, обхватывая толстый член Прана. Глаза Прана закрылись, когда он достиг дна, его рот приоткрылся, и сдержанный выдох выскользнул наружу. Теперь он снова открыл их, пристально посмотрев на то место, где они соединялись вместе, прежде чем поднять глаза. Электричество проскочило между ними, а затем Пран наклонился вперёд, чтобы поцеловать его. Это было грязно и неловко, но Пату было всё равно, он наслаждался вкусом рта Прана и вдыхал мускус и полночь. Пальцы Прана обхватили член Пата, влажный от смазки, поглаживая его, и сразу же установили устойчивый темп. Стон вырвался у Пата инстинктивно, звук разнесся по комнате, когда удовольствие пронзило его, и он знал, что ему должно быть не всё равно, но он этого не сделал. Толчки члена Прана внутрь и наружу, плотное кольцо его руки вокруг члена Пата, то, как его жар разливался по коже, как будто он праздновал, всё это было слишком хорошо. Пран поспешно отстранился от поцелуя, прошептав «шшш, шшш» на ухо Пату, даже когда ускорил темп. Пат чувствовал, как ширинка брюк Прана впивается ему в кожу каждый раз, когда он бросался вперёд, дуновения горячего воздуха у его уха, край его собственной рубашки врезается в шею, поскольку она была натянута на одной руке почти так туго, что могла порваться, и всё это вызывало у него желание тоже застонать. Он зажмурился и уткнулся лицом в руку, прикусив губу, чтобы попытаться сдержать звуки. У Прана дела шли не намного лучше, он постанывал Пату в затылок и яростно трахал его. Он поглаживал член Пата почти так же быстро, и Пат охотно поддался натиску, пытаясь раздвинуть ноги так широко, как ему позволяли брюки, едва удерживая голову от удара о стену при каждом толчке. Глухой звук. Скрипучий. Сердце Пата упало. Пран замер на полпути, и внезапная остановка заставила жар Пата вспыхнуть от разочарования, он обернулся, чтобы поймать взгляд Прана. Они в панике уставились друг на друга, когда безошибочно узнаваемые звуки шагов вошедшего в комнату человека, тихим эхом отразились от выложенных плиткой стен. Голова Прана повернулась в направлении звука, и Пат резко вдохнул, когда запах мускуса и полуночи внезапно взорвался, став почти всепоглощающим. — Тц. Звук тихим эхом разнëсся в пространстве. — Здесь воняет. Пат прикусил губу, его сердце билось так громко, что он слышал, как оно отдаётся в ушах, и в его венах было так много адреналина, что он чувствовал себя почти под кайфом. Его жар тоже бушевал в нём. Он чувствовал себя на грани безумия, насаженный на член Прана, наполовину заполненный им, но застывший. Его тело взывало о трении, его жар побуждал его, умолял его, требовал, чтобы он двигался, и ему требовался каждый дюйм его силы воли, чтобы игнорировать это. Он не сводил глаз с Прана, который всё ещё смотрел в сторону говорившего, каждая его чëрточка была напряжена, почти в защите, как будто он готовился к драке. Он отпустил член Пата, и тому захотелось закричать в знак протеста. Он уже чувствовал себя на острие ножа из-за того, что Пран был внутри него, но не двигался; отсутствие руки на нём также нарушало его самоконтроль. Он оторвал руку от стены и отвел её назад, чтобы схватить Прана за запястье. Голова Прана резко повернулась, он с удивлением наблюдал, как Пат протянул руку, глаза стали круглыми, как блюдца, когда Пат прижал его ладонь к своему стояку. Пран уставился так, словно не мог поверить в то, что предлагал Пат, но затем его рука обхватила основание ствола и сжала. Дрожь пробежала по телу Пата от этого ощущения, его рот приоткрылся, когда он посмотрел на Прана полуприкрытыми глазами. Пран погладил его до самого кончика, прежде чем снова опустить кулак, каждое движение было медленным и контролируемым, пока он пристально наблюдал за Патом, проверяя его, ожидая, издаст ли он звук. Пат знал, что если он это сделает, Пран остановится, поэтому он прикусил язык. Он прижал предплечье к стене рядом со своей головой и прислонился к нему щекой, упрямо не сводя глаз с Прана. Он с вызовом приподнял бровь, а затем начал двигаться. Он наклонил бедра вперёд, мучительно медленно, а затем полностью погрузился назад, пока Пран не вошёл в него так глубоко, как только мог. Взгляд Прана потемнел, а челюсти сжались, мускус и полночь так загустели в воздухе, что Пат подумал, что он должен был это видеть. Он немедленно нанёс ответный удар, выйдя почти полностью, и провёл кулаком по члену Пата, затем скользнул обратно так медленно, что это было мучительно. Пату пришлось зажать губу зубами, чтобы сдержать стон, который отчаянно рвался наружу. Взгляд Прана скользнул вниз к нему, а затем снова вверх, наблюдая за лицом Пата, когда он двигал бёдрами длинными, размеренными движениями. Его рука сжалась на бедре Пата, и Пат мог сказать, что он едва сдерживался, каждый дюйм его тела потрескивал от напряжения, когда он двигался. Он выглядел почти таким же диким, каким чувствовал себя Пат, в дюйме от того, чтобы сорваться. Кто бы ни вошёл в уборную, он закончил свои дела, шаги удалялись, и у Пата перехватило дыхание, когда он подумал, что человек собирается уйти, но затем раздался звук льющейся из крана воды. Он боролся с желанием застонать от разочарования, зажмурив глаза, когда член Прана почти полностью вышел из него. Он открыл их снова только для того, чтобы обнаружить ухмыляющегося Прана. Пат хотел проклясть его, сказать, что он знает, что Прану было так же тяжело, как и ему. Наконец-то, наконец-то, кран был перекрыт, затем раздался звук вытаскиваемых из дозатора бумажных полотенец. Шорох, хруст, а затем, чудесным образом, звук удаляющихся шагов. Хлопнула дверь, а потом ничего. Пат позволил своему рту приоткрыться, втягивая воздух, как будто из комнаты пропал кислород. Лицо Прана не изменилось, челюсть всё ещё была напряжена, как будто он беспокоился, что парень может вернуться, и Пат слегка заскулил, отодвигая бёдра назад. Кончики пальцев Прана впились в кожу Пата, и его рука перестала двигаться на члене Пата, сжавшись вокруг основания, как предупреждение. Пат удивлённо уставился на него, но затем уголок рта Прана приподнялся, на щеке появилась ямочка. — Нетерпеливый. Голос Прана был таким низким, что походил почти на мурлыканье. Пат хотел разинуть на него рот, хотел выругаться на него, хотел оттолкнуть его назад, затем бросить на сиденье унитаза и скакать на нём так быстро, что он увидел бы звёзды. Глаза Прана с вызовом впились в него, как будто он мог прочитать каждую мысль на лице Пата и подбивал его сделать это, провоцируя его на поражение. Пат стиснул зубы, глаза сузились, когда он принял призыв к соревнованию. — Кто нетерпеливый? — он зарычал в ответ. — Я мог бы быть здесь весь день. Пран ухмыльнулся в ответ, пальцы расслабились. Он неторопливо вышел до конца, оставив Пата совершенно пустым, и Пату пришлось впиться ногтями в стену, чтобы удержаться от крика. Затем член Прана снова прижался к его входу, но он не вонзился внутрь, он надавил. Миллиметр за миллиметром. Рука Прана начала двигаться по члену Пата, поглаживая его в том же скрупулëзном ритме, который уже начал сводить Пата с ума, глаза были прикованы к лицу Пата, просто ожидая, что он уступит, но Пат упрямо смотрел на него в ответ, плотно сжав пальцы ног в ботинках, стараясь не просто взять то, что он хотел. Пран тоже был не так крут, как притворялся, Пат видел, как подрагивает его челюсть, как напрягаются плечи, как мерцают глаза, когда он заставляет себя сдерживаться. Мускус и полночь пропитали воздух вокруг них. Пат почти чувствовал вкус потребности в этом, знал, что Пран тоже почувствует это на нём, но ни один из них не отступил. В таком темпе Пату не на чем было сосредоточиться, кроме как на каждом восхитительном дюйме трения. Все чувства, казалось, заработали в полную силу, поднимаясь всё выше и выше, угрожая сломать его разум. Он хотел кончить, чувствовал, как каждая молекула его тела стремится к этому, но всё было так ужасно медленно. Он сжал мышцы внутри себя только для того, чтобы заставить Прана заскрежетать зубами и свирепо посмотреть на него, а затем злобно улыбнулся ему в ответ. Он использовал руку, на которую не опирался, чтобы провести большим пальцем по собственному соску, немного противно постанывая. Звук эхом разнëсся вокруг них. Рот Прана растянулся в той раздражëнной, но радостной улыбке, которая появлялась у него, когда он проигрывал битву, но собирался обострить войну. Наказанием Пата была рука Прана, легко, как пëрышко, скользящая по его члену, пальцы поднимались по нему, скользили по головке, скользили по чувствительному месту прямо на верхушке ствола. Пат разочарованно выдохнул от дразнящих прикосновений, но отказывался жаловаться. Искры удовольствия разлетались по всему нему, от его пальцев на соске, пальцев Прана на его члене, члена Прана в его заднице, как тлеющие угли при растопке. Это начало тлеть внутри него, искры превращались в пламя накаливания. Глаза Пата закрылись, когда в животе началось медленное жжение. Всё, что он хотел сделать, это раздуть пламя, но он стиснул зубы, борясь с желанием, его сила воли была сосредоточена исключительно на борьбе с жаром, который приказывал ему двигаться быстрее, толкаться в ответ, вгонять член Прана в себя. Он заставил себя открыть глаза, и Пран ухмыльнулся ему, наклоняясь ближе и медленно входя в него. — Борешься? — спросил он угрожающе. Вблизи Пат мог видеть капли пота, выступившие у него на лбу. — Ты и сам выглядишь не в своей тарелке, — пропыхтел Пат в ответ. — Я в порядке, — сказал ему Пран, упрямо приподняв брови, как будто Пат не мог слышать напряжения в его голосе. — Но если ты больше не можешь этого выносить, просто дай мне знать. Я дам тебе то, что тебе нужно. Он подчеркнул последнее предложение, снова обхватив рукой член Пата и дëрнув несколько раз, просто чтобы заставить Пата ахнуть, прежде чем вернуться к мучительным ласкам. — Ты звучишь довольно отчаянно, когда это говоришь. Ты уверен, что ты не тот, кто не может этого вынести? — возразил Пат, и улыбка, которую он получил в ответ, была в равной степени кинжальной и медовой. Он почувствовал, она вонзилась в него, и ухмыльнулся. Его шея начала болеть от того, что он оглядывался назад, но Пат не собирался менять позу, не сводя глаз с Прана, пока они трахались так медленно, что оба собирались сойти с ума. Пран наблюдал за ним так же пристально, без сомнения, выискивая какие-либо признаки того, что Пат сдался. Каждое движение посылало новые искры в разгорающийся огонь в животе Пата, и он чувствовал, как он растёт, распространяется, крепнет. Он испускал длинные прерывистые выдохи через рот, открываясь для этого. — Бля, я думаю… — выдохнул он, подавляя стон, когда удовольствие возросло. — Я думаю, что кончу… Глаза Прана расширились, и он наклонился вперёд, чтобы обхватить рукой член Пата. Пат ахнул, его изголодавшееся по прикосновениям тело напряглось от этого ощущения, глаза закрылись. Губы прижались к задней части его шеи, когда бёдра и рука Прана задвигались вместе. Затем Пат услышал протяжное дыхание Прана у себя в ухе, и запах мускуса и полуночи ещё громче прозвучал в его сознании, а Пран всё ещё двигался так, так медленно. Он никогда раньше не приближался к подобному оргазму, всё его тело было напряжено, а каждое ощущение ошеломляло. Тёплое прикосновение ладони Прана, неумолимое скольжение его члена, нежное нажатие его рта, они были похожи на языки пламени, лижущие основание костра, поднимающиеся, набухающие, вздымающиеся… Огонь взревел ярче нейтронной звезды, и Пат сгорел от удовольствия, крича себе в руку, когда оргазм охватил его одним долгим, неистовым пламенем. Он понял, что Пран неподвижен внутри него; двигалась только его рука, поглаживая член Пата во время толчков. За исключением того, что эти толчки не были похожи ни на какие другие, которые Пат испытывал раньше, сотрясая его почти так же сильно, как оргазм, и он не мог вынести перехода от этого уровня интенсивности к нулю. — Не останавливайся, — выдохнул он, раскачиваясь на члене Прана и задыхаясь, когда волны чувствительности захлестнули его, как языки пламени, танцующие над пеплом погребального костра, когда его разгребают. Он услышал, как Пран резко вдохнул. — Ты уверен? — Да. Пран уткнулся лицом в шею Пата, а затем начал двигаться, медленно и неглубоко. Пальцы Пата попытались вонзиться в стену уборной, когда наслаждение пронзило его, слишком сильное и совершенное одновременно, и он попытался вспомнить, что нужно дышать. Пран начал ускоряться, больше не пытаясь дразнить. Его руки скользнули на талию Пата, крепко удерживая его, когда он взял то, что ему было нужно, и Пат застонал в свою руку. Он чувствовал себя бескостным, как будто Пран был единственным, что удерживало его в вертикальном положении. Он пытался раскачиваться вместе с ним, пытался идти в ногу, но его обычная координация покинула его, каждое ощущение терзало его. Зубы Прана прикусили основание шеи Пата, затем он поцеловал её снова, и снова, и снова, как будто он кончал. Его бёдра прижимались к Пату так быстро, что он едва успевал вырываться, прежде чем снова войти, и его дыхание было прерывистым и прерывистым почти отчаянно. Пат не мог удержаться от улыбки, когда распознал признаки, прижимая его изгиб к своей коже вместе со стонами, которые он не мог сдержать. Он сжал свои мышцы вокруг члена Прана, и Пран резко выругался. Пат ухмыльнулся, и Пран кончил, всё его тело застыло, когда он вцепился в рёбра Пата так сильно, что Пат был уверен, что отпечатки его пальцев останутся на несколько дней. Лицо Прана всё ещё было прижато к шее Пата, горячее дыхание обдавало затылок, и Пат поднял руку назад, чтобы погладить его по макушке. — Молодец, — сказал Пат немного покровительственно, и Пран отпрянул от него. — Какого хрена? Пат радостно рассмеялся, и когда он снова посмотрел на Прана, то мог сказать, что ему самому приходилось сдерживать улыбку. — Ты же знаешь, что быстрый секс в туалете на самом деле должен быть быстрым, — пошутил он, наконец поворачивая голову обратно к стене и пытаясь избавиться от этого мучительного излома. — Я не заметил, чтобы ты жаловался. — Блядь, нет, это было потрясающе. Я не думаю, что я так кончал раньше в своей жизни. Пран заëрзал, как будто собирался выйти, но фраза, очевидно, застала его врасплох, потому что он остановился на середине движения. Пат обернулся, чтобы одарить его ухмылкой, а затем поморщился, когда его измученная шея сердито запротестовала. Он снова посмотрел на стену, а затем через другое плечо, слегка постанывая от растяжки. Тогда Пран вышел, и Пат поморщился, чувствуя, что ему немного больнее, чем обычно, но он не мог сказать, что возражал. Он посмотрел вниз на стену и пришёл к выводу, что ему, вероятно, следует навести порядок в том беспорядке, который он только что устроил. Он бросил использованную салфетку в унитаз и взял ещё несколько, чтобы привести себя в порядок. Он вытер пятно, всё ещё сочащееся с него, и привёл свою одежду в некое подобие порядка. Он обернулся как раз в тот момент, когда Пран наклонился мимо него, хватая салфетку для завязанного презерватива в его руках. Он подтянул брюки, но они всё ещё были расстëгнуты, одна сторона рубашки застряла в них, а другая свободно свисала. Растрëпанным он выглядел забавно. Это напомнило Пату о том, как он выглядел после того, как они дрались в детстве, весь взъерошенный, неряшливый и разъярëнный. Однако сейчас он не был в ярости, просто слегка сконцентрировался, когда заворачивал презерватив, а затем положил его на сиденье унитаза, чтобы застегнуть молнию на брюках. Он заметил, что Пат наблюдает за ним, и насторожëнно нахмурился. — Что? Пат протянул руку и взъерошил его волосы только для того, чтобы заставить его отвернуться, смеясь, когда знакомое раздражëнное выражение появилось на его лице. — Я не могу поверить, что снова проиграл! — заявил Пат. — Ты определённо проиграешь сегодня вечером. Пран бросил на него равнодушный взгляд. — В твоих мечтах. — Посмотрим, будешь ли ты всё ещё так говорить, когда у тебя внутри будет этот вибратор, — поддразнил Пат в ответ, враждебно наклоняясь, но не в силах сдержать улыбку на лице. Однако Пран не ответил, он выглядел немного шокированным, как будто забыл, что они говорили об этом. — А, ну, если ты всё ещё хочешь, то есть… — немного неловко закончил Пат. Он понял, что Пран, возможно, просто перегрелся прошлой ночью и согласился на это, толком не подумав. Наверное, это было по-другому — заниматься подобными вещами, когда ты был альфой. Может быть, Пран хотел сделать это с кем-то, с кем он был больше, чем просто другом. — А почему бы и нет? Ты думаешь, я бы так легко отступил? — брови Прана взлетели вверх, и насмешливая ухмылка расползлась по его лицу, ямочки стали агрессивно глубокими. — У меня нет никаких проблем с выносливостью, в отличие от кое-кого определённого. — Эй, моя выносливость в полном порядке! — запротестовал Пат. — Скажи это моему кухонному столу. — Я же говорил тебе, что один раз не считается! Пран захихикал, ублюдок, и Пат сердито посмотрел на него в ответ. — Если бы у меня сейчас не было течки, я бы тебе показал! — заявил Пат, тыча пальцем в лицо Прану. Пран посмотрел на него в ответ, как будто сбитый с толку, и Пат понял, что он только что предложил. Он нахмурился сильнее. — Ты знаешь, что я имею в виду! Пран снова рассмеялся над ним и присел на корточки, чтобы поднять сумку, засовывая коробку с презервативами обратно в неё. Пат огляделся в поисках своей сумки и заметил её сбоку от унитаза. Он даже не помнил, как уронил её туда. Он потянулся, чтобы поднять её, и вытащил свой телефон, чтобы проверить время. — А, бля. — Что? — Обед почти закончился. Нужно будет захватить немного еды, — он посмотрел на Прана, даже не подумав, прежде чем с его губ сорвался следующий комментарий. — Хочешь пойти со мной? Пран удивлённо уставился на него в ответ, а затем его лицо быстро нахмурилось. — О, да, это было бы неплохо. Пат рассмеялся, как будто он имел в виду это как шутку и, по-видимому, не был настолько под кайфом от гормонов после волны, что на самом деле забыл, что нужно думать о соперничестве целого факультета. — Может, мне прийти к тебе сегодня вечером? — Я мог бы что-нибудь захватить, если бы мы сделали это у тебя. — Эй! Пран ухмыльнулся, а затем отвернулся, как будто собираясь уходить. Он замер, глядя на дверь. — Пат, идиот, ты не запер её! Пат огляделся и начал смеяться, когда понял, что засов не только не задвинут, но и дверь на самом деле слегка приоткрыта. — Хорошо, что этому парню ни хрена не было нужно. Пран посмотрел на него в ответ таким взглядом, который мог растопить ледники, и Пат снова хихикнул. — Нас могли выгнать из университета, если бы кто-нибудь нас увидел, — прошипел Пран, и эта мысль ударила Пата, как десятитонный грузовик. Он мгновенно протрезвел. — Но они этого не сделали, — отметил он, пытаясь успокоить его. — Пааат, дело не в этом. — Эй, ты тоже её не запер, — заметил Пат, немного раздражëнный тем, что всё это сваливают на него. Лицо Прана исказила сложная гримаса. — Ты не дал мне времени на это, — воскликнул он, что было чепухой, потому что у Прана было достаточно времени, если бы он заметил. — Просто признай, что ты тоже об этом не подумал, — потребовал Пат, скрестив руки на груди, и Пран фыркнул, явно слишком упрямый, чтобы сделать это, но без довода, на который можно было бы опереться. Пат покачал головой, но настаивать не стал. В конце концов, Прану не обязательно было приходить; это было довольно опасно — ставить себя в положение того, кого он всегда называл врагом. — Спасибо. Пран нахмурился, раздражение на его лице сменилось изумлением. — За что? — За то, что помог мне выбраться. — Пат постарался вложить в это как можно больше искренности. — Ну, я же не мог позволить тебе провонять здесь всё, не так ли? — проворчал Пран, уже поворачиваясь обратно к двери и распахивая её. Однако в его тоне не было настоящего гнева, и Пат не мог отделаться от ощущения, что он лжёт. Он улыбнулся про себя, когда Пран ушёл. — Кто сказал, что мы не друзья, мистер Паракул? — Подумал он немного победоносно. *** —Ты такой ленивый! — объявил Корн, когда Пат бочком подошёл к их столику в зоне отдыха на открытом воздухе, всё ещё жуя бутерброд из круглосуточного магазина. — Что? Почему? — спросил Пат, поедая белый хлеб и курицу, приправленную горькими специями. — Ты идёшь домой за своим блокнотом, но не можешь даже потрудиться приготовить себе обед, — съязвил Корн, резко дëрнув головой точно так же, как он видел, как делала бабушка Корна в тот раз, когда он остался ночевать в доме семьи Корна, чтобы они могли поехать на пляж на выходные. Пат попытался не рассмеяться. — Я вздремнул, — вместо этого сказал ему Пат с широкой улыбкой, бросив взгляд на Мо и Чанга, которые ухмыльнулись в ответ. Корн закатил глаза. — Видишь, лентяй. — Ты просто завидуешь тому, что я успеваю вздремнуть. — Бля, я прав! — воскликнул Корн, хлопнув ладонью по столу и заставив их всех рассмеяться. Оставалось совсем немного времени до того, как им нужно было возвращаться в класс, но, к счастью, после обеда был только один урок. Затем у Пата был остаток дня, блаженно свободный от занятий, учебников и его попыток делать заметки достаточно быстро, чтобы не сбиться, но достаточно разборчиво, чтобы он мог прочитать их позже. После этого они с Корном отправились в спортзал, ненадолго заехав в свои комнаты, чтобы переодеться. Как обычно, они пригласили Мо и Чанга; как обычно, им было отказано. К этому моменту это стало практически их традицией. Около полудня в спортзале кампуса всегда было тихо, так что Пат любил приходить в это время. Не нужно было ждать, пока освободятся скамейки или тренажёры; нужные ему веса всегда были на месте; он мог проверить свою стойку в зеркалах для повторений, и никто не подходил и не вставал перед ним. Там даже нашлось место для приятеля. Корн всё время болтал, как обычно, но ему не требовалось особого участия Пата. Его дружба с Корном обычно представляла собой шквал слов, за которыми другие люди едва поспевали, но здесь было на самом деле единственное место, где это было неправдой. Корн говорил, Пат ворчал, но у них это сработало. Корн, казалось, понимал, что для Пата тренировка была определённой долей эскапизма. Было что-то в окружающей обстановке, что успокаивало его. Там не было никаких отвлекающих факторов; он мог просто опустошать голову до тех пор, пока не останется ничего, кроме запаха пота и решимости, жжения хорошо натренированных мышц и лица, смотрящего на него в зеркале, призывающего его двигаться дальше, стремиться выше, делать лучше. Одной из худших вещей в течку было то, что он не мог пойти в спортзал. Для того, чтобы избавиться от некоторого разочарования, было поднятие нескольких тяжестей дома, и это на самом деле не помогало. Не то чтобы на этот раз у него было много разочарований, и на самом деле его ноги получили изрядное количество тренировок. Он ухмыльнулся своему отражению, подтягивая бицепс, думая, что ему действительно следовало попробовать эту штуку с партнёром по теплу раньше. Корн заметил это и спросил его, что в этом такого смешного. — Я просто пропустил это, вот и всё, — ответил Пат, что было ложью лишь наполовину. — Да, без тебя всё было по-другому, чувак, — искренне ответил Корн, протягивая руку, чтобы похлопать его по спине. Корн иногда мог быть грубым сукиным сыном, но в душе он был мягкотелым. Им нужно было убить несколько часов после спортзала, поэтому они пошли искать Мо и Чанга в библиотеке. Пат пытался наверстать упущенное в своей курсовой работе, но его слишком легко отвлекали друзья. Они начинали говорить о работе, но потом их зацепляла какая-нибудь деталь или они замечали кого-то интересного, проходящего мимо, и всё шло под откос. В конце концов, от работы вообще отказались, и им пришлось на этом закончить. Они отправились на ранний ужин, отчасти потому, что сэндвича Пата действительно было недостаточно для его уровня мышечной массы, а отчасти потому, что больше никому нечем было заняться. Корн заказал пиво для всех, кроме Пата; вместо этого он заказал ему соевое молоко с соломинкой. Пат бросил на него косой взгляд, но на самом деле не стал возражать против заказа. — Я просто подумал, что ты оценишь протеин, — невинно сказал ему Корн, но его губы изогнулись в дерзкой улыбке. — Конечно, — недоверчиво протянул Пат. Он закатил глаза, а затем ударил его по голове меню, которое держал в руке. — Ух ты, какое неуважение к твоему внимательному другу, — драматично посетовал Корн. — Хотел бы я, чтобы у меня была фэн, чтобы мне больше не приходилось тусоваться с вами, люди. — Как будто кто-то хотел бы встречаться с тобой, — ответил Чанг. — Извините меня, многие люди хотят встречаться со мной, — возмущëнно пробормотал Корн. — У меня просто нет времени. Между работой в университете, регби и Геншином я очень занятой человек. — Я имею в виду, что Геншин не является обязательным, — со смехом заметил Мо. — Э-э, извините, это очень важно для моего психического здоровья, — утверждал Корн ко всеобщему веселью. — Но это плохо сказывается на твоём статусе отношений, — возразил Пат. — Вот почему мне нужен друг-с-выгодой, — заявил Корн, как будто это было очевидно. — Все преимущества для здоровья, никакого стресса в отношениях. — Польза для здоровья, — повторил Чанг, скривив лицо. — Да! Нездорово сдерживать всю эту необузданную сексуальную энергию! — Корн вытянул руки перед собой, приняв, по его мнению, сексуальную позу и вызвав у сидящих за столом приступы хихиканья. Пат дружески хлопнул его по спине. — Конечно, чувак, — ответил он своим самым скептическим голосом. — Серьёзно, это лучшее из обоих миров! — Корн продолжал, не ослабевая. — Вы друзья, так что вы можете тусоваться и всё такое, но также вы можете выпустить пар. Корн одарил его выражением «скажи мне, что я не прав», и Пат действительно не смог. Не тогда, когда это было именно то, что происходило между ним и Праном. — Ты бы тоже подружился со своей фэн, — заметил Мо, выглядя равнодушным. — Ну, да-а-а, но с фэн больше ожиданий. Ты должен видеть их каждый день, ты должен водить их на свидания, ты должен вести разговоры о своём будущем, браке, детях и прочем дерьме. Пат почти хотел сказать ему, что он видел своего друга-с-льготами по нескольку раз в день, так что на самом деле это было не только для фэн, но это означало бы признать, что у него был друг-с-льготами, поэтому он подавил желание. — Боже упаси тебя пропустить вечер Геншин, чтобы пойти куда-нибудь с любовью всей твоей жизни, — поддразнил Мо. — Эй, если бы я нашел ту единственную, они бы захотели сыграть со мной в Геншин, — заявил Корн, что снова заставило их всех рассмеяться. —Ты тоже мог бы поиграть с другом с пользой, — отметил Пат, задаваясь вопросом, сможет ли он когда-нибудь заставить Прана поиграть с ним в видеоигры. У Прана уже был телевизионный монитор и всё остальное. — Ты прав! Ещё одна галочка в графе для FWB! Плюс фэн всегда хочет знать, где ты и что делаешь — ничего подобного, если вы просто друзья с привилегиями, — сказал Корн, и губы Пата изогнулись, подумав, что очень многое зависит от того, ненавидят ли ваши друзья и друзья вашего FWB друг друга, поэтому вам приходилось постоянно координировать свои действия. чтобы держать их подальше друг от друга. — Ты же знаешь, что на самом деле это не здоровые отношения, верно? — заметил Мо, даже когда Чанг глубокомысленно кивнул, соглашаясь с точкой зрения Корна. Корн нахмурился, но всё, что он собирался сказать дальше, было забыто с появлением еды и питья. После ужина Пат отправился домой долгой дорогой. Но не ради пейзажа, он был на задании. Расставшись со всеми, он понял, что у него ещё есть час до закрытия магазина электроники, поэтому решил сдержать свое обещание и купить кабель HDMI. Он выбрал не слишком дорогой кабель хорошего качества и уже собирался поставить точку в этом деле, когда проходил мимо магазина открыток и подарков с огромным бантом в витрине. Что ж, это было бы забавно. Бант с витрины оказался слишком большим, с лентами, достаточными для того, чтобы обернуть ими слона, но ему удалось найти бант поменьше. Он вытащил кабель, пока был в магазине, смотал его на небольшой круг, а затем закрепил катушку с помощью свободной ленты банта. Он гордился им, пока не положил обратно в унылый пластиковый пакет, которым пользовался по меньшей мере дюжину раз. Магазин был почти пуст, и кассирша, казалось, заметила его удручëнное выражение лица, потому что она упомянула, что в третьем проходе есть несколько красивых подарочных коробок и папиросная бумага. Пат поблагодарил её и отправился на разведку. Там было необычайное разнообразие коробок. Большинство из них были стандартными квадратными, но в них также были треугольники, шестиугольники, прямоугольники различных пропорций и даже некоторые круглые. Пат остановил свой выбор на последней, выбрав ту, которая выглядела примерно подходящей по диаметру, но не была слишком высокой. Секунду он колебался между инженерным синим и архитекторским красным, но решил, что имеет смысл использовать цвет получателя подарка, а не самого дарителя. Он даже выбрал красивую розовую папиросную бумагу, потому что кассирша предложила это, думая, что это поможет предотвратить дребезжание кабеля. Он усмехнулся про себя, когда собрал всё это воедино, представляя реакцию Прана. Он заскочил в круглосуточный магазин, прежде чем направиться к себе домой. Наблюдение за тем, как все вокруг пьют пиво, в то время как он ограничился соевым молоком, вызвало у него непреодолимую тягу, поэтому он достал из холодильника пару бутылок Singha и добавил их к своим покупкам. Он отправил сообщение Прану, когда возвращался, жуя мороженое. Он чуть было не отправил его фотографию, чуть было не спросил Прана, помнит ли он, как иногда ел его по дороге домой из школы, но он уже съел половину, прежде чем эта мысль пришла ему в голову, и оно начало стекать по его руке, поэтому он этого не сделал. Не желая, чтобы пиво стало слишком тёплым, он шёл быстро и сумел вернуться в квартиру менее чем за десять минут. Он поднялся на лифте и зашагал по коридору, болтая сумкой на боку и обсасывая остатки мороженого с деревянной палочки. Он бросил взгляд на дверь Прана, с улыбкой отметив, что дверная вешалка была повëрнута счастливой стороной вверх, а затем вошёл в свою комнату. Одно пиво отправилось в холодильник, но другое он оставил на стойке вместе с упакованным кабелем HDMI. Вид этих двоих вещей вместе заставил его рассмеяться. Пиво было почти таким же большим, как бутылка вина, и рядом с красной круглой подарочной коробкой выглядело как какое-то подношение ко Дню Святого Валентина. Он взял их и направился к квартире Прана, громко постучав в дверь, и спрятал руки за спину. Он попытался сдержать ухмылку, когда Пран появился в дверном проёме. Его волосы были сухими, но от него пахло мягким порошкообразным маскирующим мылом, так что он, должно быть, недавно вышел из душа. — Ты… — начал говорить Пран, между его бровями появилась небольшая складка. — С четырëхдневной годовщиной! — заявил Пат, с размаху выставляя свои занятые коробкой руки. Пран уставился на них с чем-то, приближающимся к ужасу, и Пату пришлось прикусить язык, чтобы тут же не расхохотаться. Он сунул подарочную коробку в руки Прана и, воспользовавшись тем, что тот отвлёкся, неторопливо вошёл в квартиру, направляясь прямо на кухню. Войдя, он заметил, что Пран, по-видимому, играл на гитаре, вишнëво-красной электрической, которая стояла у дивана, и поинтересовался, не утруждает ли себя Пран больше акустикой. Он нашёл, где Пран хранил свои стаканы, когда украл запрещëнный стакан воды, поэтому, не теряя времени, вытащил два и поставил их рядом с пивом. Единственной вещью, которой у него не было, была открывалка для бутылок, поэтому он поступил разумно и вместо этого открыл её зубами. К тому времени Пран обрëл голос. — Что ты делаешь? — Наливаю немного пива, — объявил Пат, наливая по щедрой порции в каждый бокал. — Мне пришлось сказать своим друзьям, что я не могу пить после течки, чтобы они не пытались затащить меня на вечеринку, но они все пили вокруг меня, и я хотел выпить. — Почему ты пьешь его здесь? — Ну, я же не могу пить один, не так ли? Кроме того, у меня был для тебя подарок, — ответил Пат со своей лучшей дерзкой улыбкой. Пран посмотрел на подарочную коробку в своей руке так, словно думал, что она может взорваться, и Пату пришлось хихикнуть над ним. — Давай, открой её. Пран подозрительно оглянулся на него, прежде чем медленно откинуть крышку, как будто ожидал, что из неё вылетит рой саранчи. Выражение его лица полностью изменилось, когда он увидел, что было внутри, всё его лицо сжалось в попытке подавить улыбку. — Я не могу поверить, что ты действительно купил его. — Я же говорил тебе, что сделаю это! — Ты сумасшедший. — Это ты сумасшедший! Иметь большой телевизор и никогда им не пользоваться! — возразил Пат и протянул пивной бокал Прану, который посмотрел на него так, как будто это был яд. — Давай, выпей со мной, моя волна, вероятно, скоро накатит, и тогда я не захочу пить, и всё пропадёт зря. Пран вздохнул, драматически закатив глаза, но взял стакан и положил подарочную коробку на стойку. Пат поднял свой бокал в молчаливом тосте, который Пран в конце концов поддержал, а затем поднëс свой бокал ко рту, удерживая взгляд Прана, чтобы увидеть, когда он опустит свой. Пран твёрдо выдержал его взгляд, мгновенно распознав игру Пата и приподняв свой стакан, чтобы пить быстрее. Пат сделал то же самое, проглотив пиво так быстро, как только мог, и наблюдая, как пиво Прана исчезает ещё быстрее. Он попытался сделать ещё глоток, но в итоге просто вылил его себе на подбородок, чуть не подавившись, когда сделал последний глоток точно в то же время, что и Пран. Он причмокнул губами, как будто всё это время планировал осушить напиток одним глотком, и вытер рот тыльной стороной ладони. Пран самодовольно оглянулся на него, единственный след пива на его лице — остатки, блестящие на губах. Ублюдок. Пат покачал головой и решил смириться с потерей. — Хм, уже не такое холодное, — отметил он. — Всё не так уж плохо, — ответил Пран, пожимая плечами и ставя свой стакан на столешницу. Пат наполнил его снова для него, не спрашивая, и Пран принял его, не поблагодарив. Он налил выпить себе, а затем разделил последние капли из бутылки между бокалами. Он подумал о бутылке, которую оставил в холодильнике по соседству, сожалея, что не захватил её с собой. Он задавался вопросом, хватило бы четырёх бокалов, чтобы Пран опьянел. — Подожди… — сказал Пат, когда ему в голову пришла мысль, всё ещё держа пустую бутылку в руке. Пран остановился с протянутой рукой. — Это первый раз, когда мы пьём вместе? Пран удивлённо посмотрел на него. — Да. Пат рассмеялся. — Мы переспали до того, как вместе выпили — мы никогда не делаем ничего нормального, верно? Пран ухмыльнулся в ответ. — Нормальность переоценивается. — Ты прав. Мы должны выпить за это. Их бокалы чокнулись, но на этот раз Пат не стал бросать вызов, просто сделал разумный глоток — если они пили в первый раз, казалось глупым торопиться с этим. Если Пран и был удивлён отсутствием конкуренции, он этого не показал. Он сделал небольшой глоток, а затем скривился. — Вообще-то, оно немного тепловатое. Он прошёл мимо Пата к холодильнику, достал из крошечного морозильного отделения многоразовую коробку с кубиками льда, добавил несколько в свой напиток и протянул её Пату. — Ты готов ко всему, — сказал ему Пат со смехом и взял немного себе. — Я не люблю, когда мои напитки разбавляют водой. — Пран пожал плечами и убрал коробку обратно в морозилку. Пат улыбнулся, а затем взял подарочную коробку со стойки. Он поднял её и слегка покачал. —Позволь мне это устроить. Может быть, мы сможем закончить смотреть.этот эпизод до того, как начнётся моя волна. Закрывая морозилку, Пран оглянулся через плечо и приподнял бровь, увидев коробку в руках Пата. — Я могу сделать это сам, мне не нужно, чтобы ты делал это за меня. — Я хочу это сделать, — сказал ему Пат. — Я купил его, я хочу убедиться, что он работает. Пран секунду смотрел на него, затем закатил глаза. — Хорошо, но не заставляй телевизор взрываться. Я хочу, чтобы мой депозит был возвращён, когда я съеду. — Краап.