Тонкая грань между гормонами и домом

Пран стоял около кровати с наполовину скрещëнными на груди руками, с пивом в одной из них, и наблюдал за Патом, возящимся с задней панелью телевизора. Во всей сцене было что-то сюрреалистическое. Он не мог избавиться от ощущения, что если заговорить, иллюзия исчезнет в клубе дыма, поэтому он молчал. Подарочная коробка была брошена на полу рядом с ноутбуком, папиросная бумага всё ещё выстилала её изнутри, а бант приютился внутри, его ленты тянулись через край. Прану не терпелось спрятать её в секретное место, где он мог бы хранить её, как и другие безобидные воспоминания о Пате, которые прятались в обувной коробке в нижней части его гардероба, но он не мог это сделать, пока Пат был в комнате. Вместо этого он оглянулся на Пата, который теперь пристально смотрел на ноутбук Прана, высунув язык из уголка рта. Он на секунду поднял взгляд от телевизора, а затем ухмыльнулся, когда чёрный экран сменился цветом. Появился рабочий стол Прана, и Пат обвëл курсор мыши вокруг, словно одерживая победу, прежде чем оглянуться на Прана со счастливой улыбкой. Пран почувствовал волну привязанности настолько сильную, что ему пришлось сделать глоток пива, чтобы не дать ей проявиться на его лице. Пат нашёл шоу, которое они смотрели накануне вечером, и включил его, потом взял стоявшее рядом с ним пиво и присел на корточки. — Хорошо, готов? — Где ты собираешься его пить? — спросил Пран, кивнув на стакан в руке Пата. Его собственное пиво почти кончилось, но стакан Пата всё ещё был полным. — На кровати… — голос Пата оборвался в конце. — Чтобы ты пролил его на простыни и оставил меня наводить порядок? — Я ничего не пролью. Пран недоверчиво поднял брови, но Пат остался упрямым. — Но если я это сделаю, я обещаю, что поменяю простыни. Я даже отнесу твоё одеяло в прачечную, хорошо? Давай, не заставляй меня унижаться, мы первый раз пьём вместе. Умоляющий взгляд и вкрадчивый тон были убийственным комбо, но именно последняя фраза действительно ударила по силе воли Прана. — Хорошо, но поставь стакан на столик, и когда будешь пить, делай это через край кровати, — сказал Пран, уже наполовину сожалея об этом ещё до того, как он закончил говорить. Он проклял себя за то, что был таким простаком. — Да, босс, — нахально ответил Пат и нажал play, прежде чем встать. Он поставил стакан на стол с преувеличенной осторожностью, а затем плюхнулся на кровать. Он посмотрел на Прана, всё ещё стоящего с полстаканом пива, и похлопал по месту рядом с собой. Пран посмотрел на свой стакан, но предположил, что ущерб уже нанесён, и из них двоих у него меньше всего шансов что-нибудь пролить. Он подошёл к кровати, поставил свой стакан, прежде чем сесть и закинуть ноги на матрас. Пат поднял свой стакан с улыбкой, а затем, верный своему слову, наклонился над краем кровати, чтобы сделать глоток, прежде чем осторожно поставить его обратно. Когда он повернулся к телевизору, Пран прикусил губы, стараясь не улыбаться. Оттенки древесного дыма и специй пробились сквозь аромат маскирующего дезодоранта Пата, мягкие и слабые. Когда Пран снова обратил своё внимание на шоу, он понял, что Пат начал эпизод с самого начала, и мог только предположить, что это было для его выгоды. Он старался не думать об этом слишком много. Может быть, это пиво подействовало на его организм или, что более вероятно, потому, что он был в полном сознании, но на этот раз шоу показалось смешнее, и Пран позволил себе втянуться в проделки ведущих. Неудивительно, что Пат был болтуном. Удивительно, но Пран обнаружил, что он не возражает. Он никогда не говорил так долго, чтобы потерять представление, просто небольшие комментарии или восклицания о том, что было на экране, часто с усмешкой в сторону Прана, как будто ему нужно было проверить, что он чувствует то же самое. Они добрались почти до того места, где, по воспоминаниям Прана, вчера была сделана пауза, когда Пат внезапно пробормотал: «О, ради всего святого.» Пран почти спросил его, что случилось, прежде чем понял, что это может быть. Вместо этого он фыркнул. — Тебе нужно в туалет? — Да, — ответил Пат с некоторым разочарованием. — Я не знаю, что такого в этом крабовом ресторане, что, по-видимому, выводит меня из себя. Пран не смог удержаться от смеха, даже когда пододвинулся к краю кровати, чтобы наклониться и дотянуться до ноутбука. Экран застыл как раз в тот момент, когда один из ведущих запихнул в рот крабовую ножку. Он почувствовал, как Пат встал с кровати, а когда оглянулся, то увидел, что тот потягивается, изгибаясь в талии и вытягивая руки в Y-образную форму. Эта поза подчëркивала рельефность хорошо сложенных мышц под кожей Пата, очевидных в его майке с глубокими вырезами по бокам, и Прану захотелось прижать его к кровати и обвести языком каждую из них. — Ну, у нас есть некоторое время, прежде чем всё заработает как следует, — заметил Пран, с трудом отводя глаза от Пата. — Мы, вероятно, сможем закончить эпизод до того, как это произойдёт. — Хм, ты говоришь так сейчас, увидишь, как молниеносно всё начнется, когда я выйду, — проворчал Пат, направляясь в ванную. Пран позволил себе ласковую улыбку за его спиной, прежде чем снова откинуться на подушки. На этот раз он лёг чуть дальше, его спина начала болеть от более вертикального положения, а затем заметил на прикроватном столике недопитое пиво. Он перекатился на бок, чтобы сделать глоток, а затем лёг обратно, вытаскивая телефон из кармана. В его групповых чатах было несколько сообщений, поэтому он прочитал их, хотя он ответил только на одно сообщение Сэйфа в чате группы, спросив, в какое время у них забронирован тренировочный зал на следующую неделю. Пат не заставил себя долго ждать, практически выбежав из ванной комнаты и подойдя к ноутбуку. — Ладно, поехали! Пока у нас не закончилось время! — он нажал кнопку воспроизведения и заполз на кровать, тяжело рухнув рядом с Праном, когда ведущий проглотил крабовую ножку. Пран попытался не рассмеяться, но потерпел сокрушительную неудачу. В ответ Пат подложил одну руку под голову, не потрудившись сесть, и ухмыльнулся Прану, смеясь над самим собой. Было приятно вот так находиться с Патом. Это всегда было приятно. Вот в чём проблема. Пран заставил себя вернуться к экрану, взяв свой стакан просто для того, чтобы занять руки. Он должен был знать лучше. — Эй! — воскликнул Пат, и внезапность этого заставила Прана подпрыгнуть как раз в тот момент, когда он подносил стакан к губам. Пиво практически выплеснулось из стакана, забрызгав всю рубашку Прана. — Пааат! — он хмуро взглянул на него, и Пат смущённо поморщился. — Ну, ты сказал, что я должен был пить через край кровати, но сам так не сделал, — заскулил он, как будто это было своего рода оправданием. Пран свирепо посмотрел на него, а затем повернулся, чтобы поставить свой стакан обратно на приставной столик. Он знал, что позволить Пату уговорить его выпить в постели было плохой идеей. Он встал и снял свою теперь уже грязную футболку, сухим концом вытер влагу с груди и направился к корзине для белья. К тому времени Пат сполз с кровати, чтобы приостановить шоу, и Пран краем глаза видел, что он наблюдает. Он сглотнул, внезапно почувствовав неловкость, и немного быстрее подошёл к своему комоду. — Ты мог бы просто не надевать это, — прокомментировал Пат, когда Пран натянул через голову новую футболку, что Пату было легко сказать; у него было 190 см мускулов. Он был практически ходячей печью. — Всё равно это скоро снимется. В том, как Пат это сказал, не было ничего намекающего, но Пран всё равно почувствовал, как по телу пробежала дрожь, просто от того, что это подразумевало. — Я предпочитаю одеться, — коротко сказал ему Пран, а затем вернулся к своему пиву, осушил всё одним махом и оглянулся на Пата, приподняв брови. — Что? — Пей своё. — Почему? — Пей, или я его заберу. — Это ты его пролил, а не я! — И чья это была вина? Пат надулся и сердито зыркнул на него. — Если бы ты просто следовал своим собственным правилам… — Пей, или проиграешь, Пат. — Хорошо, хорошо, — Пат вскинул руки и на четвереньках переполз обратно через кровать. Он схватил своё пиво и, перегнувшись через край кровати, опрокинул его в рот. Было глупо, что он мог заставить даже это выглядеть сексуально. Пат оглянулся через плечо на Прана, с лёгким раздражением повертел пустой стакан в руке. Он приподнялся на коленях, чтобы передать стакан Прану. Он так хорошо выглядел. Пран вышел из комнаты, прежде чем толкнул Пата на кровать, чтобы поторопить его волну. Он сразу же вымыл стаканы, дав себе несколько минут на то, чтобы привести в порядок мысли. Прану никогда не нужно было, чтобы Пат был в «волне», чтобы найти его сексуальным, но это было смешно. Весь контроль, который у него был раньше, его способность загонять подобные мысли обратно в бездну, из которой они пришли, казалось, разлетелись в клочья. Он задался вопросом, как он собирается выживать после этого, когда ему придётся снова притворяться, что он думает о Пате только как о занозе в заднице. Сколько времени потребуется, чтобы восстановить те стены, которые он позволил Пату разрушить, помог Пату разрушить? Теперь он больше не мог этого терпеть. Течка у Пата началась в четверг; прошло уже пять дней, так сколько же ещё она может продлиться? Может быть, сегодняшний вечер станет последним. Может быть, они проснутся завтра утром, и течка у Пата кончится. Может быть, после сегодняшнего дня они просто вернутся к своей обычной жизни, как будто всё это было не более чем лихорадочным сном. Пран с такой силой грохнул стаканом о сушилку, что подпрыгнул от звука. — Что это было? — крикнул Пат из другой комнаты, и Пран мысленно выругал себя. — Ничего, — крикнул он в ответ, а затем заставил себя вернуться обратно. Пат лежал на краю кровати, протянув руку к ноутбуку, очевидно, ожидая Прана, чтобы перезапустить шоу. Он ухмыльнулся, заметив Прана в дверном проёме, а затем нажал кнопку воспроизведения и откинулся на подушки. Он свернулся калачиком на боку, лицом к середине кровати, засунув одну руку под подушку так, чтобы его голова была наклонена достаточно, чтобы видеть экран, а другая покоилась на одеяле перед ним. Он выглядел таким расслабленным на кровати Прана, что казалось, будто он должен был быть там. Пран отогнал эту мысль как можно дальше и снова сел. На этот раз он прислонился спиной к стене, подложив под спину подушку, а ближайшую к краю кровати ногу согнул так, что его ступня опиралась на колено другой, пытаясь притвориться, что он тоже расслаблен. Он заставил себя вернуться мыслями к шоу, наблюдая, как ведущие решили попробовать какой-нибудь смертельно опасный зиплайн, и позволил себе увлечься им. У него всё было довольно хорошо, пока Пат не начал играть с его брюками. Сначала он не понял, что это было, списал это на кондиционер или просто на одно из тех фантомных ощущений, которые иногда возникали у него, когда он слишком долго сидел неподвижно. Затем он посмотрел вниз. Пат всё ещё смотрел шоу, не отрывая глаз от экрана телевизора, но брюки, в которые был одет Пран, были мешковатыми, а на простыне рядом с его бедром скопился кусочек ткани, который и нашли пальцы Пата. Он просто протирал ткань между ними, прижимая её к подушечкам каждого пальца, слегка дëргая за нее, поворачивая то в одну, то в другую сторону. Пат был серийным непоседой, постоянно находившимся в движении, поэтому Пран попытался не обращать на это внимания и оставить его в покое, но потом пальцы забрались к нему на ногу. Пальцы прошлись по колену, просто взад-вперëд успокаивающим движением, но затем ему, казалось, стало интересно, какова его форма, и он провёл кончиками пальцев сначала в одну, а затем в другую сторону. Пран прикусил язык, борясь с желанием напрячься. Глаза Пата всё ещё были прикованы к экрану, когда его рука двигалась, как будто он не полностью осознавал, что она делает, даже когда она распрямилась и легла на бедро Прана. Его большой палец рассеянно потëр мышцу, а затем его ладонь скользнула вниз по колену Прана и вернулась вверх. Пран попытался сосредоточиться на том, что происходило на экране, но его внимание было разорвано на куски, очередная пуля разрывала его с каждым движением руки Пата по его телу. Он поймал себя на том, что смотрит на неё, зацикленный на том, какой она была большой, загорелой и тёплой. Она была такой большой, что почти закрывала всё его бедро от края до края. Вены, проходящие по еë тыльной стороне, так и просили, чтобы их проследили. Сила его пальцев свидетельствовала о тех часах, которые Пат провёл, держа в руках барабанные палочки. Медленные ласки Пата теперь продолжались, спускаясь так далеко вниз по икре Прана, насколько он мог дотянуться, а затем вверх, и выше, и выше, его пальцы прижимались к внутренней стороне бедра Прана, в то время как Пран тратил каждую унцию своей израненной силы воли на то, чтобы не двигаться. Ему удалось заставить себя отвести взгляд и вернуться к шоу, но он ничего не видел, все его мысли были заняты ощущением руки, скользящей по его ноге. Пат становился всё ленивее, не утруждая себя тем, чтобы опускаться ниже колена, просто позволяя кончикам пальцев огненно водить вверх и вниз по бедру Прана, пока вокруг них витал аромат тепла и древесного дыма. Пат сжал его ногу, его рука внезапно остановилась, и когда Пран посмотрел вниз, голова Пата была наклонена к нему. — Ты можешь спуститься пониже? — спросил Пат так тихо, что его голос был почти шёпотом. Губы Прана приоткрылись от удивления, и его первым побуждением было остановиться, спросить зачем, но это был бы глупый вопрос. Было совершенно очевидно, зачем. Поэтому он проглотил вопрос и вместо этого просто кивнул. Он осторожно сполз вниз и лёг на спину. Он засунул руку, находящуюся дальше от Пата под свою поправленную подушку, чтобы всё ещё смотреть на экран, даже если это было бесполезно, потому что он не воспринимал ничего из того, что произошло с тех пор, как рука Пата коснулась его ноги. Он оглянулся на Пата, чувствуя досадную застенчивость, но решил не показывать этого. Пат одарил его лёгкой, кривоватой улыбкой, от которой у Прана защемило сердце, а затем он сдвинулся вперёд, пока не оказался на одной подушке с Праном. Голова Пата покоилась на краю, а его щека прижималась к плечу Прана, заставляя его смотреть телевизор. Пран хотел сказать ему, что у него свернëтся шея, если он останется так слишком долго, но он эгоистично промолчал. Запах древесного дыма и специй уже начал перекрывать маскирующий дезодорант, и сквозь него вилась единственная ниточка, окрашенная в приглашающий цвет. Рука Пата немедленно вернулась на тело Прана, на этот раз нащупав обнажëнную кожу его предплечья и вызвав мурашки по всему телу, когда кончики его пальцев нарисовали бессмысленные узоры. Казалось нелепым, что что-то столь незначительное могло так сильно повлиять на него, но Пран чувствовал себя наэлектризованным. Пальцы Пата продолжали двигаться, поднимаясь к чувствительному сгибу его локтя, затем снова вверх, отодвигая рукав Прана в сторону, пока он исследовал настолько большую часть предплечья Прана, насколько мог дотянуться, прежде чем спуститься обратно, вплоть до ладони его поднятой руки. Пран знал, что на этот раз это не было каким-то рассеянным прикосновением. Каждое движение было обдуманным, не совсем спланированным, но определённо с умыслом, и он почувствовал, что его хватка за здравомыслие начинает ослабевать, когда Пат нарисовал маленькие круги на внутренней стороне его запястья. Пран повернул голову, чтобы посмотреть на него. Пат поднял взгляд, и Пран понял, что это просто игра ракурса и освещения, но у него были глаза лани, радужки тёмные и круглые. Пран чуть не перевернулся, чтобы поцеловать его, но затем взгляд Пата снова метнулся к телевизору, и его рука перестала двигаться. Испугавшись того, что Пат увидел на его лице, дыхание Прана застряло в лёгких, но затем рука Пата оторвалась от его руки и вместо этого прижалась к животу, растопырив все пять пальцев, как будто он пытался понять, сможет ли охватить всю область. Он почти смог. Однако он продержался там недолго, поднял руку и медленно приподнимал ткань футболки Прана дюйм за дюймом, пока весь живот Прана не обнажился. Пран прикусил губу, борясь с желанием снова опустить её. Он не знал почему, но чувствовал себя уязвимым — незащищëнным — и часть его ненавидела это, но другая часть… Другая часть была в состоянии алкогольного опьянения. Кончики пальцев Пата снова оказались на его коже, прошлись по животу, погрузились в пупок, скользнули вдоль пояса брюк. Иногда Пат позволял себе слегка поцарапать его ногтями, и Прану приходилось сдерживать вздох. Он казался себе чересчур чувствительным. Каждое нервное окончание затрещало, как фейерверк, когда Пат провёл по ним рукой, как будто они были специально созданы для того, чтобы реагировать на его прикосновения. Он начинал терять терпение, чувствовал, как оно утекает сквозь пальцы, как песок. Он был возбуждëн практически с той секунды, как рука Пата коснулась его живота, и он знал, что Пат осознает это — палатка в его брюках не пропадала, — но он, казалось, был полон решимости не обращать на это внимания. Ждал ли он, что Пран сдастся? Знакомый трепет соперничества захлестнул его, и Пран решил, что пришло время вернуть себе прежнее положение. Он медленно поднял руку и отодвинул майку Пата в сторону, чтобы провести пальцами по обнажённой коже его бедра. Угол был немного неудобным, и он не мог видеть, что делает из-за руки Пата, но он не позволил этому сбить себя с толку, не тогда, когда под кончиками пальцев у него была тёплая бархатистая кожа. Несмотря на всё, что они делали раньше, прикасаться к Пату вот так было дерзко. Его сердце учащëнно забилось, когда он позволил большому пальцу водить маленькими кругами по впадинке чуть ниже тазовой кости Пата. Пату, казалось, понравилась его месть. Пран почувствовал, как он улыбается, уткнувшись в его плечо, даже сквозь хлопок футболки, а затем рука Пата стала смелее, поднимаясь, чтобы поиграть с сосками Прана. Прану пришлось подавить желание застонать. Всё, что он хотел сделать, это оторвать руку Пата от своей груди и засунуть её себе в штаны. Вместо этого он не отрывал глаз от экрана телевизора, хотя ничто из того, что происходило на экране, не фиксировалось в его мозгу. Единственными вещами, которые там были, были ногти Пата, мягко царапающие его ареолу, дразнящий аромат феромонов и его собственные пальцы, пробирающиеся под шорты Пата, следуя за этим погружением вниз, пока он не нащупал жёсткие завитки. Он услышал, как Пат прерывисто вздохнул, а затем отступил, снова вытянув руку и дотронувшись до верхней части бедра Пата. Пат фыркнул и с несчастным видом уткнулся подбородком в плечо Прана. — Дразнишь, — прорычал Пат, и грохот в его голосе заставил струны здравомыслия Прана натянуться немного туже. — Кто бы говорил, — пробормотал в ответ Пран, всё ещё отказываясь оторвать взгляд от экрана телевизора, как будто он действительно смотрел его. Он чуть не потерпел неудачу, когда почувствовал, как зубы Пата игриво прикусили уголок его плеча. Ему удалось привести свой лихорадочно соображающий мозг в некое подобие порядка и ущипнуть его за бедро в отместку. — Ладно, больше никаких поддразниваний. Прикоснись ко мне, — тихо приказал Пат, и было очень, очень трудно не сделать этого. — Я думал, ты хочешь это посмотреть, — ответил Пран, стараясь сохранять беззаботный вид. Пат резко вдохнул, отрывая щёку от плеча Прана. —Я могу посмотреть это в любое время. Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне сейчас. На самом деле не было никакого ощущения, что Пат капитулирует. Пран почти задрожал от этого. Наконец он оторвал взгляд от экрана и повернул голову, чтобы поймать тёмный, горячий взгляд Пата. Он не знал, кто из них пошевелился первым, но затем они поцеловались, и всё напряжение, которое накопилось между ними, вырвалось наружу, когда их рты нашли друг друга. Пран перекатился на бок, его рука просунулась под щёку Пата, приподняла его голову, чтобы он мог опустошить его рот. Руки Пата схватили его за руки, за бёдра, за талию, дëргая, дëргая и таща за собой, пока Пран не оказался сверху, застонав, когда их ноги переплелись, и он смог прижаться своим напряжённым членом к телу Прана. Пальцы Прана сжались на коже Пата, когда его собственный член наконец получил то трение, в котором он так отчаянно нуждался. Пат уже тянулся к футболке Прана, и Прану пришлось прервать поцелуй из-за улыбки, которая появилась на его лице при мысли о необходимости этого. Он позволил Пату слегка приподнять себя и схватился сзади за воротник, чтобы стянуть её через голову. Пат свернулся калачиком, чтобы украдкой поцеловать его, и попытался вылезти из своей майки. Она оказалась зажатой у него под бёдрами, так что им пришлось работать вместе, слегка хихикая от усилий. В конце концов Прану удалось отбросить её в угол комнаты, а затем он снова прижал Пата к простыням, уткнувшись носом ему в шею. Он провёл языком по горлу Пата, по ключице и до самого соска. Это было ещё не трудно, но несколько дразнящих облизываний кончиком его языка вскоре исправили это. Пат счастливо застонал, его рука легла на затылок Прана, и когда Пран поднял голову, чтобы посмотреть на него, он понял, что Пат тоже наблюдает за ним. Прану всегда нравилось сознавать, что Пат смотрит на него. Ему нравилось сознавать, что он был единственным центром внимания Пата. Ему нравилось знать, что Пат наблюдает за всем, что он делает, заносит в каталог его достижения, проклинает его всякий раз, когда Пран выигрывает какое-нибудь дурацкое соревнование, которое они придумывают. Но те моменты не имели ничего общего с этим, взгляд был таким пристальным, что Пран был потрясëн им, жар Пата поглощал всё, пока не осталось только желание. Пран медленно втянул твёрдый комочек в рот, проведя языком по его верхушке, и отпустил. Пальцы Пата согнулись, а от его взгляда у Прана перехватило дыхание, когда он перешёл на другую сторону. Он прижался губами к заброшенному соску, просто лёгкими, как пëрышко, поцелуями, которые Пран мог бы расценить как дразнящие, а не граничащие с благоговением, пока он не ответил. Затем он поддразнил его. Лизал, покусывал и сосал до тех пор, пока Пат не начал подëргиваться под ним. Он позволил одной из своих рук пройтись вниз по телу Пата, наслаждаясь упругими мышцами, жаром, который исходил от него, удивительной мягкостью его кожи, а затем по грубой ткани шорт, пока его ладонь не оказалась на твёрдой длине Пата. Он дразнил и это, нежно сжимая, и отпуская, и просто проводя большим пальцем по головке. Пат бессмысленно дëргался, потирая рукой шею Прана вверх-вниз, как будто не мог усидеть на месте. Или, может быть, он просто бессознательно имитировал то, что хотел, чтобы сделал Пран. Эта мысль заставила Прана улыбнуться. — Ты знаешь, что у тебя появляются ямочки на щеках, когда ты так делаешь, — внезапно, задыхаясь, пробормотал Пат, и чувство контроля Прана исчезло, улетучившись по спирали, когда комментарий обрушился на него из ниоткуда. Он почти непроизвольно взглянул на Пата, оторвавшись от его соска, и рука Пата скользнула к его щеке, его большой палец надавил именно на то место, где должна была появиться ямочка. Пран забыл, как дышать. Блять, почему что-то настолько незначительное так сильно повлияло на него? К счастью, Пат, казалось, ничего не заметил, просто продолжал двигать рукой, пока его большой палец не прижался к губам Прана. Пран, не раздумывая, взял его в рот. — Вот они, — Пат практически ворковал, и Пран почувствовал, что вот-вот сорвëтся. Имел ли Пат хоть малейшее представление о том, что он делает? Тихий голос, который, как он думал, он давным-давно заставил замолчать, прошептал, что, возможно, так оно и есть. Может быть, он делал это нарочно. Маленький потухший уголëк внезапно раскололся в его груди, и надежда, которая, как он думал, исчезла навсегда, слабо засветилась в его центре. Прану пришлось пригнуть голову, чтобы это не отразилось на его лице, большой палец Пата выскользнул у него изо рта, когда он отстранился. Он быстро сжал член Пата, чтобы отвлечь его, случайно надавив слишком сильно в панике, и Пат застонал. — Ладно, я всего лишь играл, — пожаловался Пат, явно думая, что Пран пытается наказать его. Пран с облегчением подчинился, ослабив хватку. — Ещё раз посмеëшься надо мной, и я больше никуда не буду совать свой рот, — сказал ему Пран, стараясь, чтобы это прозвучало скорее как предупреждение, а не как реплика из плохого порно. Он не был уверен, что ему это удалось, но глаза Пата всё равно нетерпеливо расширились, и прокатилась более глубокая волна древесного дыма и специй, из-за которой Пран постарался не выглядеть слишком самодовольно. — Я не издевался, — быстро ответил Пат. — Я обещаю. Затем он сжал губы, его взгляд всё ещё громко и ясно выражал его желание, стараясь выглядеть как можно более искренним. Пран едва сумел сдержать смех. Он потянулся руками к поясу Пата и был почти сбит с толку скоростью, с которой Пат поднял свои бёдра в воздух, чтобы Пран мог спустить его шорты вниз. У Прана возникло искушение подразнить его медленным движением, но он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, и мысль о том, чтобы попытаться собрать столько силы воли, была просто невыносимой. Одна вещь, которую Пран усвоил за последние несколько дней, заключалась в том, что снять с кого-то одежду сложнее, чем кажется, поэтому Пат в конечном итоге сделал большую часть этого сам, пока Пран сползал с кровати, чтобы убраться с дороги. Внезапно он осознал, что шоу всё ещё идет само по себе на заднем плане, поэтому быстро выключил его. К тому времени, как он обернулся, Пат был полностью обнажëн и держал свою одежду в руках. Он швырнул её на пол, затем откинулся на локти и раздвинул ноги, поставив ступни на кровать. Последние остатки маскирующего дезодоранта исчезли, и теперь Пран чувствовал только запах древесного дыма и приглашения. Он пополз к Пату, как свет затягивает в чёрную дыру, бессильный и даже без надежды на сопротивление. Пран наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на раскрасневшейся головке члена Пата. Эти свирепые глаза снова были устремлены на него, и Пран не мог не подыграть им немного, взяв член Пата в руку и облизав головку, как будто это был самый непристойный леденец на палочке в мире. Рот Пата приоткрылся, взгляд приковался к губам Прана. Пран сохранил этот образ в своём сознании, когда закрыл глаза и засунул член Пата так глубоко в рот, как только мог вынести. — О, ебать как хорошо, — простонал Пат, и эти слова ударили Прана в кровь, как выброс адреналина. Он сосал Пата сильно и быстро, каждый звук, срывавшийся с губ Пата, подстëгивал его. Он хотел заставить его кончить вот так, хотел ощутить его вкус на своём языке. Было несправедливо, что у него это было всего один раз. Но если он заставит Пата кончить сейчас, он не получит того, чего действительно хотел, потому что тогда Пат будет слишком обезумевшим, чтобы ждать. Он заставил себя замедлиться, ослабить всасывание, держать руку неподвижно, и наконец отстранился. Пат прикусил губу, когда его член выскользнул изо рта Прана, их взгляды встретились, и он поднял одну руку, чтобы провести пальцами по щеке Прана, и быстро опустил её, как будто он сделал что-то, чего, по его мнению, не должен был делать. Пран понял, что Пат, должно быть, заметил его ямочки на щеках, и почувствовал, что ниточки здравомыслия снова начинают лопаться. Однако Пат ничего не сказал о них, даже не ухмыльнулся дразняще, что означало, что он, должно быть, всё ещё думал о предупреждении Прана, что означало, что он не пытался шутить, что означало, что ему действительно нравилось видеть ямочки на щеках Прана, когда он отсасывал ему. Этот маленький уголëк надежды разгорелся в крошечное пламя. Пран приподнялся и прижался губами к его губам, стараясь не потерять самообладания, когда Пат мгновенно отреагировал на его свирепость, как будто только и ждал этого шанса. Если Пран в ближайшее время не приберëт его к рукам, он взорвётся. Он заставил себя отстраниться, сердце глупо заколотилось, когда Пат попытался последовать за ним. — Я собираюсь… Я просто собираюсь взять… — пробормотал Пран, его мозг не мог полностью сосредоточиться из-за припухших от поцелуя губ Пата прямо перед ним, и запах древесного дыма и специй заполнил его чувства. Он перелез через край кровати, направляясь прямиком к комоду, чтобы достать вибратор и смазку из ящика. Теперь, когда он был дальше от запаха Пата, в голове у него немного прояснилось. — О, — выдохнул Пат, как будто забыл, и Пран оглянулся на него, беспокоясь, что он мог передумать. Выражение лица Пата сказало ему, что он абсолютно этого не делал. Затем его выражение лица изменилось, его брови нахмурились, как будто он только что о чём-то подумал, и он медленно выпрямил ноги. — Подожди, разве тебе не нужно… Тебе нужно помыться… Прежде чем мы это сделаем? — его голос был напряжённым, как будто он пытался держать себя в руках перед лицом необходимости ждать, пока Пран будет в ванной. Пран сдержал смех над его очевидной дилеммой и покачал головой. — Я уже помылся, — сказал он, — до того, как ты пришёл сюда. Глаза Пата расширились. — Когда? Когда я написал тебе сообщение? — Я знал, что окажусь с тобой в своей квартире почти в ту же минуту, как ты вернулся, — ответил Пран, приподняв брови. — Знаешь, если бы ты почаще убирал в своей комнате, тебе, возможно, нравилось бы там находиться, — добавил он в качестве поддразнивания, просто чтобы увидеть, как лицо Пата озарится гневом. Он вернулся к кровати, подполз, чтобы оседлать ноги Пата и запечатлеть ещё один поцелуй на его недовольном лице. Ему всё ещё казалось немного безумным, что он мог просто сделать это сейчас. Однако Пат больше не стал тратить время на ворчание, сорвавшись с места в поцелуе и обняв Прана за талию, когда он сел прямо. Потом Пран сидел на коленях у Пата, целуясь так, словно они не были уверены, что наступит завтра, в то время как одна из рук Пата скользнула сзади по его брюкам, и, блять, Прану снились сны об этом. Древесный дым и пряности волнами исходили от кожи Пата, и Пран поймал себя на том, что прерывает поцелуй только для того, чтобы побольше запаха попало ему в нос. Пат немного поскулил, но затем уткнулся лицом в шею Прана и стал возиться с пуговицей на его брюках. Пран немного отклонился назад, чтобы было больше места, бросил вибратор и смазку на кровать и отодвинул руки Пата, чтобы самому это сделать. Однако было неудобно снимать брюки с коленей, расставленных по обе стороны от бёдер Пата, поэтому он отодвинулся подальше от запаха Пата и перевернулся на спину, чтобы закончить работу. Руки Пата сделали прерывистые движения, чтобы оттащить его назад, прежде чем он, казалось, осознал, что делает Пран. Он вздрогнул почти как загипнотизированный, когда Пран стащил брюки со своих ног, а затем он устроился между ногами Прана. Бëдра Прана испачкались смазкой, когда он двигался. — Позволь мне, позволь мне… — сказал Пат почти в отчаянии, его зрачки расширились, а щёки покраснели от жара. Его пальцы нащупали член Прана, он большим пальцем откинул крышку со смазки и побрызгал ею на головку. Пран слегка охнул от холода, но затем рука Пата скользнула вниз по его члену, и после этого Пран только ахал от того, как это было приятно. Но у него было всего несколько секунд на это, прежде чем пальцы Пата отпустили его член и скользнули вниз по яйцам. Он умоляюще посмотрел на Прана. — Я хочу помочь, могу я помочь? Секунду Пран не мог понять, что он имел в виду, туман феромонов в его голове делал его глупым, но затем пальцы Пата переместились немного ниже, и понимание обрушилось на его мозг подобно штормовой волне. На самом деле ему это было не нужно. Вибратор был не таким уж большим, и, что ж, у Прана было достаточно практики с тех пор, как он его приобрёл, но мысль о том, чтобы пальцы Пата оказались внутри него, отбросила всё это в сторону. Его ноги приподнялись без его ведома, что облегчило доступ Пату и его сердце стукнуло немного сильнее из-за уязвимости позиции, чувствуя себя немного сумасшедшим из-за этого. Глаза Пата расширились, а затем он неловко налил ещё смазки на пальцы, используя слишком много, как будто беспокоился о том, что её будет слишком мало. Он прижал кончик пальца ко входу Прана, и его глаза поднялись на Прана, выглядя почти дикими. — Это нормально? — спросил он, хотя на самом деле ничего не сделал. Прану пришлось слегка рассмеяться, несмотря на то, что он был взвинчен, потому что он никогда раньше не видел Пата таким. — Да, ты можешь продолжать. Пат, казалось, понял, насколько нелепым был этот вопрос, и печально улыбнулся. Он кивнул, а затем снова опустил взгляд, и Пран почувствовал эту первую брешь. Блять, почему это ощущалось так по-другому, когда это делал кто-то другой? Это было похоже на его первую попытку, его тело сопротивлялось вторжению, слишком взвинченное, чтобы расслабиться. Его лицо автоматически напряглось, и Пат заметил это, когда снова поднял глаза. — Мне остановиться? Он выглядел разбитым, зажатым между жаром и беспокойством, и Пран секунду смотрел на него, пока до его затуманенного мозга не дошло, что палец Пата внутри него. Не какой-нибудь случайный человек, Пат, и он хотел этого, хотел так сильно, что едва мог дышать. Пран решительно покачал головой. Он обхватил рукой свой член, чтобы помочь себе расслабиться, и уже чувствовал, что начинает приспосабливаться, как делал обычно. Он не сводил глаз с лица Пата, когда тот прикусил губу и вошёл немного глубже. Тело Прана позволило ему проскользнуть внутрь почти без сопротивления. Пат начал выходить так же медленно, как и входил, и дыхание Прана стало более резким от трения. Пран думал, что он собирается выйти до конца, но тут же палец Пата снова изменил направление, погружаясь внутрь, пока Пран не почувствовал, как остальная часть его руки прижалась к его заднице. Пат поймал его взгляд, всё ещё впиваясь зубами в нижнюю губу. — Бля, это горячо… — признался он, и Пран почувствовал себя так, словно его только что окунули с головой под воду. — Я внутри тебя, — продолжал Пат, совершенно не подозревая, что каждое слово толкает Прана немного глубже, наполняя его лёгкие и заставляя чувствовать себя на грани смерти. — Это безумие. Например, я знаю, что ты уже много раз был внутри меня, но… это кажется ещё более безумным. Представь, что мы говорим себе в старших классах, что однажды я буду ласкать тебя пальцами. Это стало последней каплей. — Пат, заткнись, — извивался Пран, пиная его по руке, на которую он опирался, чтобы заставить замолчать. Пат рассмеялся, а затем на его лице появилось что-то извиняющееся, и он наклонился, чтобы захватить губы Прана своими, его палец всё ещё был глубоко внутри него. Древесный дым и специи окутали их, и Пран поцеловал в ответ, отпустив свой член, чтобы обхватить щёку Пата. Но как раз в тот момент, когда он собирался углубить его, палец Пата коснулся его простаты, послав по венам Прана волну удовольствия. Он ахнул, его голова непроизвольно откинулась назад. Палец Пата играл с его простатой, как будто он пытался вызвать все возможные ощущения. Пран схватил Пата за предплечье, чтобы удержать сознание, всё его тело переполняло удовольствие. Пристальный взгляд Пата прожигал его, пока он наблюдал за происходящим с приоткрытым ртом и потемневшими глазами, и Прану стало так жарко, что он удивился, как его пот не испаряется на коже. — Хорошо, — выдохнул он, стараясь, чтобы его голос не дрожал так сильно, как он чувствовал. — Ты можешь… Ещё один, ты можешь добавить ещё один. Пат удивлённо посмотрел на него. — Ты уверен? Ты всё ещё очень напряжён, — слова вырвались у него сами собой, как будто он был взволнован, и Пран не смог сдержать накатившую на него волну нежности. — Альфа-тела — это не то же самое, что омега-тела, — отметил он, не в силах сдержать улыбку. — Ты называешь мою задницу шлюхой? Пран был так удивлён, что едва не рассмеялся, его лицо наполовину застыло в недоверчивой ухмылке, когда он уставился на ухмыляющуюся физиономию Пата, но затем смех вырвался из него, и всё его тело затряслось от смеха. — Так и есть! — радостно воскликнул Пат. — Ты назвал мою задницу шлюхой! Тело Прана сжалось вокруг пальца Пата, когда он захихикал, вся его работа по расслаблению была полностью потеряна. — Пат, не смеши меня! Пат рассмеялся ему в ответ, наклонив голову немного ниже. Его волосы упали на лоб Прана, и Пран прижал руку к его затылку, притягивая его ближе, целуя так, что он больше ничего не мог сказать. Пат с готовностью откликнулся и прижал второй палец к первому, к чему Пран сейчас был не совсем готов. Однако он не хотел, чтобы Пат останавливался, поэтому снова обхватил рукой свой член и заставил его работать. Он чувствовал себя более полным, подтянутым, более растянутым, чем обычно, всего двумя пальцами. Может быть, это было потому, что пальцы Пата были немного больше его, или, может быть, это было из-за угла, или, может быть, это был просто тот факт, что в кои-то веки он не контролировал себя. Пат размеренно вводил и выводил их, влажные, непристойные звуки разносились по комнате, и Пран одной рукой ритмично поглаживал свой член, в то время как другая сжимала волосы Пата в кулаке. Он пытался не отставать от их поцелуев, но с каждым вдохом он впитывал пьянящий аромат Пата, и с каждым выдохом его дыхание срывалось на стон. Он чувствовал себя беззащитным перед бушующим штормом, унесëнным ощущением пальцев Пата внутри себя, его вкусом во рту, его собственной дразнящей хваткой на члене. Пат снова нащупал его простату, и Пран застонал так громко, что его щёки покраснели от смущения, но у него не было времени смущаться долго, потому что, получив это однажды, Пат, казалось, решил вытащить это из него снова, оторвавшись от поцелуя, чтобы посмотреть на лицо Прана, когда он массирует это сладкое местечко. Именно тогда Пран понял, что Пат держит другую руку у себя между ног, теребя их обоих одновременно, и он не знал, почему от этого ему захотелось выпрыгнуть из кожи вон, но это произошло. Ему пришлось закрыть глаза и уткнуться лицом в шею Пата, смахивая пот с его кожи, как будто он не просто пытался спрятаться, потому что взгляд Пата внезапно стал слишком пристальным. Пат застонал в своей обычной небрежной манере, откидывая голову назад, чтобы предоставить Прану больше доступа. — О, бляаать, — простонал Пат, растягивая гласную. — Я не… Мне нужно… Пран, я не могу дождаться. Слова вырвались из него так, словно он пытался сдержать их в течение нескольких часов, и рука Прана сильнее вцепилась в его волосы при этих словах. Это должна быть моя реплика, — подумал он, но всё, что он смог сказать, было «Да. Да. Да, давай», — убирая руку со своего члена, чтобы поискать вибратор, который был брошен, забыт рядом с ними. Он нашёл его, обхватил пальцами изгиб. Пат, должно быть, заметил движение его руки, потому что он отстранился, его пальцы выскользнули из него, когда он подбирал смазку там, где оставил её, и Пран сдержал желание заскулить от потери. Пат взял игрушку и сбрызнул всё это таким количеством смазки, что она закапала на постельное бельё. Какая-то слегка истеричная часть мозга Прана хотела сказать Пату, что на этот раз он определённо поменяет простыни, но затем Пат бросил смазку рядом с собой и поднëс вибратор ко входу Прана. Тогда Пран вообще перестал думать о чём-либо. Он почти жадно наблюдал за тем, как раскрывается его тело, очарованный интенсивностью его взгляда. Это было больше, чем он себе представлял, намного больше — видеть, как Пат смотрит на его дырочку, когда он вдавливает игрушку в него. Он задался вопросом, не воображает ли Пат свой член на её месте, наполовину обезумев от этой мысли. Вибратор был тоньше пальцев Пата и легко скользил внутри, несмотря на свои странные изгибы. Пат продолжал равномерно надавливать, пока Пран не почувствовал, что он полностью вошёл внутрь, маленький «большой палец» прижат к стенке, а изогнутый конец прижат к промежности. Он обхватил ладонью руку Пата, регулируя угол наклона, пока он тоже не прижался к его простате. — Мне его включить? Пран кивнул, а затем ему пришлось сдержать желание со стоном рухнуть на кровать, когда вибрация пронзила его насквозь. Он закрыл глаза и попытался удержать голову над водой. Он цеплялся за своё здравомыслие каждым дюймом силы воли, которая у него была, даже когда древесный дым и желание угрожали утопить его, а удовольствие нахлынуло, утаскивая его глубже под волны. Звук движения Пата, его запах заставили его открыть глаза, и, оглянувшись, он увидел, что Пат достаёт презервативы из ящика рядом с кроватью. Он вытащил один, разорвал пакетик, и снова залез между ног Прана, чтобы надеть его на член Прана. Это был первый раз, когда Пат сделал это для него, и Пран должен был быть сумасшедшим, чтобы чувствовать, что это важно прямо сейчас, но это было так. Он поднял руку, чтобы уложить Пата на себя, думая, что это то, чего хочет Пат, но Пат уже отодвигался. Пран приподнялся на локтях и увидел, как Пат схватил подушку, бросил её на кровать и лёг на нее бёдрами, его ноги автоматически прижались к груди. — Вот так, — потребовал он, и Пран не смог бы сказать «нет», даже если бы захотел. Он приподнялся, задыхаясь, когда вибратор остался неподвижным, пульсируя удовольствием по всему телу, когда он двигался. Он забрался между ног Пата, уже ошеломлëнный мыслью о том, что он будет внутри Пата, пока внутри него что-то есть. Пат был покрыт смазкой, она размазалась по всем бëдрам, между ягодицами, вниз по промежности. Неудивительно, что он так неловко обращался с бутылкой. Её запах заполнил Прана, смешиваясь с древесным дымом, специями и приглашением, и Пран должен был быть внутри него, прямо сейчас, иначе он мог бы вообще не выйти из этого состояния с остатками здравомыслия. Он переполз через тело Пата, выпрямляясь, когда руки Пата обвились вокруг его шеи, как будто ему нужно было убедиться, что Пран не сможет убежать. Как будто Пран когда-либо мог. Он подался бёдрами вперёд, погружаясь в тепло Пата и наблюдая, как его рот приоткрывается, веки опускаются, брови подëргиваются. Они оба застонали вместе, их голоса слились, и Пран не мог не заметить, наполовину обезумев, что они гармонировали, их голоса были на расстоянии трети друг от друга, идеальная диада. Пран глубоко вдохнул, на мгновение замерев, пока к нему возвращалось хоть какое-то чувство самоконтроля, а затем начал выходить обратно. Он едва успел сдвинуться на дюйм, как Пат крепче обхватил его бёдрами, упëршись пятками в его задницу и втянув его обратно внутрь. Пран почувствовал, как у него перехватило дыхание. Иногда он забывал, каким сильным был Пат. — Я чувствую это, — сказал Пат, выглядя почти изумлëнным. — Я чувствую это через тебя. И это разрушило все цепляющиеся мысли о контроле. Пран впился в рота Пата, одной рукой опираясь о кровать рядом с его головой, и начал трахать Пата короткими, отрывистыми движениями бёдер, погружаясь так глубоко, как только мог, слушая, как Пат издает громкие, отчаянные звуки у его губ. Он чувствовал член Пата, зажатый между ними, и тëрся об него, когда толкался, отчаянно желая подвести его как можно ближе к краю. Он боролся с бушующими потоками, пытаясь удержать голову над водой, даже когда его тащило всё ближе к водопаду на краю света. Он хотел продержаться, почувствовать, как Пат кончает вокруг него, пока вибратор наполняет его нервные окончания ощущениями, но у него не было надежды. Он был ошеломлëн, затоплен, поглощëн наслаждением, задыхаясь так, словно его лёгкие наполнялись им. Край водопада был всего в нескольких метрах, и Пран мчался к нему, яростно подгоняемый морем древесного дыма и секса, тугим, влажным пламенем Пата вокруг него, стонами, вырывающимися из задыхающегося рта Пата. Пран почти до боли прижался лбом к лбу Пата, его глаза зажмурились, когда его швырнуло над пропастью, удовольствие пронзило каждый дюйм его существа, когда он пульсировал так глубоко внутри Пата, как только мог. Пат вцепился в него ногтями, прижимаясь сильнее, а Пран вцепился в волосы Пата, когда последний приступ оргазма сотряс его конечности. Наконец он добрался до дна обрыва, задыхаясь, вынырнул на поверхность, и заставил себя сосредоточиться на Пате, пока тот неистово раскачивался на животе Прана, размазывая сперму между ними. Пран застонал, когда каждое нервное окончание было чрезмерно возбуждено, игрушка всё ещё вибрировала на его простате, а задница Пата сжималась вокруг члена Прана, словно хотела снова возбудить его. Он пытался ухватиться за какие-то остатки рационального мышления, борясь со всем этим, пока они тяжело дышали вместе. Пран хотел помочь, хотел дать Пату всё, что он только что дал Прану, но он не знал как. — Давай, Пат, вот и всё, ты так близко, посмотри на себя, — слова лились из него безрассудно, на этот раз не заботясь о том, с каким благоговением они звучали, когда он раскачивался в такт неистовому скрежету зубов Пата, хотя перевозбуждение было настолько сильным, что он был близок к тому, чтобы расплакаться. Он задался вопросом, сможет ли он снова возбудиться так быстро, потому что, чёрт возьми, он был уверен, что сможет, но затем Пат внезапно выгнулся навстречу ему, громко вскрикнув, когда влага хлынула между ними. Его ногти лихорадочно впились в спину Прана, яркие, горячие точки боли были такими острыми, что заставили Прана ахнуть, а затем он рухнул обратно на кровать. Пран с нежностью смотрел на его закрытые глаза, на блаженное выражение лица, не в силах не чувствовать себя завершëнным. Но он не мог оставаться там долго. Его тело кричало на него. Он вышел, заставив Пата на секунду неловко поморщиться, и Пран хотел наклониться, чтобы поцеловать его, но ему пришлось вытащить вибратор из себя. К тому времени, как он разобрался с этим, момент был упущен, и Пат смотрел на него с улыбкой. — У нас получается лучше? — спросил он, его голос звучал удовлетворëнно и счастливо. — С каждым разом я чувствую себя всё лучше. У Прана перехватило дыхание. Он сел, потому что не знал, как скрыть всё, что разрывалось у него внутри. — Наверное, именно поэтому говорят, что практика делает человека совершенным, — пошутил Пран и был вознаграждëн смехом Пата, ярким и эйфоричным. Он смеялся вместе с ним, потому что как он мог не смеяться? Он всё ещё неловко держал вибратор, который некуда было положить. Он пожалел, что не догадался захватить салфетки, когда вскакивал с кровати, но был слишком не в себе, чтобы думать так далеко вперёд. Он встал с кровати, но это только дало ему возможность полностью рассмотреть Пата, растянувшегося на простыне, согнув ноги по обе стороны от груди, промокшую подушку под ним, его дырочка всё ещё зияла, растянутая членом Прана. Какая-то тёмная, первобытная часть его задавалась вопросом, как бы он выглядел, если бы из него вытекала сперма Прана. — Что? — спросил Пат, возвращая Прана к реальности. — Здесь какой-то беспорядок? — Да, — резко ответил Пран, ухватившись за это оправдание. — И на этот раз ты меняешь простыни. Он практически выбежал из комнаты, направившись в ванную, чтобы помыть вибратор. На самом деле он не ожидал, что Пат сделает это, но когда он намылил вибратор во второй раз (просто для уверенности), голова всё ещё кружилась от пост-оргазма, пост-феромонов и пост-Пата, Пат просунул голову в дверь со стопкой простыней в руках. Его волосы были в беспорядке, щёки всё ещё покрыты розовыми пятнами, а рот… боги, Пран просто хотел поцеловать его в губы. — Эти подойдут? Пран непонимающе уставился на простыни в течение секунды, прежде чем до него дошло то, о чём спрашивал Пат. Он кивнул, промычав что-то в знак согласия, и голова Пата исчезла. Затем послышались звуки застилаемой постели, и весь сценарий был настолько сюрреалистично домашним, что Прану пришлось на секунду задержаться, уставившись на своё разбитое отражение в зеркале и задаваясь вопросом, как ему удалось сюда попасть. Его эмоции были запутанной паутиной, наполненной кусачими пауками, к которым он не осмеливался приблизиться, не говоря уже о том, чтобы попытаться распутать её прямо сейчас. Он сполоснул игрушку и отошёл, чтобы вытереть её насухо свежевыстиранным полотенцем. Одним из двух. Потому что теперь у Прана было в ванной два полотенца. Причина, по которой он вышел из спальни с ухмылкой и потягиваясь, что только подчëркивало беспорядок, который он устроил в своём желудке. — Всё сделано, — гордо заявил Пат. — Мы сейчас примем душ? Он не стал дожидаться ответа, подошёл к крану, чтобы пустить воду, и сунул под него руку, чтобы проверить температуру. Он постоял пару секунд, а затем, очевидно, удовлетворëнный теплом, выжидающе посмотрел на Прана. Пран обнаружил, что бросает вибратор рядом с раковиной и подходит к нему. Пат уже был под водой, когда Пран присоединился к нему и взял гель для душа, не маскирующий запаха, который Пран купил просто потому, что подумал, что он может понравиться Пату. Он брызнул немного на ладонь и передал флакон Прану, прежде чем начать втирать его себе в грудь. Пран налил немного себе на ладонь, и нырнул под душ, чтобы смыть грязь, которую Пат оставил у него на груди. — Думаю, я всё ещё выигрываю, — самодовольно заметил Пат. — Бля, какой же ты… — Пран свирепо посмотрел на него в ответ, мгновенно втянутый в соревновательный трепет, точно такой же, каким он всегда был рядом с Патом. — В прошлый раз ты проиграл. — Нет, — горячо возразил Пат. — Это была ничья. — Нет, это было не так. — Да, так оно и было. — Не было. — Было. — Не было. — Было. — Не было. — Быыыыло, — Пат растянул гласную, зажав уши руками, широко раскрыв глаза и высунув язык, как маленький ребенок. Пран невольно рассмеялся, хихикая над тем, как глупо он выглядел. Пат едва смог удержать это выражение на лице в течение пяти секунд, прежде чем сам разразился хихиканьем. — Не было, — упрямо ответил Пран, совершенно неспособный сдержать улыбку на своём лице. — Тогда, может, мне сделать это снова, а? — руки Пата убрались от его ушей, а затем одна из них взметнулась и обхватила член Прана. — Пат! — удивлённо воскликнул Пран, шлëпнув Пата по руке, и тот рассмеялся. — Нет? — Пат сделал ещё одно движение, смешно поводя бровями, и Пран снова отвесил ему шлепок. Пат не смутился, игриво пытаясь дотронуться до Прана, в то время как Пран отбивался от него, пока ему не удалось поймать его запястье в воздухе. Пат предпринял ещё одну попытку левой, но Пран легко отбил и этот удар. — Пат, остановись, пока кто-нибудь из нас не упал! — это было настоящее предупреждение, но в нём всё ещё слышался смех. Пат рассмеялся в ответ, даже не пытаясь вырваться. — Признай, что это была ничья, и я остановлюсь. — Я не веду переговоров с террористами. Пат притворно ахнул. — Террорист? Террорист? Вот как ты говоришь о своём партнëре по течке, да? Пран в ответ только приподнял брови, придав своему лицу некую попытку сохранить бесстрастность. Он знал, что потерпел сокрушительную неудачу, потому что чувствовал, как улыбка расплывается у него на щеках. Пат театрально вздохнул. — Хорошоооо, ямочки, я оставлю тебе это. Но только потому, что это просто выравнивает условия игры. Прану захотелось съëжиться от этого прозвища, его кожу покалывало при его звуке. Что было глупо. Пат не был единственным, кто называл его Ямочками. Он даже не был первым. Но когда он это говорил, Пран всегда чувствовал себя по-другому. Пран удовлетворëнно просиял, отпуская запястья Пата. — Повернись. — Зачем? — Я вымою тебе спину, — ответил Пран, и по его телу пробежала дрожь, когда он сказал это, когда он поддался своим прихотям, просто потому, что. — О? Правда? — брови Пата удивлённо взлетели вверх, а затем он ухмыльнулся, поворачиваясь лицом к стене сразу за струёй душа. Он слегка повёл плечами, как будто чувствовал необходимость дать понять, что готов. Пран тихо фыркнул про себя, взял гель для душа и налил немного себе на ладонь. Сначала он намылил руки, и положил их на спину Пата, начиная с верхней части позвоночника, затем двигаясь бесформенными кругами. Пат мгновенно расслабился под его руками, от него исходил радостный гул, и ещё он слегка пританцовывал, как будто не мог сдержаться. — Перестань так много двигаться, — отругал его Пран, убирая руки, потому что шевеления Пата продолжали прерывать его движения. Пат извинился совершенно неискренне, но выслушал, заставив себя стоять спокойно и бросив улыбку через плечо. Пран попытался не отвечать на это. Он снова принялся за работу, опускаясь всё ниже и ниже, пока вся спина Пата не покрылась мылом, а затем отодвинулся, чтобы снять насадку для душа с крючка. — О, — голос Пата звучал почти разочарованно. — Это всё? — спросил он. — Как ты думаешь, где мы? В массажном кабинете? — язвительно ответил Пран, смывая мыло. — Это было мило, — ответил Пат, и Пран мог услышать недовольство в его голосе, даже не нуждаясь в том, чтобы видеть это. Затем он хихикнул. — Я подумал на секунду, что ты собираешься помыть мне задницу. Пран толкнул его в плечо. — Ты можешь сделать это сам, — сообщил он ему и повесил душ обратно на крючок. — О, ты сейчас пытаешься притвориться, что тебе не нравится моя задница? Десять минут назад ты не жаловался. Пран уже привык к подобному подшучиванию, больше не чувствуя, что оно засело у него в голове, неловкое и сюрреалистичное, поэтому он просто фыркнул и покачал головой. Пат в ответ удвоил остроту. — Ты не можешь сказать, что тебе это не нравится. Я знаю, что тебе нравится. Всем нравится моя задница, — заявил он, гордо похлопывая себя по правой ягодице. Рассмеявшись, Пран зажмурился, отгораживаясь от этого нелепого зрелища. — Могу я заплатить тебе, чтобы ты был менее самоуверенным? — Конечно, — Пат рассмеялся в ответ, а затем повернулся, чтобы протянуть руку. Пран отбросил её, и Пат позволил ей упасть на бок, когда их смех естественным образом смягчился до широких ухмылок и прищуренных глаз. — Мне это нравится, — тепло сказал ему Пат, и сердце Прана подпрыгнуло в груди, а губы непроизвольно приоткрылись. — Дружить с пользой — это весело, надо было попробовать это давным-давно. Эти слова врезались в грудь Прана, как будто его только что со всей силы ударили в сердце мячом для регби. Маленький огонёк надежды, горевший там всю ночь, мгновенно превратился в тлеющий пепел. Пат просиял, глядя на него, и Пран уставился на него в ответ, удивляясь, как он только продолжает обманывать себя. Пат заметил суровое выражение его лица и закатил глаза. — Да, да, мы не друзья. Тогда соперники-с-выгодой. Пран повернулся и взял флакон с шампунем, чтобы не смотреть на него. — Хорошо, что ты это знаешь, — ответил он, стараясь, чтобы его тон звучал непринуждённо. Он налил немного на ладонь и начал втирать в волосы, закрыв глаза и решительно повернувшись спиной. — Однажды я заставлю тебя признать, что мы друзья, — прокомментировал Пат в присущей ему упрямой манере, и Пран неопределëнно промычал. Раздался щелчок крышки от бутылки, и Пран догадался, что Пат тоже взял шампунь, но затем две широкие руки легли ему на спину, и Пран чуть не подпрыгнул на фут в воздух. Пат хихикнул и медленно начал поглаживать руками кожу Прана, но не просто круговыми движениями, как это делал для него Пран. Он вонзился в неё, снимая напряжение, которое только что неосознанно создал. Пран почувствовал, что тает от прикосновений Пата, не в силах остановить это. — Блять, у тебя затекла спина, — воскликнул Пат и рассмеялся. — Разве секс не должен помогать расслабиться? — Ты просто начал массировать меня ни с того ни с сего, конечно, я удивился, — отыграл это Пран, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком запыхавшимся, когда Пат надавил большими пальцами на поясницу Прана. — К тому же я как раз мыл голову. Пран убрал руки от головы, ополаскивая их под душем. Он ожидал, что Пат на этом остановится, но вместо этого тот взялся за плечи Прана, практически разминая их своими сильными пальцами. Пран прикусил губу, когда колени угрожали подогнуться под ним, сдерживая желание застонать всей силой воли, которая у него была. Было несправедливо, что Пат мог разбить ему сердце и через две секунды держать его в своих руках, как пластилин. — Ну вот, так-то лучше, — заявил Пат слишком быстро и недостаточно скоро. — Как это было? Неплохо, правда? Я всегда делаю парням массаж после игры, и у меня есть физиотерапевт, который научил меня нескольким трюкам. — Хм, — ответил Пран, потому что слов было слишком много для него прямо сейчас, а затем вошёл прямо в душевую кабину, всё ещё повернувшись спиной к Пату, даже не заботясь о том, что шампунь стекает по его лицу, в глаза, в рот. По крайней мере, это дало ему возможность сосредоточиться на чём-то другом. Когда он наконец обернулся, Пат терпеливо ждал с мыльной пеной на волосах. Когда они были откинуты со лба, можно было разглядеть линию роста волос в форме сердечка, и каким-то образом ему удавалось выглядеть одновременно сногсшибательно и очаровательно. У него на брови была струйка шампуня, и у Прана зачесался палец, чтобы вытереть её, но он этого не сделал; он просто отодвинулся в сторону, чтобы Пат мог встать под струю, пока Пран наносил кондиционер на кончики своих волос. После того, как они закончили принимать душ, Пат исчез обратно в свою комнату — всё ещё одетый только в полотенце — а затем появился снова с зубной щёткой и странной плюшевой игрушкой в виде старого кролика, которую Пран видел у него дома в спальне. Он представил его как Нонг’Нао и махнул его маленькой изношенной ручкой в направлении Прана. Пран отчаянно старался не поддаваться очарованию. — О, блять, ты был слишком быстр, я уже собирался запереть дверь, но ты вернулся. Пат яростно надул губы. — Придурок, нет, ты не собирался. Пран пожал плечами, как будто он всерьёз не думал об этом, просто запереть свою дверь и убежать далеко-далеко от Пата и этого разбитого сердца, на которое он себя обрëк. Пат показал ему язык и положил свою странную куклу на середину кровати, прямо рядом с тем местом, где лежал Пран, уже одетый в пижаму и просматривающий свои ленты в социальных сетях. Он исчез в ванной и вернулся голый, ступая с той же уверенностью, которая всегда притягивала взгляды всех присутствующих в комнате. Он плюхнулся на кровать Прана, как живое произведение искусства, и Пран автоматически начал прикидывать пропорции, перспективу, карандаши, которыми он будет рисовать и растушëвывать каждую деталь. — Эта гитара выглядит немного шикарнее, чем твоя старая, — заметил Пат, наклонив голову, чтобы посмотреть на Прана таким образом, что ему удалось идеально продемонстрировать сухожилия на шее. — А, на самом деле это не моя. Это Вая; я просто одолжил её, чтобы попрактиковаться, — сказал Пран своему телефону, с которого теперь решительно не сводил глаз. — О, — удивлённо ответил Пат. — Почему бы тебе не попрактиковаться на своей? — Вероятно, она где-то кормит термитов, так что я застрял на этой. — Тебе она не нравится? — Она не похожа на мою старую, я копил, чтобы купить её самому, но… — Пран стряхнул с себя болезненные воспоминания. Краем глаза он видел, что Пат наблюдает за ним, поэтому постарался сделать своё лицо как можно более неподвижным, не отрывая глаз от экрана. На секунду воцарилось молчание, а затем: — Ты прибрался. — Да, — ответил Пран, подумав о подарочной коробке, которую он спрятал в глубине своего гардероба. Он не думал, что Пат заметит это, но если бы заметил, то он всегда мог сказать, что хранит её для повторного использования. — Не хотел заканчивать эпизод? — нахально спросил Пат, и Пран посмотрел на него с улыбкой. — Что? Значит, ты можешь заснуть на полпути, а завтра нам придется начинать всё сначала? Пат открыл рот, как будто собирался возразить, но затем его поймал зевок, который заставил их обоих рассмеяться. — Да, хорошо, в чём-то ты прав. — Нам, наверное, стоит поспать; твоя следующая волна будет ранней. — Но что, если я хочу засиживаться допоздна, заплетать друг другу косы? — Пат съязвил, и Пран шлëпнул его по макушке. — Ложись в кровать. — Но, Пран, мы только что закончили! Дай парню передохнуть! На этот раз Пран ударил его немного сильнее, но Пат не смутился и, хихикая про себя, приподнял одеяло и скользнул под него. Пран закатил глаза и положил свой телефон рядом с телефоном Пата на прикроватный столик, подключил их оба к зарядным устройствам, и тоже залез под одеяло. Пат уже держал своего Нонг’Нао подмышкой, лёжа наполовину на боку, что, как узнал Пран, он всегда делал. Он никогда раньше не осознавал, насколько это странно интимно — знать, как спит кто-то другой. — О, так вот почему мне пришлось иметь дело с тем, что на мне спит мёртвый груз? — пошутил он. — Потому что у тебя не было этой штуки. Пат скривил рот в недовольной гримасе. — Не называй Нонг’Нао как попало; он был моей куклой для утешения с тех пор, как мне исполнилось пять. Здесь должна была быть шутка о том, что взрослому мужчине всё ещё нужна кукла для утешения, но у Прана этого не получилось. Было бы просто подло скрывать, какие нежные чувства это вызывало у него, и это было нечестно. Он просто извиняющимся жестом поднял руку, глядя прямо в лицо куклы. — Извини, Нонг’Нао, тебе пришлось долго с ним мириться, да? — Эй! Пран рассмеялся и повернулся, чтобы выключить прикроватную лампу. Комната погрузилась в темноту, и он снова лёг, поëрзал, устраиваясь поудобнее. Он как раз улëгся на бок, лицом к центру кровати, когда Пат тоже начал ëрзать, и ему потребовалась пара секунд, чтобы понять, что он не просто меняет позу, он придвигается ближе. Спина прижалась к его груди, зажав его руку между ними, и Пат счастливо замурлыкал. — Пааат, — пожаловался Пран, стараясь, чтобы его голос звучал раздражëнно. Тёплый аромат древесного дыма и специй наполнил его нос, и он с трудом подавил желание прижаться к нему лицом. — Ну, тогда пошевели рукой, — ответил Пат, и Пран не мог сказать, было ли это шуткой или Пат действительно думал, что он будет жаловаться на это. — Я думал, ты для этого принëс Нонг’Нао. — Нонг’Нао пахнет не так, как ты. Пран никогда бы не смог смириться с тем, что Пат может просто так говорить подобные вещи. — Ты отвернулся от меня. — Хотя всё равно близко. Пран вздохнул, скрывая удовлетворение, которое поселилось в его душе. Он знал, что отчасти это была реакция его гормонов на близость Пата, и если бы Пат что-нибудь сказал, он бы обвинил в этом именно его, но он также знал, что большая часть этого вообще не имела отношения к гормонам. Он прикусил губу, напоминая себе, что, возможно, это последний раз, когда у него есть шанс сделать это, а затем высвободил руку из-под них. Пат немедленно прижался к торсу Прана, его ноги обвились вокруг ног Прана, и Пран с минуту колебался, пытаясь сообразить, куда деть руку, прежде чем признался самому себе, что на самом деле для этого есть только одно место. Он обнял Пата за талию и слегка улыбнулся про себя, когда его рука легла на Нонг’Нао. Это было хорошо. Было приятно держать Пата в своих объятиях, крепких, тёплых и настоящих, даже если это было только сейчас. Он прижался носом к затылку Пата, вдыхая полной грудью древесный дым и пряности, потому что мог. Пат постоянно делал с ним это, и даже больше, и хуже. Для Пата это ничего бы не значило, а для Прана это значило всё. Так он и заснул. *** Пран проснулся от толчка, когда чья-то нога очень сильно придавила его член. Он издал беззвучный стон, его голос был слишком хриплым от неиспользования, чтобы делать что-либо, кроме как распадаться, пытаясь вырваться из его горла. Пат беспечно спал, и Пран подавил сильное желание разбудить его, шлëпнув по затылку. Он посмотрел на часы на прикроватной тумбочке: 6:04 утра. Ночью они переместились так, что Пран лежал на спине, а Пат — на боку, лицом к нему. Левая рука Прана переместилась под подушку, что, по-видимому, оставило подмышку свободной для носа Пата. Нонг’Нао оставили на краю кровати, и теперь рука Пата вместо этого держалась за футболку Прана. Вид этого мгновенно подавил раздражение Прана. Пат пошевелился, и Пран почувствовал, как к его бедру прижалась зарождающаяся эрекция, что объясняло, почему Пат становился таким беспокойным. Он похлопал по руке, лежащей поперёк него, и прошептал имя Пата, но это не вызвало реакции, поэтому вместо этого он сунул мокрый палец Пату в ухо. Пат вздрогнул, его глаза распахнулись, а затем крепко зажмурились, когда в них попал свет. — Что?.. — Пат нахмурился, всё ещё не открывая глаз, выглядя сбитым с толку самым удручающе очаровательным образом. Пран улыбнулся ему, наполовину забавляясь, наполовину любя, а затем сжал губы, пытаясь придать своему лицу серьёзное выражение. — Я думаю, твоя волна началась, — сказал Пран, и теперь, когда Пат проснулся, Пран начал ощущать эту нотку приглашения, смешанную с древесным дымом и пряностями. Однако это было не так сильно, как он ожидал, больше похоже на трепет в самом начале волны, а затем на середине её. Пат шумно вздохнул, предпринимая вторую попытку открыть глаза. На этот раз он добился большего успеха, затуманенно моргнул, глядя на Прана. — Который сейчас час? — хрипло спросил он, а затем сглотнул, как будто у него пересохло в горле. — Шесть. Пат издал очень недовольный, низкий стон. — В следующий раз, когда будет так рано, можешь начинать без меня. Я просплю всё это, я не возражаю. — Забавно, — саркастически сообщил ему Пран. Пат окинул его оценивающим взглядом. — Тебе бы это не понравилось? — С чего бы мне хотеть спать с кем-то, кто даже не знает, что происходит? — Да, хорошее замечание… — Пат поджал губы, очевидно, размышляя. — Но просыпаться таким образом может быть довольно жарко. Желудок Прана сжался от этого заявления. — Разве это не вывело бы тебя из себя? — Зависит от того, кто это был, но я имею в виду, мы занимаемся этим уже некоторое время, так что, если бы это был ты, я думаю, всё было бы в порядке, — медленно ответил Пат, как будто он решал эти вещи, пока говорил, и Прану пришлось вжать руку в подушку, он был подавлен мыслью о том, что Пат хочет проснуться от того, что Пран трахает его. Представлял ли он себе, какую власть он ему даст? — Хотя, наверное, стоило бы поговорить об этом накануне вечером, — внезапно добавил Пат, и в его тоне послышались тёплые нотки смеха. — Хм, — согласился Пран, устремив взгляд в потолок, не доверяя себе говорить и не зная, какие слова он всё равно использовал бы. — Тебя бы это взбесило? Если бы я тебя вот так разбудил? Пран замер. — Что? — Ладно, ну, не так, но ты знаешь… Пран уставился на него сверху вниз, и Пат многозначительно поднял брови. — …Что-то вроде этого? Его рука отпустила футболку Прана и скользнула вниз по животу, приподняла подол и просунулась под пояс боксеров Прана. Пран резко вдохнул через нос, когда рука Пата нащупала его мягкий член. — Это было бы нормально? — пробормотал Пат, и внезапно воздух стал тяжёлым, как будто Пран пытался дышать в сауне. Эта ситуация почему-то казалась опасной, но Пран поймал себя на том, что всё равно кивает, пойманный взглядом Пата, когда он обхватил член Прана рукой и двигал им до тех пор, пока Пран не стал твёрдым, как камень, и отчаянно захотел снять боксеры. Это не заняло много времени. Словно прочитав его мысли, Пат вытащил руку из нижнего белья Прана и попытался стянуть его вниз по бëдрам. Пран приподнялся, чтобы помочь, и Пат, оттолкнувшись от матраса, забрался под одеяло. Пран приподнял одеяло, в то время как Пат устроился на икрах Прана и снова обхватил рукой его член. Он выглядел безумно сексуально, укрытый одеялом, прячась под ним, как грязный секрет, когда медленно поглаживал рукой твёрдый ствол. Чары рассеялись, когда Пат забрал одеяло у Прана и откинул в сторону. — А как насчёт этого? — спросил он, а затем наклонился и взял член Прана в рот. Пран застонал, низко и протяжно, и часть его была поражена тем, как легко это получилось, но другая половина его была гораздо больше занята губами Пата, обхватывающими его член, дрожью его выдоха на горячей коже, тёплым, влажным посасыванием, неторопливым скольжением. Его руки, даже не задумываясь, нащупали волосы Пата, и он был вознаграждëн удовлетворëнным мычанием, которое немного вывело его из себя. Он всё ещё изо всех сил пытался поверить, что это вообще происходит, что он сжимал волосы Пата в своей хватке, пока Пат сосал его член, и он знал, что гормоны течки были во многом виноваты в этом, но его поразило, что Пат захотел это сделать. Не просто хотел это делать, но и получал удовольствие, если судить по тому, как он тëрся своим членом о голень Прана. Пат соскользнул с члена Прана с влажным звуком, и Пран не смог бы сдержать разочарованный стон, вырвавшийся у него, даже если бы попытался. Пат ухмыльнулся, услышав это, и Прану захотелось сказать ему, что это всё его вина, что Пран больше не контролирует свой рот, но он знал, что это только сделает его невыносимо самодовольным. — Я предполагаю, что это было бы нормально, — заметил Пат, и, очевидно, Прану не нужно было беспокоиться о том, чтобы что-то сказать, потому что Пат и так был невыносимо самодовольным. — Как будто ты всё равно проснёшься первым, — ответил Пран, стараясь, чтобы его голос не звучал запыхавшимся, но он был уверен, что у него это не получается. — Ты спишь как убитый. — Эй, это тепловой сон! Обычно я очень чутко сплю, бдителен, начеку, готов к действию в любой момент! — защищался Пат, и Пран не мог удержаться от ухмылки, глядя на него, пытаясь сдержать смех. — Ну, если это из-за течки, ты уверен, что вообще проснёшься? — поддразнил Пран. Пат прищурил глаза и вызывающе наклонился вперёд, пока их носы не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Аромат древесного дыма и желания окутал их, мощный и знойный. — Тебе просто нужно было убедиться, что ради этого стоило просыпаться. — О, это правда? Пран как раз собирался сократить расстояние между ними, но тут Пат внезапно оттолкнулся, перебрался через него и плюхнулся на живот рядом с ним. Он ухмыльнулся ему в ответ. — Давай посмотрим, сможешь ли ты. Представь, что я сплю, — приказал он, а затем подтянул одно колено, оставляя себя открытым и незащищëнным. — Что бы ты сделал со мной в первую очередь? Пран перестал дышать. Всё. Что-нибудь. Всё, что ты от меня захочешь. Его мысли закручивались спиралью, желания захлëстывали его так быстро, что он не мог ухватиться ни за одно из них, и он подталкивал себя вверх, хотя понятия не имел, что собирается делать. Это не имело значения, ему просто нужно было немедленно заполучить Пата в свои руки. К счастью для него, у Пата уже была идея. — Держу пари, ты бы вылизал меня, да? — спросил он, как будто пытался быть небрежным, но в нём уже была красная нить желания, которая заставила член Прана требовательно дëрнуться. Он не ответил на вопрос Пата, просто передвинулся на колени и раздвинул его ягодицы большими пальцами, чтобы видеть его сморщенный вход, весь розовый и блестящий от смазки, которая уже стекала по его яйцам. Он жадно вдохнул и наклонился вперёд, прижимая кончик языка к концу этого следа и слизывая его до самой дырочки Пата. Пат извивался рядом с ним, вжимаясь в это ощущение, и Пран почувствовал, что украл всё самодовольство Пата, когда провёл по нему языком. Он немного отстранился, держа в ладони округлость ягодицы Пата и вдавливая в неё большой палец, наблюдая, как маленький жадный ободок раскрывается и прижимается к нему. Пат застонал, а Пран ухмыльнулся, снова опускаясь вниз. Он облизал край, скользя костяшками пальцев внутрь и наружу, затем прижался языком к нему, заставляя Пата растянуться на кровати. Он отступил и позволил своему большому пальцу выскользнуть наружу. Он прижал подушечку к входу, проводя по нему круговыми движениями и чувствуя, как он расслабляется под давлением, как будто пытается вернуть Прана внутрь. Пат тяжело дышал, уткнувшись в скомканную простыню, инстинктивно раскачиваясь с полуприкрытыми глазами, словно потерялся в ощущениях. Пран улыбнулся, затем наклонился снова и засунул свой язык во влажную дырочку Пата так глубоко, как только мог. Он пытался не торопиться, пытался выяснить всё, что заставляло Пата сходить с ума, но запах «волны Пата» разрывал границы его самоконтроля, а звуки, вырывавшиеся изо рта Пата, проделывали дыры прямо в его центре. Ему пришлось буквально оттащить себя, прежде чем он просунул руку под бёдра Пата, чтобы погладить его член и заставить кончить на свой язык. Пат ахнул, когда Пран отстранился, впившись пальцами в подушку над его головой с такой силой, что Пран подумал, что он действительно может разорвать её пополам. Он слегка заскулил, когда, казалось, понял, что Пран не вернётся, поднял голову, чтобы посмотреть на него через плечо, и Пран не смог удержаться, чтобы не поддразнить его. — По-моему, ты довольно бодрый. Пат свирепо уставился на него. — Этого ни за что не хватило бы, чтобы разбудить меня, — заявил он с фальшивой бравадой. — О, правда? — спросил Пран, почти задыхаясь от удовольствия, хотя весь его разум кричал от вожделения. — Да, тебе пришлось бы постараться намного усерднее, — сказал Пат, его взгляд скользнул вниз по телу Прана, туда, где его член был спрятан за одеждой. — Наверное, я бы тоже стал довольно нетерпеливым, м? — ответил Пран, примеряя сценарий на себя, и ему понравилось, как глаза Пата немного расширились, когда он понял, что Пран присоединяется. — Но ты бы знал, что есть одна вещь, которая определённо разбудила бы меня, — добавил Пат, сам звуча довольно нетерпеливо, слова вылетали из него с такой потребностью, что Пран встал на дыбы, готовый занять позицию, прежде чем вспомнил, что у него нет презерватива. Вместо этого он потянулся к ящику со стороны кровати Пата, пытаясь засунуть руку внутрь и вытащить коробку. Надев презерватив, он снова встал на колени между бёдер Пата и посмотрел на него сверху вниз. Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами и приоткрытым ртом, точно так же, как это делалось, когда он спал, и, блять, так не должно было быть, но это зрелище каким-то образом умудрилось возбудить его ещё больше. Раньше ему даже в голову не приходило трахнуть кого-то, кто спит, но, очевидно, для этого достаточно было мысли о том, что Пат этого хочет. Он снова раздвинул задницу Пата, восхищаясь свежим следом жидкости, которая уже вытекла из неё, и тем, как его дырочка начала немного зиять, так отчаянно желая, чтобы её заполнили. Он передвинул руки так, чтобы одной он мог развести ягодицы Пата в стороны, а другой схватить свой собственный член, но когда он наклонился вперёд, чтобы принять нужную позу, его футболка задралась и закрыла ему обзор. Он опустился на колени, сдерживая вздох разочарования, сорвал через её голову и бросил на кровать рядом с ними. Пат фыркнул под ним, поëрзал, а затем внезапно замер, как будто вспомнил, что должен был спать. Пран прикусил губу, и если бы он не был готов выпрыгнуть из кожи вон от желания вдавить Пата в матрас, он бы посмотрел, как долго он сможет заставить Пата ждать, прежде чем тот начнет умолять. Пат вдохнул, когда Пран снова положил руки на его задницу, а затем ухмыльнулся, когда Пран прижал головку своего члена к его входу. Пран знал, что Пат ожидал, что он будет входить медленно, как он всегда делал, но было ясно, что Пат был более чем готов, поэтому на этот раз он с размаху погрузился до конца. Пат ахнул от удивления, широко раскрыв глаза. — Доброе утро, — самодовольно сказал Пран. — Мудак, — прошипел Пат себе под нос, но затем застонал, когда Пран начал медленно трахать его, надавливая руками на талию Пата. Древесный дым и специи окутали его, смешиваясь с ощущением того, как дырочка Пата прижималась к его члену при каждом выходе, словно отчаянно пыталась удержать его внутри. Однако Пат был слишком упрям, чтобы так легко проиграть, и бросил взгляд через плечо. — Что ж, похоже, сегодня утром кто-то ещё очень бодрый, — заметил Пат, слова прорывались сквозь стоны, даже несмотря на то, что он изо всех сил старался сохранить игру. — Ты снимаешь порнофильм? — ответил Пран, его голос дрожал от усилий поддерживать свой темп и сдерживать собственные стоны. — Почему? Хочешь быть со мной в одном фильме? Мозг Прана закоротило при мысли о том, чтобы заснять их за этим занятием, запечатлеть вид растянутого вокруг него ободка Пата, его член, погружающийся в тело Пата, запечатлеть звук того, как хлюпает смазка в этой тугой, жаждущей дырочке, музыку стонов, вырывающихся из его рта, уловить выражение лица Пата, как он блаженствует и наблюдает за ним. Пальцы Прана сжались вокруг рёбер Пата и вонзились сильнее, он смотрел на то, как они соединяются, представляя это на камеру, чтобы он мог посмотреть это в любое время. Именно поэтому он чуть не пропустил, как Пат потянулся за телефоном. — Пат! Что ты делаешь?! — Пран замер на середине удара, перехватывая запястье Пата в воздухе. — Я шучу, шучу! — Пат, задыхаясь, рассмеялся, выгибая спину в такт Прану, словно отчаянно нуждался в большем трении. — Держу пари, мы бы выглядели хорошо, — простонал он, закрыв глаза, как будто представлял это, как будто он тоже хотел бы посмотреть это видео. Пран не смог сдержать стона, который вырвался у него при этих словах, схватил Пата за бёдра, приподнимая их, чтобы входить глубже и быстрее. — О, тебе это нравится, — простонал Пат в приподнятом настроении. — Ты хочешь снять нас на камеру? Хочешь посмотреть это позже? — Пат, заткнись, — пропыхтел Пран с рычанием в голосе. — Ты извращенец. Пран наклонился вперёд, зажал Пату рот ладонью, положив одно предплечье на кровать рядом с плечом Пата, а его живот уткнулся в изгиб спины Пата, и его окутал древесный дым и специи. Пат рассмеялся в его пальцы, и взял два из них в рот. Пран немного раздвинул колени, чтобы поддерживать бешеный темп, даже прижавшись так близко друг к другу, и ударил кулаком по подушке, когда его бёдра отклонялись назад от каждого толчка. Прану нравилось, каким отзывчивым он был, как легко было понять, что ему нравится, чего он хочет, что ему нужно, чтобы Пран дал ему. Пат тяжело дышал вокруг пальцев Прана, даже не пытаясь ничего с ними сделать, просто позволяя им находиться у него во рту и придерживать язык, но было что-то горячее в том, как Пат просто позволял Прану существовать внутри него. Однако угол был неудобным, его было трудно поддерживать и трахать Пата так, как он хотел, поэтому Пран вытащил пальцы и прижал предплечье к матрасу, чтобы у него было лучшее место для толчков. Шея Пата была прямо там, и Пран впился в нее долгими поцелуями с открытым ртом, спускаясь к затылку, чуть ниже того места, где должен был находиться воротник рубашки. Он пососал это место, отчаянно желая оставить синяк. Пат застонал, прижимаясь к его рту, а затем он приподнялся на локтях, его талия изогнулась в глубокую дугу, когда он склонил голову через плечо, словно прося поцелуя. Пран зарылся глубоко в тело Пата и приподнялся на руках, чтобы дать ему это, целуя его почти яростно, поскольку аромат волны Пата, казалось, стал ещё сильнее. Он отстранился, пока головка его члена не начала выскальзывать наружу, затем опустил бёдра вниз и снова вошёл внутрь. Пат громко застонал ему в рот, а затем оторвался, чтобы заставить его сделать это снова, что Пран и делал, снова и снова, пока Пат не рухнул на простыни, пытаясь поднять бёдра ещё выше в воздух, чтобы у Прана было больше шансов ударить его по простате при каждом толчке. Тело Прана ныло от напряжения, и он подумал, что ему придется сменить позу, пот лил с него градом, а мышцы протестовали так громко, что он подумал, что Пат, должно быть, их слышит, но затем Пат внезапно ахнул, его брови сошлись на переносице. — Блять, я собираюсь… простыни, — прошипел он, и Пран не смог сдержать рвущийся из него смех, остановившись на середине замаха, когда всё его тело затряслось от смеха. — Праааааан, — захныкал Пат, хотя Пран мог сказать, что он тоже был на грани смеха. Пран схватил свою футболку и засунул её Пату под бёдра. При этом он задел член Пата, и Пат издал сдавленный звук, как будто пытался удержаться от того, чтобы не кончить именно от этого. Пран почувствовал новый прилив энергии и быстро принял исходное положение, прежде чем нанести ответный удар. — О, блядь, да, — простонал Пат, и Пран самодовольно ухмыльнулся, несмотря на своё прерывистое дыхание. Ему нравилось, как Пат не мог сдержаться, когда он был рядом, как слова лились из него потоком, как будто Пран открыл скоростную дорогу прямо к его удостоверению личности. — Блядь, блядь, блядь, я так близко, ах, вот так, э-э, это так приятно, блядь, Пран… Звук произнесенного им имени обрушился на него, и яйца Прана напряглись, оргазм поднимался внутри него, как цунами, несущееся к берегу. Внезапно рука Пата взметнулась, и он притянул к себе подушку Прана, уткнувшись в неё носом. Он приглушил крик, а затем стиснул член Прана, всё его тело сотряслось, когда он достиг кульминации. Пат всё время чувствовал себя невероятно, но это никак не влияло на то, что Пран был внутри него, когда он кончал. Пран трахнул его через это, потерявшись в том, как задница Пата сжимала и принимала его член. Он полностью отказался от любых мыслей об углах или длинных ударах, эгоистично трахая тугую дырочку Пата и зарываясь носом во влажные волосы Пата, вдыхая древесный дым и специи, когда на него нахлынул его собственный оргазм. Цунами обрушилось на него, и Прана яростно унесло прочь, он понятия не имел, закричал он или нет, когда его подбросило вместе с волной удовольствия. Он, даже не задумываясь, схватил Пата за руку и крепко сжал, когда на него накатили судороги. Только когда его голова вынырнула на поверхность, он понял, что Пат переплëл их пальцы вместе. Он посмотрел на их соединённые руки, прижавшись щекой к голове Пата и восстанавливая дыхание. У него болели места, которых он никогда раньше не подозревал, и каждый дюйм его тела был покрыт потом, но он чувствовал себя хорошо, довольным и бескостным. — Я выиграл, — заявил он, даже произносить эти слова было утомительно, и Пат безмолвно заворчал, но протестовать не стал. Пран медленно вышел, прикусив губу от прикосновения к своему члену и тихого шипения Пата. Всё, чего хотел Пран, — это зарыться лицом в широкую спину Пата, но он заставил себя перекатиться на другую сторону кровати. Пат… не отпускал его руку. Пран сглотнул и посмотрел на Пата, который лежал, положив голову на подушку Прана, теперь повернувшись лицом в его сторону. Он одарил Прана ленивой, довольной улыбкой, наполовину скрытой тканью, и Пран совершенно забыл, что собирался сделать. Пат потянулся и, наконец, казалось, осознал, что они всё ещё держатся за руки, глядя на них снизу вверх с весёлой ухмылкой. Однако он, казалось, не спешил отпускать Прана, просто вытянул руку Прана над своей головой своей собственной рукой, а затем одарил его слабой глуповатой улыбкой. Пран поймал себя на том, что улыбается в ответ, как будто они делились шуткой, хотя о том, в чем заключался кульминационный момент, можно было только догадываться. На самом деле это не имело значения. Пат скривился, а затем перекатился полностью, пока его спина не упëрлась в грудь Прана, вытянув руку Прана так, чтобы он мог использовать её как опору для шеи, когда он навалился на него всем своим весом. Он всё ещё не отпускал руку Прана. — Я липкий, — пожаловался Пат, игнорируя недовольное фырканье Прана, когда его горячая, потная кожа прижалась к его собственной. — Смотри. Он махнул свободной рукой, и Пран посмотрел вниз на месиво, которое Пат размазал по нижней части его живота. О, да, именно этим он и занимался. Пран потянулся к своему столу и схватил коробку с салфетками, согнув запястье под странным углом, потому что он был наполовину прижат к кровати. Он поставил её перед Патом, который поблагодарил его сладким тоном, а затем, наконец, отпустил его руку, чтобы взять парочку из коробки. Пран старался не зацикливаться на том, как холодно внезапно стало его руке. Пат приподнял голову, чтобы видеть, что он делает, вытирая остывающую на коже сперму, и Пран воспользовался этим, чтобы отдëрнуть руку. Он высвободился из-под Пата, затем сел, снял с себя презерватив, завязал его и завернул в салфетку. Он заметил мятую футболку рядом с Патом, когда вытирал остатки пота, и тихо фыркнул. На этот раз это определённо был не суп. Пат проследил за его взглядом. — Я надеюсь, ты не был слишком к ней привязан. — Я пришлю тебе счёт за стирку. — Это ты засунул её туда. — Ну, это было либо так, либо простыни. Пат рассмеялся. — Не могу поверить, что я подумал о простынях. — Совсем другое дело, когда ты знаешь, что именно тебе придется их менять, м? — ответил Пран, забавляясь. — Вот именно! — Пат с хохотом согласился. — Всё, о чём я мог думать, это то, что я сменил их только прошлой ночью! — Держу пари, ты делаешь это только раз в месяц, не так ли? — Месяц?.. Э… — Не говори мне, я не хочу знать. Пран вздрогнул, и Пат рассмеялся над ним. Он бросил свои салфетки на испачканную футболку Прана, а затем скомкал всё это вместе и бросил на приставной столик. — Я разберусь с этим позже, — пообещал он, а затем засунул подушку Прана обратно на место в изголовье кровати. — Ещё слишком рано вставать. Пран посмотрел на часы и вынужден был согласиться, но он также знал, что вероятность того, что он снова заснëт, была довольно низкой. Он как раз собирался слезть с кровати и начать прибираться, когда Пат снова заговорил. — Не могу поверить, что у тебя есть склонность к съëмкам. Пран замер и понял, что его лицо, должно быть, его выдало, но Пат застал его врасплох. Пат хихикнул, уставший, но довольный. — Я знал, что тебе нравится выступать на сцене, но я думал, что единственные концерты, которые тебе нравятся, — это музыкальные. Пран взял свою реакцию под контроль и закатил глаза, а потом устремил на Пата равнодушный взгляд. — Это ты заговорил об этом, а не я. — Да, но тебе это понравилось. — Пат похотливо ухмыльнулся, и Пран очень старался не находить это возбуждающим. Он, как обычно, потерпел неудачу. — Может, в следующий раз установим треногу? У меня в телефоне довольно хорошая камера, она бы… Пран толкнул его в плечо, и Пат рассмеялся, но не закончил фразу. — Знаешь, тебе, наверное, стоит предупредить свою следующую подружку, насколько ты извращенец, прежде чем начнешь с ней встречаться, — добавил Пат вместо этого, всё ещё хихикая. — Возможно, они относятся к этому не так спокойно, как я. А у Прана было такое чудесное утро. Он отвернулся, качая головой и притворяясь, что это не было ударом кинжала в его грудь, когда он увидел, как Пат так легко смеëтся над идеей Прана встречаться с кем-то, кто не был им. — Если бы я с кем-нибудь встречался, они были бы полной противоположностью тебе, — резко заявил он, как будто у него не было череды необъявленных увлечений мальчиками с солнечным смехом и щенячьими надутыми губками в школе для мальчиков, куда его отправили. — Эй! — запротестовал Пат. — Я был бы отличным парнем. Нож повернулся ещё немного. Пран поспешно выхватил из эфира новую тему, нуждаясь в том, чтобы эту тему закрыли как можно скорее. — Кстати, мы наполовину израсходовали упаковку презервативов. Как ты думаешь, нам может понадобиться больше? Пат выглядел удивлëнным сменой темы, но только на секунду, а затем пожал плечами. — Не знаю. У меня в комнате тоже кое-что осталось, так что, вероятно, всё будет в порядке. — Я мог бы взять ещё, на всякий случай, — сказал Пран, садясь и начиная тянуться за испачканной футболкой. Пат закатил глаза. — Меньше думать, больше спать. — Но… — С футболкой покончено, ты ничего не можешь с этим поделать, и презервативы тоже могут подождать, так что мы могли бы поспать ещё час перед уроками, — упрямо вмешался Пат. — К тому же, моим гормонам нравится, когда мы обнимаемся после. Использование Патом слов «мы» и «обниматься» в предложении, одно за другим, заставило что-то внутри Прана свернуться калачиком и закричать, и он был слишком отвлечëн этим, чтобы что-либо предпринять, когда Пат снова поднял руку Прана над своими плечами и зажал её под своей шеей. Он перекатился на бок к Прану, прижимаясь к его груди, как ребёнок, закинув одну руку на живот Прана и игриво улыбался, зажмурив глаза. Было смешно видеть, как кто-то такой большой пытается выглядеть таким маленьким, и Пран не смог удержаться от смешка, который вырвался у него. Пат ухмыльнулся, шмыгнул носом и потëрся лицом о рёбра Прана, что, вероятно, показалось ему милым. Пран, вероятно, был сумасшедшим, раз думал, что он прав. Его даже не волновало, что потные волосы Пата тëрлись о его руку. — Ладно, ладно, спи нормально, — пожурил он его, беззлобно хлопнув по руке. Пат перестал тереться, подняв глаза на Прана, как будто хотел посмотреть, произвела ли его шутка хорошее впечатление, и всё, о чём мог думать Пран, это о том, что, возможно, Пат никогда не станет его парнем, но, по крайней мере, у него может быть это. Он улыбнулся ему в ответ, и, удовлетворённый, Пат перевернулся на живот. Его голова всё ещё покоилась на плече Прана, а его собственная рука была перекинута через талию Прана, придавливая его к кровати. Глаза Пата закрылись, но потом он улыбнулся. — Я чувствую, как у тебя урчит в животе, — прокомментировал он, и Пран тихо рассмеялся. — Ну, уже почти время завтрака, там, наверное, пусто. — Это забавное ощущение, — ответил Пат, всё ещё улыбаясь. — Тебе не обязательно оставлять на нём свою руку. — Хм, мне это нравится. Прану стало интересно, почувствовал ли Пат, как эти слова отозвались у него в животе. Он ничего не сказал в ответ, просто уставился на расслабленное лицо Пата, пользуясь тем, что тот закрыл глаза, чтобы упиваться его видом. Он уже начал дышать медленнее, и, вероятно, ему не потребуется много времени, чтобы заснуть. Пат, казалось, был одним из тех парней, которые могли заснуть почти мгновенно, где бы они ни находились, даже средь бела дня. Пран наблюдал, как это происходит, как медленно поднимается и опускается его обнажённая грудь, как постепенно приоткрываются его вялые губы, как почти незаметно расслабляются мышцы вокруг его глаз. Пран тоже не знал, когда заснул, но внезапно он резко проснулся от звука своего будильника. Он быстро заморгал, удивлённо глядя на него, и обернулся, чтобы посмотреть, проснулся ли Пат тоже. Он ещё спал. Пран подавил смешок и потянулся, чтобы выключить звук, напрягаясь, чтобы дотянуться, так как голова Пата всё ещё тяжело лежала у него на руке. Пат оставался мёртвым для всего мира, и Пран позволил себе одну маленькую поблажку, перевернувшись на другой бок и зарывшись носом в его волосы. Древесный дым и застарелый пот заполнили его лёгкие, что должно было быть отвратительно, но Пран просто не мог заставить себя возненавидеть это. Всё, что он хотел сделать, это поцеловать его, поцеловать его голову, висок, переносицу, изгиб скулы, раковину уха, куда угодно, до чего он мог дотянуться, и на краткий, обезумевший от сна момент он подумал о том, чтобы сделать это, подумал о том, чтобы выдать это за шутку, но он этого не сделал. Они не целовались, когда Пат не был в «волне». Вместо этого он отстранился и встряхнул его, чтобы разбудить. Если при этом его большой палец нащупал маленький коричневый синяк у основания шеи Пата, это никого не касалось, кроме него самого. Пат что-то хрипло промычал, просыпаясь и хмуря брови. — Уже семь, — пробормотал Пран, хотя планировал сказать это громко и неприятно, чтобы Пат проснулся до конца. — Ещё пять минут… — Пат ответил неуверенно, всё ещё решительно закрыв глаза, и Пран улыбнулся ему. — Хорошо, но я уже встаю. Пат нахмурился, как будто был недоволен этим заявлением, но, вероятно, он просто ещё больше запутался в том, зачем кому-то вставать в такой час. Он, конечно, не пытался сопротивляться, когда Пран вытащил свою руку из-под него и начал отходить. Он вытолкнул себя из постели, схватив салфетки, которые высохли и приняли странные формы на прикроватном столике, а затем подошел к свëртку с футболками. Он на секунду замер, оглядывая обнажëнное тело Пата в своей постели. Его взгляд упивался линией широких плеч, тонкой талией, грациозно расставленными ногами, а пальцы так и чесались взять карандаш и бумагу. Он подавил это желание, направился в ванную, чтобы выбросить салфетки в мусорное ведро и включить душ. Он разобрался с футболкой, пока ждал, пока вода нагреется, с гримасой развернул её, высыпал салфетки в мусорное ведро, а затем наполнил раковину чуть тёплой водой, чтобы она пропиталась. Засовывая футболку под воду, он заметил зубную щётку Пата, лежащую рядом с его собственной. Он уставился на раковину и запаял чувства, которые испытывал по отношению к ней, в железную коробку. Он медленно принял душ, позволив себе просто постоять под водой несколько минут, мысли то появлялись, то исчезали из его головы, и он не мог за них ухватиться, прежде чем приступить к своей обычной рутине. Когда двадцать минут спустя он вернулся в спальню, его подушка была возвращена, она была зажата подмышкой Пата, как будто ему было холодно. Пран задумался, что случилось с его странной куклой, а затем заметил, что она лежит на полу, как будто сама спрыгнула с кровати, когда увидела, что они делают. Пран слегка усмехнулся при этой мысли. Пат, очевидно, снова заснул, и когда Пран проверил время, было почти половина восьмого, поэтому он развернул полотенце вокруг талии, сложил в жгут и аккуратно шлëпнул округлую задницу Пата. Пат проснулся с криком, схватившись рукой за задницу, и Пран рассмеялся. — Праааааан, — заскулил Пат, хмуро глядя на него. — Я не сильно тебя ударил, — ответил Пран. Если и было что-то, чему его научила школа для мальчиков, так это то, что при ударе полотенцем нужно приложить ровно столько силы, чтобы добиться максимального эффекта. Пату повезло, что он был так милосерден. — Может быть, если бы раньше чьи-то бёдра не пытались сделать из меня грёбаный синяк, — злобно парировал Пат, и Прану пришлось признать, что, возможно, он был не так милосерден, как думал. — Завтрак поможет? — спросил Пран, стараясь, чтобы его голос не звучал так неловко, как он внезапно почувствовал. Лицо Пата просветлело при упоминании о еде, и он нетерпеливо кивнул. Что за собака. Пран отвернулся, чтобы скрыть свою нежную улыбку. — Ладно, вставай и прими душ, всё, вероятно, будет готово к тому времени, как ты закончишь. Пат застонал, и послышались звуки его потягивания, на которые Пран решительно не оглянулся, направляясь к своему комоду, чтобы одеться. Пат с трудом выбрался из постели, ведя себя как осаждëнный солдат, покидающий поле битвы, а Пран закатил глаза, и направился на кухню. Он достал те же ингредиенты, что и вчера, сделав себе пометку сделать кое-какие покупки перед завтраком, и начал готовить. Как он и ожидал, Пат появился как раз в тот момент, когда он заканчивал, и Пран уговорил его воспользоваться кофеваркой, всё это время наблюдая за ним, как ястреб, чтобы убедиться, что он не испортил его драгоценность. Ему удалось без сучка и задоринки приготовить два латте, а затем Пран разлил его по чашкам, прежде чем направиться к столу. — Итак, моя следующая волна будет около трёх, — сказал Пат, ставя кофейные чашки на стол и садясь напротив. — Хотя я должен быть на занятиях. — Хм, — ответил Пран, нарезая колбасу на кусочки. Он думал об этом, пока готовил. — У меня тоже занятия, но я могу попросить своих друзей делать заметки. — Что ты собираешься им сказать? — У меня есть план, — сказал ему Пран с ухмылкой. — Что ты собираешься делать? Пат пожал плечами. — Обвиню Па, я просто скажу, что она придёт ко мне в общежитие, потому что у нее сильный срыв из-за парня. Пран нахмурился, глядя на него, пытаясь представить, как у бойкой Па настолько сильный срыв из-за парня, что она прогуливает школу, а потом проделывает весь путь до университетского общежития только для того, чтобы поговорить с Патом. — Твои друзья действительно встречались с Па? — Да, много раз! — Ладно, это не сработает, — категорично сказал ему Пран. — Вот что мы сделаем… *** Пран поморщился и прикоснулся к коже чуть выше брови, массируя её, и позволил своим векам закрыться. — Ты в порядке, чувак? — спросил Вай. Он сидел рядом с Праном на скамейке, где они все обычно встречались, когда впервые приезжали в кампус. Пран посмотрел на него, его глаза были напряжены. — Да, просто у меня болит голова с тех пор, как я проснулся. *** — Значит, мы просто притворяемся больными, — Пат нахмурился, выглядя не слишком впечатлëнным. — Да, но ты должен впарить это с момента первой встречи с ними. *** — Ты принял что-нибудь? — Пока нет, я собирался посмотреть, пройдёт ли это само по себе. — Ты не хочешь пойти и купить что-нибудь? Я могу пойти с тобой. — Ай-яй-яй, не пытайся сбежать с урока. Всё в порядке, я всё равно захватил немного с собой. *** — Что это такое? — спросил Пат, уставившись на бело-серебристую пачку в руке Прана. — Таблетки с глюкозой. Разорви блистерную упаковку в своей сумке, чтобы они не могли увидеть упаковку, и когда ты достанешь её, она будет выглядеть как обычная таблетка. Пат взял их почти с опаской, прежде чем с подозрением посмотреть на Прана… — Ты делал это раньше? *** — Эй, я не делал! — запротестовал Вай, выглядя оскорблëнным этой идеей, как будто он не проделывал этот трюк множество раз. — Хммммм… — Тц, посмотрим, попытаюсь ли я ещё чем-нибудь тебе помочь… — Если хочешь помочь, передай мне немного того сока, чтобы я запил это, — Пран выхватил у него из рук стакан с напитком «Оиси» и запил им таблетки. — Ладно, пойдём в класс. — Ты выглядишь так, словно собираешься в бой, чувак, — сообщил ему Сэйф. *** — Если ты сделаешь всё правильно, они сами скажут тебе идти домой к трём. — Ты точно делал это раньше. — Может быть… — Пран пожал плечами. — Хорошо, тогда встречаемся здесь в три. — Что, если мне нужно будет вернуться раньше? — Просто подожди за своей дверью. — В разгаре? Предполагается, что мы должны держать это в секрете, а не разглашать всему этажу. Мне нужно быть здесь, чтобы заглушить запах. Пран прикусил губу, понимая, что есть только одно решение этой проблемы. Он встал, подошёл к своему столу и выдвинул ящик, спрятанный под выступом. Он вытащил то, что искал, и показал Пату. — Тебе придётся воспользоваться этим. *** — Перестань драматизировать мои слова, — упрекнул его Пран, вставая со скамейки. — Нет, серьёзно, что это за фильм, где чувак перевязывает себе кучу ран, затем принимает пару обезболивающих и говорит, давай сделаем это, — Сэйф драматически понизил голос, растягивая последние три слова. — Вот на кого ты похож. Пран покачал головой, недоумëнно нахмурившись. — О чём ты говоришь? — спросил он. — Не обращай на него внимания, — ответил Луис, вставая со своего места и хлопая рукой Прана по спине. — Он всегда несёт чушь. — Эй! *** Они направились в класс, Пран делал свои обычные разноцветные записи, но время от времени останавливался, чтобы почесать голову и попросить Вая ещё выпить. Это возымело желаемый эффект. — Неужели эти обезболивающие не подействовали? — спросил Вай, когда они гуськом выходили из комнаты. — Не совсем, — ответил Пран. — Я думаю, это был свет от экрана или что-то в этом роде. Меня от этого затошнило. — Ты и сейчас чувствуешь себя плохо? — вмешался Луис, перегнувшись через плечо Вая и выглядя обеспокоенным. Пран промычал в знак согласия. Ему стало немного не по себе от того, насколько хорошо сработала его ложь. — Может быть, тебе стоит сходить в аптеку и купить что-нибудь? — Да, может быть, я посмотрю, как буду себя чувствовать после следующего занятия. — Хорошо. Прану удавалось сохранять разумную пафосность на протяжении всех двух часов, хотя на этот раз он старался не привлекать к себе слишком много внимания, опасаясь, что это может оказаться излишеством. После этого у них был обеденный перерыв, и Пран позволил своим друзьям убедить его сходить к фармацевту, но вместо этого пошёл и купил себе чай со льдом и молоком. Он медленно вернулся в столовую, чтобы успеть прикончить его до прихода, но обнаружил, что Вай купил ещё и для него. Прежнее чувство вины вернулось немного сильнее. Это не помешало ему провести большую часть их следующего свободного времени, притворяясь, что он дремлет, а сам слушал музыку, положив голову на руки. Было только половина третьего, когда его план наконец удался. — Чувак, почему бы тебе просто не пойти домой? Ты дерьмово выглядишь, — сказал ему Вай после того, как легонько подтолкнул его «проснись». — Да, ты всё равно не сможешь ничего запомнить. Мы сообщим профессору, что ты болен, — добавил Луис. — Ну, а чьи конспекты ты собираешься украсть, если меня там не будет, а? — пошутил Пран, немного слабо смеясь и стараясь, чтобы на его лице не отразился восторг от успеха. — Знаешь, мы можем как-нибудь обойтись без тебя, — ответил Вай, закатывая глаза, и Пран слегка улыбнулся ему. Он вздохнул, как будто принимал важное решение, а затем, наконец, решительно кивнул. — Да, хорошо. Я действительно чувствую себя дерьмово. Может быть, если я лягу пораньше, то к завтрашнему дню буду в порядке. И с этим он был свободен. Он попрощался, перекинул сумку через плечо и направился обратно в квартиру. У него всё ещё было немного чувства вины, но оно полностью исчезло, когда он вернулся домой и обнаружил Пата на своей кровати раздетым догола, рядом с ним на одеяле лежала открытая коробка с игрушками Прана. *** Пран заполз обратно на кровать, и Пат застонал, всё ещё лежа рядом с ним на животе. Пран откинулся на подушки, самодовольное удовлетворение охватило его, когда он заметил румянец, который всё ещё не совсем сошёл, измученные конечности, блаженное выражение на лице. — Ты в порядке? — Отлично, — ответил Пат, наполовину приглушëнный подушкой. — Ты уверен? — Хм, — Пат поднял голову, чтобы посмотреть на него, и глупо улыбнулся. — Думаю, я всё ещё немного открыт, — добавил он, покачивая бёдрами. Пран подавил желание проверить. — Я бы не удивился, — вот и всё, что он сказал, отчаянно стараясь не думать о том, как выглядел Пат, натянутый практически на каждую игрушку, которая у него была. Если он позволит себе пойти по этому пути, он знал, что у него мгновенно встанет, даже если они закончили не так давно. — Я достал свою майку из раковины и положил вместо неë твою. — Спасибо. Пат вздохнул, снова опуская голову. — Нам нужно использовать что-нибудь получше одежды. — Полотенце? — предположил Пран. — Ммм, — глаза Пата снова закрылись, и Пран почувствовал прилив гордости. Пат был разбит. — Ты хочешь что-нибудь посмотреть? — Большой телевизор? — Да, я всё устрою. — Хорошо. Они провели так весь оставшийся день, растянувшись на кровати Прана в его боксерских трусах и футболках, игнорируя задания, над которыми им обоим, вероятно, следовало работать, в пользу того, что Пран про себя начал называть «Их шоу», и перекусывали хрустящими морскими водорослями. Пран настоял, чтобы они использовали тарелки, за что Пат посмеялся над ним, но взял свою без жалоб. Тем не менее, Прану пришлось отправить несколько текстовых сообщений Ваю, в которых говорилось, что он почувствовал себя лучше после сна, но не был готов к компании, на случай, если Ваю взбредëт в голову зайти и проведать его. Однако хрустящие морские водоросли были не совсем сытными. Пран мог сказать, что Пат проголодался, по тому, как он засовывал руки в пластиковую миску, чтобы слизать с пальцев пыль от морских водорослей, поэтому неудивительно, что в конце эпизода Пат придвинул к себе телефон и сказал: — Может, закажем ужин? — Нет, у меня уже есть кое-что, что я могу приготовить, — беззаботно сказал ему Пран, не обращая внимания на то, как Пат резко повернул голову, и на выражение надежды, которое он заметил краем глаза. — Так что ты можешь пойти домой и заказать что-нибудь себе. — Неужели ты не можешь приготовить столько, чтобы хватило на двоих? — Почему я должен это делать? — Да ладно, разве не приятнее есть с кем-нибудь? — Зависит от того, кто это. — Эй, я отличная компания! Я всегда заставляю тебя смеяться. Пран бросил на него равнодушный взгляд, сжав челюсти, чтобы удержаться от смеха при виде оскорблëнного выражения лица Пата в ответ. — Не делай вид, что это не так, я весёлый. — Попробуй меня рассмешить, весельчак, — ответил Пран с нейтральным выражением лица. Пат свирепо посмотрел на него, а затем набросился. Пран корчился и вскрикивал под его весом, когда он обдувал его шею потоками воздуха, прижимая предплечья Прана к матрасу. — Я думал… Я не… рассмешил тебя? — спросил Пат в перерыве между затяжками, и Пран беспомощно захихикал, хлопая Пата по бёдрам, потому что это была единственная часть его тела, до которой он мог дотянуться. — Хорошо, хорошо, хорошо, я сдаюсь, я сдаюсь! — воскликнул Пран, и Пат, наконец, остановился, торжествующе нависая над ним, сильные руки всё ещё удерживали Прана на кровати, а его волосы разметались по плечам, когда он улыбнулся с сияющими глазами. — Так что ты приготовишь? — Слезай, и я тебе скажу. Пат сразу же скатился с кровати, что нисколько не разочаровало Прана, и растянулся на боку, подперев голову рукой. — Я слез! — Ничего интересного, — сообщил ему Пран, улыбаясь его рвению. — Это просто карри. — Острое карри? — подозрительно спросил Пат, комично прищурив глаза. — Нет, не острое карри, — ответил Пран, стараясь не рассмеяться. — Хорошо, я хочу немного. — Хм… — Пран поджал губы, как будто обдумывал варианты, затем протянул руку. — Сколько? Пат нахмурился, глядя на его ладонь, слегка приподняв одну бровь. — Что? — Ты собирался заплатить за то, чтобы кто-то другой готовил для тебя, почему не мне? Пат наморщил нос, хмурясь, но в то же время явно стараясь не рассмеяться. — Неужели то, что ты являешься партнёром по теплу, ничего для тебя не значит? Пран безразлично пожал плечами, всё ещё протягивая руку. — Хм… Что мне даст минет? — спросил Пат, и его лицо стало самодовольным, когда глаза Прана расширились. — Должно быть, это стоит того, чтобы поесть, верно? Он пошевелил бровями, и рот Прана скривился в неохотной улыбке, когда он беззвучно рассмеялся над ним. — Ты сумасшедший, — сказал ему Пран без запинки, и оттолкнулся от кровати. — Тогда это означает «да». — Я всё равно всегда готовлю навалом, — заявил Пран и отправился на кухню, чтобы начать готовить. Он ожидал, что Пат останется в комнате и посмотрит другой эпизод, пока он готовит, поэтому он захватил наушники и включил любимый плейлист, прежде чем выложить нужные ингредиенты на гарнир и поставить на плиту. Он как раз наполнял рисоварку, когда вошёл Пат. Пран слегка нахмурился от удивления и вытащил один из своих наушников. — В чём дело? — спросил он. — Ничего, просто прибрался на столе и всё такое. Подумал, ты захочешь, чтобы это принесли сюда. Он поднял тарелки и пустые пакеты из-под морских водорослей, и обошёл вокруг него, чтобы выбросить в мусорное ведро. Он поставил тарелки в раковину и начал их мыть, что Прану совершенно не понравилось, потому что он не был чудаком. Это был ещё один из тех моментов сюрреалистической домашней обстановки. Это наполнило его покалывающим теплом, которое окутало его без его желания, но он никогда не мог контролировать то, что Пат заставлял его чувствовать; по крайней мере, к этому он привык. Пран услышал звуки того, как Пат ставил тарелки на сушилку. Он подумал о том, чтобы попросить его высушить их полотенцем и сразу же убрать, но тут внезапно из-за его плеча появилась голова Пата, который смотрел на овощи, которые нарезал Пран. Пран наполовину ожидал (надеялся), что руки обхватят его за талию, почувствовал их призрачную хватку, но Пат просто наклонился набок, упëршись рукой в край стойки, чтобы удержаться на ногах. Пран проглотил своё разочарование. — Нужна какая-нибудь помощь? — Мне нравится, когда все мои кухонные принадлежности целы и пригодны к использованию, спасибо. — Эй, это нечестно, — надулся Пат. — Я очень хорошо выполняю инструкции. — Я думаю, именно поэтому ты инженер, а я архитектор. — Инженеры делают больше, чем просто следуют инструкциям, — утверждал Пат. — Например, перевести архитектурную чушь во что-то, что действительно осуществимо в реальности. — Ты имеешь в виду, что придираешься к стоимости материалов и пытаешься изменить планы, потому что тебе слишком лень строить что-то, что не является продолговатым. Пат агрессивно ткнул его в бок, закусив нижнюю губу, как делал, когда его дразнили. — Возьми свои слова обратно. — Нет. — Мудак. — Член. Им обоим удалось удержать свои свирепые взгляды в течение нескольких секунд, пока губы Пата не начали подрагивать. Пран изо всех сил старался сохранить самообладание, но был мгновенно побеждён прищурившимися глазами Пата. — Ладно, иди сядь и дай мне закончить. Пат снова надулся. — Но я хочу помочь. — Ты когда-нибудь по-настоящему готовил что-нибудь раньше? — спросил Пран игривым тоном. — Конечно, я готовил! — возмущенно заявил Пат. — Я могу приготовить рис и лапшу. — Оооо, вау! — Пран ответил, кивнув с притворно-впечатлëнным выражением лица, и Пат улыбнулся в ответ, изображая самодовольство, хотя и сдерживал смех. — А если серьёзно, я могу нарезать кое-что, если ты хочешь заняться настоящим… готовить… всякую всячину… — Ты действительно понятия не имеешь, не так ли? — В основном я питаюсь протеиновыми коктейлями, варëной курицей и салатами. — Это самая удручающая вещь, которую я когда-либо слышал. Пат ухмыльнулся и наклонился вперёд, напрягая бицепс. — Да, но посмотри на результаты. — Ладно, громила, используй свои мускулы, нарезав всё остальное, — со смехом сказал Пран, передавая ему нож. Пат на удивление неплохо справился с овощами, поэтому Пран позволил ему заняться курицей, а затем заставил всё вымыть и вытереть, пока он готовил. Пат провёл последние пять минут, нависая над плечом Прана, пока тот протирал полотенцем уже высохшие тарелки, спрашивая, готово ли блюдо, пока Пран не приказал ему садиться за стол. Нервы сдали только после того, как Пран начал покрываться потом. Это было глупо; это было не первое блюдо, которое он готовил для Пата, но, с другой стороны, разогревать предварительно приготовленные сосиски и поджаривать хлеб — совсем не то же самое, что готовить на самом деле. Не то чтобы он когда-либо раньше нервничал из-за своей стряпни. Все его рецепты были взяты прямо из маминой кулинарной книги, поэтому он знал, что они вкусные, и он много раз готовил для Вая, Луиса и Сэйфа, даже не задумываясь дважды, но почему-то, когда дело касалось Пата, он не мог остановить нашествие бабочек. Они не перестали трепетать, даже когда Пат неприятно понюхал свой ужин и ухмыльнулся. Они почему-то стали ещё хуже, когда он сунул себе в лицо первую ложку, а затем заявил: — Ммм! Это вкусно! — Да, я знаю, — ответил Пран так беспечно, как только мог. Бабочки оставались на весь обед. Сообщение пришло, когда Пран убирал остатки посуды и поддался на уговоры Пата сыграть в викторину по выпивке. Он взглянул на свой телефон и закончил раскладывать посуду, прежде чем взять его. Его глаза расширились, когда он прочитал, что там было написано. — Это действительно просто, мы просто задаём друг другу вопросы о себе, и если другой человек понимает это неправильно, он должен спросить: «Ты в порядке?» Пран посмотрел на Пата, паника кипела у него внутри. — Это мои родители. Они идут сюда. Сейчас. — Эй, всё в порядке, я просто зайду в соседнюю дверь, — пожал плечами Пат. — Нет, ты не… Они смогут это учуять. — Они не почувствуют моего запаха — альфа и омега, помнишь. — Только не ты. Я. Я мог бы спрятаться дома на несколько дней, но даже с освежителями воздуха они ни за что не смогли бы не заметить это здесь. Пат удивлённо уставился на него, открыв рот. — Ты им не сказал? — Я сказал, что никому не рассказывал, — прошипел в ответ Пран, раздражëнный тем, что Пат не помнит. — Да, но я думал, ты просто имел в виду своих друзей! Я не понял… — Пат замолчал с по-прежнему озадаченным лицом, и Пран разочарованно выдохнул. — Нет. Я… Ждал… — Пран поморщился и покачал головой. — Слушай, всё в порядке, я просто скажу им, что выхожу. — Подожди, подожди, подожди, — внезапно воскликнул Пат, глядя на телефон Прана. — Почему? Почему бы не сказать им сейчас? Это не значит, что ты больше не уверен. — Что? — Скажи им. Не похоже, что им будет всё равно, верно? Твоя мама тоже альфа. — Да, это… Она собирается… Она… — Пран снова поморщился, на секунду отведя взгляд. — Как только она узнает, что я альфа, у неё будет список вещей, которые я должен и не должен делать. Она начнёт заглядывать, чтобы «убедиться, что со мной всё в порядке». Она будет параноить из-за того, что я снова ввязываюсь в драки. — Ты думаешь, я этого не понимаю? — Пат ответил с кривой улыбкой. — Когда доктор подтвердил, что я омега, о боже… беседа длилась около двух часов… но было бы лучше, если бы они знали. И это хорошо, что моя мама смогла поговорить с кем-то, кто не на форуме и проходил через это раньше, понимаешь? — Пат серьёзно посмотрел ему в глаза, и Пран почувствовал себя совершенно беззащитным. Но семья Пата всегда была более спокойной, чем его семья, более открытой, более гибкой. Что, если его мама хотела, чтобы он вернулся домой, ездил в университет, чтобы «не попадать в неприятности»? Если бы она когда-нибудь получила хотя бы малейший намёк на то, что он стал сексуальным партнером омеги всего через три месяца после того, как узнал, что он альфа, она бы взбесилась. И если она когда-нибудь точно узнает, кем был этот омега? Забудьте о Чиангмае, она бы перезаложила дом и отправила его собирать вещи в университет в Соединëнных Штатах Америки. Возможно, Пат заметил, что Пран снова начинает паниковать, потому что он придвинулся ближе, озабоченно склонив голову набок. — Ты же знаешь, что идеальное время никогда не наступит. Чем дольше ты ничего не будешь говорить, тем сложнее это будет. Пран хотел ударить его, но только потому, что знал, что он прав. Его мама будет волноваться только сильнее, чем дольше, в конце концов, станет очевидно, что он скрывал это от неё. Он испустил долгий и разочарованный вздох, но спорить не стал. — Не смей оставлять эту грëбаную куклу в моей спальне. Пат рассмеялся. — Я не буду. — Хорошо, — ответил Пран, кивая. Пат исчез в спальне, а Пран огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы выдать, что последние два дня здесь практически жил другой человек. Ничего не найдя, он прошёлся по комнате, убеждаясь, что все его автоматические маскирующие освежители воздуха по-прежнему работают хорошо, чтобы его мама тоже не могла пожаловаться на это. Учитывая, насколько сильно, должно быть, выделялись его феромоны во время течки с Патом, они ничего не смогли бы скрыть от его родителей, как только те войдут, но, по крайней мере, он мог притвориться ответственным. Пат вышел с небольшой коллекцией своих вещей и ухмыльнулся. — Я спрятал второе зарядное устройство для телефона в прикроватном ящике, на всякий случай. — Сасибо. Пат кивнул и направился к двери. Дойдя до неё, он остановился и обернулся. — Удачи. Напиши мне, когда они уйдут, сообщи, как всё прошло. То тёплое покалывание, которое было раньше, вернулось с удвоенной силой, и Пран кивнул, подавляя желание сделать что-нибудь невероятно мерзкое. Например, протянуть ему руки для объятия. — Да, я так и сделаю. Скоро увидимся. — Скоро увидимся. Напоследок улыбнувшись, Пат ушёл, а Пран решительно вздохнул и взял свой телефон. [Я: ] Да, я в деле, вообще-то, я буду рад вас видеть. Есть кое-что важное, что я хотел вам сказать.