Тонкая грань между гормонами и домом

Пран вернулся в общежитие после ужина в родительском доме усталый и нервный. Направляясь по коридору в свою комнату, он ожидал, что в любую секунду может попасть в засаду. Он придерживался полоски ковра в центре коридора, чтобы приглушить свои шаги, но его сердце подпрыгивало при каждом тихом звуке, и он с готовностью повернул голову к двери Пата. Она оставалась решительно закрытой. Пран заглушил ту часть себя, которая была разочарована, напоминаниями о том, что присутствие Пата рядом с ним — верный путь к катастрофе. Особенно когда следующая волна Пата была так близка. Он вошёл в свою комнату и почувствовал запах свежего хлопка из освежителя воздуха, стоявшего у входной двери. Обычно этот запах вызывал у Прана улыбку, но сегодня он просто напомнил ему родительский дом, сердитое лицо матери, когда Пран объяснял ситуацию с автобусной остановкой, то, как она сразу пришла к выводу, что Пат, должно быть, был зачинщиком издевательств. Ответственным за то, что Корн разместил видео в интернете. За драку. Его там не было, Мэй, сказал он, но это не имело значения. Его мать давным-давно приняла решение насчёт Пата. Он также видел, как они оба напряглись, когда он впервые сказал им, что произошла драка. Он знал, что они думали, что он был вовлечён, что, возможно, он даже начал это, его альфа-гормоны делали его агрессивным, с чем он не знал, как справиться. Как будто Пран до сих пор не научился держать себя в узде. Вернувшись домой, Пран приступил к своей обычной рутине: снял обувь и аккуратно разложил её на вешалке, повесил сумку на крючок, достал наушники и положил их на прикроватный столик, чтобы он мог слушать музыку, читая в постели перед сном… За исключением того, что, как только он оказался в своей спальне, рутина рухнула, потому что даже с освежителями воздуха, которые он принёс с собой, он всё ещё мог уловить следы древесного дыма и специй, исходящие от его простыней. Альфа-аромат маскирует омега-аромат, но не в том случае, если вы альфа, которому он принадлежит. Пран хмуро посмотрел на одеяло, злясь на запах, который всё ещё был там, но ещё больше на себя за то, что не сменил простыни. Он должен был сделать это прошлой ночью, должен был сделать это в ту минуту, когда вернулся от Пата, всё ещё чувствуя вкус его спермы на своём языке, его влажную смазку на своих пальцах, воспоминание о его прикосновениях на своей коже. Ему следовало сделать это сразу же, как только он вышел из душа, но потом до него донëсся запах Пата, и он зарылся лицом в подушку Пата, в глазах защипало, но он отказывался признавать это. Он проснулся, потянувшись к теплу, которого там не было, прижавшись носом к простыням на той стороне кровати, где спал Пат, прежде чем вспомнил, что той стороны кровати, где спал Пат, больше нет. Пат не спал там ни в ту ночь, и не будет когда-либо ещё. Потом ему захотелось накричать на себя за то, что он вообще начал думать об этом как о половине кровати Пата. Он даже не знал, когда это произошло. Это всё ещё было там, цепляясь за его мысли, как слизняк на дне лейки, которая слишком долго стояла на одном месте. На той стороне кровати, где спал Пат. «Та сторона кровати, на которой спал Пат», — агрессивно подумал он про себя и направился к гардеробу, чтобы продолжить свои обычные действия, снять университетскую форму и надеть более удобную одежду, прежде чем вернуться в главную комнату, чтобы разобраться со своими дневными заметками. Он по-прежнему не менял простыни. Он начал работать над бюджетом, усевшись за свой стол, включив ноутбук и разложив бумаги. Он начал дома, но не осмелился проверить список, который дал ему Пат, слишком боясь, что кто-нибудь войдёт в его комнату и заметит пачку листов с надписью «Строительные материалы Джиндапат» поверх каждой страницы. Даже просто сидя, он чувствовал усталость в своих конечностях, тяжесть и ноющую боль. Ещё одна вещь, в которой он мог винить Пата. Он прикусил губу, вспомнив Пата в своих объятиях, когда он одной рукой пытался удержать ногу Пата в воздухе, а другой поддерживал его вес на своей спине, когда он вонзался в него, когда ногти Пата впивались в его плечи, когда они тяжело дышали и стонали вместе, чтобы весь мир услышал их стоны. Вот тебе и всё, что я сделал прошлой ночью в последний раз. Он вытащил из стопки бумаги Пата и пролистал их. Пат буквально распечатал копию всего, что у них было, включая три страницы с описанием товаров, которых не было на складе. Пран покачал головой, его дыхание было наполовину вздохом, наполовину фырканьем, а затем он заметил, что Пат провёл жирную черту через каждую колонку «розничная цена». На последней странице он нацарапал: «Не обращай внимания на это, я достану их тебе по себестоимости». Прану пришлось сдержать улыбку. Однако даже со скидкой Пата расходы всё равно были больше, чем могли бы выкроить четверо студентов колледжа. Родители Прана предложили внести что-то в бюджет, но Пран уклонился от предложения, чувствуя себя неловко при мысли о том, что они будут платить за ошибку его друзей. Он поинтересовался, не смогут ли они получить какую-нибудь помощь от студенческого союза, какой-нибудь заём или даже небольшую стипендию, хотя он сомневался в этом, учитывая причину, по которой они застряли с этим законопроектом в первую очередь. Вместо этого он сосредоточился на других обходных путях. Выполнение большей части работы самостоятельно позволило бы сэкономить на затратах на рабочую силу, но им всё равно пришлось бы нанять инженера, чтобы убедиться, что всё собрано безопасно. Он также отказался от идеи построить его из стали, как это было раньше. За эти годы Пран достаточно освоился в семейном бизнесе, чтобы знать, что полимер будет дешевле и столь же прочен. Это лучший выбор и для температур в Таиланде, так как вероятность увеличения температуры в течение дня снижается. Но, несмотря на все его урезания, они всё равно остались со счётом в 40 000 бат. Пран вздохнул, потягиваясь с того места, где он сидел, склонившись над столом. Его позвоночник хрустнул, и Пран поморщился. Он должен быть слишком молод, чтобы ломать кости, но, очевидно, наличие таких друзей, как у него, старит человека. Стук в дверь заставил его нахмуриться, и он оглянулся, гадая, не пришëл ли Вай или кто-нибудь ещё посмотреть, как у него идут дела с бюджетом. Он сказал им, что напишет утром, но было очевидно, что они испытывают нетерпение. Пран догадывался, что не может их винить. Он оттолкнулся от стола и направился к двери. У него ничего не получилось. Освежитель воздуха у входной двери, очевидно, давно не распылялся, потому что запах от его входной двери доносился ясно, как божий день. Категория: омега, подкласс: в период течки, подкласс: Пат. Он едва мог в это поверить, но всё равно бросился вперёд, приникнув к глазку, чтобы проверить, и вот он там, беспечно стоит в университетской рубашке Прана, накинутой поверх одной из его маек, как будто он собирался сделать что-нибудь, чтобы смягчить феромоны омеги в волне. Пран от неожиданности отшатнулся от двери, уставившись на неё широко раскрытыми глазами, и в животе у него закипел гнев. Неужели Пат не слышал ни слова из того, что Пран сказал сегодня днём? Просто потому, что Пран однажды помог ему, потому что он был слишком туп, чтобы вовремя покинуть кампус, не означало, что он мог игнорировать всё, что говорил Пран, и появляться всякий раз, когда у него начинался цикл. — Давай, Пран, я знаю, что ты там, я чувствую твой запах, — крикнул Пат через дверь. Пран почти дрожал от ярости. Он зажал пальцами нос, уже вдохнув соблазнительный запах древесного дыма и приглашения, и распахнул дверь. — Что, нахрен, ты делаешь? — зашипел он. К его удивлению, Пат отскочил назад, как только Пран открыл дверь, зажав пальцами собственный нос. — Мне нужно было убедиться, что ты откроешь дверь. Я хотел знать, как выглядит бюджет. — Ты с ума сошёл? — И я кое-что нашёл. Я подумал, что это могло бы помочь. Он вытащил что-то из заднего кармана и торжественно вручил это, наклонившись вперёд, чтобы Пран мог выхватить это у него из рук, не выходя из своей комнаты. Это была сложенная листовка, уголки которой были согнуты таким образом, что Прана раздражало чувство аккуратности. Он развернул его одной рукой, бросив взгляд на Пата, который нетерпеливо следил за рукой Прана, затем снова опустил глаза на ярко-синий флаер. Вверху красовалась надпись «Конкурс дизайна эко-инноваций», и глаза Прана расширились, когда он прочитал краткое описание под ней. Он снова посмотрел на Пата, и яркая вспышка возбуждения пробежала по его телу, когда он понял, что это может быть именно та помощь, в которой они нуждались. Пат уставился на него в ответ, его брови были приподняты, а в глазах светилась надежда. — Ну? Это поможет? Пран поспешно перевёл взгляд обратно на листовку, перечитывая её ещё раз в поисках каких-либо недоразумений или предостережений, но их не было. Даже крайний срок идеально соответствовал тому времени, которое им выделил профессор. — Да, — наконец хрипло признал он, слегка кивнув и подняв взгляд на Пата, который ухмыльнулся ему в ответ. — Может быть, — добавил он. — Смотри! Я помогаю! — заявил Пат, настолько довольный собой, что практически подпрыгивал на цыпочках. — И я тоже могу помочь с этим предложением. — Нет. Лицо Пата тут же сморщилось. — Почему нет? Пран попытался сдержать улыбку, но он чувствовал, как она растягивает его губы и, без сомнения, заставляет ямочки на щеках выдать его, по тому, как Пат начал ухмыляться в ответ. Он начал чувствовать, как его наспех возведëнные стены рушатся наверху, как будто они были построены из мокрого песка. Пран указал подбородком на дверь комнаты Пата. — Иди и разберись со своей течкой, ты не можешь просто стоять здесь в таком виде. Кто-нибудь обязательно заметит. — Скажи мне, что я могу помочь, и я уйду, — Пат снова ухмыльнулся в ответ. Он пошевелил плечами, как будто готовясь повернуться, приподняв одну бровь, как он делал, когда пытался рассмешить Прана, и стены Прана обрушились ещё немного. — Ладно, — уступил он, едва сдерживая смех, когда Пат снова пошевелился. — Завтра. После занятий. — Действительно? — Да. Глаза Пата подозрительно сузились. — Ты же не собираешься сказать это, а потом снова бежать домой в обеденный перерыв на выходные, не так ли? — Нет, — рассмеялся Пран. — Я буду здесь. — Ладно. Завтра. После занятий, — он удовлетворëнно улыбнулся Прану, всё ещё прижимая руку к носу и прищурив глаза. Он начал отворачиваться, но затем остановился, сунув руку в карман. — И последнее. — Что? — спросил Пран, но Пату не нужно было отвечать, потому что он уже протягивал тонкий металлический ключ, который Пран дал ему вчера. — Я принёс его вместе со всем вчера вечером на случай, если он мне снова понадобится, но, думаю, сейчас он уже не нужен. Пран сглотнул, протягивая руку с листовкой и забирая ключ. — Спасибо. — Без проблем, — Пат слегка пожал плечами. — Увидимся завтра, — добавил он, слегка помахав рукой, и отступил к своей двери. — Да, — согласился Пран. — И, э-э… Спасибо и за это, — он застенчиво поднял листовку. Пат улыбнулся в ответ, широко и искренне, слегка кивнув головой в знак признательности, и повернулся обратно к своей двери. Сзади было легко разглядеть, как туго натянута рубашка Прана на его спине, как натянуты плечевые швы. Пран задумался, сколько же на ней на самом деле его запаха. Он носил её всего несколько часов и всё это время пользовался дезодорантом. — Подожди. Пат остановился на полпути к двери и обернулся, удивлённо приподняв брови, ожидая продолжения. — Эм… Ты… Нужна ещё одна футболка? — спросил Пран, чувствуя, как неловкость пронизывает каждую чëрточку его тела, даже несмотря на то, что он пытался казаться непринуждëнным. Лицо Пата расплылось в ухмылке. — Что? Без нижнего белья? Пран издал смешок на выдохе. — Нет. Что у тебя за навязчивая идея нюхать моё нижнее бельё? — Это не навязчивая идея! — возразил Пат, хотя изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица. — Запах сохранялся бы дольше! — Сколько ещё это должно продолжаться? — поддразнил Пран. — Прошла уже неделя, не так ли? Он ожидал, что Пат пошутит в ответ, но вместо этого его брови удивлённо поползли вверх. — Хм… Блять, так и есть. Я думаю, именно поэтому эта волна не кажется такой сильной. От этого заявления в груди Прана что-то затрепетало, его разум заработал на полную мощность, когда он обдумал, что это подразумевало. — В самом деле? Означает ли это, что… Это почти кончилось? — Да. Возможно. Возможно, будут ещё только две или три волны. — О. Тогда нижнее бельё не понадобится, — слабо пошутил Пран, не в силах игнорировать тот факт, что две или три волны продлятся всего один день. Всего лишь ещё один день. Что может изменить один день? — Могло бы быть и больше, — заметил Пат. — На самом деле я не… Я ещё не настолько к этому привык. Если волны начнут расходиться всё дальше друг от друга, то это определённо почти конец. Пран кивнул, как будто они просто говорили о погоде, хотя его разум подсказывал ему тот факт, что послезавтра будут выходные, и Пран не строил никаких планов. — Это хорошо. Я имею в виду, это было бы хорошо. Тебе больше не нужно будет беспокоиться об этом. Пат издал тихий смешок и кивнул. — Да, это отстой само по себе, — признал он, затем, казалось, осознал, что сказал. — Не то чтобы я о чём-то спрашивал! Ты сказал, что больше не хочешь этим заниматься. Всё нормально, я не настаиваю. — Всё нормально, я справлюсь, — тихо сказал Пран. Он попытался ободряюще улыбнуться, но это было трудно сделать, когда он зажимал нос и не мог дышать. Пат улыбнулся в ответ немного кривовато, и Пран не мог не подумать, что в этом было что-то похожее на разочарование, прежде чем Пат превратил улыбку во что-то более широкое и сильное. — Верно. Я пойду, — сказал Пат, указывая большим пальцем через плечо, хотя его взгляд задержался на Пране немного дольше, чем следовало. Стены Прана снова обрушились на пляж, превратившись в бесформенную песчаную дюну, которую медленно смывало приливом. — Подожди, — сказал он во второй раз за этот вечер, и Пат остановился на полуслове, выжидающе глядя на него. Возможно, даже с надеждой. — Разве тебе не нужна эта футболка? Пран, затаив дыхание, наблюдал за выражением лица Пата, и его сердце забилось немного сильнее, когда на этот раз он увидел его окончательно. Разочарование. Просто мелькнуло, а затем исчезло, скрытое за ухмылкой. — О да, конечно. Пран на секунду замер, его рациональный разум пытался оттащить его от пропасти, перед которой он стоял, но затем он схватился за ворот футболки и стянул её через голову. Он вдохнул, и тепло окатило его, как будто он только что прыгнул в горячий источник, а его разум наполнился древесным дымом и приглашением. Было не холодно, но его голая грудь покрылась мурашками, когда он стоял полуголый в коридоре студенческой общаги. Он повернулся, чтобы положить листовку на кухонный стол, набираясь храбрости, затем отступил в дверной проём и встретился взглядом с широко раскрытыми глазами Пата. Он поднял свою футболку. — Эта подойдёт? — спросил Пран и едва узнал свой собственный голос, настолько он был хриплым от желания. Пат пристально посмотрел на него, а затем убрал руку от носа и медленно открыл свою дверь — приглашение было очевидным. Пальцы Прана рефлекторно сжались на футболке, когда феромоны Пата вспыхнули немного сильнее. — Ты не мог бы положить её на кровать? Пран тяжело сглотнул, услышав этот вопрос. Это был его последний шанс отступить. Он мог бы сказать: «Я не думаю, что это хорошая идея», оставить футболку на полу и вернуться в безопасность своей комнаты. Его разум кричал ему, чтобы он сделал это. Но это было не то, чего он хотел. Разве у него не могло быть чего-то, что на этот раз закончилось бы более счастливыми воспоминаниями вместо разочарования, спешки и гнева? Он замер на секунду в нерешительности и молчал слишком долго. Пат неловко отошёл от двери, отводя взгляд от лица Прана и снова поднося руку к носу. — Прости… Я… Не обращай внимания, — Пат отмахнулся, как будто он никогда не спрашивал, а затем шагнул вперёд с протянутой рукой, как будто собирался забрать футболку из рук Прана. Пран не дал ему такого шанса. Он решительно захлопнул за собой дверь, запер её на ключ, затем обернулся. Он прошёл прямо мимо Пата в его комнату с колотящимся в груди сердцем. Он не останавливался, пока не добрался до кровати, бросил футболку на край, а затем развернулся лицом к Пату, который всё ещё стоял в дверях, удивлённо наблюдая за Праном. Внезапно он остро ощутил свою обнажëнную кожу. Что он делает? Пат застыл всего на секунду, но затем он захлопнул за собой дверь и зашагал через комнату так быстро, что почти бежал. Пран открыл рот, чтобы что-то сказать, но у него не было возможности, потому что Пат обхватил его за талию и поцеловал так сильно, что он откинулся назад. Все мысли о разговоре исчезли. Как наркомана, поддавшегося очередной дозе, его захлестнуло желание. Он пытался разорвать Пата на части одним ртом, дëргая, выкручивая и вцепляясь в его волосы, и Пат хрипло застонал. Его руки были в штанах Прана, он притянул его ближе за задницу и прижал их друг к другу. Волна удовольствия, безумия и потребности захлестнула его, и Пран задохнулся у его губ. — Раздевайся. Сейчас же, — Прану удалось отстраниться, чтобы потребовать. Пат, не теряя времени, выполнил приказ, за исключением того, что сначала он потянулся не к своей одежде, а к одежде Прана. Разум Прана затуманился, когда Пат опустился перед ним на колени, стягивая за собой штаны Прана, пока они не коснулись лодыжек. Он потянул Прана за ноги, чтобы тот снял их. Он был полностью обнажëн перед полностью одетым Патом, и Пран всегда представлял, что если Пат увидит его таким, что если каждый дюйм его тела будет выставлен на обозрение Пата, ему захочется съëжиться внутри себя. Но этого не произошло. Он был в восторге от желания в глазах Пата, тонул в его аромате, мозг переполняли мысли о том, что он хотел сделать с этим идеальным ртом. Затем взгляд Пата скользнул вниз, остановившись на вставшем члене Прана, и снова поднялся. Он облизнул губы, и это единственное объяснение того, что Пран сделал дальше. Его рука метнулась вперёд, чтобы схватить Пата за волосы, оттягивая его голову назад, так что Пату пришлось посмотреть на него снизу вверх, и внезапно он открыл рот. Слова «Отсоси мне», тёмные и горячие, разнеслись в воздухе. — Ты уверен, что сможешь продержаться? — самоуверенно зарычал в ответ Пат и ухмылка Прана показалась ему порочной на его губах. Он притянул лицо Пата ближе, и Пат не предпринял никаких попыток остановить его, не сводя глаз с Прана, в его взгляде горел вызов. — Я бы дал максимум пять минут, прежде чем ты прикажешь мне остановиться. — У меня всё равно получилось бы лучше, чем у тебя, — парировал Пран, полный бравады, и провокационно приподнял брови. Пат вырвался из хватки Прана. Пран отпустил его, наблюдая, как он лезет в карман и достаёт свой телефон. Пат открыл приложение с таймером, и Пран чуть не расхохотался, когда он установил его на пять минут. Он похотливо посмотрел на Прана. — Тогда давай проверим? Он обхватил пальцами основание члена Прана и засосал его в рот так сильно, как только смог за один присест. Пран ахнул, погрузившись в горячее наслаждение, которое пронзило его до кончиков пальцев ног, и его пальцы совершенно рефлекторно вцепились в волосы Пата. Пат не дал ему времени привыкнуть, двигая головой взад-вперëд так быстро, что Пран едва успел заметить свой член, прежде чем он снова исчез во рту Пата. Глаза Пата были прикрыты, когда он сосал, как будто вкус члена Прана и сила феромонов, исходящих от его кожи, были опьяняющими. Вид этого поверг Прана в уныние. Он был очарован тем, как растянулись губы Пата вокруг него, как исчез лук купидона и ввалились его щеки. Он был одержим жаром его рта, влажностью языка, небрежностью сосания, когда отказался от точности ради скорости. Его окутал аромат древесного дыма и специй. Он не знал, как он когда-либо думал, что сможет устоять перед этим. В ту минуту, когда он открыл свою дверь, это было неизбежно. Он хотел заполучить Пата любым доступным ему способом. Всегда так было и всегда будет. И у него был всего один день, так что он собирался завладеть им вот так: эгоистично, жадно, отчаянно. Теперь ему было всё равно. Пат внезапно отстранился, глядя на Прана снизу вверх со своей убийственно похотливой улыбкой, и покачал его член. Его улыбка стала шире, когда рука Прана сильнее вцепилась в его волосы. — Мне уже нужно остановиться? — Нет, — упрямо ответил Пран, наблюдая, как таймер отсчитывает последние три минуты. — Знаешь, когда ты соревнуешься со мной, ты относишься к этому очень серьёзно, — поддразнил Пат, но у Прана не было времени придумать ответ, потому что затем рот Пата снова принялся разрывать Прана на части. Стон вырвался из него в шуме их хриплого дыхания, и Пат замурлыкал, словно поощряя это, посылая вибрации по члену Прана. Рука обхватила его яйца, нежно перекатывая их, когда Пран издал стон, и его глаза переключились на этот небольшой обратный отсчёт, наблюдая, как цифры приближаются к пяти минутам, и отчаянно стараясь не думать о том, как сильно он хотел кончить. Он держался изо всех сил, но то, как рука Пата изгибалась при каждом движении вверх, вид его растянутых и влажных губ, невероятный жар его рта вернули его мысли именно к тому, чего он пытался избежать. Он хотел заляпать горло Пата своей спермой, хотел наполнять его рот до тех пор, пока она не начнёт вытекать по краям, хотел смотреть, как он глотает, и он знал, что это худшее, о чем можно думать прямо сейчас, но он не мог остановиться. Он бросил ещё один отчаянный взгляд на таймер, стараясь не застонать, когда понял, что осталась почти целая минута. Он стиснул челюсти, полный решимости не сдаваться. Ещё нет. Он мог бы это сделать. Его руки вцепились в волосы Пата, пока он пытался сохранить контроль, но затем взгляд Пата метнулся вверх, и он обнаружил, что смотрит прямо в прищуренные глаза Пата, пока тот покачивался на его члене. Зрелище было катастрофическим. — Блядь, — выдохнул Пран и попытался отстраниться, но было слишком поздно. Наслаждение пронзило его, как визжащий шквал, и он излился в рот Пата, вцепившись руками в его волосы, когда это ощущение охватило его. Кулак Пата от неожиданности сжал его член, разбрызгивая вокруг себя груз, который внезапно обрушился на заднюю стенку его горла. Пран попытался не сойти с ума, когда немного жидкости стекло по подбородку Пата. Пран убрал руку с волос Пата, отступив на шаг, чтобы вытащить свой член из его рта, и они уставились друг на друга в потрясëнном молчании. Кадык Пата дëрнулся и в голове у Прана помутилось, когда он понял, что тот проглотил. Таймер издал звуковой сигнал. — Я выиграл, — заявил Пат, вытирая сперму, испачкавшую его кожу, его рот растянулся в самодовольной ухмылке. Пран ответил так красноречиво, как только мог: — Пошёл ты. — Сейчас, наверное, будет тяжело! — фыркнул Пат. — Если только ты не думаешь, что сможешь поднять его снова? Он экспериментально погладил обмякший член Прана, и Пран ахнул, когда по чувствительной коже пробежали мурашки, но он не остановил его. Пат ухмыльнулся. Древесный дым и специи всё ещё витали в воздухе, и Пран почувствовал, что реагирует на них, аромат проник прямо в его кровь. У него возникло ощущение, что это определённо не будет проблемой. — Ложись на кровать. Пат поспешил сделать то, что ему сказали, сбросив с себя шорты, как только приземлился, и взял его член в руку. Пран набросился на него, целуя, посасывая и покусывая каждый дюйм, до которого могли дотянуться его руки, от бёдер до пресса, до этих дурацких больших грудных мышц. Древесный дым и приглашение окутали его, когда он сосредоточил внимание сначала на одном соске, затем на другом, слушая, как Пат тяжело дышит и стонет в ответ. Рука Пата поднялась, чтобы обхватить его голову сбоку, когда он это сделал, его большой палец впился в щёку Прана. Пран задался вопросом, была ли это та самая ямочка у него на щеке. Он держался на согнутых коленях и одном предплечье, пытаясь не обращать внимания на лёгкое напряжение, которое уже начал ощущать благодаря тренировке, которую Пат устроил ему во время ланча. У него уже снова начинал вставать, что должно было стать личным рекордом, но ему всё ещё нужно было немного больше времени, чтобы справиться с этим. Он оторвался от груди Пата и убрал его руку со своего члена, переплëл их пальцы и вдавил её в матрас рядом с ними. Пат посмотрел на него с небольшой складкой между бровями, как будто хотел заскулить, и Пран скривил уголок рта, беря оба их члена в одну руку и покачивая бёдрами. Трение было немного суховатым, но это не помешало им обоим застонать. Пат приподнялся ему навстречу, тёплая и твёрдая ладонь легла на затылок Прана, когда они качались вместе, и член Прана за считанные секунды наполнился, переходя от податливого к напряжëнному. — Это было быстро, — засмеялся Пат, глядя вниз, между ними. Пран проследил за его взглядом и прикусил губу при виде того, как они вместе трахаются в его руку, его толстый член прижимается к короткому члену Пата, а на его раскрасневшейся головке выступают капельки предварительной спермы. Пат застонал, его голова на секунду откинулась назад, потом он поймал взгляд Прана, и Пран почти потерял способность дышать от выражения его глаз. — Давай, — нетерпеливо прорычал Пат, задирая ноги в воздух. — Презерватив. Давай. Пран ухмыльнулся, но заставил себя отстраниться, протянул руку и взял коробку с презервативами из ящика стола. Он быстро натянул один, а затем посмотрел вниз на Пата, лежащего под ним. Он позволил себе благоговейно провести руками по коже Пата, игнорируя внутренний голос, который говорил ему, что он ведёт себя слишком очевидно, что он выдаёт себя, что Пат узнает. В любом случае, это никогда не было правдой. Пат никогда этого не заметит, так же как он никогда не заметит часы на запястье Прана. Он позволил своим рукам наметить каждый изгиб, даже когда Пат ахал и смеялся под ним, говоря, что ему щекотно. Пран продолжал прикасаться с улыбкой на губах, в то время как его ладони прижимались к тазовым костям, затем прошли под бёдра и раздвинули их немного шире. Он задавался вопросом, перестанет ли он когда-нибудь поражаться этому зрелищу. Он чуть раздвинул ладонями ягодицы Пата и провёл большими пальцами по влажной дорожке между ними, затем просунул их оба в сморщенный вход. Пат ахнул, выгибаясь, чтобы засунуть их поглубже, а затем заскулил от разочарования. — Пран, давай, ты же знаешь, что я готов, — сказал Пат, и в его словах послышался скулëж. Пран развёл большие пальцы в стороны, наблюдая, как растягивается ободок Пата, а Пат издал сдавленный звук удивления. — Просто хотел убедиться, — пробормотал он, хотя это было совсем не то, что он делал. В воздухе было так много древесного дыма и специй, что ему казалось, будто они пропитывают его кожу. — Конечно, — заявил Пат нервным, почти лихорадочным тоном, и Прану пришлось улыбнуться ему, превратив улыбку в ухмылку, чтобы скрыть свою нежность. — Хм, я не знаю, — ехидно пробормотал Пран, — может, мне стоит воспользоваться своим языком, чтобы ты действительно расслабился, на всякий случай… — Не смей, блять. Пран хихикнул и вынул большие пальцы из задницы Пата, облизнув губы, когда дырочка Пата слегка дëрнулась, как будто ей их не хватало. Он выпрямился, затем наклонился вперёд, на грудь Пата, опустив одно предплечье за голову, и вжал свой член в жар Пата. Пат застонал, его руки немедленно вцепились ему в спину, притягивая Прана ещё ближе. Пран прислонился к нему, его мышцы слишком устали, чтобы поддерживать его. Он запечатлел в своём сознании блаженное лицо Пата, когда опускался до дна. Они были так близко, что Пран чувствовал, как стоны Пата лопаются у его губ, его тепло разливалось по нему от грудины до бёдер, а твёрдый член Пата прижимался к его животу, когда он тонул в древесном дыму и пряностях. Ноги Пата обвились вокруг его талии, одна пятка прижалась к заднице Прана. Он уже начал двигаться на члене Прана, и с губ Прана сорвался стон. Он не смог бы остановить отклик своих бёдер, даже если бы попытался. Пот уже начал струиться между ними, но Пран был слишком возбуждëн, чтобы обращать на это внимание, потерявшись в скольжении их тел, когда он вонзался в Пата короткими, глубокими толчками. Пат мял его спину, бессмысленно постанывая, и Пран должен был знать, какими будут эти стоны на вкус у него на языке. Он жадно лизнул рот Пата, не в силах сдержать собственных стонов, когда Пат приподнял голову и плечи с кровати в своём стремлении ответить, глубоко вдыхая альфа-аромат Прана, пока между их неистовыми ртами шла битва. Он хотел делать это вечно, погрузиться в Пата так глубоко, как только мог, пока они двигались, задыхались и терялись друг в друге. Удовольствие разлилось по каждой частичке существа Прана, покалывая его руки, грудь, бёдра, пальцы на ногах, распространяясь по кровотоку, как наркотик. Он был под кайфом от Пата, поглощëнный древесным дымом и пряностями, как будто они предъявляли на него права. Его руки устали просто от усилий держать голову высоко, и Пран застонал, когда ему пришлось оторваться от поцелуя. Он уткнулся лицом в шею Пата, вдыхая ещё больше его запаха, и атаковал кожу там, и наслаждался звуками, срывающимися с губ Пата. Пран не знал, как кто-то мог сравниться с ним, его вкус, запах, свирепый блеск в его глазах, когда он был полон решимости, улыбка, подобная летнему дню, разум, который мог принять всё, что Пран бросал в него, и вернуть это обратно так же сильно; он принадлежал Прану. Соответствовал ему, был равным ему, сохранял равновесие. Он любил его. Он любил его так сильно, что позволил ему расти внутри себя, обвивать щупальцами своё сердце, лёгкие, кости, пока не перестал понимать, где кончается он сам и начинается его любовь к Пату. Пат теперь кричал, стоны перешли в лихорадочный стон, когда его пальцы сжались и скользнули по мокрой от пота коже Прана, так близко к оргазму, что Пран почти почувствовал вкус его феромонов. Затем слова начали вываливаться наружу. — О, бля, это так здорово, мне так хорошо, Пран, блять... В голове Прана бушевала буря. Он задыхался у горла Пата, вцепившись руками в простыни, слушая, как Пат говорит ему, как хорошо он трахается. Мог ли он вот так умереть? Это было слишком хорошо, чтобы человек мог это пережить. Пран оторвался от шеи Пата, придавая силу своим конечностям, когда поднял голову, чтобы посмотреть на него, не в силах контролировать звуки, вырывающиеся из собственного рта, когда он заставлял своё тело поддерживать бешеный темп, в котором нуждался Пат. Пат взглянул на него полуприкрытыми глазами, широко раскрыв рот, задыхаясь и что-то бормоча. — Я хочу — чтобы ты пах — трахни, трахни меня, трахни меня, трахни меня, — лепетал он, практически загоняя Прана в себя своими ногами с каждым толчком, слишком увлечëнный, чтобы даже замечать, что несёт чушь. — Я так близко, — воскликнул он. — Да ладно, Пат, вот и всё, — глупо ответил Пран, желая помочь, но не зная, что сказать, потому что его мозг был слишком затуманен жарой, удовольствием и древесным дымом, но Пат не нуждался ни в какой помощи. Он кончил с криком, пальцы впились в спину Прана так сильно, что Пран хотел, чтобы они оставили синяки, и его дырочка конвульсивно сжималась вокруг члена Прана, даже когда его глаза оставались прикованными к Прану, как будто он пытался затащить его в глубины безумия. Пат откинулся на простыни, тяжело дыша и ухмыляясь, и Пран заставил себя перестать двигаться, хотя всё в нём умоляло продолжать. Руки Пата соскользнули с кожи Прана и упали вместе с ним, а его ноги перестали сжиматься и просто опустились. Он выглядел таким счастливым, что у Прана сжалось сердце. Его член пульсировал от жара Пата, и Пран был почти шокирован тем, как отчаянно он хотел большего. Его тело рабски отреагировало на феромоны в аромате Пата после оргазма, но он не думал, что сможет снова достичь кульминации так скоро. Очевидно, он сильно ошибался. Однако он не хотел злоупотреблять гостеприимством, поэтому начал отстраняться, приподнимаясь и планируя закончить с собой рукой, но ноги Пата внезапно напряглись вокруг него. — Подожди. Пран удивлённо посмотрел на него сверху вниз и Пат ободряюще похлопал его по бëдрам. — Продолжай. — Я не знаю, как долго… — Всё в порядке, мне это нравится. — О. Пран уставился на него сверху вниз, наполовину в благоговейном страхе, и начал медленно отводить бёдра назад, наблюдая за выражением лица Пата, когда ощущения пронзили его насквозь. Он почувствовал, как головка его члена достигла тугого кольца мышц на краю, а затем снова вошла внутрь, заставив Пата ахнуть, а его глаза закрыться. Лицо Пата было напряжено, но он постанывал и ободряюще упирался пятками в задницу Прана, так что Пран начал двигаться ровным темпом, тоже постанывая от ощущения, как дырочка Пата сжимает его, пока он трахал его в посторгазме. Пран попытался удержаться на руках, глубже вжимаясь в тело Пата, чтобы дать члену Пата хотя бы некоторую передышку, но ему удалось сделать всего несколько толчков, прежде чем его руки были готовы разжаться. — Извини, — пробормотал он, опускаясь на локти. Пат застонал, когда его член снова оказался в ловушке между ними, а его руки взлетели к талии Прана. — Я не могу… — Всё в порядке, — сказал Пат, задыхаясь. — Давай же. Пран снова начал двигаться, не обращая внимания на жжение в бёдрах и закусывая губу, когда сперма Пата смешалась с пóтом между ними, заставляя его живот скользить по члену Пата. Пат замурлыкал под ним, убрав ноги с боков Прана и прижав колени к собственной груди, как будто он слишком устал, чтобы держать их, но его руки крепко обнимали Прана за талию. Пран наклонился и прижался носом к скуле Пата, вдыхая тёплый аромат древесного дыма и специй. Даже когда нотка жара исчезла, запах всё ещё кружился внутри него, стекая в тёплую лужицу внизу живота. Пат повернулся к нему, и затем они поцеловались, но не так неистово, как раньше; это было медленно, обдуманно, более контролируемо, язык Пата дразнил его верхнюю губу и скользнул в рот, прежде чем исчезнуть. Они никогда раньше так не целовались, без жара, который подпитывал бы неистовство, и сердце Прана показалось на три размера больше его груди, когда оно распухло от эмоций, пытавшихся вырваться из него. Он отстранился, не в силах больше сдерживаться, и снова уткнулся лицом в шею Пата. Он уделил всё внимание, которое хотел, рту Пата, когда удовольствие в нём начало нарастать, и Пран застонал, поняв, что приближается к финишной черте. Пат почти застонал в ответ и откинул голову назад. — Тебе… хорошо со мной? — внезапно выдохнул Пат. Бёдра Прана дрогнули от удивления, его глаза расширились и он отстранился, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Пат жалобно заскулил, и Пран заставил себя вернуться в ритм. — Да, — ответил он, и Пат резко вдохнул, снова переводя взгляд на Прана. — Насколько хорошо? — потребовал он ответ. Пран чувствовал себя так, словно с него заживо содрали кожу. — Так хорошо, Пат, ты… Я мог бы трахать тебя часами. Пат застонал, начиная раскачиваться навстречу толчкам Прана, и Пран понял, что ему это нравится, что кто-то говорит ему непристойности. Порыв пронзил его, и Пран ничего не мог сделать, чтобы остановить его. — Ты этого хочешь? — спросил он, задыхаясь. — Хочешь, чтобы я трахал тебя всю ночь? — Да. Да. Продолжай говорить. Пран тонул, не в силах поверить в то, чего хотел Пат, не в силах отказать ему, не в состоянии сложить слова в грёбаные предложения. Он стиснул зубы, полностью изменив темп и врезаясь в Пата длинными, глубокими ударами, заставляя свой мозг думать. — Посмотри на себя. Даже после того, как ты кончил, ты всё ещё хочешь, чтобы я трахнул тебя. Неужели мой член так приятен на ощупь? — О, блядь, — ответил Пат сдавленным голосом. — Ни одной из моих игрушек не было достаточно, не так ли? — Пран тяжело дышал, пристально глядя на лицо Пата, когда его глаза закрылись под новый ритм, пальцы вцепились в кожу Прана, как будто держаться — это всё, что он мог сделать. — Ни одна из них не была достаточно большой для тебя. Он чувствовал себя диким, когда говорил это, и ещё более диким, когда Пат согласился, кивая головой. — Нет. Они были… Мне нужно было… — Тебе нужен был мой член, — закончил за него Пран, настолько потерявшийся в пылу объятий Пата, настолько возбуждëнный тем, как Пат бормотал и задыхался под ним, что ему даже не пришло в голову смутиться от этих слов. Вместо этого они просто ещё глубже погрузили его в бурю. — Да, — простонал Пат. — Он такой большой. Пран застонал от этого признания. Он попытался приподняться немного выше, чтобы войти в него как можно глубже, в то время как Пат почти отчаянно сопротивлялся ему. — Вот как тебе это нравится, не так ли? Тебе нравится, как глубоко я могу проникнуть в тебя, как широко я растягиваю тебя. Пат даже не произнёс ни слова, просто кивнул. Его руки скользнули вниз, чтобы сжать задницу Прана, как будто он пытался затащить его ещё глубже с каждым толчком, и Пран почувствовал, как лопаются последние ниточки его рассудка. — Я бы держал тебя мокрым и широким всю ночь, если бы ты мне позволил, — безрассудно сказал Пран, позволяя фантазии захлестнуть его. — Я бы не вынимал, когда кончал, я бы оставался внутри и держал тебя растянутым вокруг моего члена, пока я снова не стал бы твёрдым. Тогда я бы трахал тебя снова и снова. Ты бы слишком устал, чтобы поднимать ноги, и мне пришлось бы перевернуть тебя и трахнуть сзади, но я бы продолжал трахать тебя. Я бы продолжал трахать тебя даже после того, как ты кончал бы слишком часто, чтобы сосчитать. Я бы трахал тебя до тех пор, пока ты не потерял бы дар речи. Я бы трахал тебя до тех пор, пока ты не потерял бы способность думать. Я бы трахал тебя так долго, что ты бы не вспомнил своего собственного имени. Слова вырвались из него, как катарсис, и Пран отказался от медленного ритма, стремительно приближаясь к своей кульминации. Пат почти извивался под ним, прижимаясь к животу Прана и насаживаясь на его член. — Бля, это жарко, блядь, Пран! — простонал он. — Ты где, блядь, я собираюсь кончить! От этих слов Пран снова закружился по спирали, и он прижал их рты друг к другу, когда перевозбуждëнное тело Пата выгнулось под ним, его и без того тугой ободок ещё сильнее сжался вокруг него, и Пран последовал за ним через край, свободно падая в бушующее море. Он рывком прижался к телу Пата, когда по нему пробежали конвульсии, а затем, наконец, рухнул на твёрдую грудь Пата, тяжело дыша. Его голова покоилась на плече Пата, и Пат так же расслабленно лежал под ним, опустив ступни на матрас и широко расставив ноги. Член Прана наполовину выскользнул из него, и он вздрогнул, когда это послало острую боль прямо в его мозг. Он как раз думал, что ему следует высвободить его полностью, когда Пат пробормотал: — У меня даже не было стояка. В его голосе звучал почти благоговейный трепет перед своим вторым оргазмом, и Прану захотелось самодовольно ухмыльнуться ему, но он слишком устал, чтобы сделать даже это. Вместо этого он сосредоточился на попытке замедлить дыхание, в то время как каждый мускул в нём выстраивался в очередь со списком жалоб. Рука Пата хлопнула Прана по заднице, и это было совершенно беззвучно и без боли, но всё равно заставило Прана подпрыгнуть от неожиданности. — И какого хрена, Пран? Ты практикуешься в непристойных выражениях в свободное время или что-то в этом роде? — Ты же сам на это напросился! — щёки Прана вспыхнули, когда он вспомнил слова, которые вырвались у него, и понадеялся, что Пат не почувствует этого на своём плече. — И всё же, — ответил Пат, но он, очевидно, слишком устал, чтобы спорить дальше. Затем он неловко поëрзал. — Ты же на самом деле не собираешься оставаться внутри, пока у тебя снова не встанет, не так ли? — Нет, — усмехнулся Пран и выскользнул из тела Пата. Пат что-то промычал, но не попытался заставить Прана отодвинуться от него, просто сжал ягодицу, которая всё ещё была у него под рукой. — Что? Ты солгал мне? — ответил Пат с притворным возмущением. — Что случилось с тем, что ты хотел держать меня широким и мокрым всю ночь? Пран смущённо застонал, радуясь, что Пат не видит его лица. — Заткнись. — Я буду трахать тебя так долго, что ты не вспомнишь своего имени,— продекламировал Пат, углубляя тон, чтобы соответствовать голосу Прана, и Пран закрыл ему рот рукой. Пат рассмеялся. — Хгрхмм, — возразил он из-под ладони Прана, что Пран перевёл как «ты это сказал». — Ты попросил меня об этом! Пат снова рассмеялся и отдëрнул руку Прана, плюхнувшись рукой на кровать, обхватив запястье Прана. — Кто знал, что я буду заниматься грязными разговорами? — спросил он, выглядя развлечëнным открытием. — Когда это делают в порно, это всегда так неприятно. — Я думаю, ты узнал что-то новое о себе, — сказал Пран, что не было лучшим ответом, но в его защиту Пат всё ещё держался за его запястье, а другая рука начала поглаживать спину вверх и вниз. Кроме того, между ними возникло много беспорядка, но Пран изо всех сил старался игнорировать это, потому что он был полон решимости длить это так долго, как только сможет. — Я чувствую, что мы оба многое узнали о себе на этой неделе. Мне нравятся грязные разговоры и большие члены. Тебе нравится, когда за тобой наблюдают и сосут тебе. Пран не знал, какая часть этого заявления показалась ему наиболее смущающей. — Ты когда-нибудь перестаешь разговаривать? — Нет, — весело ответил Пат. — Ты бы пропустил это, если бы я этого не сделал, просто признай это. — Ни в коем случае, я наконец-то обрету покой. — Ты сам пришёл сюда, ты знал, во что ввязываешься. Это было сказано в шутку, и Пран сомневался, что в этих словах должен быть какой-то другой смысл, но он всё равно не мог этого не услышать. — Да, — мягко ответил он, потому что чувствовал, что это нужно признать, как будто Пат заслуживает этого, по крайней мере. Рука Пата застыла на спине Прана, и, казалось, атмосфера между ними изменилась. — Так… Кстати об этом, — осторожно начал Пат. — Мы… Это ещё одна одноразовая вещь или?.. Ещё одна разовая вещь. Прану почти хотелось посмеяться над этим. Он проделал большую работу, держась подальше, не так ли? — Завтра утром у тебя будет ранняя волна, верно? Может быть, мне стоит просто остаться, — сказал Пран в качестве ответа, чтобы ему не пришлось отвечать напрямую. — Да? — спросил Пат почти взволнованно, и сердце Прана сжалось. К его ужасу, внутри него загорелась искра надежды. Он агрессивно отбил её. Очевидно, что потакание этому послевкусию выбило из него какой-то здравый смысл. Разве он уже не усвоил урок о Пате и надежде? Но, конечно, он это сделал. Это просто не имело значения. Наркоманы знали, что их пристрастия рано или поздно причинят боль, но они всё равно не могли сказать им «нет». Это и делало их наркоманами. — Сначала я приму душ, — сказал Пран, начиная высвобождаться из тепла Пата. — У тебя есть чистое полотенце? — Да, на днях Па положила в шкаф новое. — А почему твоя сестра стирает тебе белье? — А, ну что ж… Я хотел, чтобы у неё был предлог прийти, — признался Пат. — Но также я ненавижу стирку. — Знаешь, ты мог бы просто пригласить её в гости. — Иногда действительно очевидно, что ты единственный ребенок в семье. Пран невольно фыркнул, наконец слезая с кровати и направляясь к шкафу. Лента отвращения скрутилась вокруг его живота при ощущении того, что все телесные жидкости начали высыхать на его коже, и теперь, когда он встал, ему отчаянно захотелось помыться как можно скорее. — Вообще-то, оно может быть спрятано за какими-нибудь вещами, — внезапно сказал Пат. Пран оглянулся и увидел, как он скатывается с кровати. — Ты зайди, и я принесу его тебе. — О, хорошо, — ответил Пран, радуясь, что есть причина пойти в душ немного раньше. Только после того, как он уже вошёл в воду, он понял, что Пат, вероятно, собирается присоединиться к нему. Как он и предсказывал, Пат последовал за ним через несколько минут и повесил новое полотенце рядом со старым. Пран улыбнулся про себя, когда понял, что это была тематика One Piece. — Найдётся место ещё для одного? — спросил Пат с дерзкой улыбкой, и Пран закатил глаза, но отошёл в сторону. Он поднял бутылку «три в одном», когда Пат встал под струю. — Это действительно всё, что у тебя есть? — Он делает всё! — защищаясь, ответил Пат, забирая у него флакон, наливая щедрую порцию себе на ладонь и агрессивно растирая месиво на груди. — Я гарантирую тебе, что это не так. — Так написано на бутылке! Гель для душа, шампунь и кондиционер! — О, и как чувствуют себя твои волосы после его использования? Ммм? Мягкие? Шелковистые? — Это просто мой тип волос. Это очень износостойкий материал. — Износостойкий? — Пран ответил недоверчивым смехом. — Ничего подобного. — Да, именно так! — Пат рассмеялся в ответ. — Ты идиот. — Эй! — Перестань занимать душ, чтобы я мог ополоснуть волосы. Пат отступил в сторону, отодвигая Прана к стене. — Я не в душе, — весело заявил он, прижимаясь спиной к груди Прана. Пран толкнул его в плечо, когда Пат рассмеялся, сам пытаясь сдержать смех. В его руках почти не осталось силы, но Пат всё равно позволил оттолкнуть себя. Пран встал под воду, смыл с волос ужасную смесь «три в одном», и подошёл к полотенцам. — Я выйду первым, — сказал он Пату, обматывая полотенце вокруг талии, планируя закончить сушку в менее влажном помещении. — Подожди! Давай пойдём вместе, — потребовал Пат, внезапно быстро ополаскиваясь. Пран подозрительно нахмурился. — Зачем? — Просто так, — Пат ухмыльнулся в ответ, что было настолько очевидной ложью, что Пран даже не понял, зачем ему это понадобилось. Пат не дал ему времени на расспросы, потому что он уже выскочил из душа и схватил полотенце с вешалки. — Ладно, пойдём. Он казался почти взволнованным, и это мгновенно насторожило Прана, особенно когда Пат жестом велел ему идти первым. — После тебя, — сказал Пран, наполовину ожидая, что в ту же минуту, как он откроет дверь, на него выльется ведро с чем-то таким, что только и ждёт, чтобы вылиться на него. Пат закатил глаза, очевидно, заметив его подозрения. — Хорошо, — сказал он и вышел в спальню. Значит, никаких вëдер… Пран осторожно последовал за ним, шаря глазами по сторонам в поисках какого-нибудь трюка, который Пат пытался сыграть с ним, и именно так он заметил большой предмет, лежавший на кровати Пата. Он моргнул и посмотрел снова. — Это что?.. — Пран был уже в другом конце комнаты, прежде чем он успел подумать об этом, его руки потянулись к сумке с яркими граффити. — Это твоя гитара, — подтвердил Пат с широкой улыбкой на лице, когда Пран оглянулся на него. — Её не съели термиты. — Срань господня! Ты сохранил её для меня? Пран достал гитару почти в оцепенении, садясь на кровать и баюкая инструмент в руках. — Музыкальную комнату убирали, — ответил Пат, присаживаясь на кровать рядом с ним. — Я пробовал продать её онлайн, но никому это не было интересно. Она занимает много места в моей комнате, так что тебе следует забрать её обратно. Пран наконец оторвал взгляд от гитары, посмотрел на Пата и без тени сомнения понял, что тот лжёт. По крайней мере, о попытке продать её. Это была хорошая гитара, и Пат почти наверняка оценил бы её значительно ниже той цены, которую она стоила. Кто-нибудь бы купил. Он ухмыльнулся, попытавшись взять себя в руки. — Спасибо. Он позволил своим пальцам пробежаться по старому знакомому лаку и вдоль грифа, осторожно потянув за подозрительно блестящие струны и с изумлением прислушиваясь к тëплому тону, с которым они вибрировали. Новые струны. Он покрутил стержни настройки, гадая, пробовал ли Пат играть на ней, пытался ли сам научиться играть на гитаре Прана. От этой мысли по всему его телу разлилось тепло. Даже не задумываясь, его пальцы пробежались по экспериментальным вступительным аккордам песни, которую он пытался написать. Даже со струнами этой гитары было приятнее обращаться, чем с гитарой Вая. У него уже несколько дней были волдыри на кончиках пальцев после того, как он впервые попробовал использовать вишнëво-красное чудовище Вая, и даже сейчас казалось, что они каждый раз пытаются вонзиться в кожу. Ему всё равно пришлось бы использовать на сцене другую гитару, но если бы он мог попрактиковаться с этой… Эта мысль привела его в чувство, и он печально улыбнулся, поняв, что ему больше не нужно беспокоиться о том, чтобы играть на гитаре на сцене. — Я думаю, что музыкального конкурса для нас всё же не будет, да? — Он вздохнул, глядя на Пата. — Эй, никогда не говори «никогда». Возможно, они простили бы нас к концу года! — Я сомневаюсь в этом. Я даже не знаю, построим ли мы эту автобусную остановку. — Конечно, мы так и сделаем. Наша презентация будет потрясающей; компания будет швырять в нас деньгами. Пран рассмеялся, когда Пат провёл рукой по ладони, как будто сыпал деньги дождём в сторону Прана. — А если они этого не сделают, мы найдём какой-нибудь другой способ. — Кто это «мы», а? Они даже не твои друзья. — Нет, но это из-за моих друзей. — Тогда это они должны помогать! — Я мог бы сказать то же самое о тебе, — возразил Пат. — Я думаю, мы не такие уж и разные, да? Это заявление заставило Прана замолчать, на его губах без разрешения появилась улыбка. Он держал гитару в руках, всё ещё не в силах поверить, что она настоящая, и играл гаммы просто потому, что мог. Он мгновенно перенёсся обратно в свою школьную спальню, где впервые разучивал аккорды и придавал своим пальцам правильные формы. Когда он поднял глаза, Пат с мягкой улыбкой наблюдал за его бренчанием. Сердце Прана пропустило удар. Часть его хотела знать, что это значит, хотела разобрать каждую потенциальную мысль, стоящую за этим, хотела сыграть в ту старую игру в угадайку: мы друзья или мы… Что-то ещё, что-то новое, что-то большее? Но та игра причиняла боль, а Пран не хотел причинять себе боль прямо сейчас. Он просто хотел быть счастливым. Он перестал играть, и Пат поднял на него глаза. Казалось, он гордился собой, самодовольная улыбка доходила до самых его глаз. Пран представил, как целует его, наклоняясь на небольшом расстоянии между ними, наклоняя голову и поворачиваясь именно так, просовывая свой нос мимо носа Пата и прижимаясь к мягкой линии его губ. Это было бы смещено от центра, а Пран находился бы под углом, так что он мог бы охватить весь рот Пата, но также и ямку чуть выше него и немного его подбородка. Волоски будут слегка покалывать, потому что Пат не брился, но Пран не будет возражать; ему это даже понравится. Он не представлял себе, что будет потом. Он не мучил себя вопросами «что, если». Он просто представил себе этот поцелуй и улыбнулся. Затем он неохотно положил гитару обратно в сумку. — Нам нужно готовиться ко сну. — Ещё не так поздно, — возразил Пат, удивлённо глядя на него. — Сейчас уже одиннадцать, и твои перерывы на волну всегда короче за ночь. Вероятно, это начнётся в семь. Пат скорчил гримасу и его лицо быстро превратилось в дерзкую ухмылку. — Всё в порядке, ты можешь просто начать, пока я сплю. Я бы предпочёл лишний раз вздремнуть. Он подмигнул, нетерпеливо наблюдая за лицом Прана, как будто ожидая, что тот смутится, поэтому Пран намеренно изобразил на лице равнодушие. Пат придумал ещё кое-что, если он думал, что этого будет достаточно, чтобы выбить Прана из игры. — О, значит, я должен просыпаться рано, даже если мы не будем ложиться допоздна? — Как будто ты всё равно этого не сделал бы, — поддразнил Пат. — Я не всегда так делаю. — Конечно, — ответил Пат, выглядя неуверенным, а затем усмехнулся. — Вот что я тебе скажу, если я проснусь раньше тебя, то вместо этого позволю тебе проспать всё это. Пран игриво прищурился, глядя на него. — Засунь что-нибудь мне в задницу, пока я сплю, и ты покинешь эту комнату через окно. Пат расхохотался, очевидно, застигнутый врасплох. Однако он быстро пришёл в себя и наклонился к нему, шевеля бровями. — А что, если я засуну что-нибудь твоё себе в задницу? — Что случилось с прелюдией, а? — О, прости, я и забыл, что ты любишь двигаться медленно. — Кажется, я припоминаю, что тебе тоже понравилось делать это медленно. Пат ухмыльнулся почти глупо. — Да, это было довольно горячо. Буря бабочек запорхала у него в животе, и самодовольная гордость поселилась в сознании Прана, что, он был почти уверен, отразилось и на его улыбке. — Всё ещё не могу поверить, что ты оставил ту дверь незапертой. — Я отвлёкся! — возразил Пат. — Кроме того, ты тоже не проверил! Спор продолжался гораздо дольше, чем следовало, и к тому времени, когда он перешёл в смех, Пран почти забыл, как будет больно, когда всё закончится. Почти. *** Пран проснулся, лёжа по диагонали на боку с локтëм в грудной клетке и ступнëй в икре, из-за чего его ноги чуть не сваливались с кровати. Он улыбнулся. В нос ударил аромат древесного дыма и специй, тёплый и нежный, как дым благовоний, вьющийся в воздухе после того, как палочка догорела. Он сунул руку под подушку и повернул голову, чтобы получше рассмотреть другого обитателя кровати. Пат снова занял место у окна, но он, очевидно, вторгся туда ночью, потому что был почти посередине. Он лежал на животе, лицом к Прану, а Нонг’Нао был зажат подмышкой, которая впивалась в грудь Прана. Должно быть, он согрелся за ночь, потому что сбросил с себя большую часть одеяла, а его конечности были широко раскинуты, как будто он пытался впустить между ними как можно больше воздуха. Пран тихо фыркнул, заметив небольшое пятнышко слюны около его рта. Это было довольно отвратительно. Его напугало то, как сильно он скучал по этому вчера утром. Просыпаться с запахом Пата на простынях и рукой, протянутой к человеку, которого рядом не было, было уникальным видом агонии. Он думал, что был готов к этому, но реальность вонзилась в него больнее, чем он себе представлял, как кинжал в свежую рану. Он отвернулся, перекатился на спину, хотя едва умещался на краю кровати, и вздохнул, глядя в потолок. Он склонил голову набок и посмотрел прямо на свою гитару, всё ещё лежавшую в футляре на низком столике, куда они положили её прошлой ночью. Тепло разлилось по его телу при виде этого, светясь радостью, удивлением и, что самое опасное, надеждой. Прошлой ночью он не дал этому названия, умолчал о названии, чтобы хоть на одну ночь насладиться этим чувством, не опасаясь его последствий. Однако он не мог убегать от этого вечно. Сейчас оно текло через него ярче, чем когда-либо, даже ярче, чем в старших классах, когда он истекал от него кровью. Пран был уверен, что если бы кто-нибудь порезал его сейчас, кровь в его жилах соперничала бы с солнцем. И он не знал, как это остановить. Меньше всего потому, что он этого не хотел. На столе рядом с ним запищал будильник, и Пран подпрыгнул, посмотрев на него. Звук был громкий и противный, и Пран как раз собирался протянуть руку, чтобы выключить его, когда внезапно позади него послышался звук движения. Рука Пата взметнулась над ним, отточенно ударив по кнопке повтора, и лениво опустилась на грудь Прана. Пран почти повернулся к нему, но потом вспомнил, как они шутили прошлой ночью о том, кто проснётся первым. Теперь, когда Пат был в сознании, Пран почувствовал нотку приглашения, означавшую, что его волна началась, и ему было любопытно посмотреть, что сделает Пат. Он позволил своим глазам закрыться, хотя и пытался не улыбнуться при мысли о том, что «вернуться ко сну» было наиболее вероятным вариантом. На мгновение показалось, что именно это Пат и собирался сделать, но затем рядом с ним раздалось тихое шарканье, и пальцы Пата вцепились в футболку, которую Пран позаимствовал прошлой ночью. — Пран? — Пат что-то тихо пробормотал, слегка растягивая слова ото сна. Пран продолжал ровно дышать, позволив своим губам приоткрыться ровно настолько, чтобы выглядеть расслабленными. Снова послышался шорох. — Ты ведь на самом деле не спишь, правда? Голос Пата определённо звучал ближе, чем раньше, но Пран никак не отреагировал, держа своё тело так неподвижно, как только мог, дыша размеренно, но не слишком глубоко. Рука Пата погладила его по боку. — Да ладно, Пран, мы оба знаем, что ты притворяешься, — в его голосе слышалось веселье, но в то же время и вопрос, как будто он не был уверен на сто процентов. — Если только?.. Может быть, ты надеешься, что я что-нибудь с тобой сделаю? Пран подавил желание сглотнуть от поддразнивания. Пат что-то промычал, его тон повысился, а затем рука на груди Прана начала двигаться вниз. Дым от костра и приглашение начали подниматься, и Пран почувствовал, как его тело начало реагировать, когда рука Пата скользнула по его животу. — Что мне следует делать, а? — он добрался до того места, где футболка была задрана с одной стороны, и теперь потирал пальцами обнажëнную кожу прямо над боксерами Прана. Пран даже не осмелился стиснуть зубы, опасаясь, что Пат это увидит. Затем рука Пата снова задвигалась, и кровь прилила прямо к члену Прана, когда они скользнули под пояс. Затем они остановились, пальцы оказались прямо над его лобковыми волосами. Только упрямство удерживало Прана от того, чтобы запихнуть их внутрь до упора. Теперь он был полностью возбуждëн, головка его члена прижималась к хлопку нижнего белья, и ему так сильно хотелось ощутить тепло руки Пата, обнимавшей его, что он почти мог это чувствовать. Но Пат ему этого не дал. Его пальцы оторвались, а затем прочертили дорожку по тазовой кости Прана и спустились к его бедру. Внезапно одеяло было спущено с его ног. Пран был почти уверен, что Пат отбросил его ногой, потому что его пальцы всё ещё были на ноге Прана, описывая круги по внутренней стороне бедра. Он раздвинул ноги, когда перекатился на спину, и Пат воспользовался этим сейчас, сдвинув его боксеры в сторону, чтобы дотянуться до большего количества кожи. — Посмотри, какой ты твёрдый, — Пат почти ворковал, и Прану хотелось корчиться от этого звука. — Ты же не можешь на самом деле ожидать, что я поверю, что ты проспишь это, Паракул. Звук его имени, произнесëнный вполголоса, в то время как рука Пата находилась в миллиметрах от его члена, сотворил нечто очень интересное с внутренностями Прана. Пат ущипнул кожу под его пальцами, и Пран не смог сдержать вырвавшийся у него вздох. Пат торжествующе хихикнул. — Я знал, что ты не спишь. Глаза Прана приоткрылись, чтобы впиться в него взглядом. — Значит, ты не смог придумать ничего лучшего, чем ущипнуть меня? — Ну, я мог бы придумать ещё кое-что, — Пат ухмыльнулся ему сверху вниз, остро и порочно, подперев голову рукой. Его пальцы снова играли между ног Прана, и он повернулся, чтобы посмотреть на них, скользнул ими вверх по свободной штанине боксёров Прана. Пран резко вдохнул, когда рука Пат наконец добрался туда, куда он хотел. Дыхание Прана уже начало становиться тяжелее, просто от тепла руки Пата на его члене, грубого прикосновения, когда он поглаживал его, и запаха древесного дыма и приглашения, витающего в его сознании. Ухмылка Пата стала немного самодовольной, а его глаза, казалось, впитывали каждую реакцию, как будто Пран был увлекательной головоломкой, которую он был полон решимости разгадать. Внимание бурлило в жилах Прана, и он хотел подыграть этому, хотел устроить Пату лучшее шоу, которое у него когда-либо было, но он не мог отделаться от рациональной части своего разума, говорившей ему, что времени недостаточно. Он прижал свою руку к руке Пата через боксеры, двигая бёдра навстречу их обоим, и из него вырвался стон. Его поразило, как легко он мог делать это сейчас, вспоминая начало, когда каждый издаваемый им звук казался громким и смущающим, как он кусал губы и сжимал кулаки, чтобы сдержаться. Сейчас ему было приятно это делать, сигнализируя о том удовольствии, которое он испытывал, о том, что Пат помогал ему чувствовать. Пату, казалось, это тоже понравилось, его глаза немного расфокусировались, когда он перевёл взгляд на рот Прана. Пат прикусил губу, и это стало последней каплей для Прана. Он отпустил руку Пата, чтобы притянуть его к себе для поцелуя. Пат был застигнут врасплох, но ему потребовалась всего секунда, и он жадно ответил на поцелуй, между ними клубился древесный дым и пряности. Они всё ещё были не такими сильными, и Пран задался вопросом, было ли это из-за того, что жар у Пата начал спадать, или он был на ранней стадии своей волны. Это не помешало Пату соединить их ноги вместе, вытащив руку из боксеров Прана, схватить его за затылок и засунуть свой язык ему в рот, как будто пытался сделать предложение. Он, не теряя времени, воспользовался бедром Прана, потëрся о него своим членом, застонал, схватил и поцеловал. Пран инстинктивно перекатился к нему, зажимая ногу Пата между своих ног и двигаясь в его ритме, трение вызывало небольшие волны удовольствия. Он сжал волосы Пата в кулак только чтобы услышать его стон, а затем скользнул рукой сзади под его боксеры, прижимая пальцы к его ягодицам, чтобы почувствовать, какой он влажный. Смазки было немного, но как только Пран начал тереть вход, наружу хлынуло ещё больше. Пат ободряюще замурлыкал, перенося свой вес так, чтобы он опирался спиной на палец Прана, а не на его бедро, и Пран понял, что это было требование. Он окунул в него кончик среднего пальца, вытащил и проделал это снова, дразня тело Пата, заставляя его выделять больше жидкости, пока она не стала легко стекать. — Праааан, перестань быть придурком, — заскулил Пат, оторвавшись от поцелуя. Пран усмехнулся. — Я просто помогаю делу, — ответил он и вошёл пальцем так глубоко, как только мог. Этого было недостаточно, чтобы удовлетворить Пата. — Ещё, — потребовал он. Пран медленно просунул внутрь ещё два пальца, наблюдая за лицом Пата, когда он раскрывался вокруг них. У Пата определённо была ранняя волна, с бóльшим сопротивлением, чем обычно, но Пат, казалось, совсем не возражал. Его веки затрепетали, когда он сделал короткий, тяжёлый вдох, и Прану захотелось разорвать его на части. Пат откинулся на его пальцах, бесстыдно постанывая, когда он взял то, что хотел, его глаза были закрыты, как будто он терялся в ощущениях. Пран не мог не двигаться вместе с ним, его член упирался в твёрдое бедро Пата, когда они качались и задыхались вместе, аромат древесного дыма и специй был густым и начинал окрашиваться ярче с ноткой приглашения. Пат был всё ещё крепче, чем обычно, как и в то первое утро, и Прану до боли хотелось ощутить его вокруг своего члена. — Как думаешь, ты готов? — пробормотал он, стараясь, чтобы в его голосе не слышалось отчаянного желания. Глаза Пата распахнулись, и он лукаво улыбнулся. — Готов к чему? — пробормотал он в ответ, почти с вызовом. Было ясно, что он точно знал, о чем спрашивал Пран; он просто хотел, чтобы тот это сказал. Что ж, Пран никогда не знал, как отступить от вызова, когда в дело был вовлечён Пат. Он стиснул зубы и улыбнулся в ответ упрямо и воинственно. — Почему бы тебе мне не сказать? — Слишком смущëн, чтобы сказать это? — Может быть, я просто хочу, чтобы ты признался, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, — Пран ухмыльнулся и вытащил пальцы из задницы Пата, проводя влажными пальцами по его щëлке, просто чтобы подразнить. Пат свирепо посмотрел на него и ухмыльнулся. — Я? Ты так сильно хочешь трахнуть меня, что это выставляет тебя идиотом. Пран рассмеялся. — Это твоя попытка пошлых разговоров? — Думаешь, ты мог бы сделать лучше? — Пат широко ухмыльнулся, его рука скользнула сзади под боксеры Прана, чтобы прижать его к своей ноге. Пран прикусил внутреннюю сторону своей щеки, возбуждение от провокации захлестнуло его, и он погрузил два пальца до упора в задницу Пата, заставив его застонать. — Ты такой тугой, но тебе всё равно это нравится, не так ли? — Пран засунул внутрь третий палец, а затем, просто чтобы доказать свою правоту, четвёртый. Пат ахнул, его глаза на секунду закрылись, и потом открылись, чтобы пронзить Прана тёмным взглядом. — Да, — признался Пат, и это слово вырвалось у него так, словно он не мог его удержать. Пран почувствовал, как это пронзило его, как электрический разряд, вдыхая столько древесного дыма и желания, что он почувствовал себя пьяным от этого. — Я хочу… Я хочу… — Чего ты хочешь, Пат? Хочешь, я растяну тебя пошире? Трахать тебя, пока ты не разинешь рот? — Блядь, да, — проныл Пат, снова надавливая на пальцы Прана и пытаясь снять с него боксеры, хотя он всё ещё лежал на них. — Давай уже. Пран вытащил пальцы из его задницы и перекатился на спину, вытирая их о его же боксеры. — Хм, не-а. — Прааааан! — Мне пришлось сделать всю работу прошлой ночью, — он приподнялся, чтобы спустить трусы, затем свернулся калачиком, чтобы стянуть их до конца, и снова посмотрел на Пата. — Теперь твоя очередь. Уголки рта Пата приподнялись, а брови подпрыгнули. — Отлично, — заявил он и стянул с себя боксеры. Затем Пран усадил его, голого и возбужденного, к себе на колени, руки Прана скользнули по его талии, прежде чем он наклонился, чтобы взять коробку с презервативами на прикроватном столике. Пат тяжело опустился обратно на бёдра Прана и помахал пакетиком в его руке. — Последний, — сказал он с усмешкой, открывая его. — У меня ещё есть, — ответил Пран. — Я знаю, — Пат ухмыльнулся, ущипнул кончик и быстро раскатал его по члену Прана. — Держишь их в своей сумке там, где кто-нибудь может увидеть. Как будто ты хочешь, чтобы люди знали о нас. Слово «мы» вспыхнуло в голове Прана, как маяк, и у него едва хватило секунды, чтобы осмыслить это, прежде чем Пат приподнялся и снова опустился на член Прана. У Прана внезапно весь воздух вышел из лёгких, его пальцы сжались на коже Пата, когда он был поглощëн его тугим, влажным теплом. Пат ухмыльнулся, положив руки на грудь Прана, и начал двигаться — долгий, медленный подъëм, за которым последовал такой же долгий, медленный спуск, как будто он приспосабливался к тому, как Пран растягивает его изнутри. Он прикусил губу, когда полностью наполнил себя. Пран был очарован его видом — мышцы на его ногах напряглись, член покраснел и потëк, глаза полуприкрылись, когда ощущения пробежали по его телу. Каждый дюйм его тела был на виду, и Пран впитывал его, запах древесного дыма и возбуждения затопил его разум, когда удовольствие исходило от его члена. Он не мог себе представить, что когда-нибудь забудет, как выглядел Пат в этот момент; даже если все остальные воспоминания будут стëрты из его памяти, это никогда не уйдёт. Всей планете Земля нечем было сравниться с ним. — Нравится то, что ты видишь? — спросил Пат, задыхаясь, поддразнивая, с улыбкой на красных приоткрытых губах. Для Прана было бы так легко сказать «да». — А ты знаешь? Улыбка Пата стала шире, и он окинул взглядом тело Прана. Остановившись на полпути, он засунул руки в позаимствованную футболку и задрал её вверх, пока не осталось скрытым ничего, кроме плеч и ключиц. — Так-то лучше, — заявил Пат. Сердце Прана остановилось. Руки Пата прижались к его коже, а затем он снова задвигался, у Прана перехватило дыхание, когда он сменил темп, короткий, быстрый и неумолимый, его задница сжимала член Прана, как тиски. Пат впился пальцами в живот Прана, а затем поднял руки к его грудным мышцам, слегка сжимая, и застонал. Его голова откинулась назад почти восторженно, и Пран больше не мог сдерживаться. Его бёдра пришли в движение, поднимаясь навстречу каждому падению, и Пран наблюдал, очарованный этим зрелищем и потерявшийся в буре удовольствия. Древесный дым и пряности пропитали воздух, его лёгкие, его разум, пока Пат стонал и задыхался над ним, пот блестел на его медовой коже. Пран был ошеломлëн водоворотом ощущений, швартовы его разума напрягались и изнашивались, когда его подбрасывало и било волнами. Пат снова посмотрел на него сверху вниз, его глаза опасно потемнели, и швартовы оборвались. Пран потащил его за собой в глубину, хватая руками за спину, плечи, волосы, поднимаясь ему навстречу в неистовом поцелуе. Пат издавал отчаянные звуки, сбиваясь с ритма, но он целовал в ответ так же жестоко, прижимая свой член к животу Прана, в то время как его руки оставили грудь Прана и зарылись в его волосы. Он почти мгновенно приспособился, бёдра перешли от подпрыгивания к перекатыванию. Пран поставил ноги на кровать, чтобы иметь лучший угол для удара по телу Пата, хватаясь за любую его часть, до которой мог дотянуться, утопая в древесном дыму и удовольствии. Он чувствовал, что стремительно приближается к оргазму, и какая-то безумная, упрямая часть его взбунтовалась при мысли о поражении. Он оторвался от губ Пата, наклонился, чтобы запечатлеть небрежный поцелуй чуть ниже его уха, а затем позволил словам вырваться из себя. — Ты такой приятный на ощупь, Пат, такой тугой, такой влажный. Я хочу чувствовать, как ты кончаешь, пока я трахаю тебя, чувствовать, как ты сжимаешься вокруг моего члена. — Блядь, — простонал Пат и уткнулся лицом в горло Прана, посасывая так сильно, что должен был остаться след. У Прана даже не было времени беспокоиться. Удовольствие пронзило прямо его член, и его унесло течением. Оргазм охватил всё его тело, и все, что он мог делать, это держаться за Пата и пережидать его, прижимаясь щекой к волосам Пата и издавая стоны. Пат застонал ему в шею, а затем он прикусил её, заставив Прана вскрикнуть от удивления. Жидкость хлынула между ними, скапливаясь и размазываясь по животу Прана, пока Пат раскачивался от толчков. Он выпустил захваченную кожу изо рта, как только перестал дрожать, подняв голову и посмотрев на Прана широко раскрытыми глазами. — Бля! Извини. — Это… Это было не так уж страшно. Я был просто удивлён, — сказал Пран, потирая рукой влажное, нежное место. Затем он хлопнул Пата по плечу. — Но ты оставил ещё один засос, придурок. — Ты играл нечестно, — заскулил Пат в ответ, а затем ухмыльнулся. — Но я всё равно победил. Пран попытался беспечно закатить глаза и сохранить свой голос беззаботным, когда он украл реплику Пата из прошлой ночи. — Когда ты соревнуешься со мной, ты относишься к этому так серьёзно. — Это потому, что мне нравится видеть твое лицо, — ответил Пат, на его губах заплясала улыбка, и та буря бабочек, которую мог вызвать только он, вернулась с удвоенной силой. Пат наклонился вперёд, и Пран в полубезумии подумал, не собирается ли Пат поцеловать его. — Когда ты проигрываешь! Пран уставился на него, страдая как от удара хлыстом. Пат выбрал этот момент, чтобы отодвинуться в сторону, лёжа наполовину на кровати, наполовину на Пране, оторвав голову от подушки, чтобы смотреть на него сверху вниз. — И когда ты кончаешь, — продолжил Пат. — Ты так выглядишь! Он сморщил лицо, как рассерженный малыш. — Такой горячий. Пран почувствовал, как его щёки вспыхнули от смущения, когда он ответил. — О, как будто ты выглядишь намного лучше? Ты выглядишь как рыба с разинутым ртом! — Эй! — воскликнул Пат, нахмурившись, но потом рассмеялся. Он опустил голову, и его лоб прижался к волосам Прана сбоку. Буря бабочек кружилась, вздымалась и кружилась. — Ладно, да, наверное, так и есть. Блять, это был хороший способ начать день, да? Пран негромко рассмеялся в знак согласия, затем вздрогнул, когда Пат внезапно ущипнул его за один из сосков. — Эй! Пат хихикнул, вместо этого прижимая к нему ладонь и разминая мышцу. — Ты такой мягкий. Пран неловко оттолкнул его руку. — Да, но не все из нас хотят проводить каждый день в спортзале. — Нет, это хорошо, — возразил Пат. — Мне нравится, что мы разные, а тебе? Кто захочет спать сам с собой? «Никто другой так об этом не думает», — хотела сказать слегка истеричная часть мозга Прана, но остальная его часть была слишком занята первыми двумя частями заявления Пата. Как и его сердце, которое внезапно заколотилось у него под рёбрами. Пат, очевидно, воспринял его молчание как согласие, потому что притянул руку Прана к своей груди, прижимая её к твёрдым мышцам. — Видишь, тебе это нравится, не так ли? — Пат отпустил его руку и снова прижал пальцы к груди Прана. — И мне это нравится. Это мило. Точно такие же, как эти. Пат ткнул Прана в щёку, прямо туда, где должна была быть ямочка у Прана. — Если бы у меня были ямочки, как у тебя, был бы я таким же милым, как ты? Бешено колотящееся сердце Прана было у него во рту, и эта искра надежды разгоралась в лесные пожары по всему его разуму, неконтролируемые и необузданные. — Пат… Это слово вырвалось у него почти не задумываясь. Пат поднял голову, как будто собирался ответить ему, но затем его глаза заметили что-то по другую сторону кровати и расширились. — Блядь! Пран повернул шею, чтобы увидеть, на что он смотрит, его глаза инстинктивно метнулись к двери, когда его охватил страх, но там никого не было. — Что? — Уже десять минут девятого! — Подожди! Что? — Взгляд Прана метнулся к будильнику на столе Пата. — Что за хрень? Твой будильник сработал не так давно! — Будильник установлен на без четверти восемь, так что это было почти полчаса назад. — Бля, Паааааат! Кто ставит будильник на без четверти восемь, когда у тебя занятия в девять? — Без четверти восемь — уйма времени! Я выхожу не раньше двадцати минут девятого! Пран даже не соизволил дать на это ответ. Он толкнул Пата в грудь. — Отвали от меня, придурок, мне нужно домой, чтобы принять душ. — Просто прими его здесь. — Мне нужна моя форма и все мои книги тоже! — Хорошее замечание, — ответил Пат с гримасой, откатываясь в сторону. Пран приподнялся и схватил свои боксеры, быстро натянув их, а затем и брюки. Он встал, чтобы взять свой телефон и ключ от комнаты со стола Пата, а затем повернулся обратно к столу в центре комнаты, где лежала его гитара. Он поднял её и перекинул ремень через спину, пока Пат скатывался с кровати и потягивался. — Спасибо. Слова были мягкими и чересчур искренними. Прану захотелось проглотить их обратно в рот и одновременно добавить ещё. Он покачал гитару на плече, чтобы было более очевидно, о чем он говорит, и Пат пожал плечами, приподняв уголок рта. — Я же говорил тебе, она просто занимала место. — Хм, — ответил Пран, не в силах скрыть недоверие в своём тоне. Пат ухмыльнулся в ответ, и Пран не знал, что делать с тем фактом, что он не пытался защищаться, очевидно, довольный тем, что Пран ему не верит. Он отогнал это знание подальше, напомнив себе, что опаздывает. — Хорошо, я ухожу. — Увидимся после обеда. Эта мысль наполнила Прана теплом, и он кивнул с лёгкой улыбкой на губах. — Увидимся позже. Он вышел из комнаты Пата и направился в свою собственную. Он бросил гитару поверх листовки, всё ещё лежавшей на кухонном столе, и прямиком направился в душ, чтобы смыть грязь, которая высыхала и шелушилась у него на животе. Это был самый быстрый душ в его жизни. После этого он оделся в свою форму, постоянно поглядывая на прикроватные часы, которые показывали 8:20. Он действительно ненавидел торопиться по утрам. Одевшись, он схватил консилер, который купил, чтобы скрывать прыщи, но он быстро заканчивался, потому что ему так сильно нужно было скрывать синяки, которые Пат продолжал оставлять у него на шее. Он поспешно замазал новые. Он запихнул книги, необходимые ему для занятий, в сумку, даже не потрудившись достать вчерашние, сунул ноги в ботинки и выбежал обратно за дверь. Он не осмеливался посмотреть в зеркало, наполовину страшась того, что увидит. Пат ждал его с другой стороны, прислонившись к стене и выглядя раздражающе привлекательным для человека, который двадцать минут назад встал с постели. — Привет. — Почему ты ждёшь здесь? — Вот, — Пат протянул ему упаковку соевого молока. — У тебя не было времени что-нибудь съесть, верно? Пран удивлённо уставился на него и медленно взял молоко. — Хорошего урока, — жизнерадостно пожелал ему Пат и оттолкнулся от стены. — Кстати, у тебя пуговицы неровно застёгнуты. Пран опустил взгляд и мысленно выругался, поняв, что Пат не просто издевается над ним. Он нетерпеливо сунул коробку под мышку, решая проблему, и свирепо посмотрел на беззаботную спину Пата, направлявшегося к лестнице. Застегнув пуговицы, он посмотрел на соевое молоко и понял, что даже не сказал «спасибо». Он сделал мысленную пометку по дороге домой прихватить два чая со льдом и молоком, чтобы предложить их в качестве благодарности. Возможно, он и не сможет поблагодарить Пата за его гитару, но он мог бы, по крайней мере, заплатить ему за завтрак. Он воткнул соломинку в крышку и сделал большой глоток, одновременно доставая из кармана наушники. Его пальцы сомкнулись вокруг воздуха. — Вот блядь! — Пран развернулся обратно к своей двери, в отчаянии вставил ключ обратно в замок и вбежал обратно, чтобы взять свои забытые наушники со столика рядом с кроватью. *** Он не опоздал на занятия, но он опоздал на обычную утреннюю встречу со своими друзьями, написав на ходу сообщение, что им придется встретиться в лекционном зале. Он, конечно, был не первым человеком в группе, который опоздал. На самом деле, для Луиса это было практически еженедельным событием, но Пран сделал это впервые, так что ему также пришлось терпеть их поддразнивания по поводу того, что его «тайный любовник» не дает ему спать допоздна. — На самом деле, он не давал мне покоя этим утром, — наконец огрызнулся он, и трепет честности пронзил его, когда остальные засмеялись и «охнули». Занятия начались сразу после этого, и это отвлекло их от него на несколько часов. Однако во время обеда атака возобновилась, когда Сэйф притворился удивлëнным тем, что Пран присоединился к ним вместо того, чтобы сбежать к своей тайной возлюбленной. Количество намёков, которые группе удалось придумать на тему «еды» и «чувства голода» в течение следующих трёх минут после этой шутки, было бы впечатляющим, если бы это не было так отчаянно неловко. Пран переносил всё это с закатыванием глаз и притворной беспечностью, всё время проклиная себя за то, что вообще открыл рот тем утром. Он написал Пату сообщение, когда покидал группу, чтобы отправиться домой. [пор.пран: ] Только что закончил обедать, на обратном пути. [просто друг: ] У меня только что закончились занятия, пойду захвачу еды. Буду примерно через час. Сообщение пришло как раз в тот момент, когда Пран собирался встать в очередь за чаем со льдом, и он выругал себя за то, что забыл, что у них разное расписание. Он отошёл от очереди, в его голове формировался другой план. Он вернулся домой почти через час, отягощëнный пакетами с покупками. Не успел он убрать их, как раздался стук в дверь, и когда Пран распахнул её, он не удивился, обнаружив Пата, ожидающего в коридоре. Пат даже не стал дожидаться приглашения, влетев в комнату с жизнерадостным «Привет, сосед.» — На самом деле я не приглашал тебя войти, — беззлобно упрекнул его Пран. — Что? Мы собирались планировать презентацию в коридоре? Пран закатил глаза. — Кто-то действительно должен научить тебя хорошим манерам. — Кто-то должен научить тебя расслабляться, — ответил Пат, но сказал это с усмешкой, чтобы показать, что он поддразнивает. Он сел за стол Прана, придвинув к себе его альбом для рисования. — Ты ещё ничего не сделал? — спросил он, взглянув на пустую страницу с аккуратно подчëркнутыми вверху словами «Проект автобусной остановки». — Ты что, ничего не можешь сделать без меня? — Я только начал. Мне нужно было сходить за продуктами, — сообщил ему Пран, когда он снова сел на своё место и выхватил у него альбом. Пат, казалось, не слишком переживал из-за своей потери, глядя на Прана с неподдельным интересом. — О? Ты готовишь сегодня вечером? Пран подавил желание самодовольно ухмыльнуться. — Да. Однако здесь нет протеиновых коктейлей или куриной грудки без кожи, так что ничего интересного для тебя нет. — Эй, протеиновые коктейли и куриные грудки полезны. — Я не говорил, что это не так. — Разве ты не хочешь, чтобы я был здоров? Я думал, тебе нравится это телосложение. — Пат пошевелил бровями, неприятно разминая руки. Пран смерил его равнодушным взглядом. — Кто сказал? — Ну, сегодня утром ты этого не отрицал, — поддразнил Пат с усмешкой. — Признай это, тебе это нравится. — Если ты так отчаянно нуждаешься в комплименте, почему бы тебе не выложить свои мускулы в Instagram? Я уверен, что кому-нибудь там они понравились бы. — Если ты так отчаянно хочешь получить мои фотки, ты можешь просто сделать их в любое время. Не нужно ждать, пока я их выложу. — Зачем мне твои фотки? Мне и так приходится смотреть на тебя каждый день. — Мы оба знаем, что тебе нравится то, что ты видишь, — Пат наклонился, его брови снова поползли вверх, и Пран не смог удержаться от смеха над ним. Он точно так же наклонился вперёд, что соответствовало выражению его лица. — Разве это не так? — спросил он, опьянëнный сознанием того, что это правда. Он ухмыльнулся просто потому, что знал, что от этого ямочки на щеках стали ещё глубже. — Могу я заплатить тебе, чтобы ты был менее самоуверенным? — пошутил Пат. — Теперь крадëшь мои реплики, Напат? Пат сморщил лицо, а затем щëлкнул Прана по подбородку. — Ты никогда не платил мне, так что я могу говорить всё, что мне заблагорассудится. Пран рассмеялся и откинулся назад, качая головой. — Разве ты не пришёл сюда, чтобы помочь? Можем мы сейчас кое-что сделать или ты хочешь, чтобы тебе за это тоже заплатили? — Мои навыки и опыт всегда доступны другу бесплатно, так что, если мы друзья?.. — У меня нет денег. Тебе придётся вернуться домой. Пат комично сверкнул глазами, прежде чем выражение его лица сменилось ухмылкой. — Кто сказал, что я прошу денег? — Что тогда? — потребовал Пран, вопросительно вскинув брови, когда заметил откровенно грязный взгляд Пата. — Какую плату ты хочешь, а? Пат наклонился через стол так близко, что Пран почувствовал запах древесного дыма и специй под его маскирующим дезодорантом, и ухмыльнулся. Затем внезапно всё его поведение сменилось умоляющей гримасой. — Приготовь мне ужин. Пран фыркнул, на секунду отвернувшись, и насмешливо постучал Пата по подбородку. — А ты не боишься, что я приготовлю что-нибудь нездоровое? — Если это приготовишь ты, я не возражаю, — Пат улыбнулся, ярко и искренне, и это заставило сердце Прана подпрыгнуть в груди. — Что-нибудь за бесплатную еду, а? — возразил он, но это была слабая попытка, потому что он уже улыбался в ответ, не в силах контролировать свои губы, даже если бы захотел. — Эй, я не халявщик. Я работаю ради ужина, — заявил Пат, многозначительно постукивая пальцем по альбому для рисования. Он поднял кулак. — Итак, мы договорились? Пран посмотрел на его руку, и снова с удивлением взглянул на Пата. Он стукнул Пата по кулаку своим собственным. — Договорились. Пат просиял. *** Пран ожидал, что Пат ещё немного повозится, но он сразу перешёл к делу, просмотрев предварительный бюджет, который составил Пран, в то время как Пран сосредоточился на листовке и проверил детали конкурса на веб-сайте компании. Это не вдохновило его, и он прикусил губу, проводя кончиком карандаша по чистой странице, пытаясь представить себе что-то, что показалось бы достаточно интересным, чтобы привлечь инвестиции. Пат уловил его борьбу, слегка ухмыльнувшись. — Нет идей? Пран нахмурился, глядя на него. — Инженеры просто подписывают и утверждают проект. Ты даже не представляешь, как тяжело быть креативным. — Инженеры, может быть, и не отличаются изобретательностью, — ответил Пат, слегка сверкнув глазами, — но мы добиваемся практичности. С этими словами он внезапно встал, и Пран удивлённо посмотрел на него. Он обошёл Прана и протянул ему руку. — Давай, вставай. — Что? — Вставай, — надавил Пат, всё ещё протягивая руку, и выражение его лица ясно демонстрировало, что он не собирается двигаться, пока Пран не возьмет её. Пран позволил вытащить себя со своего места и отошёл от стола, когда Пат упëр руки в бёдра. — Ты не можешь просто сидеть и представлять это. Ты должен мыслить как человек, который действительно этим пользуется, — заявил Пат. Он махнул рукой в сторону места у чертëжного стола Прана. — Вот автобусная остановка, хорошо? — Ладно… Пат жестом указал между ними. — Мы же пара, верно? — Хм? — Пран хмыкнул, его мозг чуть не вывалился изо рта от удивления. — Только представь, — сказал Пат, в его тоне сквозило нетерпение, и он снова упëр руки в бока. — Мы пытаемся взглянуть на это с другой точки зрения. Пран проглотил свой шок, мысленно пытаясь выставить себя дураком. Его молчание было воспринято как неловкое признание того, что так оно и было. — Верно, я горячая девушка-инженер, ты горячая девушка-архитектор… — Почему мы девочки? — Девушки чаще ездят на автобусах. — Почему? — У них ножки поменьше, — Пат пошевелил двумя пальцами взад-вперëд, как будто они прогуливались. — Они не могут ходить так быстро, поэтому, скорее всего, воспользуются автобусами. — Ты только что это выдумал. — Хорошо, я не знаю почему, но девушки определённо чаще пользуются автобусами. — Я… Ладно, прекрасно. — Ладно, как я уже говорила: мы обе горячие девчонки… Пат изложил сценарий, в котором они бегут под дождём к автобусной остановке, подбегают к чертëжному столу, как это делал он, а затем надулся, когда Пран не сделал того же. — Давай, ты должен присоединиться! Пран нахмурился. Он не был уверен, почему Пат считал, что им нужно физически разыграть ситуацию вместо того, чтобы просто обсудить её. Его неподвижность заставила Пата надуть губы сильнее, на этот раз более умоляюще, его глаза стали большими и полными надежды, когда он ободряюще протянул руку. — Малыш? Битва была проиграна мгновенно. Пран последовал за ним с притворным вздохом, стараясь, чтобы его улыбка больше походила на то, что его просто забавляет нелепость Пата, чем на то, что он безнадежно очарован надутыми губками и мягким, умоляющим ласкательным именем. — Ладно, что теперь? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более ровно. Пат с неодобрительным видом упëр руки в бока. — Ух ты, какая у меня восторженная подружка. — Ух ты, какая у меня мужественная девушка, — усмехнулся в ответ Пран, слегка наклоняясь вперёд, приподняв брови и держа альбом за спиной. — О, потому что ты такая женственная. — Я мужик. — Тогда я тоже мужик! — Хммм, — Пран состроил преувеличенно задумчивое лицо. — Я думаю, что мой персонаж предпочёл бы, чтобы у него была девушка-подружка. Это как раз то, что ему нравится. Пат закатил глаза, в отчаянии выдохнув через нос, и Пран почти мог представить, как из его ноздрей вырываются клубы дыма. Затем он внезапно развернулся на каблуках и пересёк комнату, чтобы сорвать сумку Прана с вешалки. Пран в замешательстве наблюдал, как он перекидывает ремень через плечо. Он резко вздохнул носом, как будто готовился к чему-то. — Дорогоооой. Широко открытые глаза вдруг устремили умоляющий взгляд на Прана и Пат боком отбежал назад. — Я вся промокла! Идёт такой сильный дождь! Пран уставился на него в весëлом изумлении, но Пат остался верен своему образу, опустив взгляд на свою рубашку, а затем снова подняв его на Прана с выражением ужаса на лице. — Ах! Люди могут видеть сквозь мою рубашку! — он прижал руки к груди, защищая свою напускную скромность. Мысль о том, что Пат когда-либо беспокоился о том, может ли кто-то видеть сквозь его рубашку, была ещё смешнее, чем шарада, разыгрывавшаяся перед ним, и недоверие Прана переросло в искренний смех. Пат ухмыльнулся, услышав это, но затем немедленно вернулся к своей роли. — Что мне теперь делать, милый? Пран позволил втянуть себя в игру, не в силах сдержать улыбку на губах. — О, там автобусная остановка. Можем ли мы использовать её в качестве укрытия? На самом деле он не ожидал, что это сработает. Он не ожидал ничего большего, чем нескольких минут глупости и собственного горько-сладкого удовольствия играть роль Пата, а Пат — его. Однако, к его удивлению, когда Пат подбрасывал ему сценарии, его мозг реагировал решениями, выстраивая в уме план, который он лихорадочно записывал по ходу дела. Пат всё это время прыгал, переходя от ситуации к ситуации, и всё это время ухмылялся, флиртовал и жеманничал, пока в конце концов это не переросло в погоню по квартире после того, как Пран облил его сладким зелёным чаем, и Пат решил, что единственной приемлемой расплатой будет размазать его по каждому дюйму одежды Прана… Потом они плюхнулись на кровать Прана, и Пат наклонил голову, чтобы посмотреть на него тёплым взглядом, спрашивая: — Итак, я помог? Пран поднял глаза к нейтральному потолку и кивнул, пытаясь отогнать застенчивость, подступающую к горлу и неловко расползающуюся по конечностям. — Видишь, я же говорил тебе, что был полезен! — Не будь таким самодовольным, — парировал Пран, хотя в этом не было ничего обидного. — Мы не знаем, понравится ли комиссии какая-либо из этих идей. — Им понравится, — уверенно заявил Пат, и Пран не смог удержаться, чтобы не посмотреть на него, почти заворожëнный такой искренней верой. Пат ухмыльнулся в ответ и сказал: — Потому что я это делаю. А потом, просто чтобы позлить Прана, он перекатился на бок и начал щекотать Прана за подбородок, громко заявляя, какая умная у него «лапочка». Пран оттолкнул его, а затем потащил обратно к столу, чтобы он мог превратить свои записи во что-то более конкретное. Остаток дня они проработали бок о бок: Пран набрасывал предварительный эскиз автобусной остановки, а Пат рядом с ним производил расчёты. В конце концов Пат пожаловался на жёсткость стула Прана, как будто он не пользовался прославленным табуретом за своим собственным столом, и перебрался на диван, чтобы "спасти свой зад". Через несколько минут он уснул. Пран не стал его будить, просто дал ему поспать, а сам переключился в режим фокусировки, линейки, транспортиры и карандаши оживили мысли в его голове. Он почти закончил, когда услышал стук. Но не в его дверь, для этого звук был слишком приглушëнным. Затем он услышал звук открывающейся и закрывающейся двери, поэтому проигнорировал его и попытался вернуться к работе. У него не было такой возможности, потому что через некоторое время раздался гораздо более громкий стук, на этот раз определённо в его дверь. Он подскочил, его глаза метнулись на звук, он резко повернул голову и уставился на Пата, всё ещё растянувшегося и спящего на его диване. Он отодвинул свой стул как можно тише, подкрался к двери, чтобы заглянуть в глазок, отчаянно надеясь, что это не Вай или его родители, которых ему придётся игнорировать, а потом придумывать ложь. К его удивлению, человеком, стоявшим у его двери, была Па. Он сделал паузу, пытаясь представить, зачем Па стучала в его дверь. Знала ли она вообще, что он там живёт? Неужели она просто перепутала комнаты? Неужели она просто стучала в дверь соседей, чтобы узнать, знают ли они, почему Пата нет дома? Если он откроет дверь, удивится ли она, увидев его? Насколько больше она удивилась бы, обнаружив Пата спящим в комнате Прана? Она постучала ещё раз. — Пи’Пран? Ты здесь? Это ответило на один вопрос, но также открыло гораздо больше. Пран прикусил губу, но любопытство не позволило ему оставить её в коридоре. Он потянул на себя дверь, осторожно загораживая своим телом вид в свою комнату. — Па? Что ты здесь делаешь? — Я ищу Пата, я стираю его одежду сегодня, но его нет дома, и он не ответил ни на одно из моих сообщений. Он не у тебя?.. — Па прервал тихий, хлюпающий храп с дивана, и она удивлённо заморгала, очевидно, узнав этот звук. Она тихо рассмеялась. — Значит, вы помирились? — Э-э… — ответил Пран, не уверенный, имела ли она в виду в целом или Пат сказал ей, что они недавно поссорились. — Вы, ребята, разобрались с автобусной остановкой? — продолжила она, а это означало, что Пат, очевидно, кое-что ей рассказал. — А… Вроде как, мы просто разрабатывали план. — И Пат заснул? — раздражëнно спросила Па. — Впусти меня, я разбужу его для тебя, он просто ленивая задница! Пран рассмеялся и покачал головой. — Всё в порядке. Рот Па недовольно скривился, как будто она была разочарована тем, что у нее не было повода отчитать своего брата за что-то, но затем переменилась в лице и уставилась на Прана широко раскрытыми глазами. — О, — тихо произнесла она, сопровождая звук преувеличенным кивком. — Я понимаю. — Что именно? — Э-э, я имею в виду, он… Э-э… Нет, я понимаю, почему он заснул; извини, я не думала, что ты… На самом деле я рада, что вы помирились. Это… Эм… Я знаю, это тяжело… Само по себе. Пран понятия не имел, о чём она говорит, пока это не дошло до него внезапно, как будто мысль убегала на тарзанке и внезапно достигла своего предела, прежде чем врезаться обратно в его сознание. — Подожди, ты что?.. — Пран запнулся, но не потрудился закончить вопрос, потому что было очевидно, что она определённо говорила о течке у Пата, а это означало, что она не только знала, что течка у Пата ещё не закончилась, но и точно знала, с кем он её проводил. — Я знаю, что это не моё дело, — включилась Па, уставившись глазами на грудь Прана и покраснев так же, как его архитектурная форма, но явно решив высказать свое мнение. — Но я просто хочу сказать, что я счастлива, что он нашёл кого-то, кто мог бы ему помочь. Он всегда говорит, что волны — это просто скучно, но я знаю, что они также болезненны. И изматывающие. После этого он спит несколько дней. Но на этот раз он просто кажется нормальным, так что это… Хорошо. Ладно, это всё, что я собиралась сказать, и я никогда больше не буду поднимать эту тему, потому что сейчас я просто хочу промыть свои мозги отбеливателем. Пран не смог сдержаться, у него вырвался смешок, когда Па зажмурила глаза и покачала головой, словно пытаясь освободиться от этого знания. — Как давно ты знаешь? — спросил Пран. Па удивлённо посмотрела на него. — Пат тебе не сказал? Я… Ну, я случайно подслушала вас вчера, ребята. В магазине. — Нет. Нет, он мне не говорил, — Пран бросил сердитый взгляд через плечо на дремлющего Пата. Он знал, что Па, говорившая в открытую подобным образом, обязательно вернулась бы, чтобы укусить их. — Но ты не волнуйся! Я не собираюсь сплетничать, — глаза Па за стёклами очков были широкими и искренними, и Пран улыбнулся ей, волна нежности накатила на него. Он всегда питал слабость к Па, и не только потому, что она так сильно напоминала ему своего удручающе милого брата. — Я знаю. Всё в порядке. Па просияла в ответ, а затем переложила сумку, которую держала в руке, и Пран понял, что она, должно быть, была полна белья Пата. — Эм, пи?.. — Да? — Неужели ты… когда ты узнал, что ты альфа, ты почувствовал себя как-то по-другому? Пран моргнул, не ожидая такого вопроса. — Эм… Не… Я был немного… Злее, когда узнал об этом? Он поморщился, не зная, как объяснить те месяцы в своём старом университете, всё ещё не уверенный, насколько его чувства были связаны с изменениями в его гормонах, а насколько это было просто из-за неприязни к этому месту. — О. И теперь это прошло? — Не совсем, но я больше привык к этому, особенно теперь, когда понял, почему я так себя чувствовал. У меня лучше получается это контролировать. Большую часть времени, — Пран поморщился, затем хмуро уставился на Па. — Почему?.. Она быстро покачала головой. — Просто так. Воспоминание защекотало задворки сознания Прана, когда они с Патом смеялись над самым крошечным альфой в мире, и он в шоке уставился на Па сверху вниз. — Па, ты что?.. Па отвела взгляд с неловким выражением лица, её губы скривились почти болезненно, как будто она проклинала себя. Пран втянул носом воздух, пытаясь разобрать запах дезодоранта и освежителя воздуха. Там определённо что-то было. Он пристально посмотрел на неё сверху вниз. — Пока не говори Пату, я всё ещё… Признаки начали проявляться только несколько недель назад. "Знаки". Было довольно очевидно, что это значит для женщины-альфы, и это было больше, чем Пран когда-либо хотел знать о том, что было у Па между ног, поэтому он быстро перевёл разговор на другое. — Я не буду, — искренне пообещал Пран. — И я… Я здесь. Если ты когда-нибудь захочешь поговорить. Я узнал об этом всего несколько месяцев назад, но у меня было немного больше шансов, чем у тебя. — Верно, из-за твоей мамы? Пран кивнул. Не в первый раз в его сознании открылся колодец «если». Он представил себе, насколько другой могла бы быть их жизнь, если бы их родители никогда не были врагами. Может быть, его мама могла бы помочь, могла бы поговорить с Па о том, каково это — быть женщиной-альфой, могла бы дать ей какой-нибудь совет. Он подавил желание вздохнуть. — Спасибо, пи’Пран. Это действительно любезно с твоей стороны, — она одарила его своей яркой джиндапатской улыбкой, и Пран не смог удержаться от ответной. — Ладно, я лучше пойду займусь одеждой этого парня. — Почему ты стираешь его бельё? — спросил Пран, и, к его удивлению, Па отвела взгляд. Она рассмеялась почти нервно. — Это долгая история! — заявила она, но затем выражение лица Па стало немного самодовольным. Это так напоминало её брата, что Пран задумался, было ли это наследственным или она только что научилась этому у него. — Но я не думаю, что буду заниматься этим долго. Скоро увидимся, пи’Пран. Пран озадаченно нахмурился, но успел попрощаться, прежде чем Па исчезла в коридоре. Он закрыл дверь, а затем обернулся и уставился на Пата, невинно спящего на диване, скрестив руки на груди. Он подошёл и одной ногой толкнул идиота, чтобы разбудить его. — Хм? — воскликнул Пат, просыпаясь, на секунду повернув голову, чтобы осмотреться, затем поднял глаза на Прана. Пран хмуро посмотрел на него сверху вниз. — Итак. Когда ты собирался рассказать мне, что твоя сестра узнала о том, что мы партнёры по течке?