Тонкая грань между гормонами и домом

Пат уставился на него, и по его спине пробежала струйка тех эмоций, которые заставляют вас сказать "Ах, блядь", когда вы понимаете, что забыли сделать что-то очень важное. — Ах, блядь, — послушно воскликнул Пат, и на его лице появилась болезненная гримаса. — Я хотел сказать тебе, Пран, клянусь. Она ещё здесь? Он вытянул шею, ожидая увидеть свою миниатюрную сестру, стоящую позади него с неодобрительным выражением лица. — Нет, она только что ушла. Голос Прана звучал отрывисто. Раздражëнно. Пат сглотнул и снова посмотрел на него. — Я собирался сказать тебе прошлой ночью, но... — Пат замолчал, думая о Пране, открывающем ему дверь, разъярëнном, с напряжëнным лицом. — Что "но"? — Ты и так выглядел таким напряжённым из-за истории с автобусной остановкой, поэтому я решил подождать до сегодняшнего дня, но потом... Ну, случилась волна, и это как-то вылетело у меня из головы, и я... Забыл. Извини, — Пат поморщился. Пран вздохнул, скрестив руки на груди. — Это было не... Это касается нас обоих, Пат. — Я знаю. Я не… Я собирался тебе сказать. — Ты должен был сказать мне вчера вечером. Ты не можешь просто ничего мне не говорить, потому что думаешь, что у меня стресс. Пат прикусил губу, а затем кивнул, подавляя желание сказать, что Пран определённо испытывал стресс. Пат распознал напряжëнного Прана, когда увидел его. Он также не добавил, что не совсем забыл о Па прошлой ночью. Он вспомнил об этом после спора о запертой двери, но Пран казался таким расслабленным, сидя с гитарой в руках, согретый счастьем, которое почти видимо исходило от него, что он не смог ему сказать. Слова застряли у него в горле, когда Пран улыбнулся и сморщил нос, отчего на его щеках появились ямочки. — Па ничего не скажет. — Я знаю, что она этого не сделает. Пран снова вздохнул, а затем без всякой силы пнул его ногой. Сердитое выражение вернулось на его лицо. — И если ты думал, что у меня уже был стресс, как ты думаешь, что я почувствовал, когда понял, что твоя сестра думает, что у нас только что был секс, потому что ты отключился на моём диване? Пат попытался сохранить невозмутимое выражение лица. Он действительно это сделал. — Это не смешно. Пат сжал губы в прямую линию, качая головой, но к этому моменту губы Прана уже тоже подëргивались. Он попытался скрыть это, закатив глаза, и повернулся обратно к столу. Пат подошёл следом за ним, с любопытством заглядывая через его плечо на план, который он набросал в своём альбоме для рисования. Там были чистые линии, безукоризненные штрихи и аккуратный почерк, как и ожидал Пат. — Это не закончено, — внезапно сказал Пран, очевидно, поняв, что Пат выглядывает из-за его плеча. — Я набросаю подходящий вариант для презентации позже. — Почему ты не можешь воспользоваться этим? — спросил Пат. — Это выглядит великолепно! Пран посмотрел на него в ответ теми широкими, мягкими глазами, которые у него всегда вызывали комплименты. Пату нравилась эта его тайная сторона, та, которая скрывалась под саркастическими комментариями и ожесточёнными соревнованиями, которая пряталась за пристальными взглядами и закатыванием глаз, которая внезапно вытаскивалась на свет с помощью чего-то такого незначительного, как комплимент. Пат раньше лишь мельком видел этого Прана — один или два раза в средней школе, несколько раз в старших классах, — но ни разу с тех пор, как поступил в университет. Ну, до этой недели. Пран быстро вернулся к своему альбому, всё ещё выглядя смущëнным, и Пат тихо хихикнул у него за спиной. Ему казалось забавным, что такой сварливый человек, как Пран, может быть милым. — Его нужно раскрасить, и мне нужно добавить больше деталей, чтобы инвестор мог увидеть, как на самом деле будет выглядеть готовое здание, — сказал Пран, закрывая альбом. — Ладно, я тебе доверяю, — Пат пожал плечами. — Обычно всю болтовню приходится вести архитекторам. — Не хотелось бы тебя огорчать, но предполагается, что инженеры тоже должны вносить свою долю болтовни, — возразил Пран, начиная убирать свои карандаши. — Всё в норме, я от природы харизматичен, — стал прихорашиваться Пат. — Кстати, который час? Пран взглянул на часы. — Уже без пяти десять, — сообщил ему Пран после секундного молчания, затем с любопытством оглянулся на него. Пату потребовалось несколько мгновений, чтобы понять почему. — О, я не в ”волне", — удивлённо воскликнул Пат. — Ха… Последняя закончилась в восемь, не так ли? — Да, это определённо так, — ответил Пран, сжав губы в тонкую линию и слегка нахмурив лоб. Пат ожидал, что он сделает какое-нибудь замечание по поводу того, что из-за этого он опоздал на урок, но он этого не сделал. — Ты думаешь… Может быть, это утро было последним? Пат покачал головой, изобразив на лице краткое выражение несогласия. — Ни в коем случае, это было слишком сильно. Однако в конце это замедляется, когда я был один. Перерывы в волнах становятся длиннее. Я не был уверен, что это произойдёт с партнёром — волны и так уже такие длинные, — но, думаю, так оно и есть. — Итак, ты знаешь, когда, скорее всего, будет следующая? — Нет. Хотя, вероятно, в любое время в ближайшие пару часов. — Это значит, что, вероятно, после ужина? — Может быть, или это может быть просто в ближайшие полчаса. Я не знаю. Пран фыркнул и вздохнул, словно раздосадованный, глядя в сторону своей кухни. — Не похоже, что я могу это контролировать, — возразил Пат. — Я знаю, это просто… Откуда мне знать, когда начинать готовить? Я собирался начать после твоей следующей волны, но теперь, возможно, это произойдёт не раньше семи, и если я начну сейчас, у тебя может начаться волна на полпути, и тогда еда будет либо сырой, либо остынет к тому времени, как мы её съедим, — Пран почти надулся из-за этого. Пат усмехнулся. Прану всегда нужен был идеальный план. — Если она будет холодной, мы просто разогреем её. Всё нормально. Пран нахмурился ещё больше, вероятно, из-за идеи приготовить что-то свежее только для того, чтобы съесть его после того, как оно остынет и снова разогреется, но не стал опровергать аргумент. Он встал из-за стола и начал убирать свои вещи с небольшой недовольной складкой между бровями. Пат подавил желание снова рассмеяться. — Ты собираешься начать готовить прямо сейчас? Могу я чем-нибудь помочь? Я могу что-нибудь нарезать, — сказал Пат, наблюдая, как Пран аккуратно раскладывает вещи по назначенным местам. — Ты можешь нарезать свинину, — сказал Пран, направляясь на кухню. — Хорошо! — Пат с энтузиазмом последовал за ним. — Что мы готовим? — Я готовлю Кхай Пало, — сообщил ему Пран, начиная доставать из холодильника свинину и яйца. — Действительно? — при этой мысли у Пата потекли слюнки. — У меня целую вечность не было в меню Кхай Пало. — Тебе следует есть это почаще. Это вкуснее, чем протеиновые коктейли. — Подожди, — медленно произнëс Пат, и на его лице начала появляться ухмылка, когда до него дошло. — Ты выбрал это блюдо для меня? ...С низким содержанием специй, много белка, и это нежирная свинина? На рагу? — В твоих мечтах, — возразил Пран с язвительными нотками в голосе, которые только ещё больше убедили Пата. — Признайся, я тебе нравлюсь, — поддразнил Пат, затем рассмеялся, когда Пран остановился как вкопанный, в ужасе глядя на него. — Да ладно, однажды тебе придётся признать, что мы друзья. Пран хмуро посмотрел на него, отвернулся к своим шкафчикам и молча достал ингредиенты для соуса, что ещё больше рассмешило Пата. Он шагнул вперёд, прислонился бедром к кухонной стене и ухмыльнулся. — Просто скажите это, мистер Пран. Ты почувствуешь себя лучше, как только это спадëт с твоей груди. Просто подумай обо всём, что я сделал для тебя — я помог спасти Вая, я помог тебе с идеями автобусной остановки, я сохранил для тебя твою гитару, я подарил тебе лучшие оргазмы в твоей жизни... Его рука зажала ему рот, и взгляд Прана был свирепым в полную силу, но Пат не позволил этому остановить себя. — Я тебе нравлюсь, — заявил он приглушëнно, уткнувшись в ладонь Прана. — Я ненавижу тебя, — парировал Пран, и хотя Пат знал, что они шутят, что Пран никак не мог по-настоящему ненавидеть его — не после всего, что произошло, — слова прозвучали на удивление резко. Пат, нахмурившись, отстранился. Он слегка надулся. — Что за дерьмо? — ответил он, когда Пран отвернулся к столу. — Я обладаю многими хорошими качествами. Я даже сам себе нравлюсь! — Ты будешь резать эту свинину или нет? — нетерпеливо спросил Пран. — Я же сказал, что сделаю это, не так ли? — Пат надулся. — Тогда давай, громила, — сказал Пран, протягивая нож, и, несмотря ни на что, это прозвище заставило Пата улыбнуться. На лице Прана промелькнул слабый проблеск реакции, а затем он отвернулся, чтобы поставить свою горячую тарелку. Естественно, как только Пран собрал все ингредиенты и поставил мясо тушиться, Пату пришлось сходить в туалет. — Это началось, не так ли? — спросил Пран, как только Пат вернулся в комнату. Его голос был мягче рисовой бумаги, и Пат, закусив губы, чтобы удержаться от смеха, кивнул. Пран драматично вздохнул и выключил плиту. — Это займёт некоторое время, чтобы подействовать, может, у нас будет время сначала поесть? Пран покачал головой. — Это займёт слишком много времени, чтобы приготовить. Он обогнул стойку, подошёл к Пату, стоявшему в дверях спальни, и обнял его за талию, прижимаясь лицом к его шее сбоку. Дыхание Пата сбилось, когда мягкий аромат полуночного мускуса донëсся до его носа, смешанный со слабыми ароматами тушëного мяса с пятью специями, которые пропитали волосы Прана. Пат, не раздумывая, наклонился, втягивая в лёгкие побольше запаха. Он чуть не подпрыгнул, когда почувствовал, как рука Прана скользнула между ними и прижалась к его джинсовым шортам спереди, удивлëнный тем, как быстро двигался Пран. Разве не он всегда пытался поддразнить Прана до безумия? — Пытаешься ускорить процесс? — спросил он, даже не в силах удержаться, чтобы не потереться своим мягким членом о ладонь Прана. — Я голоден, — ворчливо ответил Пран, заставив Пата рассмеяться. — Извини, — сказал он, но, должно быть, это прозвучало не очень искренне, потому что Пран в ответ раздражëнно ущипнул его за горло. — Эй! — Никто не поверит этому извинению, — сказал Пран. — Думаю, тогда мне лучше попробовать что-нибудь другое, — заявил Пат, намереваясь затащить Прана в спальню, и наклонился, чтобы обхватить его руками за бёдра. Он поднял его так быстро, что Пран чуть не взлетел к потолку, вскрикнув от шока. — Пат! Отпусти меня! — Хорошо. Пат подвёл их к кровати и уложил на неё Прана. Или, по крайней мере, он пытался это сделать. Пран вцепился в него, как пиявка, и, падая, потащил Пата прямо за собой. Спина Прана с глухим стуком приземлилась, и Пат едва удержался, чтобы не упасть на него сверху. Ему удалось упереться коленом в матрас между бёдер Прана как раз вовремя, раскинув руки по обе стороны от его груди. Он вдохнул запах мускуса и полуночи, более сильный теперь, когда они были окружены простынями Прана, и Пат почувствовал, как его тепло начало подниматься в животе, реагируя на это. — Мудак, — прорычал Пран, его волосы откинулись с лица, и он выглядел слишком удивлëнным, чтобы оскорбление имело какой-либо реальный смысл. Его руки всё ещё обнимали Пата за шею, так что Пат решил, что с таким же успехом он может поцеловать его, поскольку положение, казалось, требовало этого. У Прана не было ни малейшего удивления; он погрузился в поцелуй, как будто ожидал этого, что, возможно, и было, учитывая, что Пат только что бросил его на кровать. Поцелуи с Праном теперь стали для него как вторая натура; он точно знал, как тот будет двигаться, какой он будет на вкус, как он будет дышать. Пат никогда раньше не целовал много людей, и ни с кем не целовался столько раз, сколько с Праном. Раньше он задавался вопросом, может ли это наскучить — целовать одного и того же человека снова и снова, но реальность была такова, что каким-то образом стало только лучше. Его жар начал распространяться, тёплый и жидкий, когда он потëк по его венам, и он чувствовал, что уже начинает твердеть. Он задавался вопросом, стала ли и реакция на запах Прана для него теперь второй натурой, его жар подскочил до предела, как только он почувствовал его запах. Не то чтобы он возражал; безусловно, было полезно иметь верный способ ускорить этот процесс. Пат сдвинул ноги, чтобы медленно опуститься на Прана, мурлыча, когда его член прижался к члену Прана, и радостно отмечая, что Пран продвинулся ещё дальше, чем он. Пату нравилось, как мало требуется, чтобы завести альфу, нравилось, как легко было снять маску с Прана, нравилось, как быстро руки Прана вцепились в его лопатки, а бёдра прижались к нему. Он даже поднял ногу, чтобы легкомысленно закинуть её на бедро Пата. Оглядываясь назад, Пат должен был предвидеть, что произойдёт переворот. Его спина ударилась о матрас, а затем он увидел колени торжествующего Прана, ухмыляющегося ему сверху вниз, когда он просунул одну ногу между бёдер Пата. Пат попытался сдержать стон, когда Пран прижался к нему и покрыл влажными поцелуями его шею, но потерпел неудачу, когда Пран запустил в игру руку, задрав одну сторону футболки Пата, чтобы дотянуться до его соска. Он чувствовал злобную ухмылку Прана у своего горла. Это напомнило ему о последнем разе, когда они были вместе на кровати Прана, за исключением того, что у Прана между бёдер была не нога, а игрушки, дразнящие его каждой из них, когда Пат прикусил язык, чтобы удержаться от мольбы. Он также вспомнил, что они планировали сделать позже в тот день, ухмылку на губах Прана, когда он сказал, что ты едва ли сможешь продержаться пять минут, дроча меня; как ты думаешь, сколько их пройдёт, прежде чем начнешь умолять сесть на меня? — Насколько ты голоден? — спросил Пат, и жар разлился по телу ещё быстрее, пока его мозг лихорадочно соображал. Пран отстранился, его брови нахмурились, и Пат понял, что вопрос, должно быть, прозвучал странно без контекста. — Я ещё не вернул тебе игрушки, — уточнил Пат, позволяя своим рукам опуститься к заднице Прана, на случай, если он не понял смысла. Пран сглотнул, запах мускуса и полуночи внезапно усилился, когда его замешательство перешло в плохо скрываемое желание. — Я думаю, ты этого не сделал, — тихо пробормотал Пран, и от его низкого тона кожу Пата закололо. — Сколько времени требуется, чтобы… Ну, знаешь, приготовиться? — Недолго. При этих словах Пата обдало жаром, он не сводил глаз с Прана, когда тот задавал свой следующий вопрос. — Итак... Насколько ты голоден? — На самом деле... — Пран намеренно растянул это слово, желание остро ощущалось в его запахе. — ...Я больше не так голоден. *** Пат не мог не чувствовать себя очень довольным собой. Он не только продержался дольше, чем ожидал, прежде чем его жар потребовал своего, но и, очевидно, проделал довольно хорошую работу, потому что Пран в данный момент лежал без сознания на кровати рядом с ним. Он издавал тихий, посвистывающий звук, когда спал. Пат был уверен, что он не знал, что сделал это, и он никогда бы не сказал ему — это было слишком полезно для того, чтобы узнать, спит он на самом деле или нет. Пат почти погрузился в сон вслед за ним, но после того, как он вздремнул ранее, его мозг недостаточно устал, так что в итоге он просто дрейфовал, мысли бесцельно проносились в его голове, прежде чем исчезнуть с приходом следующей. Однако теперь туман после оргазма начал рассеиваться. Пат зевнул, уткнувшись в плечо Прана, вытянул ноги и наклонил голову, чтобы посмотреть на спящее лицо Прана. Было странно, что они жили по соседству, со спальнями прямо напротив, но Пат никогда не видел Прана спящим до этой недели. Даже на школьных экскурсиях. Их учителя всегда держали их подальше друг от друга, они прекрасно знали, что подпускать Паракула Сиридечавата и Напата Джиндапата близко друг к другу — это путь к полномасштабному хаосу. Пат улыбнулся при этой мысли, разглядывая расслабленные черты лица Прана. Он немного завидовал тому, как мило ему удавалось выглядеть даже спящим. Пат однажды спросил соседа по комнате, как он выглядит, когда спит, во время одной из таких школьных поездок, и получил ответ, что он в основном спал как свинья, время от времени фыркая и всё такое. Поскольку до переезда в Бангкок парень жил на ферме, Пату, к сожалению, пришлось признать, что тот, вероятно, знал, о чём говорил. Лёгкая боль в животе Пата сообщила ему, что он проголодался. Самого по себе этого факта, вероятно, было бы недостаточно, чтобы разбудить его на некоторое время, но он также понимал, что Пран почти наверняка проснётся, желая поесть. Вздохнув, он откатился подальше от тепла Прана и вытолкнул себя из постели, хотя тяжесть в конечностях умоляла его остаться. Он схватил первую попавшуюся футболку и пару боксеров, которые оказались принадлежавшими Прану, натянул их и выскользнул в главную комнату. Кхай Пало было ужасно холодным, поэтому Пат включил плиту. Он понятия не имел, сколько времени потребуется на приготовление, но решил, что сначала оно должно как минимум хорошо нагреться, поэтому выставил температуру на максимум. Покончив с одной работой, он вернулся обратно в спальню, чтобы разобраться с игрушками, всё ещё валявшимися на кровати рядом с ногами Прана. Он тихо положил смазку и неиспользованные вещи обратно в коробку, прежде чем подойти к комоду и убрать её в ящик. Затем он разобрался с использованными. В коробке не было никаких специальных чистящих средств, кроме салфеток. Пат видел, как Пран использовал их раньше на вибраторе после того, как он использовал его на Пате, но когда они использовали его на Пране, он взял его в ванную, чтобы почистить, поэтому Пат решил, что ему следует сделать то же самое с этими. Он тихонько прикрыл за собой дверь, чтобы звук крана с меньшей вероятностью потревожил сон Прана, затем заткнул раковину пробкой и наполнил её мыльной водой. Он бросил туда все игрушки, взял стоявшее сбоку антибактериальное мыло, и приступил к работе. Недолго думая, он почистил их в том порядке, в каком использовал на Пране, мысленно возвращаясь к воспоминаниям о том, как Пран раскрывался вокруг них, всё было скользким от слишком большого количества смазки. Пран отчитал его за то, что он потратил её впустую, но Пату нравилось, как она растекалась, пока Пран не начал возиться с ней, пока её не стало так много, что она вытекала из него, пока Пат медленно трахал его каждой новой игрушкой. И Пран явно не возражал против скольжения, его голова была запрокинута, а мускус и полночь наполняли воздух, когда он стонал и тяжело дышал. Они начали медленно с длинного, тонкого фаллоимитатора, не толще пальца на кончике, но расширяющегося к низу. Дыхание Прана сбилось, когда Пат вдавил его до упора, рот приоткрылся, когда он медленно растягивал его шире. Он тяжело дышал, когда Пат засовывал игрушку в него и обратно, но по-настоящему не отпускал себя, пока они не перешли на что-то немного большее. Массажëр для простаты был изогнутым, ребристым и диаметром около двух пальцев. Пока Пат чистил его, он вспомнил, как Пран ахал и стонал, впиваясь пальцами в его бёдра, когда Пат воздействовал на этот маленький комочек нервов, его член был таким твёрдым, что покраснел почти до фиолетового цвета. Его смазка уже стекала по всему животу Прана, хотя ни один из них к нему не прикасался. Пат был почти в отчаянии от желания почувствовать это внутри себя, его тело требовало, чтобы он забрался к Прану на колени и широко растянулся вокруг него. Однако его возбуждение определённо уменьшалось, потому что Пату удалось подавить позыв, когда он вытащил массажëр и заменил его фаллоимитатором, который состоял из сфер, каждая из которых была больше предыдущей. Пат постепенно обрабатывал каждую сферу, несколько раз втягивая и вытаскивая каждую, чтобы Пран мог привыкнуть к размеру. Пран почти беспомощно стонал при каждом движении, как будто звуки вырывались из него без его разрешения, и к тому времени, когда Пат проталкивал последнюю сферу через этот узкий бортик, его пальцы на ногах бесконтрольно сгибались. Взгляд Пата разрывался между выражением лица Прана и наблюдением за тем, как последний шарик исчезает внутри него, зацикленный на том факте, что он был довольно близок по окружности к его собственному члену. Он едва продержался достаточно долго, чтобы полностью засунуть фаллоимитатор внутрь, плоским основанием заткнув дырочку Прана, прежде чем стащил ноги Прана вниз и забрался на него сверху. Пока он чистил игрушку, Пат не мог не вернуться к своему осознанию, представляя, как выглядел бы Пран, когда член Пата скользил бы внутри него, каким тугим и горячим он чувствовал бы себя рядом с ним, как громко Пат мог бы заставить его стонать. Казалось немного безумным думать об этом, учитывая их договорëнность, но потом он только что потратил почти полчаса, засовывая игрушки в задницу Прана, так что ему пришлось предположить, что Пран был не совсем против идеи быть снизу. Но всё было по-другому, верно? Игрушки против того, чтобы впервые ощутить внутри себя реального человека. По крайней мере, он предполагал, что для Прана это был первый раз. Они ведь никогда на самом деле не говорили об этом, не так ли? Пат, возможно, и был первым омегой Прана, но это не означало, что он был его первым в жизни. Может быть, Пран пробовал это с кем-то другим. Может быть, именно поэтому у него было так много игрушек. Может быть, это даже был кто-то здесь, в этом университете. В его сознании промелькнуло лицо Вая, и Пат содрогнулся при этой мысли, всё внутри него восстало при мысли о том, что этот парень может что-то предпринять, и меньше всего с Праном. Не то чтобы Пата касалось, что Пран мог делать или не делать раньше. Пока ему было весело, это всё, что имело значение. Но от одной мысли о Вае в спальне у Пата скрутило живот. Не говоря уже о том, что анальный секс может быть болезненным для не-омег, если они были с кем-то, кто не знал, что они делают. Вай определённо не был похож на парня, который знает, что делает. При этой мысли в голове Пата заурчало. Если бы он когда-нибудь узнал, что Вай каким-либо образом причинил вред Прану, Пат вывел бы его за бар, в котором тот работал, и разрисовал бы им весь переулок. Он стиснул зубы, а затем вынужден был напомнить себе, что забегает вперёд. Пран, возможно, отлично провёл бы время. Возможно, у него просто не было времени. Ему действительно следовало спросить, прежде чем он начнёт делать поспешные выводы о придурках с самодовольными лицами, которые просто умоляли, чтобы их ударили. Он стряхнул излишки воды с игрушек, прежде чем вернуться в спальню, но в ту минуту, когда он открыл дверь, в нос ему ударил запах гари. Его глаза широко распахнулись, и он бросился на кухню. К его ужасу, сковорода забурлила, кипящий Кхай Пало стекал по её стенкам на раскалëнную плиту внизу. Он бросился к плите, чтобы выключить её, снял сковороду с огня и развернулся, чтобы бросить её в раковину. Поморщившись, он повернулся обратно, чтобы осмотреть беспорядок, который он устроил. Естественно, именно в этот момент в дверях появился Пран. — Ай'Пааат! — Пран застонал, глядя вниз на беспорядок. Очевидно, он накинул первое, что попалось под руку, — майку Пата. — Ах, извини, — скривился Пат. Он изобразил извиняющуюся улыбку, но это ничуть не успокоило ярость Прана. — Вот, я всё уберу. Пат схватил губку с того места, где она висела на раковине, и попытался стереть остатки тушëного мяса. Этого было слишком мало, слишком поздно. Вытекшая жидкость уже высохла на поверхности, и всё, что ему удалось сделать, это обжечь пальцы о всё ещё горячую плиту. Он вскрикнул от боли и засунул пальцы в рот, прежде чем понял, что забыл губку. В панике он попытался спасти её, но ущерб был нанесён; губка уже расплавилась. Он оторвал её, но на плите остались характерные комочки в виде идеального прямоугольника. Пран опустил голову на руки, и Пат был убеждён, что он был в нескольких секундах от того, чтобы его вышвырнули из квартиры, но когда Пран поднял голову, он смеялся. — Ты идиот, — сказал Пран между смешками. Пат не мог не почувствовать некоторого облегчения. — Подставь пальцы под кран. — Тьфу, что это за хрень, — запричитал Пат, вертя пальцами. Пран закатил глаза, хотя его рот всё ещё угрожал разразиться смехом, и подошёл к раковине, взяв сковороду за ручку и указав на кран. Пат сунул руку под струю, в то время как Пран отставил сковороду в сторону и достал другую, чуть поменьше, чтобы переложить в неё съедобный ужин. Торопясь на кухню, Пран, очевидно, решил, что брюки ему не нужны, и Пат не мог не заметить, что его майка была недостаточно длинной, чтобы прикрыть всю задницу Прана. Между обнажëнными бёдрами, соблазнительным изгибом ягодиц и засосом, тёмным и очевидным на шее, всё, что ему было нужно, — это фартук, чтобы выглядеть как воплощëнная в жизнь пикантная фантазия художника манги. — Я просто пытался помочь, — надулся Пат, стоя боком к раковине, чтобы он мог легко на него смотреть. — Я знаю, — ответил Пран, закончив перекладывать Кхай Пало ложкой и повернувшись, чтобы поставить новую сковороду рядом с горячей плитой. Взгляд Пата опустился прямо на его задницу. Он уже видел это множество раз, но было что-то в обыденности ситуации, что заставляло чувствовать себя каким-то запретным, когда он мог видеть, как она выглядывает из-под его майки, круглая и мягкая, с блестящей полоской, которая, как понял Пат, была остатками смазки. Это сразу же вернуло его к тому ходу мыслей, который был у него в ванной. Пран резко обернулся, и Пат снова перевёл взгляд на свою руку, думая, что Прану, вероятно, не понравилось бы знать, что Пат был занят тем, что пялился на его задницу, пока он исправлял различные ошибки Пата. Пран подошёл к нему и поставил грязную сковороду в раковину под брызги, падающие с пальцев Пата. Он требовательным жестом подозвал Пата. — Хорошо, теперь отдай мне это. Вздрогнув, Пат осознал, что фаллоимитаторы, которые он чистил, всё ещё безвольно висят в другой его руке, что, без сомнения, добавляло нелепости его виду. Он застенчиво передал их Прану. — Ты их почистил? — спросил он. — Да. Я воспользовался тем мылом без запаха, что было в твоей ванной. Пран одобрительно кивнул, и Пат почувствовал себя немного лучше. — Хорошо, подержи пальцы под водой по крайней мере пять минут, затем можешь вымыть сковороду. Я разберусь с этим. — Он поднял игрушки. Пран, казалось, провёл в спальне целую вечность, и к тому времени, когда он вышел обратно, рука Пата начала пульсировать от холода. Пять минут уже должны были истечь, верно? Он вытащил пальцы и с облегчением стряхнул с них воду. — Положи их обратно, ещё и пяти минут не прошло. Пат недоверчиво посмотрел на Прана. — Но с ними всё в порядке, они совсем не болят! — Ожоги будут продолжать гореть, пока ты их полностью не остановишь, поэтому, если ты не хочешь, чтобы на твоих пальцах появились волдыри... Пран многозначительно замолчал, и Пат скривился, но послушно опустил пальцы обратно под воду. — Технически, ты должен оставить их на двадцать минут, если они сильные. — Двадцать? — ошеломлëнно повторил Пат. — Давай посмотрим, как они будут выглядеть после пяти, хорошо? Пран усмехнулся, а Пат надулся, глядя на него, когда он вышел из-за стола. Он нашёл пару боксёров, чтобы надеть их, но не потрудился переодеться в рубашку Пата. Он довольно хорошо смотрелся в майке; Пат удивился, почему он их не носит. Пран схватил губку из раковины, нахмурившись при виде беспорядка на дне, прежде чем выбросить её и оттолкнуть Пата в сторону, чтобы он мог взять новую из шкафчика под раковиной. Он также прихватил кое-какие чистящие средства и принялся за горячую плиту. Пат решил, что сейчас самое подходящее время задать вопрос, который вертелся у него на уме. — Пран? — Хмм? — До того, как мы стали сексуальными партнёрами, ты был с кем-нибудь? Пран сделал паузу, очевидно, не ожидая вопроса, но затем возобновил мытьё. — А ты? — Нет, — весело ответил Пат, потому что считал, что это было бы справедливо. Пран снова повернулся к нему лицом, на мгновение забыв об уборке. Казалось, он был удивлён ответом, который Пат воспринял как нечто вроде комплимента. — Что? Не было? — Ну, поцелуи и всё такое, да, но больше ничего. — О. Тон голоса Прана произвёл что-то очень странное внутри Пата. Его голос звучал не просто так, как будто он не ожидал ответа Пата, он звучал так, как будто его собственный был бы совсем другим. Они так долго играли на равных, что мысль о том, что Пран намного опытнее его, заставила Пата почувствовать себя странно. Даже неудобно. Как будто его каким-то образом оставили позади. — Так у тебя было? — Там был один парень. В старших классах. Но… На самом деле мы не пошли дальше дрочки. — О, — напряжение в груди Пата ослабло. — Почему ты вдруг спрашиваешь об этом сейчас? — Просто любопытно. Я понял, что мы никогда раньше об этом не говорили. Пран нахмурился, как будто не поверил ему, но Пат не мог просто взять и сказать, что ему было интересно, какова вероятность того, что Пран позволит Пату трахнуть его. Конечно, на тот момент Пран много раз трахал Пата, но это было другое дело; это были гормоны, биология, что угодно. Делать это по-другому... На самом деле это не имело никакого отношения к течке. Хотя Пат должен был признаться себе, когда Пран вернулся к своей уборке, что они сделали много вещей, которые не были совершенно необходимыми для того, чтобы разбить волну Пата. Но тогда почему бы им этого не сделать? Это было весело, и это было в новинку для них обоих. Почему бы им не использовать это время для экспериментов? Не похоже, что течки у Пата будут длиться вечно, они должны извлечь из этого как можно больше пользы. На самом деле, оставалось совсем немного времени. Эта последняя волна была довольно слабой даже по сравнению с теми, что были у него вчера. Он не был уверен, когда состоится её следующий визит. Он уже не чувствовал такого сильного запаха, как раньше, иначе заметил бы из ванной, что закипает еда. Всё шло к концу. Пат даже не был уверен, что к концу завтрашнего дня у него всё ещё будет течка. Обычно окончание его течки было поводом для празднования. Это было странное чувство — быть слегка разочарованным этой концепцией. Ладно, он бы не скучал по необходимости планировать весь свой день вокруг этого или постоянно беспокоиться о том, что его поймают, но регулярный секс был великолепен, и вернуть Прана в качестве друга было на самом деле довольно удивительно. Сейчас они были вместе, как будто он никогда и не уходил. Как только он подумал об этом, Пран повернулся и запустил губку в раковину. Он попал в струю воды, льющуюся из крана, разбрызгивая её во все стороны. Пат взвизгнул, когда холодные капли внезапно ударили его по груди, и когда он повернулся, чтобы посмотреть на Прана, его встретила ухмылка, которая доказывала, что это было сделано совершенно намеренно. — Засранец, — прорычал Пат. Ухмылка Прана стала ещё шире, ямочка на щеке стала ещё глубже. — Проверь свои пальцы, — сказал Пран в ответ, и Пат понял, что почти забыл о них. От холода они окончательно онемели. Он вытащил их из воды и внимательно осмотрел обожжëнные кончики. — Кажется, с ними всё в порядке, — сказал он, пожимая плечами. Пран появился рядом с ним, взял его за руку и пристально вгляделся в неё. Он с удивительной нежностью повернул пальцы Пата сначала в одну сторону, потом в другую, прежде чем кивнуть. — Я думаю, тебе повезло, — сказал он ему, отпуская руку Пата и наклоняясь, чтобы выключить воду. — Но не используй горячую воду для чистки сковороды. Просто на всякий случай. — Хорошо, — ответил Пат, хотя был уверен, что всё будет хорошо в любом случае. Он взял губку, чтобы приступить к работе, в то время как Пран поставил новую сковороду с Кхай Пало на только что вымытую плиту. Вода, которая текла на руку Пата, заполнила сковороду, и многие пригоревшие кусочки уже начали разрыхляться. Ему не потребовалось много времени, чтобы вымыть её дочиста, и к тому времени, когда он закончил, Пран достал пару мисок, рагу уже слегка тушилось. Несмотря на то, что он был на грани смерти, еда была восхитительной. Пат не мог не почувствовать себя снова на высоте, когда ел его, издавая громкие одобрительные звуки, в то время как Пран закатывал глаза и пытался скрыть улыбку. После того, как они закончили, Пран заставил его вымыться и сменить простыни, пока он принимал душ, что Пат с удовольствием сделал, а затем выгнал его, чему он был гораздо менее рад. — Почему? — спросил он с несчастным видом, когда Пран указал на дверь. — Я ухожу, — ответил Пран. — Куда? — спросил Пат. — Почему это тебя вообще касается? — беззаботно возразил Пран. Пат нахмурился, недоумевая, почему Пран так молчит по этому поводу. Это же не было похоже на то, что он тайком отправлялся на встречу с тайной фэн, не так ли? Пран ни за что бы не согласился стать сексуальными партнёрами, если бы он уже с кем-то встречался. — Что? Ты в мафии или что-то в этом роде? Пран закатил глаза. — Я встречаюсь с Ваем. Он работает сегодня вечером, поэтому я сказал, что загляну к нему во время перерыва, чтобы рассказать, как проходит презентация. — Ты не можешь сделать это завтра? Кажется немного несправедливым вытаскивать тебя ночью только из-за этого. — Это не напрягает меня, я сказал, что сделаю это. Плюс все остальные присоединятся ко мне позже. — О, так это будет поздно? — спросил Пат, думая о том, что его следующая волна, вероятно, произойдёт посреди ночи. Он подумал, не пытается ли Пран сказать, что он, вероятно, не вернётся вовремя, так что Пат вполне может переночевать в своей квартире, но потом Пран нахмурился и покачал головой. — Мы пытаемся сэкономить деньги, помнишь? — О, хорошо, значит, я могу… Я имею в виду, ничего, если я переночую у тебя сегодня? Пран на секунду замолчал, моргая, как будто был удивлён, но затем кивнул. — Да, всё в порядке. Я дам тебе знать, когда вернусь. Пат улыбнулся, и по его телу пробежала лёгкая волна облегчения. Провести одну-две волны в одиночестве в конце течки вряд ли было концом света, но с Праном им было намного лучше. Он позволил выгнать себя из комнаты и вернулся в свою собственную, не слишком раздражённый, но это не могло не вызвать чувства понижения, когда он вернулся в своё собственное маленькое и тёмное пространство. Здесь даже пахло не так приятно, как в комнате Прана. Он позволил себе минуту понуриться по этому поводу, посмеиваясь при этом над самим собой, а затем плюхнулся за свой стол. Он как раз собирался приступить к какой-то работе, когда пришло сообщение от Па. [Гремлин:] Твоё белье высохло. Хочешь, я принесу его сегодня вечером или завтра? [PatInzwa55+:] Давай сегодня вечером, я хочу поговорить с тобой. [Гремлин:] О том, что я сказала сам-знаешь-кому? Ты должен был уже сказать ему! [PatInzwa55+:] Я ждал подходящего момента!!! [Гремлин:] Как бы то ни было, я сейчас приду. Па потребовалось некоторое время, чтобы пробиться через пробки в центре города в пятницу, так что Пат успел закончить кое-что из своей курсовой работы до её приезда. Она появилась с такояки из их любимого киоска японской кухни, на который Пат, несмотря на то, что поужинал не так давно, набросился с жадностью. — Ты такая свинья, — воскликнула Па, быстро запихивая в рот три шарика подряд. — Самая сексуальная свинья, которую ты когда-либо встречала, — ответил Пат с набитым ртом, отчего выражение её отвращения только усилилось. — Я не могу поверить, что пи'Пран согласился бы быть с тобой партнёрами по течке. Ты такой мерзкий. — Это потому, что мы друзья — сказал Пат, с гордостью сделав ударение на последнем слове. — Такие странные друзья. Что за друзья проводят весь день, сражаясь друг с другом? — возразила Па, закатив глаза. — Только ты и пи'Пран. Она отправила в рот ещё один шарик такояки, и Пат ухмыльнулся, сидя по другую сторону кофейного столика. Идея о том, что его дружба с Праном уникальна, была приятной. Конечно, тогда Па испортила ему хорошее настроение, задумчиво сказав: — Держу пари, пи'Пран никогда не называет тебя другом. — Он называет. — Не стал бы. — Ладно, он может и не признавать этого, но мы признаëм. — Вы больше похожи на профессиональных соперников, — засмеялась Па. Пат начинал раздражаться. — Как в телешоу или что-то в этом роде, где вы всё время ссоритесь, но иногда помогаете друг другу, так что всё честно. — А что в этом плохого? Па посмотрела на него с недоверчивым выражением лица. — Это не друзья. — Как это “не друзья”? — воскликнул Пат. Па секунду серьёзно смотрела на него, а затем покачала головой, ставя коробку с такояки на стол. — Послушай, есть четыре вещи, которые у тебя должны быть для дружбы. — Что? — ответил Пат, изобразив на лице недоверие, хотя его любопытство было задето. — Что за чушь ты сейчас несёшь? Па сердито посмотрела на него в ответ. — Ты хочешь их услышать или нет? Он на мгновение задумался о том, чтобы сказать ей, что он сделал это не просто для того, чтобы доказать свою уверенность, но он должен был признать, что иметь надёжный способ узнать, что он и Пран определённо друзья (даже если они абсолютно были друзьями), было привлекательно. — ...Хорошо, скажи мне. — Верно, — ответила Па, кивая так, как, по её мнению, выглядело мудро, а затем немного выпрямившись за столом, как будто она была монахом, собирающимся поделиться мудростью. Она подняла один-единственный палец. — Первый признак дружбы: им комфортно рядом с тобой. Они не возражают, если ты находишься рядом с ними, даже если им не нравится, когда это делают другие люди. — Хорошо, — ответил Пат, чувствуя себя немного самодовольным. Это был один из признаков, отмеченных галочкой, легко. — Номер два: им интересно то, что вы говорите, и они действительно хотят с вами побеседовать, — Па подняла брови. — Не просто споры. Разговоры. Пат хмуро посмотрел на неё в ответ. Прану нравилось разговаривать с ним, он был почти уверен. Возможно, они много спорили, но не всегда, и даже их споры, казалось, большую часть времени заканчивались смехом, так что это тоже казалось довольно солидной отметкой в этой колонке. Пат кивнул, показывая, что готов к продолжению. — Номер три: если ты в беде или занят, они тебе помогут. Пат открыл рот, чтобы возразить, что она только что снова сказала ему, что это не дружеские отношения, но она прервала его прежде, чем он успел это сделать. — И они ничего не ожидают взамен. Никаких ”услуга за услугу" или "это было бы справедливо". Пат, нахмурившись, захлопнул рот, но потом вспомнил о раздевалке. Тогда Пран помог ему сверх того, о чем его просил Пат, и он тоже ничего не просил взамен. Он тоже помогал Прану с гитарой, с презентацией, с библиотечной книгой. На самом деле он ничего не хотел за это, даже если бы заговорил о выкупе; это было только для того, чтобы Пран согласился. Он просто хотел помочь. Он снова почувствовал самодовольство, когда Па добавила своё последнее замечание. — Последнее — самое важное, — многозначительно сказала Па, как будто видела, что он чувствует себя довольно уверенно, и хотела сбить его с толку. — Они рассказывают друг другу разные вещи. Вещи, о которых они не стали бы рассказывать другим людям — например, в кого они влюблены, с кем они тайно целовались, и неловкие моменты. Что-то в этом роде. Самодовольство исчезло. — Почему это самое важное? — Открытость кому-то — одна из самых важных составляющих дружбы, это всем известно. — Пран открылся бы мне, — упрямо сказал Пат, хотя эта мысль засела в глубине его сознания, как заноза. Пран никогда не хотел рассказывать ему ни о чём личном. Он почти даже не сказал Пату, куда собирается сегодня вечером. — Как скажешь, — пожала плечами Па, забирая свою коробку с такояки обратно. — Я действительно так говорю, — ответил Пат, в его голове уже начал формироваться план. Он не собирался проигрывать на последнем рубеже. Он собирался доказать, раз и навсегда, что они с Праном были друзьями. *** Пран вернулся домой сразу после десяти. Пат слышал, как он вошёл, но подождал, пока он отправит сообщение, прежде чем направиться к нему с большой бутылкой пива в руке. — Зачем ты это принёс? — спросил Пран, когда Пат прошёл мимо него в комнату. — Я хочу поиграть в одну игру, — сказал Пат, уже направляясь к шкафам за стаканами. Пран последовал за ним и достал открывалку для бутылок, прежде чем Пат снова смог воспользоваться зубами. — Что за игра? — спросил Пран. Он прищурился, как будто что-то заподозрил, но Пат видел, что он уже был заинтригован. Не требовалось много усилий, чтобы заинтересовать Прана, если он думал, что здесь замешана конкуренция. — Это довольно просто; ты задаёшь другому человеку вопрос о себе, и он должен ответить в течение трёх секунд, иначе проиграет, — Пат думал об этом весь день, и это показалось самым простым способом заставить Прана рассказать о себе. Само по себе пиво не могло опьянить ни одного из них, но игра… Игры всегда были лучшим способом заставить Прана расслабиться. — А если ты проиграешь? — Ты должен выпить весь стакан, — сказал Пат, весело наполняя маленькие стаканчики. — Это не очень-то похоже на игру. — Ты даже не пробовал! Это весело, я обещаю, — с улыбкой заверил Пат, ободряюще протягивая Прану бокал. Верный своему обыкновению, Пран взял стакан из рук Пата, хотя и только после того, как тот сначала несколько секунд пристально смотрел на него. — Отлично, давай поиграем. Пат просиял. — Где ты хочешь сесть? — спросил он. — За столом. Я не хочу, чтобы ты что-нибудь пролил на диван. — Единственный человек из нас двоих, который что-то пролил, — это ты, — заметил Пат, хотя он уже направлялся к столу. Он почувствовал, как хмурый взгляд Прана прожигает ему затылок, и самодовольно усмехнулся про себя. Он подождал, пока Пран последует за ним и сядет, прежде чем задать свой следующий вопрос. — Хорошо, итак, каждый из нас по очереди задаёт вопрос. Ты хочешь начать первым или мне это сделать? — Это твоя игра. Ты пойдёшь первым. Пат улыбался, ожидая ответа. В этом было ещё одно преимущество этой игры — Пат тоже кое-что раскрывал. Чем больше Пат думал об этом, тем больше понимал, что Пран был по-настоящему молчалив только тогда, когда он был единственным, кто должен был быть уязвим. Если Пат был уязвим первым, это, казалось, немного ослабляло его бдительность. Точно так же, как это было раньше, когда они говорили о том, какой большой опыт у них был друг до друга. Он уже решил начать осторожно, выбрав тему, которая не была бы слишком личной. — Хорошо, почему ты решил изучать архитектуру? — Потому что мне это нравится, — быстро ответил Пран. Пат сердито посмотрел на него. Он не ожидал, что даже такой банальный вопрос, как "почему ты выбрал свою специальность", сделает Прана таким непокорным. — Что это за ответ? — раздражëнно спросил он. — Ты сказал, что я должен ответить. Ты не говорил, что это должно быть углублëнно. Он был таким упрямым засранцем, но это было прекрасно. Это был только первый вопрос, и в грязной игре Прана не было ничего нового. Пат достанет его в следующем раунде. — Так теперь моя очередь? — спросил Пран, и на его губах заиграла самодовольная улыбка. — Да. Задай мне вопрос. — Почему ты решил изучать инженерное дело? — Вау, такой креативный...— съязвил Пат, но только для того, чтобы Пран начал обратный отсчёт с трёх. Пат высунул язык и быстро ответил. — Из-за моего отца. Он тоже изучал его. — Ты не хотел выбрать что-нибудь другое? — спросил Пран. В его голосе действительно звучало любопытство, и Пат не мог не почувствовать, что ему следует отметить это в своей колонке о победах. Если дружба заключается в том, чтобы быть открытыми и узнавать друг о друге, то, конечно, задавать вопросы, чтобы получить больше информации, тоже имеет значение? — Ты можешь задавать только один вопрос за ход, — съязвил Пат, помахав у него перед носом пальцем. — Но нет. Я хочу завладеть папиным магазином. Ну, не сейчас, но, знаешь, со временем… На самом деле мне не нужна степень инженера, но это очень удобно, когда знаешь, как будут использоваться вещи из магазина и почему. Пат пожал плечами. — Хорошо, снова моя очередь: почему тебе нравится архитектура? И это должен быть правильный ответ, ты не можешь просто сказать ”потому что я это делаю" — это автоматический проигрыш. Если бы выражение лица Прана могло говорить, оно бы говорило: тушé, мудак. Пат широко улыбнулся ему в ответ, начиная считать. — Три… Два... — Мне это нравится, потому что это полезно, но в то же время красиво, — наконец ответил Пран. — Архитектура... Она... Проникает в то, как мы живём, как мы работаем, как мы играем. Нет ни одной сферы нашей жизни, которой это не коснулось бы. Это был неожиданный ответ. Пат никогда не думал об архитектуре таким образом, что было забавно, потому что он определённо думал об инженерии таким образом. Когда он изучал инженерное дело, ему казалось, что он видит изнанку того, как функционировала цивилизация, как на самом деле формировалась инфраструктура, которую большинство людей считали само собой разумеющейся, как она работала, почему иногда этого не происходило. Он уставился на Прана, осознав, что у них есть ещё одна общая черта, которая на первый взгляд казалась огромной пропастью. Пран отвернулся, словно смущëнный собственным ответом, и уставился на стаканы с пивом. — Моя очередь: почему ты так увлечён междоусобицей между факультетами? — Я не такой. — Это не то, что я слышал, — ответил Пран, подняв брови почти до линии волос. — Ну, поначалу я был таким, — сказал Пат, но даже произнося это, он сомневался в себе. Оглядываясь назад, он не был уверен, считал ли он когда-либо эту вражду важной или ему просто нравилась возможность выпустить пар. Драки казались ему единственной отдушиной, которая была у него после того, как Пран перевёлся. Сам того не желая, он перешёл от случайной драки просто для вида к поиску неприятностей почти каждый день. Пат покачал головой. Сейчас было не время спускаться в эту кроличью нору. — Теперь это просто кажется немного глупым, — добавил он, отмахиваясь от всего этого. Пран фыркнул. — Это потому, что это глупо. — Это так и есть? — Пат рассмеялся в ответ. — Что за бессмысленная борьба. Я не думаю, что кто-то даже знает, почему это началось! Пран одарил его странной улыбкой. — Странно, как подобные вещи могут обостряться. Пат без тени сомнения знал, что он говорит уже не просто о вражде между факультетами. Следующий вопрос сорвался с его губ ещё до того, как он успел его обдумать. — Как ты думаешь, на что была бы похожа наша жизнь, если бы наши родители не ненавидели друг друга? Вопрос застал Прана врасплох, и он оглянулся на Пата с широко раскрытыми глазами и приоткрытыми губами. Пат мысленно отсчитывал секунды. — Время вышло, — мягко сказал он и подтолкнул напиток в сторону Прана. Пран посмотрел на него и моргнул, как будто забыл, что они вообще играют в игру, затем взял стакан и залпом выпил его содержимое, не споря. Он поставил стакан обратно на стол, и Пат сделал глоток из своего, и снова наполнил их. Глаза Прана снова встретились с его глазами. — Ты ненавидишь меня? На этот раз настала очередь Пата удивляться вопросу. Ответ должен был быть очевиден, но Пат знал, почему он задал этот вопрос. — Раньше я спрашивал себя, делал ли ты когда-нибудь что-нибудь, что заставило бы меня возненавидеть тебя, — признался он, вспоминая те дни, когда они были детьми, когда он пытался понять, чем для него был Пран. — Правда? — спросил Пран, пытаясь придать голосу небрежность, но безуспешно. Пат печально улыбнулся ему. — С того момента, как мы встретились, моя жизнь стала тяжелее. Что бы я ни делал, я должен был сравнивать это с тобой. — Ты, должно быть, сильно ненавидел меня из-за этого. — Я должен был, — согласился Пат, но затем покачал головой. — За исключением того, что всякий раз, когда я обдумывал это, я не мог отделаться от мысли, что ты тоже оказался в такой же ситуации. Вот почему я не мог заставить себя ненавидеть тебя. Взгляд Прана был мягким и беззащитным, но это длилось всего секунду, прежде чем он отвернулся, поëрзал на стуле и положил одну руку на стол, тихо постукивая пальцами. — А как насчёт тебя? — спросил Пат, но не ради игры. Он хотел знать. Пран, должно быть, ожидал этого вопроса, потому что, когда он снова посмотрел на Пата, в его взгляде было не удивление, а что-то глубокое и нечитаемое. — Когда из-за тебя меня перевели, я был так зол на тебя и свою маму, — наконец ответил он. Вероятно, ему потребовалось больше трёх секунд, чтобы ответить, но Пату было всё равно. Он опустил взгляд на два бокала на столе, его разум наполнился воспоминаниями о том дне. Чувство вины никогда не покидало его, и теперь оно ползло по нему, как удушающий слизняк. — Мне жаль, — сказал Пат, снова поднимая взгляд, чтобы Пран мог увидеть искренность в его глазах. Пран слегка улыбнулся ему. — Всё в порядке. Это был всего лишь гнев, а не ненависть. Что-то открылось внутри Пата в ответ на это признание. Было облегчение, но было и нечто большее — возбуждение, счастье, оправдание. Его сердце колотилось вместе со всеми органами, когда он улыбнулся в ответ. Пран отвёл взгляд. — Снова моя очередь: как ты думаешь, какой была бы наша жизнь, если бы наши родители не ненавидели друг друга? — Лучше. — Что это за ответ? — Пран попытался поддразнить, но получилось немного слабо. Пат всё равно ухмыльнулся в ответ, хотя что-то в нём, казалось, вот-вот лопнет от взгляда Прана. Пату захотелось посмеяться над собой за то, что он вообще затеял эту игру. И последнее — самое важное. Они рассказывают друг другу разные вещи. Вещи, о которых они не стали бы рассказывать другим людям. Это была вся их история, Прана и его самого, то, о чем они не стали бы рассказывать другим людям. У них было их полжизни, с того момента, как Пран вытащил Па из реки, и до сегодняшнего дня. Секрет поверх секрета, поверх секрета. Пран отвёл взгляд и тихо сказал: — Теперь твоя очередь. Пат был настолько поглощëн всем, о чём они говорили, что на самом деле не придумал вопроса, поэтому просто выпалил первое, что пришло ему в голову. — С кем ты поцеловался первым? — Что? — голова Прана резко повернулась назад. Его лицо было как на картинке, и Пат расплылся в улыбке. Его подсознание было гениальным. Он поднял брови и начал обратный отсчёт. — Три… Два… О... — Вин. — Вин? — ошеломлëнно воскликнул Пат. — Тот долговязый парень? Ты встречался с ним? — Нет! — Пран рассмеялся, и на его щеках появились ямочки. — Он просто хотел попробовать поцеловаться с парнем, а я хотел посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. — Ты хотел… Вау, так романтично, — ответил Пат, всё ещё немного шокированный. Он ожидал, что первый поцелуй Прана будет после его перевода. Это означало, что Пран получил свой первый поцелуй раньше Пата, что раздражало его больше, чем он хотел бы признать. — О, полагаю, твой первый поцелуй был на ложе из лепестков роз? — спросил Пран, закатив глаза. — Нет, — Пат нахмурился, уклоняясь от правды, но, наконец, признался. — Это было в мае во втором классе. Это было... Очень мокро. Пран фыркнул, как будто ничего не мог с собой поделать. — Ну, тогда, по крайней мере, мы знаем, откуда ты это взял. — Эй! Я очень хорошо целуюсь, большое тебе спасибо, — надменно заявил Пат. Рот Прана скривился в несогласной гримасе. — Так и есть! Если бы это было не так, ты бы уже пожаловался на это. Признай это — ты думаешь, что я хорошо целуюсь. Пран упрямо молчал, на его лице всё ещё было то же нелепое выражение. — Отлично, это мой следующий вопрос, — воскликнул Пат. — Как ты думаешь, я хорошо целуюсь? Да или нет? Услышав это, Пран расхохотался, держась за живот и слегка согнувшись. Пат захихикал вместе с ним, начиная обратный отсчёт. — Три... — Нет, — твёрдо заявил Пран, хотя ямочки на его щеках стали ещё глубже. — Ты лжëшь, — заявил Пат. — Лжецы должны понести наказание. — Я не лгу, — рассмеялся Пран. — Да, это так. — Нет, это не так. — Лжёшь! — Нет. — Лжёшь! Пран беспомощно хихикал, покачивая головой, а затем разразился смехом и внезапно сменил тактику. — Мой вопрос: как ты думаешь, я хорошо целуюсь? Да или нет? — Нет! Ты хуже всех. — Ты лжëшь, — рассмеялся Пран. — Я не лгу! — возразил Пат, но он знал, что смех в его собственном голосе выдал его. — Ладно! Есть только один способ уладить это, — заявил Пран. — Тот, кто допивает своё пиво последним, целуется хуже всех! Пран схватил свой стакан и поднести его к губам прежде, чем Пат успел осознать его слова. — Эй! — взвизгнул он, хватая свой стакан. Он бросился догонять, и больше пива хлынуло ему на подбородок, чем в рот. Пат со стуком поставил свой стакан на стол за секунду до Прана. — Я победил! — Ты должен глотать пиво, а не принимать в нём душ! — Пран не мог перестать смеяться, икал от смеха, даже когда пытался заговорить, и это было до глупости мило. — Я всё равно победил, — упрямо возразил Пат, и ухмылка растянулась на его лице так широко, что у него заболели щёки. — Не считается! — непреклонно парировал Пран, качая головой. —Ты по-прежнему самый худший. — О, ты хочешь, чтобы я это доказал? Это то, чего ты хочешь? — Не смей! — Пран увернулся с дороги, когда Пат наклонился вперёд, чтобы схватить его. — Иди сюда, — с усмешкой приказал Пат, всё ещё наклоняясь вперёд и подзывая Прана рукой. Пран остался сидеть, откинувшись назад настолько, насколько позволял его стул, и, смеясь, покачал головой. — Пойдём. Вот. — Нет! — Это потому, что ты знаешь, что лжëшь, — с удовлетворением сказал Пат. — Я не лгу. — Лжëшь. — Нет. — Да. — Почему мы спорим об этом? — Пран рассмеялся. — Потому что ты лжец! — сообщил ему Пат с усмешкой, и Пран покачал головой. Он взял пиво и вылил остатки в их бокалы, успев наполнить их только наполовину, прежде чем оно закончилось. — Так мы играем в эту игру или нет? — Да, — ответил Пат. — Хорошо, это два вопроса, которые ты использовал. Моя очередь... — Эй, подожди! — Пран попытался возразить, но Пат оборвал его. — Нет, ты задал свой вопрос. Теперь мой: кто был твоей первой любовью? — Я не отвечу, сейчас не твоя очередь, — заявил Пран, складывая руки на груди и задирая нос. — Да, моя! — Нет. Было ясно, что Пран настроен решительно, и это означало, что у Пата было больше шансов убедить стадо слонов поиграть в футбол, чем переубедить Прана. — Хорошо, сначала задай свой вопрос, если это так важно, — сказал Пат, закатив глаза. — Это ты положил эту жабу в мой стол, когда нам было по четырнадцать? — Нет! — заявил Пат с потрясëнным смешком. — Я же сказал тебе, что это был не я! Выражение лица Прана выдавало его несогласие. — Если ты так говоришь. — Я не могу поверить, что ты всё ещё не веришь мне, — Пат покачал головой. — Отлично, ты жульничал в той игре в покер, в которую мы играли в музыкальной комнате? — Ага. — Что? — у Пата отвисла челюсть. — Так, ты только что украл у меня пятьдесят бат! — О, целых пятьдесят бат, — со смехом передразнил Пран. — Одна чашка чая со льдом и молоком — столько-то денег. — Это вопрос принципа! — Пат запротестовал, но не смог удержаться и ответил на широкую улыбку Прана. *** Игра продолжалась почти час, перейдя от обычных вопросов к “не мог бы ты ответить”. Это закончилось только тогда, когда Пран слишком долго выбирал, взять ли ему на необитаемый остров нескончаемую музыку или нескончаемый альбом для рисования и карандаш, и Пат объявил, что его время вышло. Пран с гримасой допил своё теплое пиво, и Пат решил вылить своё в раковину. Когда Пран пошёл готовиться ко сну, Пат вернулся в свою комнату, чтобы забрать Нонг'Нао, свою зубную щётку и кое-какую одежду на завтра. Он позвонил Па, пока был там. — Что тебе надо? — спросила Па, когда ответила на его видеозвонок. Она сидела на своей кровати, одетая в пижаму, но явно не планировала спать в ближайшее время, если судить по тканевой маске на её лице и попкорну рядом с ней. — Я как раз собиралась посмотреть фильм. — Ты была неправа насчёт Прана. Мы определённо друзья, мы подходим по всем признакам. Па закатила глаза. — Поздравляю. Это всё? — Да, сейчас мы собираемся готовиться ко сну. Он поднял Нонг'Нао и свою зубную щётку, чтобы показать ей. Она скорчила гримасу. — Кто вы такие? Супружеская пара? Иди наслаждайся своей семейной жизнью, вместо того чтобы беспокоить свою сестру в одиннадцать вечера. Пат весело рассмеялся при этой мысли. Он и Пран как супружеская пара. Ему определённо казалось, что последние несколько месяцев они воспитывали своих друзей, пытаясь держать их подальше друг от друга. Он пожелал Па спокойной ночи, отключил звонок и направился обратно к соседней двери. Он прошёл прямо в комнату Прана, бросив Нонг'Нао на кровать, а свою новую одежду — на стол, разделся до боксеров и присоединился к Прану в ванной. Пран только что вышел из душа, полотенце было обëрнуто вокруг его талии, но волосы в основном сухие, как будто он старался не намочить их. — Ты принимал душ всего несколько часов назад, — поддразнил его Пат, присоединяясь к нему у раковины. — С тех пор меня не было дома, — ответил Пран, беря своё средство для умывания и наливая его на ватный диск, в то время как Пат взял зубную пасту Прана. Пран посмотрел на него, но ничего не сказал, просто начал вытирать лицо, в то время как Пат начал чистить зубы. Пат увидел их обоих в зеркале и чуть не фыркнул, его разум наполнился ликованием при виде этого зрелища. Па действительно не ошибалась. Пран закончил все свои разнообразные процедуры по уходу за кожей, нанеся увлажняющий крем, который придал его лицу милый и сияющий вид, пока Пат полоскал зубную щётку. Ему захотелось быть милым, поэтому он взял зубную щётку Прана и добавил зубной пасты для него. Пран удивлённо моргнул, когда ему это вручили. — Спасибо. — Нет проблем, дорогой.        Пран чуть не поперхнулся как раз в тот момент, когда собирался положить зубную щётку в рот, а Пат рассмеялся от восторга. — Мудак, — пробормотал Пран, и начал чистить зубы. Пат улыбнулся ему в ответ, а затем наклонился, чтобы чмокнуть его в щёку, когда он отвлёкся. Пат был почти уверен, что в итоге он поцеловал отпечаток зубной щётки Прана на его коже, что сделало всё это ещё смешнее. — Увидимся в постели, милый. Он увернулся от удара Прана локтем в рёбра и отскочил обратно в спальню, всё ещё хихикая. Он бросился на кровать, подхватывая Нонг'Нао, и забрался под одеяло на своей обычной стороне. Простыни пахли стиральным порошком, но это не помешало Пату зарыться в них носом. Моющее средство Прана было намного приятнее, чем его собственное. Его простыни тоже были мягче. Он будет скучать по сну в этой постели. Эта мысль застала его врасплох. Конечно, он не стал бы спать в этой постели после того, как у него закончится течка, так почему же эта мысль была такой неприятной? Он провёл там всего три ночи. Четыре, если он включил и ночь у себя в это. Он задался вопросом, сможет ли он убедить Прана иногда позволять ему ночевать у себя. Он настроил для него телевизор, и это должно было принести ему несколько вечеров киномарафона, верно? Он улыбнулся этой мысли как раз в тот момент, когда Пран вошёл в спальню. Пран бросил один взгляд на Пата, свернувшегося калачиком в постели с прижатым к его лицу Нонг'Нао, и фыркнул, направляясь к шкафу. Пат повернул голову, чтобы показать ему язык, но Пран уже отвернулся, снимая полотенце, чтобы сложить его на комоде. Пран порылся в своих ящиках, чувствуя себя непринуждённо в голом виде, он вытащил боксеры свободного покроя и футболку. Разница между этим Праном, стоящим сейчас перед ним, и тем, который неделю назад выскользнул из спальни его детства, отвернувшись, чтобы Пат ничего не мог видеть, когда он застëгивал молнию на брюках, была разительной. Им никогда не было так комфортно друг с другом, даже до перевода Прана, когда они годами делили раздевалки, ответы на домашние задания и секретные планы. Попросить Прана стать его партнёром по течке, вероятно, было одним из лучших решений, которые Пат когда-либо принимал. Пат перевернулся на спину, наблюдая, как Пран одевается, глаза следили за движениями Прана, когда он натягивал боксеры на свои длинные ноги, упругие после тренировок в регби, затем вверх, к изгибу задницы, которую Пат мог ощутить фантомным ощущением в его руках, мягкой и податливой, как будто она была сделанной так, чтобы её можно было сжимать, и располагающейся прямо под его животом, округлившийся из-за пристрастия Прана к хорошей еде и сидячим увлечениям. Если бы Пат обладал мастерством Прана, он мог бы нарисовать всё это по памяти на данный момент. Пран надел красную, слишком растянутую футболку, и повернулся. Он поймал взгляд Пата. — Что? — спросил он, подозрительно нахмурив брови. — Ничего, — ответил Пат. — Тогда почему ты смотришь на меня? — Просто любуюсь видом, — Пат неприятно подмигнул и ухмыльнулся. Пран недоверчиво уставился на него, но уголки его рта тронула довольная улыбка, отчего на щеках появились слабые ямочки. — Как скажешь. Пран закатил глаза и подошёл, чтобы лечь в кровать на своей стороне. Он забрался под одеяло, и включил свой телефон на зарядку. — О, я забыл свой! — Пат застонал, но выпутался из уютного одеяла и схватил свой телефон. Он как раз собирался вернуться в постель, когда заметил сообщение от Корна с вопросом о завтрашнем занятии в спортзале. Пат отправил ответное сообщение в то время, когда, по его мнению, было, вероятно, безопасно, прежде чем скользнуть обратно под одеяло и вложить свой телефон в ожидающую руку Прана. — Что у тебя запланировано на завтра? — спросил Пат, когда его телефон был подключён к сети. — Я собирался начать визуализировать план автобусной остановки в цифровом формате, может быть, сделать какую-нибудь курсовую работу, если у меня будет время, а после обеда потренироваться в регби. А что? — Мне просто было интересно. Не уверен, как долго теперь будут длиться мои перерывы на волну. — О, — кивнул Пран. — Ну, я пробуду здесь большую часть дня, но во второй половине дня у меня регби, так что я отлучусь на пару часов. — Надеюсь, это не начнётся, когда тебя не будет дома, — Пат рассмеялся, откидывая голову на подушку и поворачиваясь лицом к Прану, одной рукой обнимая Нонг'Нао. — Ты всегда можешь позвонить мне. Я придумаю оправдание, — ответил Пран, зевая. Ответ заставил Пата ухмыльнуться. Было что-то такое в том, что он смог заставить Прана отказаться от всех своих планов, что наполняло его огромным удовлетворением. — Я забыл спросить. Что твои друзья думают о плане автобусной остановки? — Им он понравился. — Хорошо! Когда состоится презентация? Они пойдут с тобой? — Нет, она будет во время занятий, так что они прикроют меня, пока я буду отсутствовать. — Я пойду с тобой. — Ты даже не знаешь, когда это будет, тупица. — Всё в порядке, мои друзья тоже прикроют меня, если мне это понадобится. Я хочу помочь. — Если ты это сделаешь, я не позволю тебе ничего сказать. — Хорошо, я буду твоим талисманом на счастье. — Больше похоже на проклятие. — Ни за что. Проклятье никогда не смогло бы быть таким красивым. — Спи уже, идиот, — сказал Пран, закатывая глаза, но это не было "нет". *** Только что Пат летал на параплане над горизонтом Бангкока, несмотря на то, что никогда в жизни не прикасался к планеру, а в следующую минуту его окружали темнота, мускус и тепло. Когда он медленно вернулся к реальности, он понял, что это не он, а его окружают. Пран свернулся калачиком на боку, его тихое свистящее дыхание вырывалось с каждым выдохом, а Пат прижался к нему. В данный момент Нонг'Нао был зажат между ними, брошенный ради более крупного приза, и Пат тихонько усмехнулся, осознав, что у него есть пригоршня тёплого живота Прана. Его нос уткнулся в волосы Прана, вдыхая пьянящий аромат мускуса и полуночи, и Пат позволил себе насладиться им, пытаясь понять, почему он не спит. Небольшое движение его ног привлекло его внимание к причине. Ему нужно было в туалет. Вздохнув, Пат разлепил отяжелевшие ото сна веки, моргая, борясь с желанием снова их закрыть. Теперь, когда он осознал это, давление в нижней части живота начало становиться невыносимым. Он заставил себя отодвинуться от тёплой спины Прана. Он замер, когда Пран пошевелился, беспокоясь, что, возможно, разбудил его, но Пран продолжал спать, так что Пат выскользнул из кровати. Неплохой способ. Очевидно, прошлой ночью Пат не только перебрался на половину Прана, но и подтолкнул его к самому краю кровати. Пат сдержал смех. Он зашёл в ванную и, почувствовав лень, сел на унитаз вместо того, чтобы поднять крышку и заняться своими делами стоя. Несмотря на, без сомнения, тёплую погоду на улице, потеря тепла Прана и прохладные плитки под ногами заставили Пата вздрогнуть. Он немного сгорбился, пытаясь согреться, и тогда, наконец, заметил, что не только его мочевой пузырь вызывал столько волнений, что вырвал его из сна. Пат тихо выругался, когда краска бросилась ему в лицо, чувствуя себя немного виноватым при мысли о том, что теперь придётся будить Прана. Это также было ещё одним доказательством того, что конец его течки был не за горами. Обычно ему не нужно было смывать воду после пробуждения; тепловой сон практически останавливал процессы, которые требовали этого. Пробуждение в час ночи означало, что жар начал ослаблять свою железную хватку в его организме. Он привёл себя в порядок и вымыл руки, зашипев от прохладной воды, стекавшей по его и без того холодным пальцам, прежде чем вернуться в относительное тепло спальни и, уходя, выключил свет. Он замер в кромешной тьме и скривился. Он медленно начал шаркать по комнате к тому месту, где, как он надеялся, была сторона кровати Прана, скользя ногами по полу вместо того, чтобы ступать, чтобы нащупать дорогу. К тому времени, как он добрался до прикроватного столика, он начал немного привыкать к полумраку и смог различить смутные очертания их телефонов. Он схватил один наугад и нажал на стекло, чтобы вызвать заставку с часами. 05:12 утра Пат поморщился. Он надеялся немного попозже, но, по крайней мере, пока ничего не чувствовал от своей волны. Это означало, что у него было по крайней мере полчаса, прежде чем ему нужно будет разбудить Прана, если не больше. Всегда требовалось больше времени, прежде чем что-то начинало казаться срочным, когда у него заканчивалась течка. Его возвращение на другую сторону кровати прошло легче, скудный свет из окна начал прояснять планировку комнаты. Он нетерпеливо забрался обратно под одеяло, перебираясь на тёплую часть кровати. Пран издал тихий звук, когда Пат снова прижался к нему, Нонг'Нао снова распластался между спиной Прана и животом Пата, но затем вздохнул и продолжил своё обычное дыхание во сне. Пат улыбнулся и с удовольствием уткнулся носом в волосы Прана. Тёплый плюшевый живот Прана под его ладонью тоже был слишком соблазнительным, чтобы устоять. Он позволил своей руке сомкнуться вокруг него, наслаждаясь отдачей, теплом, тем, как он заполнил его ладонь в нужном количестве, и медленно выдохнул, расслабляясь в своей позе. Он подумал, не удастся ли ему немного вздремнуть, прежде чем его волна действительно поднимется. Ему почти удалось это, он почти перешёл из состояния свободного ассоциативного мышления в настоящее сновидение, но затем Пран фыркнул во сне, и разум Пата вернулся к полному сознанию, обнаружив, что он нежно массирует живот Прана пальцами. Он также был твëрд, прижимаясь к задней поверхности бедра Прана. Очевидно, он был слишком оптимистичен. Вздохнув, он отметил жар, разливающийся внизу живота, томительную боль в заднице и пульсацию, пульсирующую по всему телу. Пран пах так вкусно, горячо и сильно, и альфа, мускус и полночь бурлили в мозгу Пата, словно пытались выжать из него всю рациональность. Пат чуть плотнее прижался носом к его коже, но от этого ему стало трудно дышать, поэтому он открыл рот и вместо этого попробовал его на вкус, не раздумывая вцепившись в шею Прана. Пран издал звук смущения или раздражения, Пат не был уверен, что именно, но этого было достаточно, чтобы вывести его из задумчивости. Он отпрянул назад, всё ещё ощущая вкус кожи Прана на языке, и мысленно выругался. Терзать кого-то ртом, пока он спит, было нарушением этикета. Даже если они и раньше говорили о его потенциале. И Пран предположил, что он был бы не против, если бы его разбудили рукой в штанах. *** Пат ухмыльнулся, растягиваясь на животе. — Увидимся, когда у меня начнётся следующая течка. Если ты проснёшься первым, ты знаешь, что делать. — Я не собираюсь просыпаться первым, я планирую спать, так что тебе придётся привести себя в порядок. — Это разрешение? — спросил Пат, поигрывая бровями. — Нет, если ты планируешь снова разбудить меня пинком. — В тот раз ты уже проснулся! — Я всё ещё ожидал немного креативности. — Я покажу тебе креативность, — прорычал Пат, прищурив глаза, когда рот Прана изогнулся, на полпути между ухмылкой и весёлой улыбкой. — Я буду с нетерпением ждать этого. *** Хотя на самом деле Пат не ожидал, что проснётся первым. Он медленно поднял голову, чтобы посмотреть на расслабленное лицо Прана, и осторожно сжал живот, который всё ещё был у него под рукой, ожидая реакции. Пран ничего не ответил, его дыхание вырывалось так же медленно, почти со свистом. Пат сжал немного сильнее, но добился того же результата. Он пошевелил пальцами, медленно проводя круговыми движениями по коже Прана вверх, к грудным мышцам. Он прикусил губу, когда его пальцы впились в мягкую плоть, а затем понял, что нашёл сосок Прана, когда тот начал твердеть под его прикосновением. Он резко вдохнул. Он перекатил маленький комочек между кончиками пальцев, всё ещё ожидая, что Пран проснётся, но Пран только тяжело вздохнул и откинулся на грудь Пата. Пат задался вопросом, каково это — проснуться от того, что Пран играет с его сосками, сменяя туман сна на туман удовольствия, когда Пран гладит, массирует и пощипывает их. Однако Пран был не так чувствителен, как он, так что, возможно, ощущения были другими. Пат не сводил глаз с лица Прана, когда отпустил его грудь, снова провёл рукой по животу Прана и позволил пальцам добраться до бёдер под одеялом. Они скользнули по тонкому хлопку боксеров Прана, следуя изгибу его бедра, пока не коснулись мягкой кожи, покрытой редкими пушистыми волосами. Он закружился над ними, вверх и вниз снаружи, а затем опустился туда, где бёдра Прана были прижаты друг к другу, прежде чем снова подняться, борясь с самим собой за то, где он действительно хотел бы видеть свою руку. Пран пошевелил ногой, как будто ему было щекотно, и это движение прижало тыльную сторону его бедра к члену Пата. Пат не смог сдержать стона, поразительного звука в ночной тишине, и затаил дыхание, уверенный, что наконец-то пробудил Прана ото сна, но Пран не пошевелился. Пат сглотнул и, наконец, позволил своей руке двигаться вверх, пока не почувствовал очертания члена Прана, упирающегося в его ногу через боксеры. Он в качестве эксперимента прижал к нему ладонь, и Пран покачнулся от его прикосновения. От этой реакции по коже Пата пробежали мурашки, и он просунул руку под пояс нижнего белья Прана. Мягкая, эластичная кожа члена Прана вызвала фейерверк возбуждения, разлившийся по его коже. Он обхватил его рукой, и его жар с энтузиазмом хлынул вперёд. Член Прана начал твердеть в его руке, когда он медленно качал его, и он не знал, почему находил это таким возбуждающим, но он не мог перестать покачиваться на бедре Прана, его дыхание стало немного тяжелее, когда удовольствие пронзило его. Веки Прана дрогнули, не совсем открываясь, и его брови сошлись вместе. — Хм? — голос Прана был растерянным, вопросительным, и Пат застыл. — Это нормально? — пробормотал он. — Я могу остановиться. Пран не отвечал несколько тягостных секунд, заставив Пата задуматься, не спит ли он всё ещё, но затем рука Прана скользнула рядом с рукой Пата, обвилась поверх и заставила её снова двигаться. Пран слегка замурлыкал, когда они вместе поглаживали его член, и Пат не смог удержаться от улыбки, вспышка возбуждения пронзила его насквозь. — Хорошо? — спросил он, позволяя своему носу коснуться кожи за ухом Прана, чтобы почувствовать изменение запаха Прана, мускусный аромат усиливался от его возбуждения. Это было не так сильно для него, как несколько дней назад, но смена запаха всё равно заставила его ослабевающий жар разгореться немного сильнее. — Хм, — согласился Пран. Затем он добавил: — Немного суховато. Пат тихонько усмехнулся себе под нос. — Хочешь, я принесу смазку? — Хм. Пат оторвался от спины Прана и понял, что Нонг'Нао всё еще находится между ними. Безмолвно извинившись перед своей детской игрушкой, он сунул её под подушку, прежде чем выскользнуть обратно на прохладный воздух и пересечь комнату к комоду Прана. Он нашёл флакон со смазкой в основном на ощупь, и вернулся в кровать. Пран сдвинул одеяло на ноги, и в тусклом свете уличных фонарей, падавшем из окна, Пат увидел, что он тоже снял нижнее бельё. Пран наблюдал, как он забирается на кровать, прикрывая ладонью небольшой зевок, и Пат разрывался между мыслью, что это мило, и чувством вины за то, что разбудил его. — Извини, — прошептал он, усаживаясь обратно за его спину. — Дурацкая волна не могла подождать ещё пару часов. Пран тихо фыркнул, повернув голову так, чтобы видеть его. — Всё нормально. Пат всё равно поцеловал его в лоб, словно извиняясь. Затем ещё раз в нос для пущей убедительности. Затем соединил их губы. Это был ленивый поцелуй, и короткий; они даже не использовали язык. Это было похоже на пожелание доброго утра. Пат отстранился, чтобы впрыснуть немного смазки себе на руку, сжав её в кулак, чтобы помочь двигать ею, а также разогреть, затем снова обхватил член Прана рукой. Пран одобрительно замычал, и уголки рта Пата приподнялись, когда он увидел, как глаза Прана закрылись. Когда они снова поцеловались, им нужно было сказать гораздо больше, чем просто "доброе утро". Пат прижался бёдрами к заднице Прана, покачивая своим членом, пока он гладил Прана, слегка поворачивая его вверх. Пран схватил его за затылок, испуская короткие, тихие стоны в их поцелуе, когда его пальцы зарылись в короткие пряди там. Пат держал его крепко, но не туго, теперь его рука легко скользила по горячей коже. Иногда он просто проводил большим пальцем по головке, когда начинал опускаться, но в других случаях он останавливался там, исследуя чувствительный гребень, крошечную щель на кончике, пучок нервов у уздечки, наслаждаясь тем, как пальцы Прана сжимаются в его волосах. Он не мог долго поддразнивать его. Его жар становился всё нетерпеливее, побуждая двигаться быстрее, и он был не в силах сопротивляться. Его член начинал болеть от желания, и каждое движение его бёдер подчëркивало слизь, которая образовывала беспорядок между ягодицами и на задней поверхности яиц. Это был только вопрос времени, когда она покроет и его бёдра. Рука Прана убралась с головы Пата, но у Пата была всего секунда, чтобы разочароваться, потому что затем она опустилась ему на бедро, надавив на пояс его трусов. Пат прервал поцелуй, приподнявшись на локте, чтобы дать Прану возможность опустить их вниз. Он легко проскользнул одной стороной мимо бёдер Пата, но боролся с другой, поэтому Пат помог, осторожно используя тыльную сторону ладони, чтобы не испачкать их смазкой. Как только они оказались на полпути вниз по его бëдрам, Пат опустился обратно, слегка застонав, когда его член соприкоснулся с тёплой кожей Прана. Он собирался откинуться назад для ещё одного поцелуя, но рука Прана на его плече остановила его. — Где смазка? — спросил Пран, и Пат на секунду нахмурился, пытаясь сообразить, что он с ней сделал, прежде чем вспомнил, что бросил её позади себя. Он сел, чтобы взять её чистой рукой, и протянул Прану, который взял его с тихой благодарностью, а затем попросил его достать презерватив из ящика на его стороне кровати. К удивлению Пата, он был немного разочарован тем, что презерватив появился так скоро. Он наслаждался медленным угасанием своего жара. Возможность потереться своим членом о мягкую задницу Прана тоже была плюсом. Однако он ничего не сказал, потому что Пран, вероятно, надеялся после этого поспать ещё несколько часов, и Пат не мог винить его за желание ускорить процесс. Он перекатился, чтобы дотянуться до ящика и вытащить коробку, потом повернулся обратно и предложил её Прану. Пран достал презерватив и открыл его, бросив пустую упаковку на прикроватный столик рядом с коробкой, но вместо того, чтобы раскатать его по члену, он протянул его Пату. Пат, нахмурившись, в замешательстве уставился на него. — Надень его, — сказал Пран. — Для меня это довольно неловкий ракурс. Пран тихо усмехнулся. — Только не на меня. На себя. Пат почувствовал, как его бровь удивлённо дернулась, уставившись на Прана и ожидая, что он скажет, что это была шутка. Пран просто жестом подтолкнул к нему презерватив, слегка приподняв брови, пока Пат в конце концов не взял его. Пран повернулся, чтобы взять смазку, и раздвинул ноги. Он покрыл внутреннюю сторону своих бёдер, и Пат резко вдохнул, когда понял, о чём думал Пран. Он перевернулся на спину, надел презерватив поверх своего члена и ущипнул за большой кончик, прежде чем медленно скатить его вниз. Это был его первый раз, и он беспокоился, что альфа-презерватив будет ему слишком велик, но, похоже, он сидел достаточно плотно. Он несколько раз потряс рукой, просто чтобы убедиться, что он не скатится назад, но он остался на месте. Ощущение было немного приглушëнным по сравнению с обычным, но всё равно приятным. Когда он поднял глаза, Пран наблюдал за ним, опëршись на предплечье, и ждал. Пат снова повернулся на бок и немного поëрзал, сердце бешено колотилось при мысли о том, что они собирались сделать. Пран раздвинул ноги и просунул руку между ними, чтобы вставить член Пата на место, потом отпустил его и снова лёг на кровать. Пат застонал, когда его член оказался зажатым между тёплыми бёдрами Прана. Он был в том идеальном месте, как раз наверху, где они были самыми толстыми, и они сжимались и растекались вокруг его члена, пока он почти полностью не погрузился в них. Он протянул руку, снова положил её на член Прана, и медленно начал двигаться. Удовольствие захлестнуло его, как лесной пожар, и он бесстыдно застонал, сжимая руку, чтобы уговорить Прана сделать то же самое. Инстинкт взял верх, и он быстрыми, неглубокими движениями вонзился между бëдер Прана, прикасаясь губами к его шее. Запах мускуса и полуночи усиливался, то ли от Прана, то ли потому, что волна возбуждения Пата становилась всё сильнее, и он наслаждался этим, втягивая воздух носом и слизывая соль с кожи Прана. Рука Прана обхватила предплечье Пата, пальцы инстинктивно сгибались, но не пытались направлять его. Пат почувствовал прилив жара, когда понял, что Прану не нужно было направлять его, что Пат точно знал, как ему это нравится, что Пран разваливался на части под его рукой, издавая хриплые стоны, когда Пат трахал тугую ложбинку его бёдер. Пат в полубезумии задавался вопросом, издавал бы он такие же звуки, если бы Пат был внутри него. Или он стал бы громче, резче, может быть, немного требовательнее, как это было, когда Пат развлекал его игрушками? Эта мысль заставила его застонать, и он прикусил мышцу под губами, зажал её зубами, как будто это могло помочь ему успокоиться. Однако сейчас его нельзя было остановить; он слишком быстро приближался к концу, пылая от ощущения горячего члена Прана в своей ладони, своего члена, бьющегося между мягкими бёдрами, от звука соприкосновения их кожи. Он попробовал сменить темп, вонзаясь в жар Прана длинным, резким ударом, а затем медленно отступая, чтобы повторить всё сначала. Он повторял движение рукой на члене Прана, заставляя того издавать гортанный звук каждый раз, когда Пат двигался вперед, но самоконтроль Пата был разорван в клочья. Ему едва хватило минуты на это, прежде чем он вернулся к траханию бёдер Прана без изящества, погружаясь между ними и бормоча что-то на ухо Прану. — Блять, это так приятно, мне так хорошо, Пран... Его тело пылало от жара, а задница жаждала наполнения, но его члену было слишком хорошо между ног Прана, чтобы остановиться. Он чувствовал, как внутри него нарастает оргазм, словно давление перед взрывом. Пран, должно быть, тоже был близко, потому что внезапно он убрал руку Пата со своего члена, крепко прижимая её к своему бедру и подзадоривая Пата. — Да ладно, Пат, вот и всё. Ты ведь близко? Пат заскулил ему в ухо, не в силах произнести ни слова. Он обвил их соединённые руки вокруг талии Прана, чтобы удерживать его на месте, когда он начал двигаться быстрее, пот стекал с каждого дюйма его тела. Пран тоже начал потеть; Пат чувствовал его вкус на своём языке, когда посасывал, покусывал и облизывал шею Прана, его лёгкие наполнял запах мускуса и возбуждения. Пальцы Прана были крепко сжаты в его собственных, его дыхание было быстрым, неглубоким, его тело качалось вперёд с каждым ударом бёдер Пата о его заднюю часть ног. Его член, должно быть, отчаянно нуждался в разрядке, и он, должно быть, знал, что если он сейчас толкнет Пата на спину, Пат добровольно кончит, но Пран позволял ему гнаться за собственным удовольствием, как будто хотел, чтобы Пат кончил первым. Как будто он хотел, чтобы Пат кончил, когда он двигал членом между его бёдер. Как будто он хотел, чтобы Пат кончил, когда крепко прижимал его к своей груди. Как будто он хотел, чтобы Пат кончил, когда он прикасался губами к его затылку и бессмысленно стонал ему на ухо. Как будто он хотел, чтобы Пат кончил, когда он будет трахать его. Эта мысль подтолкнула его к оргазму, всё его тело охватило раскалëнное добела наслаждение, когда он взорвался, превратившись в сияние тепла и красок. Его руки сжались вокруг Прана, крепко стискивая его, пока его тело сотрясалось от нахлынувших на него ощущений, даже когда его разум кричал ему, что этого недостаточно, что ему нужно больше. Он чувствовал, как из него вытекает жидкость, его дырочка болит, его член всё ещё твëрд, но горит от чрезмерной стимуляции, когда он гнался за посторгазом, которого не было. — Пат! Пат, ты держишься слишком крепко! — Пран ахнул, в его голосе звучала боль, и мысль о том, что он причиняет боль Прану, прорвалась сквозь огонь в сознании Пата. Он разжал тиски, которыми стиснул его талию, в ужасе отшатнулся и, извиваясь, упал на спину, пытаясь раздвинуть ноги как можно шире. За исключением того, что они застряли. Он не мог раздвинуть их больше чем на несколько дюймов. Он посмотрел вниз и понял, что на нем всё ещё были не до конца снятые трусы. Он едва распознал звук, вырвавшийся из его горла, его даже не волновало, насколько жалко он звучал, хныкающий и разочарованный. Он снял боксеры, колени почти коснулись плеч, когда он стащил их с ног и швырнул через всю комнату. Ноги всё ещё были прижаты к его груди, его руки нашли ягодицы и раздвинули их ещё дальше, застонав, когда он почувствовал, как его дырочка немного натянулась вместе с ними, но это было не то — ему нужно было... Движение в его сторону заставило Пата повернуть голову в ту сторону, и там был Пран, ползущий по кровати, его член уже был покрыт презервативом. Всё тело Пата содрогнулось от желания, вызванного передозировкой мускуса и полуночи, когда он втянул воздух через нос и протянул руку. — Пран... — Я знаю, я знаю, — успокаивающе пробормотал Пран, взяв Пата за руку и прижав её к матрасу, когда приблизился к дырочке Пат. Пат ахнул, когда наконец почувствовал, как головка прижалась к чувствительному отверстию, и дëрнулся. Член Прана соскользнул с места, и Пат застонал от разочарования. Он заставил себя оставаться неподвижным, пальцы ног подогнулись от усилия, когда Пран вернулся в исходное положение, а затем, наконец, медленно прорвал это первое кольцо мышц, растягивая его в стороны, когда он входил глубже. Тело Пата нетерпеливо прижалось к нему, и он застонал на полном выдохе, почувствовав, как Пран оказался глубоко внутри него. Пран стиснул зубы, зажмурив глаза, как будто сдерживался, но Пат не хотел, чтобы он сдерживался. Пат хотел, чтобы он отпустил себя. Он сжал руку Прана и прижал колени к его рëбрам. — Я готов, я готов, Пран, давай, трахни меня, трахни меня жëстко, — умолял Пат со всей искренностью, на какую был способен, в то время как настойчивость сдавливала ему горло. — Блядь, Пат, — прошипел Пран, сжимая в ответ вдвое сильнее, а затем он начал двигаться, длинными, глубокими движениями, от которых у Пата перехватило дыхание. Свободной рукой он схватил Прана за затылок, притягивая его к себе в поцелуе, состоящем из зубов и стонов. Пран не уступал ему в свирепости, пожирая ртом Пата, пока трахал его так, словно пытался проникнуть глубже, чем когда-либо прежде. Эта мысль заставила Пата застонать, и он поймал себя на том, что пытается приподнять бёдра, желая найти тот идеальный угол, который сделал бы это правдой. Однако между ними было недостаточно места, и Пат заскулил, пытаясь вместо этого подтянуть ноги повыше. Пран отстранился от поцелуя, слишком далеко, чтобы Пат мог удержать его за шею, и Пат задохнулся от внезапного притока кислорода, а Пран схватил его за ногу и перекинул её через своё плечо. Возглас удивления Пата был мгновенно заглушëн его стоном, когда Пран врезался под новым углом и задел его простату. Он выгнул спину, чтобы поставить колено на место, едва замечая, как напряглась задняя часть его бедра под вспышкой удовольствия, в которой он растворился. Пран всё ещё прижимал одну из рук Пата к матрасу прямо над его головой, и Пат сжал её, когда дикий огонь пронёсся по его коже, по венам, в его разум. Он снова что-то бормотал, закрыв глаза, и слова лились из него длинными неорганизованными цепочками, пока он сжимал простыни в свободном кулаке, пока всё это не превратилось в мантру “да, да, да, да, да...” — Ты такой нуждающийся, — сказал ему Пран хриплым и задыхающимся голосом. — Так отчаянно хочешь кончить снова только из-за этого. — Да, — простонал Пат, шаря вокруг в поисках другой руки Прана. — Заставь меня кончить, Пран. — Блядь, — прошипел Пран, схватив ищущую руку Пата, удерживая себя на коленях, прижимая Пата к кровати. Нога Пата горела от растяжки, но это ощущение только заставило его застонать громче, боль и удовольствие слились во что-то яркое и интенсивное. Он не мог оторвать глаз от Прана, его волосы прилипли к коже от пота, щёки порозовели от напряжения, рот приоткрылся и он тяжело дышал. Он безжалостно врывался в Пата, каждый толчок ударял в это сладкое местечко, и Пат застонал, почувствовав, как внутри него нарастает оргазм, расплавленное удовольствие набухает и набухает под давлением. — Кончай для меня, Пат, я хочу почувствовать, как ты кончаешь, — прорычал Пран, и это было так, словно внутри него взорвалась бомба. Оргазм Пата охватил всю его нервную систему, и он вцепился в руки Прана, вскрикнув от его силы, голова откинулась назад, а всё его тело пылало. Бёдра Прана шлëпали по коже Пата, смазка издавала непристойные звуки при входе в тело Пата. Его дыхание было не более чем отчаянным хрипом, а толчки становились всё более дикими, заставляя Пата стонать вместе с ним, когда они посылали волны чувствительности по его измученному телу. Затем внезапно Пран вошёл в него по самые яйца и беспомощно застонал. Он хорошо выглядел, когда кончил. Пат улыбнулся ему, когда Пран спустился со высоты. Пран улыбнулся в ответ, прежде чем улыбка превратилась в ухмылку. — Я выиграл. Пат закатил глаза и убрал ногу с плеча Прана, поморщившись, когда мышцы запротестовали, и член Прана выскользнул из его задницы. Пран отпустил руку Пата, чтобы тот мог опустить ногу на матрас, а затем попытался отодвинуться и с другой стороны. Пат в ответ усилил хватку, затем рванулся вверх, заведя свободную руку за голову Прана, чтобы притянуть его за шею. Пран забился в конвульсиях, раздражëнно выкрикивая его имя, и Пат захихикал, когда они вместе рухнули обратно на матрас. Он закинул на Прана одну ногу и обхватил рукой за талию. — Мы должны обняться, — заявил он, когда Пран прижался к нему. — Пат! Отпусти меня! Ты вспотел. — Ты тоже. Мы можем вспотеть вместе. — Иииии, Паааааат! — Иииии! — Пат отозвался пронзительным визгом, даже когда Прану удалось вывернуться из его хватки. Он выдернул свою руку из хватки Пата, и Пат отпустил его без дальнейших заминок. Он не хотел, чтобы его вышвырнули из постели. — Надеюсь, это была не последняя волна, — прокомментировал он, откидываясь на простыни с закрытыми глазами. Под ним было большое пятно от пота, но он чувствовал себя слишком ленивым, чтобы обращать на это внимание. — Мы снова в расчёте, и нам нужно уладить это раз и навсегда. Послышалось шарканье, а затем Пат почувствовал, как Пран встаёт с матраса. — Не смей дрыхнуть. Тебе нужно сменить простыни, пока я буду в ду́ше. Пат приоткрыл один глаз и злобно посмотрел на него. — Эй! Я сделал это в прошлый раз. — И что? — Теперь твоя очередь! — Кто сказал, что мы будем играть по очереди? Ты устроил беспорядок, ты и убирай. — Как получилось, что я был единственным, кто устроил этот беспорядок? — воскликнул Пат. — Половина этого пота определённо твоя, так что, следуя этой логике, ты должен менять 50% простыней. — О, тогда я заплачу только 50% от платы за прачечную. — Договорились, — ответил Пат, пожав плечами. — Что? — Договорились, — повторил Пат. — Мы вместе меняем постельное бельё, вместе платим за стирку — это только справедливо. Пран прищурил глаза. — Значит, ты это сказал. — Ты можешь получить это в письменном виде, если хочешь. Он начал чувствовать себя не так комфортно в своём потном пятне, спина стала липкой, и он понял, что ему всё ещё нужно снять презерватив, который был на нём. Он вздохнул и оттолкнулся от кровати, прежде чем снять латекс. Он ухмыльнулся, поднимая его, забавляясь тем, что даже две порции его собственной спермы были не такими большими, как у Прана. Пран бросил в его сторону недовольный взгляд, прежде чем направиться в ванную, и Пат побрëл за ним. — Может, займёмся этим до завтрака? — спросил он, входя вслед за Праном. — Чем? — Пран нахмурился, бросил свой презерватив в мусорное ведро и подошёл к насадке для душа в углу комнаты. — Стиркой. Если мы пойдём в это время, вокруг никого не будет, — Пат бросил свой презерватив вслед за презервативом Прана. — Ты хочешь пойти со мной? — слова были почти заглушены внезапным потоком воды, хлынувшим из душа на пол. — Полагаю, тебе нужно постирать много простыней. Я могу помочь донести их, — Пат ухмыльнулся и размял руку, прежде чем направиться в душ. — Тогда мы вернёмся быстрее, и ты сможешь приготовить завтрак. — Почему это я готовлю завтрак? — мягко спросил Пран, намыливая волосы шампунем. — Я вчера готовил завтрак. — Что? Соевое молоко. — Пран выглядел менее чем впечатлëнным, что, по мнению Пата, было очень несправедливо, учитывая, что в противном случае Пран остался бы совсем без еды. — О, мне жаль, что я не смог приготовить для тебя полноценное блюдо за тридцать секунд. — Я просто хочу сказать, что в итоге я приготовил для тебя четыре блюда, и всё, что я получил взамен, — это соевое молоко. — Но я не умею готовить так, как ты. — Это не моя проблема. — Прекрасно! Тогда я приглашу тебя куда-нибудь позавтракать. Как тебе это? Глаза Прана расширились, а затем он закатил их. — Ха-ха, очень смешно. — Я серьёзно! — Пат, даже не смей шутить по этому поводу. Находиться в прачечной в одно и то же время — это одно. Если бы кто-нибудь из университета увидел, как мы вместе завтракаем, нам бы крышка. — Кто бы нас увидел? Какие студенты будут присутствовать в субботу утром? Они все будут спать, — попытался возразить Пат, но он знал, что Пран был прав. Хотя это было неприятно. Если бы Пран был Корном, Мо или Чангом и он остался у них на ночь, они бы, не раздумывая, вышли утром позавтракать. — Это... — Пран уставился на него, как будто наконец понял, что Пат не шутит. — Это всё равно слишком рискованно. — Тогда я куплю еду и привезу обратно, — упрямо возразил Пат. К этому времени они оба заканчивали мыться, и Пран вышел из воды, чтобы Пат мог смыть с волос одолженный кондиционер. Они так и провели весь душ, легко двигаясь взад-вперëд, о чём Пат даже не задумался. — Ты можешь подождать со стиркой, пока я схожу. Пран странно улыбнулся ему, слегка нахмурив брови, но затем пожал плечами. — Договорились. Пат ухмыльнулся ему, протягивая руку для удара кулаком, который он получил до того, как Пран начал вытираться полотенцем. Пат вышел из душа, чтобы присоединиться к нему. После того, как они оделись, Пат, как и обещал, отнёс пакет со стиркой в прачечную и отдал половину платы, прежде чем отправиться на ранние утренние улицы. На близлежащем рынке было несколько продавцов продуктов питания, которые уже продавали свою продукцию пассажирам пригородных поездов и ночным рабочим — даже по субботам мир продолжал работать. Подойдя к ним, Пат понял, что так и не спросил Прана, чего тот на самом деле хочет. Он решил просто выбрать несколько разных блюд, но, начав, уже не мог остановиться, покупая блюдо за блюдом на случай, если Пран предпочтёт именно это. Глядя на груду пакетов в руке, Пат подумал, что, по крайней мере, им не придётся беспокоиться об обеде. Он направился обратно и заглянул в прачечную в подвале, но там было пусто, только ритмичный грохот работающих машин заполнял пространство. Лифт всё ещё не работал, поэтому он с трудом поднялся на четыре лестничных пролёта и направился по коридору в комнату Прана. Он постучал в дверь и, просто по наитию, подëргал ручку. Дверь открылась, и Пран вышел из спальни с хмурым выражением лица. — Почему ты так долго? В итоге я сменил простыни без тебя. Пат застенчиво улыбнулся и поднял свои пакеты с едой. — Ах, извини, я не мог решить, что взять. Рот Прана приоткрылся от удивления, прежде чем расплыться в недоверчивой усмешке. — Сколько ты купил? — Всё нормально, мы можем оставить немного на обед. Пран покачал головой, посмеиваясь, и указал на стол, который, как понял Пат, уже был уставлен тарелками и столовыми приборами. Это казалось значительным, особенным, когда места были накрыты для того, чтобы два человека могли поесть вместе; в этом была какая-то особая близость. Он подошёл и поставил свои сумки в центр, вытаскивая пакеты, пока Пран доставал из буфета кружки и готовил кофе. Как только они сели за стол, Пат не мог не обратить внимания на то, как Пран просматривал все блюда, которые он принёс, наблюдая, как он берёт щедрые порции всего, что содержит морепродукты, избегает блюд с большим количеством кориандра, улыбается, выбирая острые соусы, которые выдавались в пакетиках отдельно. Каждое блюдо аккуратно лежало на его тарелке отдельно, как будто он накрывал самый маленький в мире шведский стол. Пат тихо рассмеялся про себя, накладывая себе полную тарелку. Как может взрослый мужчина быть таким милым? После завтрака Пат предложил вернуться в постель, но ему быстро напомнили, что у них всё ещё есть простыни в стиральной машине, которые теперь нужно будет загрузить в сушилку. Они спустились вниз вместе, но сейчас, ближе к вечеру, Пран выглядел немного нервнее. Пат напомнил ему, что ещё только пробило семь, так что вероятность какого-либо движения в квартале студенческих квартир в это время в субботу была довольно мала. Цикл отжима в сушильной машине составлял час. Идеальное время для сна, по мнению Пат. Пран был менее убеждён. — Сейчас больше семи, день уже начался. Сегодня вечером было бы лучше просто лечь спать пораньше. — Думать, что семь утра — хорошее время для начала субботнего дня, вредно для здоровья, — сообщил ему Пат, и в ответ он закатил глаза. — Просто иди и вздремни, если хочешь. Я тебя не останавливаю. — Ладно, это твоя потеря, — Пат пожал плечами, хотя и был немного разочарован тем, что на чистых простынях не будет запаха Прана. Он направился в спальню и забрался под одеяло, притягивая Нонг'Нао в свои объятия с того места, где его положили в центре кровати. В окно лился свет, но Пат вскоре заснул, несмотря ни на что. Он ожидал, что проснётся от звука будильника, но вместо этого не услышал ничего, кроме мягкого царапающего звука, когда он медленно приходил в сознание. Когда его сознание выскользнуло из сна, он постепенно осознал, что лежит на спине с Нонг'Нао подмышкой и без одеяла. Он повернул голову на звук и приоткрыл глаза. Пран сидел за своим столом, рядом с ним лежал набор карандашей, и он делал наброски. Его лицо было сосредоточенным, а уверенные пальцы двигались по странице. Пату стало интересно, что он рисует. Как будто экстрасенсорно осознав, что Пат проснулся, Пран посмотрел в его сторону, но затем его глаза немного расширились от удивления, когда он увидел, что Пат смотрит на него в ответ. Пат улыбнулся. — Доброе утро. Его бровь коротко дернулась, но затем Пран улыбнулся в ответ. — Доброе утро. Не был уверен, что ты действительно встанешь раньше полудня. — Что ты имеешь в виду? — ответил Пат, нахмурившись. — Мой будильник ещё не прозвенел. — О, он звенел. Ты просто проспал всё это. — Почему ты меня не разбудил? Мы собирались забрать бельё. Пран усмехнулся, слегка приподняв брови в недоумении. — Ты так отчаянно хочешь заниматься домашним хозяйством? Я уже всё сделал, не волнуйся. Пат был странно разочарован. Кто-то, взявший на себя домашнюю работу, обычно был чем-то, что стоило отпраздновать. Но тогда они сказали, что сделают это вместе. Они заключили сделку и всё такое. Пату не нравилось думать, что он нарушил свои обещания. Вместо этого он решил помыть посуду после обеда, отчего почувствовал себя немного лучше. Он протянул руку, но Пран захлопнул свой альбом для рисования. — Над чем ты работал? — спросил Пат. — Просто у меня появилось несколько идей для автобусной остановки, которые я хотел добавить, прежде чем приступлю к слайдам презентации. Утром в этой комнате лучше освещено. Пат кивнул и зевнул, прежде чем его телефон запищал. Он наклонился, чтобы проверить, и понял, что это было уведомление от Корна. Затем он засëк время. — О, блядь! — Что? — Я сказал, что встречусь с Корном в спортзале в десять — уже без четверти. — О, если бы я знал, я бы тебя разбудил. Пат удивлённо посмотрел на Прана, но Пран, казалось, не заметил, что он чуть ли не принёс Пату извинения. Он уже встал и направлялся к двери с альбомом в руке. — Тебе лучше встать и пойти туда. — Да, — согласился Пат с лёгкой улыбкой. Он написал Корну, что задержится, а затем с трудом выбрался из постели, и направился в гостиную за ключами. — Увидимся позже, да? — сказал он Прану, который теперь сидел перед своим компьютером. — Хм, — согласился Пран, не отрывая взгляда от экрана. — Ты вернёшься на обед? От этого вопроса в груди Пата разлилось странное тепло. Это было задано так легко, как будто для него и Прана было обычным делом обедать вместе. Как будто всего два дня назад Пат не был уверен, что Пран вообще откроет дверь, если увидит, что в неё стучится Пат. Пран посмотрел на него, вопросительно приподняв брови, и Пат понял, что он не ответил. — Да, я вернусь к обеду. В половине двенадцатого? — Ладно. Увидимся позже, — Пран коротко улыбнулся ему, а затем снова повернулся к своему компьютеру. Пат усмехнулся про себя. — Да, увидимся позже. *** Он добрался до спортзала с опозданием всего на двадцать минут. Корна ещё даже не было там. Пат успел отправить ему сообщение до того, как он уехал, так что он, вероятно, снова сел поиграть в видеоигры, прежде чем отправиться в путь. Пат направился в раздевалку и только когда начал переодеваться в спортивную форму, понял, что всё ещё в одежде Прана. Он поспешно засунул эти вещи на дно сумки, сбрызнув себя маскирующим дезодорантом на случай, если запах передался ему. Он не был уверен, что это будет достаточно сильно, чтобы Корн действительно заметил, но он не хотел рисковать. Корн появился через несколько минут, уже одетый в свою обычную спортивную форму. После того, как он сунул свою сумку в свободный шкафчик, они направились прямиком в секцию тяжёлой атлетики, где по субботам всегда было на удивление тихо. Корн уже болтал без умолку, жалуясь на проблемы, возникшие у него с последним заданием, пока они медленно привыкали к работе. Как это было у них заведено, Пат в ответ почти ничего не говорил, но ему было приятно слышать непрерывный поток слов, на которых он мог сосредоточиться вместо жжения в мышцах. Пат слушал музыку, когда был один, но, казалось, ему всегда удавалось продвинуться немного дальше, когда с ним был Корн. Корн переключился с содержания курсовой работы на своего партнёра по курсовой работе. Пары были распределены случайным образом, чтобы "лучше имитировать условия присоединения к проекту". Пат работал с парнем из команды по регби, что облегчало задачу, но напарник Корна был не из тех, с кем они когда-либо особо общались. — Я ей нравлюсь, чувак, клянусь. Я улавливаю некую атмосферу. Пат ничего не ответил на это. Корн говорил то же самое практически о любой девушке, которая разговаривала с ним дольше пяти минут. — Она симпатичная. Я подумываю пригласить её на свидание после того, как мы закончим проект. На это, однако, стоило ответить. — Что случилось с тем, что ты был слишком занят для девушки? Я думал, ты ищешь друга-с-льготами? Если Корн и был удивлён тем, что Пат внезапно принял участие в разговоре, он этого не показал. — Ну, да, иметь друга-с-льготами было бы забавно, но я не знаю, чувак. С Фай, я думаю, я бы хотел большего. Как будто я хотел бы, чтобы она осталась на ночь и мы пошли завтракать утром, понимаешь? — Что, ты не можешь сделать это с другом-с-льготами? — спросил Пат со смехом. Корн нахмурился, глядя на него. — Ну, да, но тогда это было бы просто... — сказал он, неопределëнно махнув рукой, — свидание с приятелем. В этом не было бы ничего особенного или что-то в этом роде. — Это могло бы сработать… Если бы вы поссорились и помирились или что-то в этом роде. — Это... Довольно специфично, чувак, — Корн с любопытством посмотрел на него, и Пат понял свою ошибку. — Я просто говорю, что важен контекст, — он сохранял непринуждëнный тон, сосредоточившись на своëм тренажëре, чтобы создать впечатление, что он не так увлечён разговором, как случайно показал. — Конечно, — ответил Корн. Казалось, он поверил, что Пат просто говорил в общих чертах, и отвернулся, чтобы перейти к другому набору повторений. — Но ты бы не стал ревновать к другу, не так ли? — Что ты имеешь в виду? — Ну, если бы ты узнал, что твой друг с кем-то спит, остаётся у кого-то на ночь, а утром выходит позавтракать, это бы не заставило тебя ревновать, не так ли? — Ну... Нет, это их дело. — Вот именно, но если бы это была Фай, я думаю, я бы так и сделал. У Пата не было возможности ответить на это. Их прервал аромат апельсина и кедра и знакомое лицо. — Как дела, ребята? — пи'Нок ухмыльнулся им двоим в зеркале и похлопал их обоих по плечу. Когда пи'Нок оказался перед ним, Пат вспомнил их последнюю встречу и выражение лица пи'Нока, когда они узнали друг в друге запах омеги. — Привет, пи, — Корн ухмыльнулся в ответ. — Ты рад, что я вернул своего приятеля по спортзалу? — Я благодарен за то, что мне вернули моё тихое время в спортзале, — рассмеялся пи'Нок. — Ты снова входишь в курс дела, Пат? — Ах, да, постепенно. — Ты почти закончил? Ты можешь отплатить за то, что на днях чуть не сбил меня с ног в кафетерии, купив мне кофе. Это был очевидный призыв к разговору. — Мы сделали только половину занятия, — ответил Корн за них обоих. — На самом деле, — медленно возразил Пат, — я думаю, что взял перерыв слишком надолго. Я действительно чувствую это сегодня. Он демонстративно потëр мышцы ног. — Возможно, будет лучше, если я вернусь к этому позже. — О... Конечно, чувак, — Корн начал опускать гантели, выглядя немного разочарованным. — Ты можешь остаться, чувак. Я пойду выпью кофе с пи'Ноком, сделаю небольшой перерыв, а потом вернусь, чтобы сделать ещё что-нибудь? — Да, хорошо, — ответил Корн, выглядя немного бодрее. — Увидимся через?.. Двадцать минут? Пат посмотрел на пи'Нока, который кивнул. Это было хорошим предзнаменованием. — Да, примерно так, — Пат ухмыльнулся. — Ладно, увидимся через двадцать минут. Они попрощались и направились в душ, быстро ополоснувшись и щедро сбрызнув себя маскирующим дезодорантом, прежде чем отправиться в кафе этажом ниже. Пат расплатился, в то время как пи'Нок занял для них место в дальнем конце зала. — Итак, — начал пи'Нок, как только они сели друг напротив друга. — Полагаю, ты почуял, кто я такой. — Да, извини, — ответил Пат с извиняющейся улыбкой. — Я предполагаю, что ты тоже хорошо меня учуял. — Да, довольно сильный запах,— пи'Нок бросил на него слегка суровый взгляд. — Находиться в кампусе, пока ты в течке, — не очень хорошая идея. У Пата отвисла челюсть. — Ты знал, что я был?.. — Не смотри так удивлённо. Знаешь, альфы не единственные, кто может это сказать. — Я… Я имею в виду, я знаю это, я просто… В тот момент я и не подозревал, что моя волна уже накатила. Я не чувствовал этого по крайней мере ещё полчаса. Пи'Нок нахмурился, услышав это. — Это не первая твоя течка, не так ли? — Нет, нет... Но в тот день я был немного озабочен. Я... Подрался. — Это было после автобусной остановки, не так ли? Я слышал, что в этом замешаны твои друзья. Вы поссорились из-за этого? — Ах да, немного, — ответил Пат, благодарный за лёгкую ложь. — Но сейчас у нас всё в порядке. — Да, я догадался, увидев вас с Корном вместе в спортзале, — усмехнулся Пи'Нок. — Да, — рассмеялся Пат в ответ. Пи'Нок сделал глоток своего американо со льдом, а затем снова посмотрел на Пата, слегка приподняв брови. — Итак, я предполагаю, судя по тому, что ты достаточно самоуверен, чтобы ходить на занятия, пока у тебя течка, что у тебя есть партнёр? — А... да, — подтвердил Пат, гадая, насколько разозлился бы Пран, узнав, что другой человек теперь знает, что у Пата был партнёр по течке. По крайней мере, этот парень не знал, кем был его партнёр по сексу — наверняка это должно было что-то значить? — Тебе комфортно с ним? Он ведь не принуждал тебя к этому, не так ли? Несмотря на то, что они говорят, альфы не будут мучиться только потому, что они не смогли спариться после того, как почувствовали запах омега-течки. — О, нет. Да, у нас всё хорошо. Это... Да, у нас всё хорошо. — Хорошо. Я должен был проверить. Это случилось с моим другом, только он убедил себя, что влюблён в этого засранца. Это... Закончилось не очень хорошо, так что... — Блять, мне жаль, — слова вырвались у него с чувством отвращения. Ему пришлось мысленно сдержаться, чтобы не спросить имя этого засранца, чтобы он мог пойти и преподать парню очень злой урок. — Нет, я обещаю, что у нас всё хорошо на 100%. — Рад это слышать, — пи'Нок, казалось, расслабился, а затем изобразил свою фирменную широкую улыбку. — Итак. Это твоя первая партнёрская течка? — Да. — Немного по-другому, не так ли? Пат рассмеялся, кивая. — Очень разные. — Намного лучше. — Намного лучше. Я не мог ужиться ни с одним из синтетических ароматов, так что мои были довольно дерьмовыми. — Уф, — пи'Нок поморщился. — Да. Я могу себе представить. — Хотя это дольше, чем я ожидал. — Действительно? — пи'Нок рассмеялся. — Ну, если бы ты справлялся со своими волнами без ароматов, я могу себе представить, что они действительно кажутся довольно долгими. — Я имею в виду, я знал, что это займёт больше времени, но… Десять дней оказались намного длиннее, чем я себе представлял. Пат рассмеялся, но пи'Нок не засмеялся вместе с ним. Его рот приоткрылся, брови сошлись на переносице. — Десять дней? Для твоей первой партнёрской течки? — Что ж... — Пат быстро повторил свои мысленные расчёты, просто чтобы убедиться. — Я начал в прошлый четверг, так что, да, прошло десять дней. Это странно? — Да, довольно необычно, — засмеялся пи'Нок. — Но всё же это хорошо. У вас двоих, должно быть, довольно глубокая связь, раз она продлилась больше недели. Пат был поражён таким выводом, но затем тепло разлилось по его телу, когда он понял, что пи'Нок не ошибся. Когда они с Праном росли так, как росли раньше, между ними что-то сложилось. Там была связь, не похожая ни на что, что было у него с любым другим другом. Даже не такая, как та, что была у него с Па. — Я... думаю, что да. Пи'Нок ещё раз улыбнулся, а затем посмотрел на время на своём телефоне. — В любом случае, мне действительно пора идти. Я должен встретиться со своим альфой, — пи'Нок подмигнул. — Но я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Он встал из-за стола и дружески положил руку на плечо Пата. — Будь в безопасности, ладно? И теперь у тебя есть мой номер, если тебе понадобится какая-нибудь помощь или ты захочешь о чём-нибудь поговорить. — Спасибо, Пи, — Пат благодарно улыбнулся. Он помахал пи'Ноку на прощание, а затем быстро допил свой напиток, прежде чем отправиться обратно наверх, в спортзал, разговор всё ещё радостно звучал в его голове. Было приятно знать, что в кампусе есть ещё кто-то, похожий на него. Корн был в середине серии повторений, когда Пат вернулся в зал. Он также без умолку болтал с девушкой на скамейке рядом с ним, которая, что неудивительно, казалась не слишком увлечëнной разговором. Пат быстро подскочил, чтобы спасти её, позволив ей отойти в другое место, чтобы спокойно продолжить тренировку, пока он принимал на себя основную тяжесть болтовни Корна. Несмотря на то, что они сделали всего пятнадцать минут повторений, Пат всё равно снова принял душ, на всякий случай. Затем он подождал, пока Корн ушёл, потратив неоправданно много времени на использование фена, потом снова натянул одежду Прана и отправился домой. Пран всё ещё сидел перед своим компьютером, когда Пат вошёл. Он удивлённо посмотрел на Пата, а затем его взгляд метнулся к своим часам, как будто он был шокирован тем, который час. Пат тихо усмехнулся. — Я так понимаю, ты всё ещё работаешь над презентацией? — Да, почти готово, — ответил Пран и затем потянулся, слегка поморщившись и выгнув спину. Пат пересёк комнату и положил руки на плечи Прана, коротко рассмеявшись, когда тот подпрыгнул, и начал разминать мышцы там. Пран фыркнул, как будто это его не впечатлило, но не оказал сопротивления, поэтому Пат продолжил работать руками, наклоняясь, чтобы посмотреть на экран. —Это выглядит великолепно! Очень профессионально! — ...Спасибо. Это было тихо, смущённо, и Пат усмехнулся, услышав это. Он похлопал Прана по плечам, затем взъерошил ему волосы, просто чтобы заставить его взвизгнуть, и отправился на кухню. — Мы собираемся обедать? — спросил он, бросая свой спортивный комплект на диван, проходя мимо. — Паааат, не оставляй свои вещи на моём диване. — Тогда куда мне их девать? — озадаченно спросил Пат. — В твою собственную комнату! В корзину для белья, чтобы они не лежали в твоей сумке и не воняли. — Я могу сделать это позже, я собирался начать разогревать обед,— надулся Пат. — Иди и сделай это сейчас. Я разберусь с обедом, — сказал Пран, вставая со стула. Он остановился у дивана, посмотрел на сумку и перевёл взгляд на Пата, многозначительно подняв брови. — Лааадно, — недовольно выдохнул Пат, направляясь обратно, чтобы схватить сумку с дивана и перекинуть её через плечо. Он пошёл в свою комнату и быстро высыпал спортивную одежду в корзину для белья. Одежда уже начала немного вонять, но он никогда бы не признался в этом Прану. Как только он закончил, он снова запер свою квартиру и вернулся к Прану. Потребовалось некоторое время, чтобы разогреть еду в соответствии со строгими стандартами Прана. Он продолжал насаживать всё на шпажки с помощью термометра, пока не почувствовал себя счастливым, о чём Пат никогда не думал. Когда он признался в этом, ему сказали, что он идиот, который умрёт от пищевого отравления, поэтому Пат хитро парировал, что отныне он позволит Прану готовить всю свою еду. На Прана это не произвело особого впечатления. — Я что, твой супруг? Зачем мне готовить всю эту еду для тебя? — Мы знаем друг друга намного дольше, чем большинство людей до того, как они поженятся, — заметил Пат. — Вот почему у нас такая крепкая связь. — У кого это крепкая связь? — ворчливо ответил Пран. — Ты не можешь этого отрицать. У меня есть доказательства. — Какие доказательства? — спросил Пран, и именно тогда Пат понял, что он ещё не рассказал Прану о пи'Ноке. Он был на удивление менее зол, чем ожидал Пат. Только было много фырканья, вздохов и неприязненных взглядов, но потом Пран просто закатил глаза и сказал, что ему нужно быть более осторожным. Пат одержал победу. После того, как они поели, Пат вызвался помыть посуду, как и обещал себе. Пран всё это время наблюдал, как ястреб, чтобы убедиться, что он всё сделал правильно. Пат жаловался на надзор, но на самом деле он не возражал против этого. Было приятно находиться в компании, и его притворные жалобы только сделали Прана ещё более упрямым, вплоть до того, что он схватил Пата за руки, когда решил, что Пат слишком долго молчит, и помыл за него тарелку, что было настолько нелепо, что закончилось тем, что они оба громко расхохотались, достаточно для того, чтобы Пат почувствовал слёзы в уголках своих глаз. — Хорошо, теперь ты можешь уйти, — объявил Пран после того, как они закончили всё сушить и он расставил каждую вещь по своим местам, разместив всё с осторожностью и точностью в порядке, необходимость которого Пат не мог понять. Пат нахмурился и надул губы, чувствуя себя раздражëнным. — Почему я должен уйти? Я хочу остаться здесь. — Почему ты хочешь остаться здесь? — Потому что ты здесь, — сказал Пат. — Я лучше учусь, когда рядом люди. Пран секунду ничего не говорил, но потом фыркнул и закатил глаза. — Тогда почему бы тебе не пойти в библиотеку? — спросил он, но Пат видел, что он был на полпути к капитуляции. Он обаятельно улыбнулся, придав голосу дразнящий тон, когда ответил. — Но в библиотеке нет такого уникального запаха! Он демонстративно понюхал футболку, которая была на нём, только для того, чтобы посмотреть, как у Прана скривилось лицо от недоверия. Но в уголках его рта плясала улыбка, которую Пран пытался подавить. Пат не мог не воспринять это как поощрение. Он шагнул вперёд, и Пран насторожëнно уставился на него. — Что? Что ты делаешь? — требовательно спросил Пран, подозрительно поводя глазами вверх-вниз. — Не веришь мне? — Пат улыбнулся в ответ и снова шагнул вперёд. — Позволь мне показать тебе! Он нырнул вперёд, нацелившись носом в грудину Прана, и тот пронзительно вскрикнул. Его руки надавили на плечи Пата, но в них было недостаточно силы, чтобы действительно оттолкнуть его, поэтому он уткнулся лицом в грудь Прана и обхватил пальцами его талию. — Пат! Прекрати это! — хихикнул Пран, всё ещё без особого энтузиазма отталкивая его. — Я остановлюсь, когда ты скажешь, что я могу остаться, — сообщил ему Пат приглушëнным футболкой Прана голосом. — Хорошо, хорошо! Ты можешь остаться, псих! Торжествуя, Пат выпрямился, всё ещё держа пальцы чуть выше бёдер Прана. Пран ухмылялся, хотя и пытался выглядеть раздражëнным; от этого на его щеках появились ямочки, так что Пат наклонился, чтобы поцеловать одну из них в знак благодарности. — Видишь, это было не так и сложно? — он просиял, глядя на Прана, ожидая сварливого ответа, но вместо этого улыбка Прана погасла, на его лице застыло что-то среднее между удивлением и дискомфортом. Его мышцы напряглись под руками Пата. Пат быстро отдëрнул их, не в силах избавиться от ощущения, что он только что нарушил какое-то негласное правило между ними. В животе у него была тяжесть. — Ах, извини. Я просто валял дурака. Брови Прана поползли вверх, уголки рта приподнялись, и он покачал головой, как бы давая понять, что всё в порядке. — Всё нормально, — сказал он, отступая на шаг. — Иди и забери свои материалы для задания. Пат сделал, как ему было сказано, зашёл в свою комнату и со вздохом закрыл за собой дверь. Он не мог выбросить из головы выражение лица Прана, его широко раскрытые глаза, слегка приоткрытый рот, складку между бровями, которые говорили о многом. Это был всего лишь поцелуй в щёку. Пат и раньше целовал друзей в щёку, когда они удачно играли на поле для регби, когда они возвращались к столу после вечеринки с порцией шотов, когда он пытался смутить их перед девушкой, которая им нравилась. Он не видел в этом ничего плохого, особенно в отношении Прана. Поцелуи в щёку были простыми по сравнению с тем, что они делали друг с другом. Но, с другой стороны, они делали это только во время волн Пата. Пат на самом деле не задумывался о том, как всё изменится, когда у него закончится течка. Конечно, он знал, что секс прекратится, и это было прекрасно — как только у него пройдёт течка, он решил, что они с Праном всё равно больше не захотят этим заниматься, — но теперь он понял, что ожидал продолжения лёгких отношений и тактильного контакта. Почему бы и нет? Он думал, что теперь им было комфортно друг с другом. Очевидно, не так удобно, как он предполагал. Пран даже не оттолкнул его. Быть оттолкнутым было бы просто забавно, это было бы сделано с оскорблением и тоном, который был раздражëнным, но не сердитым, было бы частью игры, в которую они всегда играли. Однако это выражение на лице Прана… Пат отогнал эту мысль. Тактильный контакт должен был идти обоими путями, и если одному человеку это не нравилось, то этого не происходило. К тому же он забегал вперёд; то, что Пран не был поклонником поцелуев в щёку, не означало, что они не могли потусоваться, поиграть в драку или даже сделать массаж. Пран ведь не помешал ему сделать это, не так ли? Почему он так зациклился на этой единственной мелочи? Это было не похоже на него — устраивать катастрофу из-за пустяка. Обычно это был трюк Чанга. Он рассмеялся над собой, тряхнув головой, как будто это могло избавиться от чувства неловкости. Это не совсем сработало, но вместо этого он заставил себя сосредоточиться на сборе своих вещей. Они с Праном только что вернулись к нормальной жизни; его беспокойство, вероятно, было пережитком всего этого. Он справится с этим, как только вернётся в соседнюю комнату и поймёт, что Пран не собирается снова внезапно запирать его или что-то в этом роде. Его размышления были оправданны. Когда он вернулся в соседнюю дверь, Пран улыбался из кухни, где готовил чай со льдом и молоком. — Ты хочешь один? Это было похоже на предложение мира. Пат нетерпеливо кивнул, счастье нахлынуло на него после мрачных мыслей и полностью вытеснило их. — Да, конечно, — он положил свои вещи на обеденный стол Прана, и вернулся к стойке. — Тебе нужна помощь? — От тебя? — ответил Пран, приподняв брови. — Ты только устроишь беспорядок. — Эй! — запротестовал Пат, но не смог удержаться от смеха. Вот так просто всё снова вернулось на круги своя. Они спокойно работали вместе, Пран заканчивал работу над своей презентацией, в то время как Пат пытался свести имеющиеся у него заметки в работоспособное эссе, сидя за обеденным столом в одном из удивительно удобных кресел Прана. Пран позвал его, как только он закончил, попросив Пата просмотреть проект, и Пат не мог не почувствовать тепла при мысли, что Пран интересуется его мнением. Он также наклонился немного ближе, чем было строго необходимо, чтобы посмотреть на работу через плечо Прана, пытаясь сдержать ухмылку, когда Пран, казалось, не возражал. После этого Пран пересел к своему чертëжному столу, работая над классным заданием, в то время как Пат вернулся к своему ноутбуку, и им удалось поработать ещё около часа, прежде чем Пран отодвинул свой стул и встал. — Тебе пора на тренировку? — спросил Пат, увидев, что он смотрит на часы. — Да, почти. Мне просто нужно собрать свою сумку. — Ничего, если я останусь здесь? Пран удивлённо посмотрел на него, и Пат победоносно улыбнулся. — Почему я должен позволять тебе болтаться в моей комнате, пока меня здесь нет? — Да ладно, это было бы не в первый раз, — возразил Пат. — Просто на случай, если у меня начнётся течка, пока тебя не будет. После этого у тебя ещё репетиция с группой, верно? Пран нахмурился, как будто его не совсем убедил этот аргумент, но затем вздохнул и смягчился. — Отлично. Но не устраивай беспорядка. — Я не буду, обещаю! *** Поскольку Прана больше не было в комнате, Пат не успел поработать и часа, как его мысли начали блуждать. Он попытался встать и сделать несколько отжиманий, чтобы переориентировать свой мозг, но его руки всё ещё болели после утренней тренировки. Неохотно он признался себе, что, вероятно, на сегодня исчерпал свой лимит, и отправился порыться в шкафчиках Прана за ещё одним чаем со льдом и молоком. Потягивая его через одну из многоразовых соломинок Прана, он сел на диван и начал листать свой Instagram, ставя лайки нескольким постам друзей и добавляя дразнящий комментарий к селфи Корна в спортзале. Пролистав его, он понял, что прошла целая вечность с тех пор, как он обновлял свой собственный. На самом деле, отметил он, проверяя дату в своём последнем посте, он не делал этого с тех пор, как у него началась течка. Он слегка поморщился. Обычно у него была довольно заурядная страница. Он подумал, не покажется ли немного подозрительным, что он ничего не добавлял больше недели. Он поставил свой чай на журнальный столик Прана, похожий на чемодан и сфотографировал его крупным планом, убедившись, что на заднем плане нет ничего, что могло бы выдать, где он находится. Он добавил довольно скучную подпись о домашнем чае со льдом и опубликовал её. Это было немного, но, по крайней мере, он выглядел активным. Он поинтересовался, опубликовал ли Пран что-нибудь и на этой неделе. С любопытством он поискал профиль Прана и открыл его. Появилась та же сетка картинок, что и в прошлый раз, когда он просматривал её, но Пат не очень удивился. Пран тоже не был особенно активным в соцсетях. Он как раз собирался отключиться, когда заметил кольцо вокруг фотографии Прана в профиле. Итак, он опубликовал статью. Вероятно, это было сегодня. Ему было интересно, о чём, по мнению Прана, стоит рассказать сегодня. Вероятно, про регби, хотя его тренер был гораздо более раскован, чем тренер Пата, если позволял им пользоваться телефонами на поле. Будет ли это селфи в раздевалке? Пат хихикнул при этой мысли и щëлкнул по маленькому кружочку. Смех застрял у него в горле. Это был Пран. И Вай. Поле для регби было позади них, и рука Вая обнимала Прана за плечи. Вай целовал Прана в щёку. Пран улыбался. Нет, не просто улыбался. Смеялся. Пран смеялся, на его щеках появились глубокие ямочки, а глаза округлились от счастья. И Пат был в ярости. В ярости, потому что Пат этого не понял. Он испытал замешательство, шок и беспокойство. У него были напряжённые конечности, нахмуренные брови и большие-пребольшие глаза. Он сказал, что тебе не следовало этого делать, и почему ты это сделал, и давай просто притворимся, что этого никогда не было, — всё это было произнесено в молчании Прана. И когда он подумал, что, возможно, Прану просто не нравится такой уровень общения, он смирился с этим. Тактильный контакт. Он смирился с этим. Но теперь было ясно, что у Прана не было проблем с таким уровнем дружбы. Тактильный контакт. До тех пор, пока это исходило не от Пата. Он бросил телефон на стол, вскочил с дивана и принялся расхаживать по комнате, потому что не мог больше ни секунды сидеть неподвижно. Он был в огне, его окатили ледяной водой и поймали в кольца удава — и всё это одновременно. Ему хотелось бить кого-нибудь до тех пор, пока костяшки его пальцев не покраснеют от их крови, и всё, что он чувствовал, не будет поглощено насилием. Он хотел, чтобы этим человеком был Вай. И в кои-то веки Пат испугался собственного гнева. Это казалось тёмным, болезненным и неправильным. Пат с радостью избил бы Вая по целому ряду причин, но за это? За то, что чмокнул друга в щёку? Это было уже слишком. Он знал, что это было уже слишком. Но он ничего не мог с собой поделать, он был... Он замер, его тело уже на шаг опережало его мысли, когда он понял, что этот гнев вовсе не был гневом. Это была боль, и желание, и душевная мука. Это была ревность. Он ревновал к Ваю. Он завидовал тому, что Вай мог играть с Праном на поле для регби и им не обязательно было играть в противоположных командах. Он завидовал тому, что Вай смог обнять Прана за плечи и сфотографироваться на всеобщее обозрение. Он завидовал всему, что досталось Ваю, в то время как Пату приходилось довольствоваться дружбой, которая могла существовать только за закрытыми дверями и превращалась в дым при солнечном свете, как будто её вообще никогда не существовало. Он завидовал, что Вай мог поцеловать Прана в щёку, прямо рядом с одной из его ямочек, а Пран смеялся, ухмылялся и позволял ему это. Позволит ли Пран ему целовать себя в другие места? Эта мысль была острой, как бритва, и пронзила всё остальное в его сознании, и когда Пат сглотнул, почти в ужасе от мысли, к чему приведёт эта мысль, ему показалось, что в горле у него застряли камни. Он представлял себе это раньше, представлял Прана и Вая, и думал, что резь в животе была вызвана его отвращением к Ваю. Он думал, что его потребность выбросить это из головы как можно быстрее была вызвана неприязнью к Ваю. Он думал, что гнев, бурлящий в его венах, был его защитой от Прана. Он думал неправильно. Он ревновал тогда и ревнует сейчас, а люди не ревнуют к друзьям-льготникам. Но ты же не можешь просто начать кому-то нравиться, не заметив этого, не так ли? Предполагалось, что у тебя будут бабочки в животе, учащëнное сердцебиение, покалывание и всё остальное, что просто звучит как выброс адреналина, прежде чем ты ввяжешься в драку. Или соревнование. Особенно, если это соревнование было против Прана. — Блядь... — это слово вырвалось у него, потрясëнного, благоговейно затаившего дыхание. Он развернулся на каблуках и зашагал в спальню Прана, прямиком к корзине для белья и схватил первое, к чему прикоснулась его рука. Он сунул в него свой нос. Мускус, полночь и дом. Дом, дом, дом. Пран был дома. О, блядь. Как он раньше не догадался? У него кружилась голова и он был ошеломлëн, всё настолько перепуталось в его мозгу, что он даже не заметил, что начал смеяться, пока не оказался в середине смеха, всё его тело сотрясалось от сильного, беззвучного хохота, и ему пришлось рухнуть на кровать, потому что он больше не мог стоять. Может ли быть, что сексуальные партнёры так влияют на человека? Это была дикая мысль. Безумная мысль. Глупая мысль. В omega reddits было полно людей со случайными партнёрами по тусовке; у некоторых из них даже были постоянные партнёры, с которыми они неоднократно участвовали в тусовках, но никогда не испытывали к ним чувств. Это то, что у него должно было быть. Партнёр. Кто-то, кому он мог доверять. Кто-то, кто поможет сохранить перерывы в волне подольше. Кто-то, кого не имело значения оставить в конце концов. Не тот, за кем он гонялся по всему городу, потому что не мог вынести мысли о том, что тот никогда больше с ним не заговорит. У вас двоих, должно быть, довольно сильная связь. Это было то, что сказал пи'Нок. Он говорил не о дружбе, он говорил об этом. Он посмотрел вниз на свои руки, свободно свисавшие между ног, где он сидел на краю кровати, и, наконец, понял, что он держит. Он рассмеялся, сжимая пальцами ткань, и покачал головой, а затем поднял одну руку, чтобы подпереть ею голову, и уставился на то, что держал. Что ж, он наконец-то понюхал нижнее бельё Прана. Почти осторожно он снова поднëс их к носу. Запах Прана окутал его — мускус, полночь и дом. И желание. Теперь он мыслил немного яснее, его мозг практически кричал, что боксеры в его руках, которые он прижимал к лицу, были теми самыми, которые были на Пране этим утром. Те, в которые Пат просунул руку, пока Пран спал, и обхватил рукой его член, чтобы разбудить его. Те, из которых Пран вылез, чтобы смазать свои собственные бёдра, чтобы Пат мог их трахнуть. Те, что Пран бросил в корзину для белья после того, как поймал пальцы Пата своими, закинул ногу Пата себе на плечо и трахнул его именно так, как Пату было нужно. Это была не "волна". Он точно не был в "волне". Он даже не был уверен, что у него будет ещё одна волна. Его возбуждение едва держалось на волоске, если оно вообще было здесь, но блядь, он хотел. Запах, воспоминание, мысль о Пране над ним, под ним, в нём, заставляли его почти задыхаться от этого. И если бы дело было только в этом, всё было бы прекрасно. Это было бы просто. Партнёры по течке могут быть возбуждены друг другом. Друзья-с-выгодой могли бы испытывать влечение друг к другу. Блядь, незнакомцы в баре могут быть возбуждены друг другом. Но желание Пата было не просто возбуждающим; всё это было обëрнуто совершенно другим видом тоски. Из тех, кто помнил, как перед трахом, бёдрами и рукой в боксерах Прана забирался в постель и прижимался к изгибу тела Прана, зарывался носом в его волосы, обнимал его за талию и обхватывал ладонью край его брюк, живот. Из тех, что копили воспоминания о том, как Пран засыпал у него на груди, пока они смотрели телевизор, о том, как они стояли бок о бок, когда вместе готовили ужин, о том, как они улыбались и вместе планировали идеи, когда проект автобусной остановки Прана оживал в их головах. То, что разрывало его сердце при мысли о выражении лица Прана, когда Пат поцеловал его, обхватив руками за талию, и о таком огромном счастье в груди, что Пат не мог поверить, что он не взорвался от этого. Потому что Пран не испытывал к нему того же чувства. Пат резко встал, сжимая ткань в кулаке. Он должен был уйти прямо сейчас. Он должен был всё обдумать и решить, что делать, но он не мог сделать этого здесь, где Пран был в каждом углу. Он швырнул боксеры в корзину для белья и промахнулся на фут. Разочарованный рык вырвался у него, и он подошёл к скомканным боксерам, чтобы швырнуть их прямо в корзину. Затем он вышел из комнаты, направляясь прямо к столу, чтобы собрать все свои вещи в стопку и засунуть их подмышку. Он уже собирался уходить, когда заметил свою чашку чая со льдом, всё ещё стоящую на кофейном столике Прана. Он не мог просто оставить её там. Он вздохнул, раздражëнно сжав губы, прежде чем положить все свои вещи обратно на стол. Он схватил чашку и направился к раковине, тщательно вымыл её, чтобы Пран не мог пожаловаться, насухо вытер полотенцем и убрал на место. Он быстро оглядел комнату, чтобы проверить, не нужно ли ему ещё что-нибудь сделать перед уходом, и с острой болью вспомнил о Нонг'Нао в спальне и своей зубной щётке в ванной. Он добавил их к своей стопке, а затем заметил логотип компании своего отца, красующийся поверх нескольких бумаг на столе Прана. Это была опись товаров, которую он распечатал для него. Прану это больше не было нужно. Они вместе составили бюджет, и Пат написал список всех вещей, которые ему нужно было купить в магазине отца, так что оставлять их здесь казалось опасным поступком. Пран сказал, что его родители, вероятно, будут приходить чаще теперь, когда они знают, что он альфа. Что, если Пран забудет выбросить их до того, как они придут? Пат направился к письменному столу, взял стопку бумаг, и собирался вернуться к остальным своим вещам, когда заметил, на чём был сложен инвентарь: альбом для рисования Прана. Тот самый, в котором Пран разрабатывал дизайн автобусной остановки. Тот, в котором он рисовал этим утром, раннее солнце освещало его профиль ореолом, когда он сосредоточенно хмурился. Пат позволил себе заглянуть внутрь, открыв его на нескольких страницах с бессмысленными каракулями: смайлик, книга, два полотенца на вешалке для полотенец, бутерброд с откушенным куском, квадратное лицо с увеличенными бровями и широкой ухмылкой и множество других несвязанных вещей. вперемешку с набросками фантастических зданий и обыденных небоскрёбов. Наконец он нашёл страницу с автобусной остановкой и улыбнулся, глядя на тщательно выверенные линии и аккуратные подчëркнутые заметки. Затем он перевернул страницу. И уставился на неё. Это был он. Спящий. Одеяло Прана было сброшено с ног, а Нонг'Нао прижат к его боку. Его лицо было повëрнуто к художнику и прорисовано мягкими, уверенными линиями, которые спускались вниз по груди, вдоль рук, к развороту бëдер. Однако на его лице было больше всего деталей, с растушëвкой, подчëркивающей изгибы его щёк, линию носа, изгиб его лука купидона, форму его глаз, тени его волос. Остальное осталось незаконченным, как будто художника прервали прежде, чем он смог завершить рисунок. Как будто его модель проснулась, улыбнулась и сонным голосом сказала "доброе утро", а художник был вынужден закрыть свой альбом, чтобы модель не увидела, что он нарисовал. Пат сглотнул и провёл пальцами по линиям. "У вас двоих, должно быть, довольно глубокая связь", — сказал пи'Нок. Что ж, для создания связи нужны два человека, не так ли? Эта мысль нахлынула на него, как бездонный океан, состоящий не из воды, а из возможностей, наполненный "если", "мог" и "возможно". По краям бушевал шторм, шквал напряжëнных плеч и потрясëнных глаз, и ничего хорошего не происходит, когда ты рядом, но в центре было спокойно и наполнено ярким, беззаботным смехом, и на самом деле я больше не так голоден, и тело, прижатое к его спине глубокой ночью. когда они заснули вместе. Линии на странице привязали его к этому центру. Они должны были что-то значить… ...Не так ли? Он оставил альбом и подошёл к обеденному столу, где поверх учебников лежал его телефон. Он взял его и убрал картинку, как только она появилась на экране, игнорируя приступ ревности, когда открыл своё приложение Messenger и набрал сообщение Корну. [PatInzwa55+:] Что это значит, если кто-то нарисует тебя спящим? Ответа он не получил. Пат вздохнул и посмотрел на время. У него оставалось совсем немного времени до возвращения Прана; он мог подождать его, может быть, поговорить об этом, выяснить, каковы на самом деле чувства Прана. Это было бы разумным поступком — просто посмотреть правде в глаза. Его телефон завибрировал, и Пат опустил глаза, ожидая увидеть на экране имя Корна, но вместо этого в его уведомлениях появился "просто друг". Сердце Пата подпрыгнуло в груди, и он схватил телефон со стола, чтобы прочитать сообщение. [просто друг:] Есть какие-нибудь признаки твоей следующей волны? [PatInzwa55+:] Нет, пока нет [просто друг:] Хорошо. Я собираюсь отсутствовать ещё некоторое время. Напиши мне, если она начнëтся. [PatInzwa55+:] Что-то случилось? [просто друг:] Нет, просто собираюсь выпить с Ваем Пат скорчил гримасу при упоминании этого имени, смеющееся лицо Прана с ртом Вая на его щеке горело вместе с реакцией Прана на то, что Пат делает то же самое. Он вышел из приложения и бросил телефон обратно на кучу своих вещей. Он снова зажужжал. [ahooleloadofkornsome:] Звучит как-то жутко, чувак Пат резко выдохнул и начал собирать свои вещи. Какое вообще имело значение, что Пран нарисовал его? Возможно, ему просто было скучно. Может быть, у него был час в день, который он посвящал практике рисования, а Пат просто был удобной темой для обсуждения. Рисунок не опровергал того факта, что Пран предпочёл бы получать поцелуи от Вая. У него действительно были доказательства этого. Он выудил запасной ключ Прана из ящика, в котором он хранился, и запер, уходя. Вернувшись в свою комнату, он бросил всё на кровать и переоделся в одежду Прана. Он хотел сходить в спортзал, разобраться со всеми чувствами, которые бушевали в нём, но сегодня он уже был там, поэтому сунул ноги в кроссовки и просто вышел на улицу. Было всё ещё жарко, начало вечера ещё цеплялось за изнуряющий дневной свет, но Пат не обращал на это внимания. Он начал бежать, не имея в виду цели, просто переставляя ноги так быстро, как только мог заставить себя двигаться, пока его лёгкие не начали кричать, а ноги дрожать, и он едва мог видеть из-за пота, заливавшего глаза. Он судорожно вдохнул и споткнулся на следующих шагах, но вовремя выпрямился, не обращая внимания на взгляды, устремлëнные на него в оживлëнном парке, в который он вбежал. Он добрался до дерева, прижал руку к коре, пытаясь успокоить дыхание, но не мог взять его под контроль. Его голова пульсировала и в то же время была лёгкой, головокружение захлестнуло его, и он опустился на колени. — Ты в порядке? — спросил обеспокоенный голос справа от него. Пат отмахнулся от него. — Я в порядке. Просто нужно отдышаться. Он остался один. Он повернулся и привалился к стволу дерева, когда кислород медленно начал ослаблять боль в его ногах. Он положил руки на поднятые колени и уронил голову между ними, когда его мысли сразу вернулись к Прану. Точно так же, как они делали это всегда. Точно так же, как это было всегда. Пран, мальчик, с которым он делил все свои первые шаги и вехи. Мальчик, который ушёл из его мира три года назад, забрав с собой цель Пата. Парень, который вернулся с хмурым видом и праведным гневом, а затем сел на ступеньки перед аптекой, предлагая поделиться последним тюбиком крема от синяков. Мальчик, в которого был влюблён Пат. Это должна была быть любовь, не так ли? Это было слишком громко для такого безвкусного слова, как "нравится". Он был влюблён в Прана и даже не знал, когда это началось. Возможно, он уже был влюблён в него в ту первую ночь, когда затащил его в свою комнату и попробовал на вкус его губы, утонул в его запахе, принял его в себя. Он рылся в памяти, вытаскивая и ковыряясь в каждом моменте, чтобы проанализировать то, что он чувствовал, но всё было перемешано с обжигающим жаром и пламенем его потребности, поэтому вместо этого он проанализировал каждый фрагмент в поисках чувств Прана. Он нервничал в своей собственной спальне, но ведь не было никакого нежелания, не так ли? Пат был уверен. Он был уверен, что это было то, чего хотел Пран. Пран был тем, кто принёс презервативы — он мог бы притвориться, что у него их нет, но это было не так, — и как только они оказались в комнате Пата… Нет, Пран определённо хотел быть там. А потом, лёжа в их первом посторгазме вместе, Пат был под кайфом от экстаза, и рот Прана казался таким манящим, поэтому он целовал его, целовал и целовал. Пран выглядел смущëнным и удивлëнным, но не отвернулся. Он позволил Пату поцеловать себя, а потом посмотрел на Пата нежными глазами и поцеловал его в ответ, нежно и долго. А Пат всё испортил, обвинив в этом их гормоны. Он громко застонал, сопротивляясь желанию биться головой о дерево позади себя, пока не забудет, каким глупцом был. Что, если бы Пран тогда подумал, что могло быть что-то большее, чем просто течка Пата? Но потом Пран был удивлён, когда Пат упомянул, что делает это во второй раз. Пат был единственным, кому пришлось тянуть с оправданием по поводу презерватива. Блядь, это сбивало с толку. Он проследил всю неделю назад, приводя примеры моментов, которые, оглядываясь назад, наводили на мысль, что Пран, возможно, был заинтересован в том, чтобы вывести это за рамки просто сексуальных партнёров, и противопоставить это временам, когда он чувствовал, что Пран разрушает этот барьер между ними. Было ли это просто принятием желаемого за действительное, что первого было больше, чем второго? Он медленно поднял голову, морщась от напряжения в шее после того, как так долго держал её опущенной, и обнаружил, что смотрит прямо на киоск с напитками и мороженым. Это звучало как хорошая идея. Он сунул руку в карман, чтобы вытащить телефон, но обнаружил, что забыл его. Правда, у него там было несколько свëрнутых купюр с тех пор, как он в последний раз надевал эти шорты, их хватило на бутылку воды и мороженое, так что он купил и то, и другое. Он опрокинул всю бутылку почти залпом, осознав после первого глотка, насколько сильно его мучила жажда. Он потратил на мороженое ещё немного времени, найдя настоящую скамейку, на которой можно было бы посидеть, пока ел его, но из-за жары оно начало таять у него на пальцах, и он был вынужден ускорить процесс. Он дочиста облизал пальцы и решил, что теперь он в состоянии идти домой пешком. Он пробежал дальше, чем рассчитывал, и пожалел, что не может вернуться домой на автобусе, он потратил все свои деньги на воду и мороженое. Впрочем, сейчас это была не такая уж плохая прогулка. Гнетущая послеполуденная жара уже начала спадать, хотя воздух всё ещё был немного липким от влажности. Он с гримасой осознал, что не пользовался дезодорантом с самого утра в спортзале. Что ж, теперь ещё несколько человек в мире знали, что он омега, но, по крайней мере, у него не было течки. В конце концов он добрался до вестибюля жилого дома и с облегчением ступил на прохладный кондиционированный воздух, постояв целую минуту под струями кондиционера, прежде чем направиться к лифту, который наконец-то починили. Он прошёл по коридору в свою комнату и нащупал в карманах ключи. Они были пусты. Его желудок сжался, прежде чем он понял, что причина, по которой у него не было ключей, заключалась в том, что он на самом деле не запер дверь своей комнаты перед тем, как выбежать. Он подавил желание ударить себя, толкнул дверь и шагнул внутрь. Его одежда промокла от пота, и Пат стянул майку через голову, неохотно выдавив улыбку, представив реакцию Прана на это состояние. Он швырнул её в корзину для белья и уже собирался направиться в ванную, чтобы принять душ, когда стук в дверь остановил его на полпути. Он переключил внимание и заглянул в глазок, чтобы посмотреть, не нужно ли ему подготовиться к ещё одной катастрофе, но, к его удивлению, человеком по другую сторону двери был Пран. Разве он не должен был быть в баре? Он распахнул дверь и упился его видом, неловко стоящего в коридоре, одетого в шерстяной свитер, с мягкими и пушистыми волосами, как будто он поспешил высушить их феном после душа и не успел уложить, как обычно. — Эй, — осторожно сказал Пат, не в силах сдержать вопросительный возглас в конце. — Привет. Пран слегка улыбнулся ему, затем на его лице появилось выражение, удивительно похожее на скрытую озабоченность. — Эээ, тебя не было у меня, так что... У тебя, эээ, всё пропало, и ты не ответил ни на одно из моих сообщений. Я просто подумал, не случилось ли чего?.. О. Пат вспомнил о куче вещей, всё ещё разбросанных по его кровати. Оглядываясь назад, всё это казалось нелепым. Неужели он действительно сбежал со всеми своими вещами только потому, что Пран пошёл выпить со своим другом? Он подавил желание посмеяться над собой только потому, что не хотел, чтобы Пран подумал, что он смеётся над ним. — Извини, я вышел на пробежку. — О, точно. Но...… Ты забрал Нонг'Нао. И зубную щётку. Твоя течка... Закончилась, как ты думаешь? — продолжил Пран, и Пат был уверен, что в его тоне прозвучал намёк на разочарование. Ну, в основном уверен. Наверное, уверен. Он ухватился за это оправдание только потому, что это означало, что ему не нужно было признаваться, что он так ревновал Прана к выпивке с Ваем, что чуть не потерял сознание. — Э-э, да. Может быть? ...Я не уверен, но прошло более двенадцати часов с момента моей последней волны, и я ничего не почувствовал, так что это кажется довольно вероятным. — О... Это определённо было разочарованием, верно? Пран натянул на лицо улыбку, но она выглядела отстранëнной, странной, не полностью доходящей до его глаз. Сердце Пата учащëнно забилось при мысли о том, что это могло быть потому, что Пран хотел, чтобы это закончилось, не больше, чем Пат. Он чуть было не сказал что-то, но тут Пран снова заговорил. — Что ж, я думаю, тогда нам придётся согласиться на ничью. Смех Прана был таким же фальшивым, как и его улыбка. Пат попытался рассмеяться в ответ, но получилось как-то невесело, поскольку фраза "нам не обязательно" крутилась у него в голове. Он почти набрался смелости сказать это, но осëкся, когда понял, что всё, что он хотел предложить, — это просто ещё один сценарий "друзья с выгодой для себя". Может быть, было бы лучше оставить некоторое пространство между его мыслями, прежде чем он попытается поговорить с Праном обо всём этом, чтобы избежать какой-либо путаницы. — На самом деле... — Пран начал говорить, и желудок Пата сжался, когда он подумал, не собирается ли Пран предложить это вместо него. — Я, э-э-э… Я подумал, что ты, возможно, всё ещё работаешь... У меня. Я прихватил кое-что на ужин на обратном пути, и этого хватит на двоих... Если ты хочешь... Но если ты уже поел, всё в порядке. Я могу просто оставить немного на завтра. Сердце Пата подскочило к горлу, и он почти не смог выдавить из себя ни слова, но как только ему это удалось, они вырвались в свободном падении. — Я ещё не ел. — О, — Пран прикусил губу. Пат был потрясён тем, что, казалось, не слышал своего сердцебиения, потому что кровь, шумевшая у него в ушах, была оглушительной. — Итак?.. — Да. Да, я бы с удовольствием. На этот раз улыбка Прана всё-таки коснулась его глаз. Затем он посмотрел вниз на покрытую потом грудь Пата и сморщил нос так, что это было удручающе мило, хотя Пат знал, что в данный момент его осуждают. — Но ты ведь сначала примешь душ, верно? Пат рассмеялся. — Да, я сначала приму душ. — Хорошо... Хорошо, я оставлю дверь открытой, чтобы ты мог вернуться домой, когда закончишь. Я имею в виду, вернуться — возвращайся, когда закончишь. Ко мне домой. Пран выглядел подавленным, и Пат подумал, что никогда в жизни не испытывал такого прилива счастья. Он чувствовал, что его тело, должно быть, распухло от этого, так сильно счастье заполнило его изнутри, что это должно было быть видно любому, кто смотрел на него. Должно было быть видно Прану. Хотел ли Пран, чтобы он думал о его квартире как о доме? — Да, я приду сразу, как только закончу. Это не займёт много времени. — Ну, если ты используешь ”три в одном", то этого не произойдёт, — Пран явно пытался подразнить его, чтобы скрыть собственное смущение, и Пат испытывал искушение вызвать его на это, но он не хотел, чтобы его предложение поужинать было отменено. Меньше всего потому, что он действительно изрядно проголодался. — Это очень удобно, — заскулил Пат в ответ, зная, что это заставит Прана закатить глаза с улыбкой. Затем он отправился на свою следующую пьесу. — К тому же, я могу просто принять душ у тебя, если захочу побаловать себя. — Кто сказал, что я тебе позволю! — немедленно запротестовал Пран. — Не скупись, — надулся Пат, — это всего лишь модное мыло. — Это не значит, что ты можешь использовать его, когда тебе заблагорассудится. — Но пахнет оно приятнее, чем моё. — Купи своё собственное! — Но у тебя их предостаточно, и я не собираюсь пользоваться ими так часто. — Почему мы вообще спорим об этом? Просто иди уже прими душ, я голоден! Пат в последний раз надул губы. — Лааадно. — Не занимай слишком много времени, — Пран предостерегающе погрозил пальцем у него перед носом. — Не буду! — Тогда ладно. Пран развернулся, чтобы войти в свою квартиру, и Пат не мог удержаться от ухмылки, глядя на него всю дорогу. Он был таким милым. Он всегда был милым. Как он раньше не заметил, что чувствует? Он закрыл дверь и быстрым шагом направился в душ, стащил шорты и нырнул под струю, хотя было слишком холодно, задыхаясь, когда струя ударила по коже, но уже облился и взял свой флакон "три в одном". Он всё ещё был немного обижен тем, что покупка не произвела на Прана впечатления. Он купил его только после того, как воспользовался кондиционером Прана. Он подумал, что это было бы хорошей идеей вместо того, чтобы просто использовать средство для мытья тела, чтобы мыть всё подряд. У него было предчувствие, что Пран пришел бы в ужас, узнав, что он мыл голову мылом для тела, поэтому он никогда не собирался признавать, что "три в одном" были серьёзным шагом вперёд. К приходу Пата Пран уже накрыл на стол, все его столовые приборы были аккуратно разложены, палочки для еды идеально одинаковой высоты, и с каждой стороны стояло наготове по стакану воды. Он как раз ставил коробки с едой навынос на подогреватели для чая в центре стола, такие Пат видел только в доме своих бабушки и дедушки, когда Пат вошёл в комнату. — О, — Пран немного смущённо опустил взгляд на грелки. — Я думал, ты задержишься подольше. — "Три в одном" — это очень эффективно. Пран слегка посмеялся над ним, а затем кивнул в сторону кухни. — Я ставил тарелки в горячую воду, чтобы они разогрелись. Ты можешь достать их и высушить? — Конечно. Это была такая мелочь, но было что-то такое в том, чтобы помочь Прану накрыть на стол, что-то, от чего по его коже пробежали мурашки, тёплые и комфортные. Он почувствовал, как на его губах появляется улыбка, которую он не смог сдержать, когда вытирал горячие тарелки и ставил их рядом с палочками для еды, которые разложил Пран. Затем оно расширилось, когда он заметил, что все блюда были китайскими. Пран вернулся с сервировочными ложками и, должно быть, заметил улыбку на лице Пата, потому что улыбнулся в ответ, хотя и смотрел на него с подозрением. — Чему ты улыбаешься? — спросил он. — Ничему, — ответил Пат. — Это просто вкусно пахнет, вот и всё. — Это хороший ресторан, — ответил Пран, пожимая плечами, хотя вид у него был довольный. Он положил еду на тарелку Пата, потому что "не хотел, чтобы Пат устроил беспорядок". Пату казалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди, когда он наблюдал за ним. Они приступили к еде, и Пат спросил его о тренировках по регби. Пран прищурил глаза, говоря ему, что он не выдаст секретов врагу, тыча палочками для еды в сторону Пата. Пат смеялся больше, чем заслуживала шутка, но он ничего не мог с собой поделать; счастье так и бурлило в нём, и, во всяком случае, это заставило Прана захихикать. Ничто не могло сравниться с хихиканьем Прана — то, как округлились его глаза, как вздулись щёки, как вспыхнули ямочки в уголках рта, когда он прикусил губу, чтобы остановиться. Пат мог смотреть, как он смеётся, целыми днями. Разговор перешёл на другие темы, скучные, повседневные, но Пат никак не мог насытиться этим. Он понял, что никогда не мог насытиться этим. Он всегда думал, что разговор с Праном был захватывающим, потому что они не должны были разговаривать. Возможно, он приучил себя чувствовать это каждый раз, когда Пран открывал рот, после многих лет тайных встреч и переговоров по телефону из консервной банки, но даже сейчас, когда вокруг никого не было, а Пран говорил только о заданиях, которые ему осталось выполнить до крайнего срока на следующей неделе, Пат обнаружил, что очарован. Пран мог бы говорить о грязи за пределами их квартиры, а Пат, вероятно, всё ещё слушал бы. После того, как они закончили есть, Пат забрал их тарелки, чтобы помыть, даже не дожидаясь просьбы, просто чтобы увидеть выражение лица Прана, когда он складывал всё в раковину и брал губку. Он обернулся, чтобы спросить, не хочет ли Пран, чтобы он помыл ещё что-нибудь заодно, и Пран покачал головой, выражение его лица было в равной степени растерянным и, Пат был уверен, счастливым. Он улыбался про себя, убирая, прислушиваясь к звукам, с которыми Пран убирал грелки для чая. После того, как всё было вымыто, высушено и убрано, Пат попытался придумать, что бы ещё сделать, чтобы его не выгнали из квартиры, но, к его удивлению, ему не сразу сказали уходить. Он даже получил благодарность. А потом Пран заговорил о шоу, которое они смотрели вместе. — Остался только один эпизод, — небрежно заметил Пран, вытирая обеденный стол влажной тряпкой. — О, это правда? — ответил Пат с ухмылкой, беспричинно довольный тем, что Пран следил за происходящим. — Я думаю, тогда нам, наверное, стоит посмотреть его. — Хм, если ты хочешь,— в его голосе прозвучало пренебрежение, но затем он поднял взгляд, прежде чем направиться обратно на кухню. — Я имею в виду, если ты не занят сегодня вечером. — У меня ничего не запланировано, - ответил Пат с улыбкой. — Может, мне его включить? — Конечно, — Пран положил тряпку обратно в подставку — Какой у тебя пароль? Он на секунду замер, услышав вопрос Пата, прежде чем обернуться. — Вообще-то, я всё устрою. Пат расплылся в улыбке. — Это что-то неловкое, не так ли? — Нет, я просто не хочу, чтобы ты знал мой пароль. — Нет, дело не в этом. Ты мог бы просто сменить его после, — ухмылка Пата продолжала расти. — Ну же, Пран, скажи мне, в чём дело. — Нет. Это не твоё дело. Пат пытался уговорить Прана смягчиться, но тот упирался тем сильнее, чем больше Пат просил, так что в конце концов он сдался и плюхнулся на край кровати, на которой спал последние несколько дней. Прошло совсем немного времени, и все же он всё ещё не мог не думать об этом как о своей половине кровати. Пран подошёл и сел на кровать рядом с ним, когда заиграли вступительные титры. Пату хотелось притянуть его ближе, но он знал, что Пран будет сопротивляться, если попытается. Он сдержал раздражение из-за того, что у него больше не было оправдания своей горячности для подобных вещей. Особенно потому, что он всё ещё чувствовал тот тёплый аромат мускуса и полуночи, и ему до боли хотелось прижаться носом к коже Прана. Почему он сказал Прану, что его течка закончилась? Даже если бы это, вероятно, было правдой, он мог бы ещё немного притвориться, что ничего не знает, мог бы списать желание обняться на какие-то застарелые гормоны. Он сказал себе перестать ныть о том, чего у него нет, и наслаждаться тем, что он делает, а Пран сидел рядом с ним всего в нескольких дюймах от него, смеялся, комментировал и отпускал шутки. Пату чуть не захотелось рассмеяться, когда он начал нуждаться в туалете, в то время как ведущие отправились на пляж, известный ловлей крабов. Затем его сердце подскочило к горлу, когда он понял, что, возможно, ему нужен не просто туалет. Сглотнув, он медленно соскользнул с кровати. Глаза Прана обратились к нему, когда он встал. — Ты в порядке? — Да, я просто… Мне нужно в туалет. Пран оглянулся на него, его лицо было старательно нейтральным. — А ты… Это просто... Нормальная потребность, да? — Я... Не знаю. — Но я думал... — Я тоже так думал, но... — Пат пожал плечами. — Это возможно. — Я полагаю, ты скоро узнаешь? — Да, — Пат прикусил губу. — Если это не так, ты всё ещё хочешь?.. — Это... Конечно. У меня всё ещё есть... — он махнул рукой в сторону своего ящика, очевидно, имея в виду презервативы, но его глаза не отрывались от пристального взгляда Пата. Пат кивнул. — Хорошо. Он сделал паузу на секунду, прежде чем вспомнил, что должен был пойти в ванную. — Я... Я пойду и проверю. Войдя в ванную, он почувствовал себя как на иголках. Никогда в жизни у него не было дерьма с такими высокими ставками. Он чуть не рассмеялся над тем, насколько это было нелепо, но подумал, что это произведёт не очень хорошее впечатление на Прана. Его тело сделало своё дело, и затем, невероятно, чудесным образом, румянец прокатился по нему, оставляя за собой следы жара. Это было слабо. Едва ли стоит обращать на это внимание. Если бы Пат был дома, он бы справился с этой волной одной рукой, и это было бы удовлетворительно. Но на этот раз он не хотел этого делать. Он закончил, быстро вымыв руки, прежде чем вернуться в комнату. Пран сидел на краю кровати, видео уже было поставлено на паузу, и он вопросительно посмотрел на Пата. — Это... Да, это волна. — О. Пран выглядел удивлëнным, довольным и нервничающим одновременно. Пат не мог не вспомнить ту первую ночь, то, как Пран посмотрел на него, когда Пат затащил его в темноту своей спальни. Пран медленно встал и подошёл к нему, слегка раздувая нос, как будто пытался принюхаться. — Она ещё довольно слабая, — быстро сказал Пат, зная, что он, вероятно, ничего не почувствует. — На разгон может потребоваться больше времени, чем обычно. — Ты не хочешь... Ну, немного ускорить это? — ответил Пран. Пат чуть не рассмеялся над тем, как неловко он это сказал, но только потому, что это в точности соответствовало его чувствам. Они уже столько раз проделывали это; почему они оба так нервничают из-за этого сейчас? Что ж, он знал, почему нервничал. Как могло быть иначе, если теперь он знал всё? Пран, вероятно, почувствовал это по нему. Что, если Пран начнёт думать, что поведение Пата было вызвано не просто нервами? Что, если он подумает, что Пат передумал желать этого? Эта мысль подтолкнула его к действию, и он попытался расслабиться, пошутить, чтобы немного рассеять напряжение, возникшее между ними. — Ты просишь меня снова трахнуть тебя между бёдер? — спросил он со смехом, который прозвучал более нервозно, чем он надеялся. Пран не рассмеялся в ответ. Вместо этого он сжал губы, как делал, когда нервничал из-за чего-то, что собирался сделать, и на его щеках появились ямочки. Пат подумал, не собирается ли он сказать "да". — ...Кто сказал, что я думаю только о своих бёдрах? У Пата помутился рассудок. Он непонимающе уставился на Прана, не в силах поверить, что Пран предлагает то, о чём он думал. — Ну? — Пран дерзко посмотрел на него, но бравада казалась хрупкой. — Ладно, я должен убедиться, что мы на одной волне, чтобы я не наделал глупостей, — выпалил Пат. Пран удивлённо моргнул, глядя на него, но затем его брови приподнялись, как будто он поощрял Пата продолжать. — А ты… Ты... Я неправильно это понимаю? Или ты спрашиваешь, хочу ли я... Быть сверху? Пран снова прикусил губу, и Пат чуть не сошёл с ума. Слова вырвались у него прежде, чем у него была секунда, чтобы обдумать их. — Потому что если это так, то ответ — да, пожалуйста. Словно разбившаяся вдребезги стеклянная стена, напряжение между ними рассеялось. Широкая, открытая улыбка появилась на лице Прана, когда он начал посмеиваться. — “Да, пожалуйста"? — Я... — Пат надулся. — Заткнись. Я был удивлён. — Но... "Да, пожалуйста"? — Пран явно пытался сдержать смех, но потерпел неудачу, звук вырывался из него тихими приступами и фырканьем. — Ну что… Что ты хотел, чтобы я сказал? — заскулил Пат в ответ. Пран пожал плечами, его рот скривился в своей обычной дразнящей манере, прежде чем снова рассмеяться. Его смех был заразительным, и Пат не мог долго сдерживать надутую физиономию, улыбаясь почти против своей воли. Ему захотелось поцеловать его, и он с лёгким трепетом бабочек в животе понял, что у него есть повод сделать это сейчас, не пугая Прана. Он протянул руку, просунул её за ухо Прана, прижав большой палец к его щеке, и притянул его к себе с улыбкой. Последовала секунда колебания, но затем Пран поцеловал его в ответ, шагнув ещё ближе, так что они оказались прижатыми друг к другу, и Пат счастливо вздохнул прямо в губы Прана. Он обвил рукой спину Прана и медленно поцеловал его, наслаждаясь его вкусом, его запахом, его теплом. Он не смог заставить себя открыть глаза и отстранился, потребовалась секунда, чтобы удержать всё в уме, прежде чем он, наконец, посмотрел. Пран наблюдал за ним, выглядя почти удивлëнным, и Пат подумал, не ожидал ли он чего-нибудь более быстрого и энергозатратного. Он думал, что Пран скажет что-нибудь по этому поводу, но вместо этого он убрал руку с того места, где она обнимала Пата за талию, и позволил своей руке упасть с волос Пата на его плечо. — Сначала мне нужно принять душ, — пробормотал он. Пат кивнул и отпустил его. Пран, казалось, на мгновение заколебался, но затем отступил назад, прежде чем направиться в ванную. Только после того, как дверь закрылась, Пат вспомнил, для чего Прану нужен душ. Пран собирался позволить Пату трахнуть его. Пран хотел, чтобы Пат трахнул его. Пран хотел, чтобы Пат был первым, кто когда-либо трахнул его. Он внезапно опустился на край кровати, когда осознание этого нахлынуло на него. Конечно, Пран был первым человеком, который трахнул Пата, но это было совершенно по-другому. Это была биология, гормоны и удобство. (Вот только этого не произошло. Не совсем. Даже не в первый раз.) Это. То, что они собирались сделать. Это должно было что-то значить, верно? Даже если это просто означало, что Пран доверял ему достаточно, чтобы не всё испортить, это было... Это было очень важно. Но если это означало что-то другое… Если бы это значило что-то большее… Эта мысль ошеломила Пата, надежда захлестнула его, как волна небольшого цунами. Он даже не осознавал, что вцепился руками в простыни рядом с собой, пока внезапно не отпустил их, его мозг зафиксировал звук выключающегося душа. Он прислушивался к звуку шагов по мокрому кафелю, шороху снимаемого с вешалки полотенца и тишине, когда Пран методично вытирал воду со своей кожи. Он ждал, что услышит шорох одежды, натягиваемой на влажное тело, но этого не последовало. Вместо этого он услышал слабый звук открываемой двери. Пат сглотнул, когда в дверях появился Пран, каждый дюйм тела которого был выставлен напоказ, как подарок. Пат впитывал его в себя, даже когда его сердце выбивало в груди барабанное соло для песни в стиле хэви-метал. Пран подошёл к нему с уверенностью, которую Пат привык видеть на поле для регби, самоуверенный и соревновательный, как будто он пытался спровоцировать Пата на матч. Пат никогда так не стремился проиграть. Он позволил увлечь себя, скользя взглядом по груди Прана, мягкости его живота, длинным линиям его ног, и к тому времени, когда он вернулся к лицу Прана, тот стоял перед ним. Он не стал ждать, пока Пат что-нибудь предпримет; он забрался к нему на колени, и его жар пробежал через спортивные штаны Пата, когда Пран устроился на его коленях. Руки Пата оказались на коже Прана ещё до того, как он подумал о том, чтобы поднять их, отмечая всё, к чему он мог прикоснуться, когда его нос нашёл плечо Прана. Он вдыхал запах мускуса, полуночи и едва уловимый аромат мыла. Он поцеловал его там, а затем глубже, в изгиб шеи, а затем выше, крепко прижимаясь, чтобы почувствовать, как бьётся пульс Прана у его губ. Пран тихо выдохнул, ободряюще запустив руку в волосы Пата, в то время как другой рукой обнял его за плечи. Пат сосал ровно столько, чтобы у него перехватило дыхание, не оставляя следов. У Прана уже был один такой на другой стороне, и Пат знал, что ещё один ему не понравится. Он наклонил голову, чтобы запечатлеть извиняющийся поцелуй на синяке, который оставил накануне утром. Он уже пожелтел, почти исчез. Пат подавил желание вернуть его к жизни. Он откинул голову назад, глядя на Прана снизу вверх, и почувствовал гордость, увидев его закрытые веки и приоткрытый рот. Эти глаза распахнулись, зрачки почти угрожали утопить тёмно-карие радужки, а затем Пата поцеловали. Жар разлился по его телу, разливаясь и скапливаясь внизу живота, но это не имело никакого отношения к его волне. Он ответил на поцелуй со всем жаром, запустив в игру свой язык, чтобы почувствовать его вкус. Пальцы Прана теперь двигались, пробегая по спине Пата, по его плечам, вниз по груди. Они нащупали край его футболки и скользнули под неё. Пат почти забыл, как дышать, когда они уверенно коснулись его кожи, когда они прошлись по его прессу и выше, чтобы сжать грудные мышцы и направиться прямо к соскам. Искры удовольствия вспыхнули, когда Пран пощипывал, массировал и перекатывал чувствительные горошинки под своими пальцами. Пат застонал, крепче обнимая тело Прана. Пран сопротивлялся его притяжению, отклонившись от поцелуя, чтобы покачать головой, а затем потянул за футболку, которую он натянул на грудь Пата. Поняв намёк, Пат откинулся назад, чтобы снять её, и отбросил в сторону, даже не взглянув, потому что не хотел отводить глаз от Прана. На этот раз Пран позволил сдвинуть себя с места, обняв Пата за плечи и слегка приподнявшись, чтобы Пат мог притянуть его к себе, пока между ними не осталось ничего, кроме атомов. Пату почти захотелось зашипеть от соприкосновения кожи с кожей. Он не думал, что когда-нибудь сможет насытиться этим, ощущением обнажëнного Прана рядом с ним, тяжёлым на его коленях и сладким на его губах. Он чувствовал, как его тепло реагирует на это, и он чувствовал, что сам реагирует на это, как будто в нем было две части, два пламени, и Пран был кислородом, необходимым им для выживания. Как он мог думать, что это всего лишь феромоны? Пат поднял руку к его затылку и притянул его обратно для ещё одного обжигающего поцелуя. Пран покачивал бёдрами над твердеющим членом Пата, привлекая его к себе всё внимание, и Пат застонал ему в рот. Он почувствовал, как член Прана утолщается у него на животе, и прижал Прана ближе, чтобы было больше трения, наслаждаясь тем, как его пальцы сжимают его волосы, и звуком его дыхания, становящегося всё тяжелее. Он переместил руки так, чтобы одна обхватила поясницу Прана, а другая — его лопатки, усиливая хватку, и опрокидывая Прана на кровать. Пран испуганно вскрикнул, отрываясь от поцелуя, когда Пат грубо повалил его. Пат ухмыльнулся, увидев недовольное выражение на его лице. — Ты мог бы предупредить меня, — проворчал Пран. Он был таким милым. — И испортить всё веселье? — спросил Пат. Он приподнялся на руках, становясь коленями на матрас между раздвинутыми ногами Прана. Он мог видеть всего Прана таким, и не мог оторвать взгляда от каждого дюйма его тела. Когда он снова поднял взгляд, то увидел, что глаза Прана метнулись вверх, чтобы встретиться с его глазами, и задался вопросом, сделал ли Пран только что то же самое для него. Он поймал себя на том, что напрягает пресс на случай, если Пран захочет посмотреть на него снова. — Нравится то, что ты видишь? — спросил он, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу. Пран рассмеялся, как будто подумал, что Пат рассказывает шутку. — А тебе? И Пат не знал, как ответить на это, не сказав всего, поэтому вместо этого наклонился, чтобы поцеловать его, опустившись на предплечья. Пран с готовностью откликнулся, и Пату было почти больно отстраняться, но если он не мог рассказать Прану всё, что чувствовал прямо сейчас, он, по крайней мере, хотел показать ему. Он запечатлел поцелуй на щеке Прана, как раз там, где у него появлялась ямочка, когда он улыбался. Или когда он удивлённо приподнимал уголок рта, как сейчас. Затем он прижался поцелуем к его челюсти, к верхней части шеи, к середине, к основанию, посасывая, пока не заставил Прана застонать. К тому времени руки Прана снова были у него в волосах, и он ободряюще замурлыкал, когда они слегка потянули за пряди. Затем вся грудь Прана оказалась перед ним, и он поцеловал Прана в грудину, вдыхая его, как в ту первую ночь. Мускус, полночь и возбуждение, горячие и тяжёлые в его носу. Он хотел, чтобы этот запах исходил от всего, что у него было. Он скользнул вбок, скользя губами по коже, пока не добрался до маленького коричневого соска Прана, затем провёл по нему кончиком языка, при этом взглянув на Прана снизу вверх. Пран склонил голову набок, чтобы понаблюдать за ним, и его глаза были прищурены, взгляд обжигал. Пату казалось, что он может сгореть под этим огнём. Он прикоснулся к мягкой коже вокруг маленького бугорка и быстро провёл по нему кончиком языка, пока он не затвердел, и издав тихий стон. Он немного отстранился, чтобы побаловать его широкими влажными поглаживаниями, но они не вызвали такой сильной реакции, поэтому вместо этого он вернулся к прежним движениям, чередуя твёрдые и дразнящие. Пальцы Прана теребили его волосы, а дыхание вырывалось мелкими вздохами. Пат улыбнулся про себя, когда оторвался, чтобы проделать то же с другим соском. Ему нравилось, как он мгновенно реагировал, подскакивая к его языку, словно жаждал его прикосновений. Он заставил себя отстраниться, медленно сполз с кровати и опустился на колени, направляясь к своему главному призу. Он оставлял за собой маленькие укусы, разбросанные по мягкому животу Прана, вдоль его бедра и вниз к внутренней стороне бёдер. Огонь вспыхнул в нём, когда он вспомнил, как толкался между ними этим утром, горячий и скользкий от смазки. Пат жадно посасывал кожу, решив оставить отметину там, где её могли видеть только он и Пран. Пран издал звук удивления, но вместо того, чтобы оттолкнуть Пата, его пальцы крепче сжали голову Пата, подбадривая. Было ли это потому, что это было приятно, или потому, что Пран хотел, чтобы там была метка Пата? Пат задался вопросом, можно ли сойти с ума от слишком больших надежд. Он чувствовал себя диким от этого, как будто это был шторм, бушующий в неистовстве под его кожей, с воющими от желания ветрами, такими громкими, что Пран должен был их слышать. Пат медленно отпустил кожу Прана, и жар разлился по его телу, когда он увидел её, расцветающую красным и блестящую. Он хотел добавить ещё, хотел покрыть укусами всего Прана, как будто заявлял о своих правах, но потом руки Прана нетерпеливо дернулись. Пат позволил манипулировать собой, следуя за движением пальцев Прана, пока не навис над его членом. Он был тяжёлым и изгибался к животу Прана; длинный, толстый и такой, такой совершенный. Пат чувствовал, как его тело жаждет заполучить его внутрь себя, но он не мог сказать, было ли это из-за его течки или просто потому, что это было то, чего он хотел. Вероятно, и то, и другое. Он медленно провёл языком от основания ствола до кончика головки и был вознаграждëн тихим выдохом и глазами Прана, наблюдавшего за ним так, словно он был единственной вещью, на которую стоило смотреть во всей вселенной. Пат почувствовал, что опьянëн этим. Он снова лизнул, до конца, и пососал всю нижнюю сторону, прижав язык к бархатной коже и склонив голову набок. На этот раз вдох был скорее стоном, тихим, но безудержным, и Пат почувствовал прилив гордости, вспомнив, как сильно Пран сдерживался вначале, нервничая, чтобы показать собственное удовольствие. Теперь Пат мог легко извлекать из него стоны, мычание и вздохи — тихие звуки, которые разрешалось слышать только ему. Он хотел быть единственным человеком, которому когда-либо разрешалось их слышать. На кончике члена Прана собралась маленькая капелька предварительной спермы. Пат обхватил рукой ствол, поднимая его вертикально, и слизнул каплю. Пальцы Прана сжались, и Пат не смог удержаться от улыбки, увидев предвкушение в томном взгляде Прана и приоткрытых губах. Он никогда не представлял, насколько захватывающим может быть желание быть желанным. Он облизывал верхушку снова и снова, проводя кончиком языка по чувствительной щели и прислушиваясь к хриплому дыханию Прана, когда наверху появилось ещё больше перламутровой спермы, которую Пат должен был слизать, постанывая от резкого запаха, разливающегося по его вкусовым рецепторам, и от ноты мускуса, усиливающейся в аромате Прана. Затем он открыл рот и опустился, широко растянув губы, пытаясь вобрать в себя как можно больше. Пран ахнул, его пальцы сжались, как будто он хотел толкнуть Пата еще сильнее, как будто он хотел погрузиться до самого горла Пата, и кипящий жар в животе Пата внезапно усилился, превратившись в бурлящее кипение. Он застонал вокруг члена Прана, думая об этом, представляя, как Пран проникает в его рот, пальцы вцепляются в его волосы, когда он рычит грязные слова в воздух между ними. Он начал двигаться быстро, как будто именно это и происходило, в голове загорелся образ того, как самообладание Прана начинает крошиться, и из него вырываются короткие стоны. Блядь, Пат хотел этого, но даже это казалось слишком большим. Член Прана ударялся о заднюю стенку его рта каждый раз, когда он погружался вниз, и Пат сдерживал позыв к рвоте, сосредоточившись на попытке дышать и сосать одновременно. Внезапно одна из рук Прана выскользнула из его волос, и послышался звук торопливого движения. Пат отстранился, взглянув на Прана, но обнаружил, что тот приподнялся на локте, словно хотел лучше видеть. Пат почувствовал, как это обжигает его насквозь, и снова опустился, на этот раз пустив в ход свою руку, стараясь не сойти с ума, когда свободной рукой Пран убрал волосы Пата с его лица, чтобы он мог наблюдать, как его член беспрепятственно исчезает во рту Пата. Пат поднял глаза, пока сосал, и поймал взгляд Прана, который смотрел прямо на него, весь контроль, который он обычно имел над выражением своего лица, был полностью утрачен, слишком погружëнный в удовольствие, которое доставлял ему Пат, чтобы что-то скрывать. Аромат мускуса и полуночи пропитал каждую молекулу в воздухе. Пату хотелось думать, что это было не только из-за его жара, даже если сейчас он был сильнее, раздувая пламя, которое уже горело внутри него. Оно не могло быть таким сильным, не так ли? Какой-то из этих запахов должен был быть просто реакцией на самого Пата, не так ли? Бёдра Прана теперь раскачивались, просто крошечными, автоматическими движениями, как будто он ничего не мог с собой поделать, как будто он слишком сильно переживал, чтобы этого не делать. Даже не задумываясь, Пат удвоил усилия, слегка выворачивая руку при каждом ударе вниз и повторяя движение ртом. Пран застонал, это был самый громкий звук, который он издавал до сих пор, и от этого звука член Пата запульсировал. Он стонал с полным ртом, зная, что вибрация будет приятной, но как раз в тот момент, когда он собирался сделать это снова, его внезапно оттолкнули. — Пат, остановись, — выдохнул Пран. Пат отстранился и медленно сел на корточки, осознав, насколько напряжëнными стали его суставы после того, как его слишком долго держали в одном положении. Его дыхание стало прерывистым, и он попытался взять его под контроль, упиваясь видом раскрасневшихся щёк и тёмных глаз Прана. — Ты собирался кончить? — нетерпеливо и самодовольно спросил Пат. Взгляд Прана метнулся в сторону. — Нет. — Да,— настаивал Пат, ухмыляясь. — Мы оба знаем, что мой рот может довести тебя до оргазма меньше чем за пять минут. — Прошло больше пяти минут, заткнись, — сказал Пран, но его рот подëргивался. — Если только ты не хочешь, чтобы я снял своё предложение. Дрожь пробежала по телу Пата, когда он подумал о том, в чём именно заключалось это предложение, и тысячи бабочек внезапно запорхали у него в животе. Тревога, возбуждение и жар — всё это витало, порхало и трепетало друг перед другом, и Пат остро осознавал, что стоит на коленях между раздвинутых ног Прана, и эта мысль была острой, как оголëнный нерв. Он сглотнул и опустил взгляд, даже не собираясь этого делать, прежде чем снова поднять глаза на лицо Прана. Смех там сменился чем-то, что было почти похоже на нервозность, но всё это смешивалось с желанием и предвкушением. — Что... — Пату пришлось снова сглотнуть, его голос казался хриплым в горле. — Что тебе нужно, чтобы я сделал? Пран прикусил губу. — Ты мог бы… Достать смазку. Пат кивнул, заставляя себя встать и не обращая внимания на ноющие колени. Он направился к комоду, когда шорох простыней сообщил ему, что Пран забирается ещё глубже на кровать. Он был уверен, что идёт быстрее, чем обычно, нервы трепетали у него под кожей, и было трудно не делать этого. К его удивлению, в коробке оказалось два флакона смазки, и Пат подумал, не беспокоился ли Пран о том, что она скоро закончится. Он взял обычную бутылку, но затем голос Прана остановил его. — А, только не эту. Ту, новую. Пат взглянул на него, и у него чуть не перехватило дыхание. Он устроился посередине кровати, приподнявшись на локтях и слегка подтянув одну ногу, и Пат уже дюжину раз видел Прана таким, но сейчас ощущения были другими. На этот раз Пран предлагал ему доверие. Доверие не причинить ему вреда. Доверие, чтобы чувствовать себя хорошо. Доверие к тому, чтобы всё не испортить. Затем Пат вспомнил, что Пран также доверял ему доставить смазку без происшествий, поэтому заставил себя вернуться к выполнению задания. Он взял новую бутылку, заменив старую, и повертел её в руке, пытаясь понять, что в ней изменилось. Пран поймал его вопросительный взгляд. — Эта на силиконовой основе. Другая — на водной. — А в чём разница? — с любопытством спросил Пат. — Силикон служит дольше, но его нельзя использовать с силиконовыми игрушками, — Пран пожал плечами, что выглядело не очень беспечно. Пат понял, что Пран купил её нарочно. Сегодня. Он планировал это. Как долго он думал об этом? Со вчерашнего дня, после игрушек? С тех пор, как это было раньше? Он не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Он пересёк комнату в три шага, а затем подполз к Прану, чтобы поцеловать его. Если Пран и был удивлён, он этого не показал, сразу же наклонившись для поцелуя и раздвинув ноги ещё шире, чтобы Пат мог устроиться между ними. Его руки нашли поясницу Пата, прижимая его к себе, пока их члены не оказались зажатыми между ними. Пат покачал бёдрами и застонал, когда язык Прана скользнул ему в рот, но затем руки Прана двинулись вниз, расстëгивая брюки Пата. Пат отстранился, оставив смазку на простынях рядом с головой Прана, когда он сполз с кровати. Он сбросил с себя остатки одежды и переступил через неё, затем оглянулся на Прана, желая знать, смотрит ли он, чувствуя, как его взгляд скользит по нему, словно оставляя за собой адский след, когда он понял, что смотрит. Взгляд Прана, устремленный на него, всегда был волнующим. Сначала это был ажиотаж соперничества, потом трепет от тайн, которые были между ними, но теперь… Теперь это был афродизиак, закачанный прямо в его вены. Пат обнаружил, что крадëтся обратно к кровати, держа свои мышцы напряжëнными, чтобы они выпирали при каждом движении, надеясь увидеть, как выражение лица Прана потемнеет от желания. Вместо этого он услышал смех. По спине Пата пробежали мурашки смущения, но потом он тоже рассмеялся, потому что, возможно, слишком сильно преувеличил. Смеющийся Пран, заставляющий его двигаться быстрее, прикрывающий рот Пата улыбкой на губах, вероятно, в любом случае был лучше. Смех перешёл в тихий стон, когда Пат задвигал бёдрами, и это тоже было хорошо. Руки Прана снова зарылись в его волосы. Он научился хватать достаточно крепко, чтобы было приятно, пальцы сгибались и двигались по коже головы в неровном ритме. Ему было интересно, как много ещё Пран узнал о нём — ему нравилось, что в сознании Прана, должно быть, есть место вещам, которые нравятся Пату. Но затем эти руки оттащили его, прервав их поцелуй, и Пран прикусил свою распухшую нижнюю губу, прежде чем заговорить. — Нам понадобятся презервативы. Пат пошевелился прежде, чем успел подумать об этом, и потянулся к ящику, чтобы взять коробку, которая там хранилась. Он отстранился, встав на колени между раздвинутых ног Прана с коробкой в руке. Рот Прана искривился, как будто он пытался не рассмеяться над рвением Пата. Пат положил коробку на одеяло, чтобы показать, что он не собирается проявлять нетерпение — он мог двигаться с любой скоростью, которая была нужна Прану, — но брови Прана удивлённо подпрыгнули. — Ты что, не собираешься его надеть? — спросил он с дразнящей ноткой в голосе. — Я не... Тебе не нужно... Сначала немного размяться? — Пока я расслаблен, всё в порядке. — Ты уверен? — спросил Пат, думая о том, насколько плотнее казалось тело Прана по сравнению с его собственным. Пран тихо фыркнул. — Никому не нужно разминаться перед походом в туалет, не так ли? — Да, но это немного по-другому, — надулся Пат в ответ. — Я просто не хочу причинять тебе боль. Выражение лица Прана смягчилось. — Со мной всё будет в порядке. — Я хочу, чтобы с тобой было больше, чем просто хорошо, — честно ответил Пат. — Тогда тебе лучше поторопиться, — сказал ему Пран. Он снова поддразнивал, но на этот раз в нём был явный намёк на браваду, отчего Пат почувствовал себя не таким одиноким в своих нервах. — Да, сэр, — ответил Пат, поддразнивая его но добавляя искреннюю улыбку, когда брал презервативы. Он вытащил один и надел его, бросив обертку обратно в коробку, чтобы позже найти её снова, а затем понял, что Пран капает немного смазки ему на пальцы. Он поднял ноги вверх, просунув руку между ними, чтобы несколько раз обвести вокруг своего входа, прежде чем погрузить один палец внутрь, просто покрывая внутреннюю часть, прежде чем переместиться вверх, чтобы вытереть остальное о свой член. Всё это казалось поверхностным, каким-то несвязанным, и Пату это не понравилось, поэтому он наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на внутренней стороне колена Прана, затем ещё один на середине бедра, затем третий на животе, четвертый на соске и пятый на губах. Когда он отстранился, Пран смотрел на него так, будто это действительно могло означать нечто большее, чем просто жара и веселящиеся друзья. Пат чуть было не задал этот вопрос, но не мог знать, будет ли ответ отрицательным. Не сейчас, не после того, что они собирались сделать. Пран просил об этом, планировал это, и Пат должен был дать ему это, потому что это было то, чего хотел Пран. Но он не думал, что смог бы вынести это, если бы знал, что Пран не чувствует того же. — Ты готов? — спросил он таким тихим голосом, что он почти не узнал его. Пран кивнул, и Пат проглотил свои нервы, потому что Пран нуждался в его уверенности, в его осторожности, в его сосредоточенности. Он взял смазку и накачал её на свой член. Он размазал её пальцами, заметив, что она более густая и шелковистая, чем их обычная смазка, и прикусил щёку, подумав о том, как легко будет скользить. Он встал между ног Прана, глядя между удивлением и благоговейным трепетом на то, где он находился. Пран внезапно схватил его за руку, крепко сжав пальцами бицепс. Пат поднял на него глаза, совершенно неподвижный, ожидая, что скажет Пран, готовый сделать всё, что он захочет. — Ты должен двигаться медленно. Очень медленно, — сказал Пран, и немного его собственной нервозности затрепетало за его ресницами. — Я так и сделаю, — пообещал Пат, вложив в свой голос как можно больше искренности, и пальцы Прана расслабились, но не разжались. Он медленно выдохнул и кивнул, не сводя глаз с Пата. Пат пристально смотрел ему в глаза, даже когда начал двигаться. Он почувствовал, как первое кольцо мышц немного напряглось на головке его члена, и чуть не потерял рассудок. Это происходило наяву. Это происходило на самом деле. Пат продвигался вперёд, но так медленно, что ему казалось, что он вообще не движется. Ободок Прана раскрылся вокруг него, и Пат ахнул, когда он прижался к головке его члена, почти не в силах осознать, насколько он был тугим. Он жадно вглядывался в лицо Прана, ища какие-либо признаки боли, но их не было. Просто Пран с закрытыми глазами и приоткрытым ртом. Пат почувствовал, как головка проскользнула сквозь короткий туннель мышц, и, срань господня, он оказался внутри. Он был внутри Прана. Всё дальше и дальше, с каждым миллиметром все интенсивнее, чем предыдущий, он скользил внутрь. Он не сводил глаз с Прана, который теперь дышал тяжелее, но не делал ему знака остановиться. Пат продолжал двигаться, погружаясь всё глубже, пока, наконец, ему не стало некуда погружаться глубже. Всё его тело было горячим, но это было ничто по сравнению с жаром тела Прана, с ощущением его стенок, обëрнутых вокруг него, с давлением ободка, плотно прилегающего к его основанию. Он едва мог дышать. Пальцы Прана снова крепко сжали его руку, но он не выглядел страдающим; он выглядел ошеломлëнным, как будто с ним происходило слишком много всего, с чем он не мог справиться. — Пока не двигайся, — пробормотал он дрожащим голосом. — Я не сдвинусь с места, пока ты мне не прикажешь, — пообещал Пат, несмотря на то, что его член жаждал трения, а жар обжигал его разум. Пран улыбнулся ему, и тогда Пат был ошеломлëн. Он наклонился, чтобы поцеловать его, приближаясь к безумию, когда слегка пошевелился внутри него, и Пран застонал ему в губы. Его свободная рука скользнула к затылку Пата, и он открыл рот навстречу языку Пата, словно приветствуя его. Они целовались легко, без усилий, ничего не торопя и не подталкивая. Они целовались так, как будто у них было всё время в мире, как будто бёдра Пата не были прижаты к задней поверхности бёдер Прана, как будто его член не был погружëн в него по самое основание и не умолял Пата пошевелиться. Но затем Пран покачал бёдрами, скользнув едва ли на сантиметр по члену Пата, прежде чем снова опуститься вниз, одновременно потирая свой член между ними, и Пат заскулил. Он оторвался от поцелуя, в отчаянии глядя на Прана сверху вниз, но Пран покачал головой. — Не двигайся, — прошептал он. Пату пришлось уткнуться лицом в подушку рядом с головой Прана, борясь с желанием закричать, потому что Пран всё ещё раскачивался, мелко и мучительно медленно, и это было так приятно. — Праааан, — проныл он в подушку, и Пран засмеялся, засранец, задыхающийся, тёплый и такой безумно красивый. Зубы прикусили его за ухо, и Пат вздрогнул от неожиданности, приподнялся и поймал взгляд улыбающегося ему Прана, продолжающего двигаться на члене Пата. Теперь он двигался немного быстрее, легко скользя по нему, и схватил Пата за волосы на затылке, другие его пальцы крепко сжимали предплечье Пата. — Двигайся со мной, — пригласил он. Пат думал, что он никогда не спросит. Он легко подстроился под нежный ритм Прана, отступая назад, когда Пран отстранялся, затем надавливая вперёд, когда бёдра Прана опускались вниз. Пран застонал, что-то свободное и открытое, и он не остановился на одном, он продолжал издавать лёгкие, протяжные звуки каждый раз, когда они раскачивались вместе. Пат был так поглощëн ими, так очарован ими, что даже не замечал, что сам тоже стонет, пока Пран не притянул его к себе и не зашептал на ухо. — Быстрее, — приказал он, и Пат застонал так громко, что был уверен, что соседи Прана услышат это. Не то чтобы его это волновало. Как его могло это волновать? Наконец он поддался ритму, которого так жаждал, покачивая бёдрами в том устойчивом темпе, который всегда задавал ему Пран. Стоны Прана чудесным образом стали громче, когда он отпустил бицепс Пата и обхватил его рукой за спину, крепко вцепившись в его плечо. — О, блядь, — прерывисто простонал Пат, удовольствие опалило саму его душу, когда они прижались лбами друг к другу. — Я так хорошо себя чувствую, Пран, я так хорошо себя чувствую. Пран наклонился, яростно хватая его ртом, когда он прижал свой член к животу Пат, смазка, которую он нанёс туда ранее, помогла ему скользить. Пат попытался ответить на поцелуй хоть как-то умело, но его охватило пламя, ощущения опустошали его обугленный разум и разрывались от осознания того, что он был внутри тела Прана, когда Пран вцепился в его кожу и выдыхал горячие прерывистые звуки ему в рот. Он отстранился, крепко зажмурив глаза, заставляя себя сосредоточиться на секунду, и прижал их висками друг к другу. — Прости, я не… Я не думаю, что продержусь долго, — сказал он, задыхаясь, чувствуя себя серьёзным и диким и беспокоясь, что Пран будет разочарован. Пран негромко рассмеялся, но не издевательски, просто мягко и нежно, дыхание прошлось мимо уха Пата. — Всё нормально, — ответил он, и это прозвучало так, словно он говорил искренне. Пат знал, что ему следует замолчать, но ничего не мог с собой поделать, слова сами собой вырывались наружу. — Я думаю… Я думаю, это мой последний раз, моя последняя волна, — добавил он, говоря через стоны, даже продолжая двигаться, член теперь ещё легче входил в жар Прана. — Я знаю, — успокаивающе сказал ему Пран. — Я уже знал. Пат покачал головой, потому что это было не важно; он знал, что Пран догадался бы об этом — это было не то, что ему нужно было, чтобы Пран знал. — Я... Я не... Я не хочу возвращаться... К тому, что было раньше, — выдохнул он, слова срывались, когда он изо всех сил старался не застонать. — Я не хочу возвращаться к притворству, что мы просто соперники. Дыхание Прана было громким и тяжёлым у него над ухом, а руки сжимались так сильно, что оставались синяки. Он не был согласен, но и не возражал, и это тоже было важно. Иногда молчание Прана было громче его слов. Воодушевлённый, Пат продолжал говорить, наклоняя своё лицо к лицу Прана, прижимаясь носом к его скуле, пока слова лились из него потоком. — На этой неделе… Эта неделя была такой хорошей, Пран. Когда ты уехал... — Пат замолчал, крепко зажмурив глаза, вспоминая те пустые годы, то, как время просто тянулось, и тянулось, и тянулось, и он никогда не мог перестать чувствовать, что ждёт. — Я скучал по соревнованиям с тобой, я скучал по тому, чтобы играть с тобой музыку, я даже скучал по боям с тобой. Я скучал по тебе, Пран. Я скучал по тебе. Ногти внезапно впились в его кожу, и Пат ахнул, когда Пран отдëрнул голову от него. — Пат, ты должен перестать так поступать со мной. Слова были наполовину всхлипываниями, и Пат погрузился в Арктическое море, всё его тело застыло от ужаса. — О, блять, Пран! Блять, мне так жаль! — он вырвался, отползая назад, чтобы видеть лицо Прана. — Я причинил тебе боль! — Ты не причинил мне вреда, — сказал Пран, но его лицо не совсем соответствовало словам. — Ты уверен? — Да, я уверен! — Пран громко вздохнул, отворачиваясь, как будто он не мог смотреть Пату в глаза, как будто он был расстроен и хотел убежать, но он не выглядел страдающим. — Тогда... Это было… Это было то, что я сказал? — спросил Пат и тут же поморщился. — Я испортил тебе настроение? Пран невесело рассмеялся, по-прежнему отвернувшись, и Пат скорчил гримасу. — Блять, Пран. Блять, я всё испортил, — простонал Пат, снова опускаясь на колени и в кои-то веки понятия не имея, как исправить то, что он только что сломал. — Я хотел… Я хотел... чтобы тебе было хорошо, а сам взял и всё испортил. — Почему… Почему ты... Ты не можешь просто так говорить такие вещи, — голос Прана был резким. Но не так, чтобы он был зол. Скорее, он чувствовал слишком много всего сразу и не мог удержать это внутри. Обычное самообладание Прана пошатнулось, и Пат сглотнул, когда на него нахлынул поток надежды. — Например, что? — осторожно спросил он, едва в состоянии говорить из-за чувства, поднимающегося в его груди. — Типа “я скучал по тебе"? Почему? Почему я не могу? Голова Прана резко повернулась, глаза были свирепыми, а кожа вокруг них натянутой. — Потому что… Потому что мы с тобой — это не вещь! Мы даже не друзья. — Разве это не так? — возразил Пат, чувствуя, как его захлëстывает волна раздражения. — Тогда кто мы такие, Пран? Ты хочешь сказать, что позволил бы сопернику сделать это с тобой? Врагу? Кому-то, кого ты ненавидишь? Пран сердито покачал головой, но этого было недостаточно, чтобы скрыть слёзы, наполнившие его глаза. Пран плакал. Пран никогда не плакал. И точно так же у Пата защипало в глазах, они затуманились под тяжестью его надежды, его страха, вида того, как Пран ломается у него на глазах. — Скажи мне, что я твой друг, Пран. Пожалуйста, — ему пришлось произнести это шёпотом, потому что его горло было слишком толстым для чего-либо ещё. Пран свирепо посмотрел на него, но это не остановило слезу, скатившуюся по его щеке. — Почему? — прохрипел он. — Ты хочешь быть друзьями? И это было всё. Это был тот самый момент. Бабочки в его животе вырвались из-под контроля, забегали и затрепетали, заполняя каждый дюйм его тела, ощущение нервов было настолько сильным, что Пат почти ожидал увидеть, как их крылышки бьются под его кожей, пытаясь вырваться наружу. И, блядь, это было худшее место, худшее время и худшая подготовка, но это должно было произойти сейчас. Это должно было произойти сейчас, потому что Пран смотрел на него так, словно честно, неподдельно ожидал утвердительного ответа. Пран смотрел на него так, словно этот разговор был чем-то, что он должен был вынести, испытанием, в котором у него не было выбора, кроме как пройти через это. Пран смотрел на него так, словно Пат уже разбил ему сердце. Надежда в жилах Пата превратилась из наводнения в приливную волну, великую, ужасную и неизбежную. И он был напуган. Напуган. Столкнувшись с неизвестностью, которая может привести к катастрофе. Но волне было всё равно. Это слово сорвалось с его губ. — Нет. Свирепый взгляд Прана рассеялся. Пат двигался без раздумий, без причины, без цели; он качнулся в сторону Прана, потому что его потянули, потому что пространство между ними было слишком большим. Оно всегда было слишком большим. И слишком рискованным. Но он всё равно пересёк его. Они оба всё равно пересекли его. Снова и снова. Пран застыл. Его глаза были прикованы к Пату, как будто то, на что он намекал, было слишком невозможным, чтобы быть реальным, но Пат был уверен, что там было что-то ещё. Надежда. Надежда прорывалась сквозь зазубренные остатки разбитого панциря Прана, как океан прорывается сквозь морскую стену. Она врезалась в приливную волну Пата и потащила его вниз. Губы Прана были тёплыми и податливыми. Пат всплыл на поверхность воды и обнаружил, что она неподвижна. Он ждал, чувствуя под кожей нетерпение. Его сердце колотилось так сильно, что готово было разорваться, и он не мог дышать, не осмеливался дышать. Он тонул. Захлëбываясь, он обхватил пальцами тыльную сторону ладони Прана и медленно поднял её. Тонул, когда он прижался губами к её мягкой коже. Тонул, удерживая взгляд Прана, надеясь, что он поймёт, надеясь, что он почувствует то же самое, надеясь, надеясь, надеясь… Страх скрутил его дыхательное горло, хотя он был так уверен… Его затянуло под воду, руки вцепились в волосы, зубы впились в губы, вода поглотила его и потащила в бушующее течение. Он позволил Прану овладеть собой, вдыхая его в свои лёгкие, пока не осталось места для кислорода, ничего, кроме мускуса, полуночи и Прана, Прана, Прана. Пат был счастлив утонуть. Его притягивали к себе, пока Пран не откинулся на спинку кровати, а Пат покрывал каждый дюйм его тела, кожа к коже, к коже, но недостаточно, никогда не бывает достаточно, как этого вообще может быть достаточно? Они оба обмякли, даже несмотря на то, что жар Пата всё ещё бесполезно гудел в его голове, но теперь Пран был под ним, прикасался к нему, целовал его, и его тёплый, обжигающий запах разжигал эти нерастраченные пожары. Их бёдра соприкоснулись, и Пран отреагировал так же быстро, как и Пат. Он вцепился в его тело, как будто не мог насытиться им, и это было не только потому, что он был альфой, реагирующим на омегу в течке; это было потому, что он реагировал на Пата. Просто Пата. Мысль была настолько невероятной, что он не смог сдержать её, оторвавшись от рта Прана, чтобы посмотреть на него сверху вниз, надеясь, что сможет каким-то образом выразить всё, что он чувствовал, в выражении своего лица. — Твой, Пран, — в отчаянии выдохнул он. — Я твой. Пран уставился на него, приоткрыв рот от удивления, прежде чем подскочить и поцеловать его, быстро и дико, положив руки на щёки Пата. Затем, так же быстро, он оттолкнул его и пристально посмотрел на него снизу вверх с выражением желания и решимости. — Трахни меня, — потребовал он. Пат почувствовал, что всё его тело, должно быть, вспыхнуло пламенем. Он покачал головой, движение было остановлено руками Прана, всё ещё державшими его лицо. — Я не... Я не хочу трахать тебя, — сказал он серьёзно, потому что ему нужно было, чтобы Пран знал, ему нужно было, чтобы он понял. — Пран, я хочу заняться с тобой любовью. Пран моргнул, но затем он улыбнулся, дерзко, широко и так захватывающе, что Пат даже не обратил внимания на то, что он тоже съëжился. Он приподнялся к уху Пата, слегка коснувшись губами кожи там, и прошептал: — Тогда займись со мной любовью. Его ноги поднялись по бокам от талии Пата, и Пат вскарабкался наверх, прихватив на всякий случай побольше смазки. Пран медленно поглаживал себя, пока Пат занимал позицию, наблюдая за ним с таким беззащитным выражением лица, что Пат почувствовал себя так, словно ему был предоставлен доступ в святая святых. — Помедленнее, помни, — пробормотал он, но в его голосе не было беспокойства. — Я помню, — ответил Пат и осторожно вошёл внутрь. Во второй раз это было так же ошеломляюще. Он проскользнул внутрь полностью, опираясь на руки, чтобы Пран мог продолжать работать рукой над собой. Пран смотрел вниз, туда, где они соединялись, но теперь он поднял глаза и поймал взгляд Пата. — Я люблю тебя, — мягко сказал Пат. От этих слов ресницы Прана затрепетали, а затем он потянул Пата вниз, размазывая силиконовую смазку по задней части шеи и запечатлевая свой ответ на губах Пата. Они начали двигаться вместе, Пран подбадривал его, положив руку ему на бедро, и издавал тихие стоны, когда они оба отстранялись, пока Пат почти полностью не вышел, а затем снова прижались друг к другу. Скрытый жар Пата снова взмолился, в его собственном теле зародилась жажда получить то, чего всегда хотел его жар, но Пат отогнал это, сосредоточившись на Пране, на ощущении его плоти вокруг своего члена, на вкусе его языка во рту, на изгибе его пальцев, на его коже. Пран уже уговаривал его быстрее, подгоняя резкими звуками и острыми ногтями, и Пат охотно уступил его требованиям. Он оторвался от рта Прана только для того, чтобы покрыть поцелуями его шею, покусывая кожу просто для того, чтобы заставить Прана ахнуть. Когда он выпрямился, то увидел прикрытые веки Прана, его раскрасневшиеся щёки и приоткрытый от удовольствия рот, и ему пришлось сказать ещё раз. — Я люблю тебя. Он сказал это, убирая руку Прана со своей шеи и переплетая их пальцы. Он сказал это, двигая бёдрами, опираясь на предплечья и разводя колени, чтобы поднять их обоих повыше, в поисках места, которое заставило бы Прана запрокинуть голову назад и ахнуть. Он сказал, как нашëл. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Каждый раз рука Прана сжималась вокруг его руки, пальцы сжимались в промежутках между костяшками, когда они двигались вместе. Другая рука Прана лежала на его члене, поглаживая себя в узком промежутке между ними, и Пат чувствовал, как она яростно двигается у него на животе. Он снова сдвинул колени, пытаясь дать себе больше пространства, когда почувствовал, что его оргазм начинает нарастать. — Пран, — простонал он. — Я сейчас кончу. — Тогда давай за мной, — сказал Пран, задыхаясь. — Я хочу видеть тебя, когда ты кончаешь в меня. Как Пат должен был держаться после этого? Это пронзило его, как фейерверк, тепло и удовольствие рассыпали искры по его нервной системе, но они не исчезли; они продолжали гореть. Пат застонал, всё ещё погружаясь в тепло Прана, когда его гормоны подтолкнули его к большему, запах альфы был слишком силён, чтобы даже эта слабая волна отпустила его, не получив желаемого. Пран ахнул, когда Пат опустился на него, уткнувшись лицом в его шею, чтобы вдохнуть ещё больше мускуса и полуночи, и зажал руку Прана между ними. Пат почувствовал, как он высвободился, а затем толстый член Прана прижался к его животу. Это ощущение пробилось сквозь пламя. Это то, что ему было нужно. Ему нужно было, чтобы Пран был внутри него, как можно глубже, пока он не станет его частью. Он быстро отстранился, смутно уловив удивлëнный возглас Прана, прежде чем опустить ноги Прана на кровать и забраться на него сверху. Он обхватил рукой руку Прана там, где она всё ещё обводила его член, направляя его вертикально, и распластался на нём, так страстно желая заполучить его внутрь, что уже почти чувствовал это... — Презерватив! Пат, нам нужен презерватив! — выдохнул Пран. Пату хотелось рассмеяться, но в то же время ему хотелось разрыдаться от разочарования, потому что всё повторялось как в первый раз. Пран вырвал свои руки из хватки Пата и потянулся к коробке, вытащив один пакетик и разорвав его, и с привычной лёгкостью скатил его по своему члену. Пат не стал дожидаться, пока он скажет, что готов, отбросив его руки в сторону, чтобы он мог подвести его член под нужным углом и опуститься вниз. На самом деле не было ничего лучше ощущения того, как Пран растягивает его во все стороны, наполняет его, просто находясь внутри него. Как он мог когда-либо подумать, что его устроит отсутствие этого после того, как закончится его течка? Насколько глупым он мог быть? Он снова упал на тело Прана, руки Прана мгновенно обвились вокруг него, а затем они задвигались в том идеальном, настойчивом ритме, от которого его жар подскакивал, подскакивал и горел. Его нос сразу же нашёл волосы Прана, зарывшись в них, чтобы вдохнуть мускус и полночь в каждую частичку его существа, пока он бормотал на ухо Прану, слова и стоны смешивались и сливались воедино, пока Пат не был уверен, что он вообще что-то говорит, но он просто надеялся, что Пран знал, что всё это означало "я люблю тебя". Ни один из них не продержался долго. Пран кончил первым, тихо застонав и крепче обхватив Пата за спину, когда входил в него длинными, отрывистыми толчками, и это было всё, что Пату было нужно. Он последовал за ним в море пламени, постанывая от наслаждения. Он лежал бескостным, пока огонь отступал, нос всё ещё утыкался в волосы Прана, грудь была заключена в объятия Прана, тело было наполнено членом Прана, и он никогда в жизни не чувствовал себя таким довольным. Он казался себе переродившимся. Одна из рук Прана легонько коснулась его затылка, и Пат замурлыкал. — Я люблю тебя, — сказал он ему, его голос был приглушëн наполовину подушкой, наполовину волосами Прана. И вот тогда Пран сказал нечто невероятное. Пат подскочил, чтобы посмотреть на него, не обращая внимания на усталую дрожь в конечностях из-за необходимости увидеть глаза Прана. Удивление, радость и тепло сияли так, словно Пран только что зажёг внутри себя солнце. — Скажи это ещё раз, — потребовал Пат, широко улыбаясь. — Что сказать? — Пран ответил застенчиво, но его улыбка была почти такой же широкой, как у Пата. — Ты знаешь что! Пран игриво опустил уголки рта, качая головой и отводя взгляд, чтобы изобразить неведение. Пат потëрся лицом о лицо Прана, заставив его запротестовать по поводу того, что пот с его волос стекает по щекам. — Скажи это! — Хорошо, хорошо! — Пран рассмеялся, и Пат снова приподнялся, чтобы выжидающе посмотреть на него. Ухмылка Прана смягчилась и превратилась в улыбку. — Я тоже тебя люблю. Пат просиял, в нём бурлило и искрилось столько чувств, что он понятия не имел, как назвать всё это, кроме как счастьем. Чистое, неподдельное счастье. — Можно я тебя поцелую? Пран ответил не словами.