Rendez-vous

      Переступает через высокий резной порожек и нервно оглядывает банкетный зал. Ищет, вглядывается, чувствует, как под пиджаком и шелковой рубашкой намокает спина.       — Юнги, — окликает мамин голос, и он поворачивает голову, смиряя глухо грохочущее сердце.       Ничего не будет. Не бывает таких совпадений.       — Мама, — улыбается, ставя ударение на французский манер, чем вызывает улыбку на губах красивой и очень похожей на него женщины. — Как вы себя чувствуете?       Эта манера выражаться, усвоенная с детства, кажется сейчас как никогда абсурдной. Именно сегодня, когда простое совпадение фамилий напомнило ему о том, что два совершенно противоположных мира, в которых живет Юнги, все еще могут соприкоснуться в любой момент.       — Прекрасно, мой мальчик, — госпожа Мин кокетливо смеется, прикрыв рот ладошкой. — А вот и господин Ким, о котором я тебе так много рассказывала. Вы знаете, — обращается уже к мужчине средних лет, что стоял позади нее по правую руку, и, получив условный кивок, приблизился. — Вы знаете, мой сын так хотел с вами познакомиться!       — Мечтал, — мягко улыбается, не позволяя ноткам сарказма прозвучать. Впрочем, может, самую малость. — Господин?..       — Сонбом, — подсказывает женщина, не допуская неловкой паузы.       — Верно, господин Сонбом.       — Миун, у тебя прекрасный сын! — восхищается этот самый Сонбом, широко улыбаясь. — Ты, Юнги, очень изменился с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Ты великолепно его воспитала, — выдрессировала. — Наверняка с ним не было стольких проблем, как у меня с моим оболтусом!       Госпожа Мин сдержанно смеется, а Сонбом тем временем оборачивается и подзывает кого-то широком, властным жестом. А Юнги… ну, да, его, по правде говоря, клинит снова, когда этот блядский угнетающий взгляд снова ловит, уже на значительно более трезвую голову.       — Мой младшенький, ты его, должно быть, не вспомнишь, вы виделись, когда тебе, Юнги, лет двенадцать было, а ему только три, — Сонбом по-доброму ухмыляется и с шутливой мужской грубостью треплет сына за плечо. — Познакомься, Намджун-и, это…       — Юнджи. Мин, — с улыбкой заканчивает Намджун, смотря этому самому Юнджи прямо, сука, в глаза.       А тот молчит, уговаривая себя отвести взгляд и все же не отводя. А когда родители отвлекаются, перебрасываясь дежурными и ничего не значащими фразами, не заметив даже этой оговорки в имени…       Юнги… он, наверное, и правда будет гореть в аду за деяния свои. Потому что если этот Ким Намджун тот самый Ким Намджун, с которым у них девять лет разницы в, мать его манать, возрасте, то получается… получается, что Мину Юнги, которому, на минуточку, двадцать шесть, в прошлую пятницу отдрочил семнадцатилетний подросток.       Тот, который Ким Намджун. Тот, который сегодня одет совсем не так небрежно, как в ту несчастную пятницу, и вид имеет очень даже цветущий.       …тот самый, которому, сука, семнадцать!..       И Юнги честно пытается сделать хоть один вдох с осознанием того глобального французского пиздеца, в который влип. А этот Ким Намджун, прекрасно все чувствуя и замечая, делает медленный, шаркающий шаг к замершему в смятении Юнги, склонившись к самому уху, выдыхает, зная, что с такого расстояния этот хриплый шепот будет слышно только ему одному:       — Потрахаемся?