Танцы на позолоченных костях

Барристан Селми ненавидит синий цвет. На его плечах лежит белый плащ, тусклая серая сталь доспехов тяготит тело не хуже, чем долг душу, но к этой ноше он со временем привык, практически её не замечая. Несение караула при королевской семье, соблюдение обетов рыцаря Королевской Гвардии, верный меч на поясе и вечера в башне Белого Меча заменили ему жизнь обычного лорда, и всё было правильно или казалось таковым — снежно-белым или красным на чёрном, пока синий не вкрался неловким лазутчиком в его устоявшуюся жизнь, разломав её до жалких обломков. Сначала была глиняная ваза с синими васильками в их небольшой гостиной, которую с улыбкой водрузил на общий стол Эртур Дейн, но все знали, кто собирал их для него в богороще у корней давно высохшего дуба. Барристан тоже знал, но лишь стискивал зубы — Герольда Хайтауэра цветы оставили равнодушными, и пышный букет остался на своём месте, никем не тронутый. Рыцарь порывался его выбросить, да последовавшие бы за этим насмешки братьев казались для Селми унижением таким, как если бы его застали в одном из борделей столицы в объятиях вина и безымянных женщин. Выходом стало меньше времени проводить в общей комнате, запрашивая у Белого Быка всё больше ночные смены. И ни сколько рваные лепестки насыщенного цвета индиго красивыми не были, что бы белые рыцари не говорили. Барристан часто нёс свою вахту подле короля, обмениваясь выпадающими сменами у покоев принцессы Элии с юным Ланнистером, после созерцания Эйериса судорожно глотающим протухший воздух Красного замка, привалившись к ближайшей стене. Дейн и Уэнт сопровождали принца Рейегара, а Белый Бык хранил недолгие минуты уединения королевы Рейллы. Сира Ливена и вовсе не стоило подпускать к королю — дорниец оставался Мартеллом несмотря на гвардейские обеты, к тому же, он и сам старался держаться от его величества подальше. И белой тенью за спиной Эйериса становился негласно чаще других братьев Барристан. Но иногда ему не везло, и приходилось идти в Крепость Мейегора, сочувственно хлопая бледного Джейме по плечу или кивая учтиво сиру Герольду. Покои принцессы Элии навевали на гвардейца печаль, как и весь Красный замок на своих обитателей. Те же комнаты были пропитаны стойким запахом болезни и настоек, что ежедневно приносил мейстер её высочеству. Элия Дорнийская ждала ребёнка, и беременность давалась ей тяжело, а подступившие холода ухудшили и без того хрупкое здоровье принцессы. Селми видел, что она тосковала по солнцу, жадно подставляя лицо под редкие его лучи, стоило им выглянуть из-за скоплений угольно-серых туч над смердящим городом. Принцесса почти не выходила из своих комнат, и слабую улыбку на её лице могла вызвать лишь фрейлина, неотступно находящаяся при ней. Эшара Дейн кружила вокруг Элии безумным мотыльком, стремящимся к губительному для него свету. Подол её воздушного платья метался следом, как юркий зверёк, полночно-чёрные локоны она никогда не забирала в модные при дворе причёски, оставляя их распущенными и позволяя знатным дамам распускать гнусные слухи за её спиной. Леди Эшару это как будто не волновало, она смеялась так, будто была счастлива даже в этом мрачном и застоявшемся в горе месте. Фрейлина принцессы предпочитала носить легчайшие наряды всех оттенков синего, лукаво добавляя, что он замечательно подчеркивает её глаза. Пурпурные, как у всех из рода Дейн, они были полны энергии и грусти, поселившейся там с тех пор, как она прибыла со своей госпожой ко двору. Барристан предполагал, что Эшара тоже скучала по солнцу, как и её высочество, но не подавала виду ради Элии. Ради неё же она носила привычные им обеим одежды, хоть и следовало бы выбрать что-то тёплое из осеннего гардероба, бегала на кухню за кислыми красными апельсинами и рассказывала своей госпоже самые свежие сплетни, услышанные от прачек во дворе. Она при первой же возможности выводила Элию на свежий воздух, заранее вызнав у брата, намерен ли выходить в это время на прогулку король, который пугал даже свою жену и сыновей, не то что невестку. Эшара была верным другом своей принцессе, а Барристан — слугой королю. Рыцарь знал, что до конца жизни будет ненавидеть синий цвет, потому что он напоминает ему о времени, которое Селми предпочёл бы забыть. В нём остались болезненная Элия с её кротким нравом, благородный принц Рейегар и их бедные маленькие дети. Ушла вслед за страшной бурей королева Рейлла, подарив миру последнюю из рода Таргариен, которую Барристан даже не успел увидеть. С годами померкли в его памяти образы павших братьев по ордену, младшего принца Визериса и чёрного стяга с красным трёхглавым драконом, украшающим стены Красного замка. Сложенный из крови и камней на трупах своих строителей, он хранил покой Железного Трона, которому остался верен Селми даже спустя годы — пожалуй, даже не так важно стало то, кто на нём теперь сидел. Пересекаясь взглядом с Недом Старком, сир Барристан Смелый иногда хочет спросить, но не решается, учтиво кланяясь и удаляясь вслед за королём. Он стар, может, с течением жизни и одряхлел, но остро помнит Харренхолльский турнир в год ложной весны и смех той, что кружилась в танце с Тихим Волком. Белый плащ подарил ему место в жизни, братьев и возможность хранить покой тех, кто правил этой беспокойной страной. Белый плащ забрал у него возможность быть счастливым, так и не накрыв облачённые в синий шёлк плечи Эшары Дейн.