Танцы на позолоченных костях

Мороз за ночь нарисовал новые узоры на стёклах. Тонкие изгибы линий напоминают Дейенерис необъятные потоки пламени, которые в её недавнем сне извергали драконы, свободно летающие в небе над Драконьим камнем. Каждый раз просыпаясь в постели под тяжестью медвежьих шкур, она не спешит открывать глаза, стараясь ухватиться за повторяющийся сон, продлить его ещё хоть на мгновение. Чтобы не было вокруг горячих и в то же время неуютных стен старого замка, рядом не спал чужой в общем-то человек, зовущийся мужем, а за окном бушевало море, как на острове, где она родилась. Дейенерис никогда не простит брата за навязанное замужество с Роббом Старком и печальный взгляд, с которым Рейегар предъявил ей ветхий — только тронь, и рассыплется, договор Льда и Пламени. Одна принцесса Таргариен, войдя в род Старков, исполнила бы старый договор и заключила новый, сглаживающий углы и обещающий крепость союзнических уз. Она ярилась и билась в истериках, но других принцесс от крови Дракона больше не было, и плащ с серым лютоволком сменил чёрный драконий в обряде перед белым, как молоко, чардревом. Её жених был юн и на типичного Старка совсем не похож — рыжий и веснушчатый, с лучистым взглядом и робкой улыбкой, так не вяжущейся с мрачным выражением лиц старших членов его семьи. Из всех них Дейенерис смогла выстроить подобие тёплых отношений только с маленьким Брандоном, который грезит о рыцарстве и юге. Он видит, что принцесса его семье не по душе, обещает вырасти и вернуть её в Королевскую гавань, может, даже стать личным рыцарем. Дени смеётся, ласково поглаживая мальчика по голове. Она знает, что из Винтерфелла ей дорога только в крипту, которая навевает смутный страх и острый запах смерти, стоит ей лишь приблизиться к тёмному спуску в подвалы. Брак был заключён, а на белых простынях расцвело кровавое пятно. Робб был смущён и до тошноты нежен, целуя губы супруги, нашептывая глупости о любви и желанных детях. Он не знал, что в её сундуке спрятан запас лунного чая, который тайком передала любимой тётушке чуткая Рейенис. Племянница ничего тогда не говорила, её рука ободряюще легла на плечо Дейенерис, пока вокруг них бегал, восторгаясь кораблём, что должен был её увезти на Север, маленький Мейлор. У мальчика были серебристые с золотым отливом волосы Таргариенов и выразительные сиреневые глаза. Дени молчала, как и весь двор, только поражалась слепоте Рейегара, расколовшего их семью, словно только он один имел право на любовь. Визериса на тот момент уже не было в живых пять лет, но она помнила его привязанность к Рейенис. Брат был бы лучшим мужем для неё, чем холодный и угрюмый Эйегон, чего Дейенерис никогда бы не сказала живому Визерису в глаза. Сиреневые, как у малыша, умильно улыбавшегося ей тогда на причале. От воспоминаний о семье виски пронзило болью. Дени считает, что Старки стали их семейным проклятьем, уводящим драконов к погибели. Она видела портрет Лианны Старк и не может до сих пор понять, что нашёл в ней Рейегар. Не знает и того, зачем Эйерис — не отец, сжег лорда Старка и его старшего сына заживо. Зато помнит слишком отчётливо, что всё это послужило поводом для восстания Баратеона, в огне которого едва не погибла её семья. Порой принцесса гадает, как бы сложилась их судьба, не умри тогда в Башне Радости Лианна, рожая Рейегару ещё одного сына. Кривая усмешка исказила утончённые черты лица девушки от давней догадки, что мечта о трёх головах дракона и обещанном принце свела её брата с ума, чего он на самом деле боится до дрожи, вглядываясь в зеркала чересчур внимательно и избегая носить отцовскую корону. Отгоняя размышления о семейном безумии, Дени всё же встаёт и приводит себя в порядок перед назначенной встречей. Она не знает, зачем своё почтение ей пожелал выразить некогда опальный лорд Мормонт. Вернувшиеся служанки донесли, что при рыцаре есть массивный сундук, который нести в покои он никому не доверил, да худая смуглая девушка, кутающаяся в оборванный плащ и говорящая на нескольких языках. — Что ж, узнаем, зачем Медведю понадобилась принцесса, — со смешком вышла из покоев Дейенерис, гадая, что же мог привезти из-за Узкого моря в загадочном сундуке лорд Медвежьего острова. Чешуя на узорчатой скорлупе трёх яиц налилась теплотой, словно нагретая жарким огнём. Пока ещё сонные, они понемногу оживали, чувствуя, как по ступеням древнего замка Королей Зимы к ним приближается Дракон.